Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Многие герои называли журналистов «стервятниками». Мол, мы не лучше грязных падальщиков, пожирателей мертвечины, в общем явно подразумевалось оскорбление. Лично мне эта метафора нравилась. Не будь тяжёлого труда свободной прессы, города Японии давно бы завалило трупами, вонь от которых стояла бы до небес. Сколько ни делай вид, что трупов нет, проблема не исчезнет; рано или поздно кому-то всё равно придётся переварить всю эту гниющую плоть. Так пусть уж этим займётся кто-то вроде меня. Тот, кому этот вкус по душе.

— Кидзуки-сама, отчёт о Спортивном Фестивале первокурсников Юэй готов.

Если я стервятница, то Гакуро был одним из моих птенцов. В «Шуэйшау» у меня в подчинении числилось немало журналистов, но лишь немногие обладали нужным сочетанием нюха на грязь и революционного пыла, чтобы мне захотелось взять их под своё крыло лично.

Я подняла взгляд от монитора, забирая папку, и на секунду позволила себе оценить, как ровно ложатся пряди его прямых чёрных волос, когда он протягивает файл.

— Давай самое главное, — сказала я, решив удостоить его вниманием.

— Есть! — выкрикнул он, чуть ли не отдав честь.

Надо будет отучить его от этого, отметила я про себя. Излишнее рвение новичку простительно, но если люди вокруг меня постоянно будут вести себя как на плацу, это в худшем случае может вызвать у кого-нибудь… любопытство. А любопытство — это моя работа.

— Для начала, несмотря на прошлые нападения Лиги Злодеев на Юэй, во время Фестиваля никакой другой заметной активности злодеев не зафиксировано.

Я приподняла одну сиреневую бровь.

— Если бы такая была, а ты донёс бы мне эту новость только сейчас, я бы тебя… — я нарочно выдержала паузу, наслаждаясь тем, как Гакуро-кун побледнел, — …уволила.

Он вздрогнул.

— Ну? — продолжила я. — Что ты всё-таки нашёл? Какой у меня будет заголовок, Гакуро-кун?

— В-вот в том-то и дело, Кидзуки-сама! Тут есть сразу несколько вариантов!

Я задумчиво постучала пальцами по столу, ожидая продолжения.

— Сперва, есть ученик, который взял первое место во всех трёх этапах состязания. Более того, он силового типа, прямо как Всемогущий!

Мои пальцы замерли.

— И ты не выбрал это заголовком сразу же?

— Ещё есть возможность для скандального материала про сына Старателя. Несмотря на двойную суперсилу — лёд и огонь, — выступил он не особо блестяще, заняв лишь второе место. Но главное: было видно, что он пользовался только ледяной половиной, к тому же у него на лице ожог. Тут куча возможных намёков, которые можно обыграть, — пояснил Гакуро. — Плюс в этом году соревнования были необычно жестокими, а большинство зачинщиков — выжившие после инцидента в «USJ», так что можно зайти с точки зрения общественного благополучия…

Я подняла ладонь, останавливая его.

— Никто не сомневается в твоей преданности революционному делу, Гакуро-кун. Твои старания найти медийные ракурсы, полезные делу Армии Равноправного Использования Суперсил, достойны похвалы.

Я улыбнулась, наслаждаясь тем, как в его обычно серьёзных глазах вспыхнула радость, прямо как у собачки, которую похвалили.

— Но помни: наша революция — это долгий и полный крови марш, а не спринтерский забег.

— Мэм? — не понял Гакуро.

Я нахмурилась, глядя на бумаги на столе и сдерживая желание в раздражении грызть ноготь. В конце концов, подбирать лак под синеватый тон моей кожи было страшно утомительно.

— После атаки злодеев в «USJ» Юэй ограничивает доступ прессы. Они говорят, что отсеивают только «желтуху» и «сплетников», но кто определяет критерии?

Я со злостью хлопнула ладонью по столу... и почувствовала, как моя причуда сработала случайно: волна энергии ушла в дерево, свилась аккуратным узлом, готовым взорваться по моему приказу. Разумеется, я не стала его детонировать, я любила свой стол. Пусть рассосётся само.

— Это первые ростки цензуры. Хватка бездушных, бестолковых бюрократов из Геройской Комиссии, которые пытаются закрутить гайки и ограничить свободу людей использовать свои суперсилы так, как они считают нужным.

— Понимаю, мэм! — с энтузиазмом выкрикнул Гакуро. — Я бы ни за что не заметил, если бы вы не указали!

— Не стоит недооценивать грязнокопов и падальщиков медийного мира, Гакуро-кун, — сказала я, хищно улыбнувшись. — Уберёшь падальщиков, и вся экосистема рухнет. Подумай секунду: почему Юэй так яростно добивается того, чтобы доступ к информации имели только верные комнатные собачки и холуи? Почему именно сейчас? И не говори «Лига Злодеев», это очевидная отговорка.

Юноша приложил руку к подбородку, напряжённо размышляя.

— Вы хотите сказать… они что-то скрывают? И, судя по времени, скорее всего, что-то связанное со Всемогущим?

— Вероятно. И это самое интересное, — сказала я, одарив его ещё одной улыбкой. — Разве тебе не хочется выяснить, что именно? Разве тебе не… любопытно?

Наши взгляды встретились, и мы обменялись понимающими взорами.

— К несчастью для меня, — тихо сказал он, на случай если мог подслушать кто-то не из внутреннего круга, — этот позывной уже занят.

Я снисходительно закатила глаза.

— Значит, поступим так, — сказала я. — Публично следуем официальной линии. Берём того пацана с силовой суперсилой, раскручиваем как «Следующего Всемогущего» или «Преемника Всемогущего». Если повезёт, он сломается под давлением, и мы напишем пару статей о том, что стареющего героя заменить невозможно, и всё в таком духе. Если не хотим потерять аккредитацию, придётся пока побыть у них в милости.

Гакуро тут же начал делать пометки — ну прямо-таки само воплощение усердия и внимательности. Эх, вот только уже бестолку. Мне уже становилось любопытно, что потребуется, чтобы пробить эту его маску искренности…

— Вы сказали «публично», мэм, — он поднял глаза от блокнота. — Я так понимаю, мы сделаем и другие ходы?

Я снова постучала пальцами по столу, чувствуя, как «мина» энергии под поверхностью дерева дрожит от каждого удара, умоляя выпустить её на волю.

— Свяжись с дружественными таблоидами. Мы идём на рыбалку.

Я потянулась к досье, которое он принёс ранее, открыла раздел о победителе фестиваля и стала искать линию разлома.

— Нам нужно создать ситуацию, при которой Юэй будет вынуждена дать нам доступ, чтобы мы начали задавать вопросы. А значит, нужно разжигать скандалы. Вот, — я ткнула ногтем в нужное место. — Претендент на первое место был готов ломать себе пальцы собственной же суперсилой, лишь бы победить. Раскручивайте полемику вокруг этого мальчика: подготовьте пару материалов с осуждением крайностей, на которые он пошёл ради победы, и вбросьте это в соцсети. Я хочу, чтобы к концу дня у нас были боты, возносящие этого пацана до небес, и ровно столько же ботов, проклинающих его на чём свет стоит. Пусть люди разделятся на лагеря.

— Понял. А дальше? — спросил Гакуро.

— Как только мы заставим публику переживать насчёт мальчишки, всё остальное про Спортивный Фестиваль станет интереснее по ассоциации, — я перелистывала страницы, выискивая крючки, на которые можно будет подцепить публику, когда та заглотнёт наживку. — Запустите серьёзные обвинения насчёт ситуации с Тодороки, — решила я наконец. — Обычно заголовок вроде «Герой №2 — домашний тиран?» Комиссия тут же задавила бы, или нас прихлопнули бы иском от агентства Старателя. Но если выпустить это, когда внимание к фестивалю уже на пике, слухи будет куда труднее остановить.

Гакуро нахмурился.

— И всё же, это риск. Мы сожжём часть расходных медиа-активов. Вы думаете, это правда, Кидзуки-сама?

— Сила и власть развращает, Гакуро-кун. Наряди так называемых «героев» хоть в самые блестящие костюмы, но под ними останутся всё те же цепные псы аристократии, а все пороки, присущие этому положению, идут в комплекте, — усмехнулась я. — Вот почему дело АРИС так важно: только если каждый гражданин будет готов и способен использовать свою суперсилу для самозащиты, у нас появится шанс разрушить архаичные общественные устои прошлого.

Я выдержала паузу, и моя улыбка расползлась шире; предвкушение забурлило у меня в крови:

— И вообще-то, я делаю это именно потому, что хочу знать правду. Тебе разве не интересно, как они отреагируют? Как будут выкручиваться? Какую ложь произнесут и какую истину выдадут, пытаясь солгать? Не хочешь увидеть мягкое, склизкое подбрюшье нашего общества? — мой голос сам собой повысился; азарт взял верх, и я с опозданием поняла, что уже привстала со стула. Я кашлянула в кулак и села обратно, пытаясь вернуть самообладание. — В любом случае, Гакуро, не думай, что мы разбрасываемся голословными обвинениями. Мы просто задаём вопросы, ответы на которые правительство хочет от нас скрыть.

Гакуро склонил голову.

— Благодарю за наставление, Кидзуки-сама. В таком случае я пойду готовить всё немедленно.

— Хорошо, раз ты понял, — отмахнулась я. — Итак: для сестры Кампестрис — заход «Ледяная Принцесса-Костоломщица», для этого Бакуго — «Агрессивный Маньяк-Подрывник» и… ещё кое-что.

Я листала папку и не находила лица, которое ожидала увидеть:

— Почему ты исключил этого ученика из анализа?

Я развернула монитор к Гакуро, показывая ленту по хэштегу #ЗаботливыйСтароста в Причудере, и остановилась на гифке с Хикигаей Хачиманом.

Он моргнул.

— Прошу прощения, мэм! У него ведь очевидно слабая суперсила, в турнир он прошёл случайно да и вылетел быстро. Я не думал, что публика надолго зацепится. В прошлые годы ученики теряли элементы одежды, и, хотя пресса иногда реагировала, обычно это была вспышка на один день. Если хотите, я могу выпустить материалы о нормах приличия в трансляциях и…

Я вытянула руку полукругом и резко сомкнула пальцы, приказывая Гакуро-куну заткнуться.

— Нет. Рассматривай его как инструмент, так же как и победителя, Мидорию. Он наживка, а не крючок. Да, интерес публики к нему, скорее всего, быстро угаснет. Но если мы успеем выпустить историю, пока ажиотаж жив, она соберёт просмотры. Что у него есть, кроме смазливой мордашки?

Гакуро выхватил блокнот и лихорадочно зашелестел страницами.

— Так… эм-м… он проиграл кандидату, который занял второе место, так что нельзя сказать «проиграл первому — значит, мог бы зайти далеко, если бы не жребий». И, как я говорил, в турнир он попал по слепой удаче… — он перелистнул ещё пару страниц. — О! Это же он произносил речь в начале. Можно что-то из этого сделать?

Быстрый поиск по Муглу выдал видео с телефона, снятое трясущейся рукой — та самая речь. Я почувствовала, как на лице у меня медленно расплывается улыбка.

— Да. Обязательно надо сделать. Отложим планы с победителем на обложке. Вместо этого лучше: «Юэй Объявляет Войну Лиге Злодеев». И внезапно: то, что победитель ломает себе пальцы, сестра Кампестрис ломает кости другим, агрессия взрывного мальчишки... да ведь это всё могут быть действия травмированных детей, отвечающих насилием на насилие.

Гакуро, бешено строча в блокноте, закивал:

— Хикигая ещё и дрался до потери сознания, это тоже можно использовать. Переутомление, жестокие учителя, всё такое.

— Хорошо, — кивнула я. — Выполняй.

Уже повернувшись к выходу, Гакуро замялся.

— Заранее прошу прощения за свои слова, Кидзуки-сама, но… если мы поставим такой заголовок, и эти злодеи воспримут «объявление войны» всерьёз, мы нарисуем мишени на спинах у всех этих детей. Я понимаю, что всё ради дела, но если вы не учли этот аспект…

Я улыбнулась как можно слаще, но Гакуро съёжился так, будто я заорала на него. Я снова застучала пальцами по «мине» в столе, чувствуя, как она дрожит от каждого удара, и знала: рядом с сердцем Гакуро есть другая мина — и она тоже только и ждёт, чтобы её активировали. И по восхитительному страху в его глазах я видела: он об этом вспомнил.

— Сейчас они могут быть очаровательными щеночками, Гакуро-кун, — промурлыкала я. — Но очень скоро они вырастут в верных псов на службе угнетателей человечества. Невелика трагедия, если их придушат ещё в колыбели.

Он сглотнул и кивнул.

Моя улыбка не дрогнула.

— Выполняй.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Поздравляю, Мацури-сан! Вы, должно быть, так гордитесь!

Я рассеянно отпила кофе и подняла глаза на Акиту. Её фасеточные глаза и рог жука-носорога, торчащий ровно посреди лба, сделали бы её похожей на злодея из «Могучих Рейнджеров», если бы не цветочные заколки, которыми она убирала волосы, а ещё её строгий брючный костюм.

— Наверное, со временем буду, — с самоиронией ответила я. — Пока что я всё ещё пытаюсь переварить удивление.

— Вы не ожидали, что ваш сын так хорошо выступит? — Акита и сама звучала слегка удивлённо.

Я посмотрела на фотографию Хачимана и Комачи, стоявшую у меня на столе. На снимке Хачиман был худой и бледный, с явно натянутой фальшивой улыбкой ради кадра.

— Не то чтобы, нет.

— Эй, Хикигая! Я и не думал, что твой пацан такой боец! — крикнул Нобита, проходя мимо моего стола к кулеру. — В кого он такой, в тебя или в мужа?

Я изо всех сил постаралась улыбнуться и отшутиться.

— Наверное, в меня, — сказала я просто чтобы что-то ответить.

Но, если по правде… я и сама хотела бы знать. Да, дети росли и менялись каждый раз, стоило мне на секунду отвести взгляд — а после того, как я вернулась на работу, это ощущение только усилилось. Но даже с поправкой на это, вдруг показалось, будто я вообще не знаю собственного сына.

Акита отошла, Нобита скрылся в коридоре, и я украдкой достала телефон, чтобы посмотреть видео ещё раз. Даже с выключенным звуком я будто слышала взрывы... и снова видела, как знакомый незнакомец дерётся словно профессиональный герой: принимает жестокие удары, лишь бы иметь возможность нанести ответные. Откуда ребёнок, который за всю школьную жизнь ни разу толком не подрался — сколько бы его ни дразнили и ни травили одноклассники, — вдруг научился так биться? Чему, чёрт возьми, их учат в этой школе?

Чувствуя подступающую тошноту, я убрала телефон и заставила себя вернуться к мониторам. Где-то в этом счёте пряталась недостача в несколько десятков тысяч долларов; скорее всего, она зарылась в дебрях взаимосвязанных компаний и дочерних структур, из которых состояла наша инвестиционная сеть. Я полагала, что идиоты из офиса в Нагое в очередной раз неправильно отражали данные в выписках по зарубежным счетам, но… может, если пройтись по их книге построчно и сверить с выгрузкой из центрального сервера, получится…

— Эй, Хикигая, поздравляю!

Я подавила желание удариться головой об стол: кто-то опять сбил мне мысль. Я подняла голову, приготовившись огрызнуться благодарностью на бедолагу, который мне помешал, и только потом поняла, что ко мне подходит Торасуке, мой начальник: грузный, лысеющий мужчина.

— А, эм-м… спасибо! — выдавила я, натягивая бодрую улыбку.

— Я видел бой твоего пацана: ух, ну и драка, а? — сказал он с таким видом, будто открыл Америку.

Я стиснула зубы, чтобы не сорваться. Почему ты сидишь и смотришь Спортивный Фестиваль, когда у нас на носу дедлайн по обязательной отчётности? Конечно, мне и самой не стоило читать нотации, я тоже отвлекалась. Но, во‑первых, там был мой сын. Во‑вторых, я вообще-то собиралась взять отгул, пока косяки начальника не загнали меня обратно в офис. И, в‑третьих, у меня хватило совести смотреть только бои сына, а Торасуке, я почти не сомневалась, смотрел всё подряд.

— Ага, впечатляет, — сказала я сквозь зубы. — Слушайте, как там счёт по муниципальным облигациям? Вы его свели?

— Ну… я думал, что свёл, но с историческими данными не бьётся, значит, где-то дал маху,— «Да неужели?, подумала я. — А у тебя как? Как идут иностранные инвестиции? — спросил Торасуке, обходя стол с моей стороны, чтобы нависнуть у меня над плечом и заглянуть в монитор, совершенно не уважая личное пространство. Я была почти уверена, что он не извращенец, а просто упрямится и не носит очки, потому что точно так же он нависал и над мужчинами, но мурашки у меня всё равно пробежали по спине.

— Идут, — буркнула я. Работы там было раза в четыре больше, чем по его несчастным муниципальным бумагам, но я готова была поспорить, что закончу раньше него. — Наполовину, наверное.

— Молодчинка, — сказал Торасукэ. — Успеем в срок.

«В срок» был несколько дней назад, болван. Мы еле втиснемся в финальный дедлайн и будем ночевать в офисе.

— Это хорошо. Торасуке-сан, вам что-то нужно ещё? Или вы просто зашли? Если ничего, я бы вернулась к делу, — сказала я, кивнув на монитор.

— Не, просто поздоровался, — сказал Торасуке и наконец отстранился, дав мне вдохнуть. — Слушай, ты сильно не переживай за пацана, ладно? Понимаю, там выглядело так, будто ему пару раз крепко досталось, но у Юэй отличная медицина. В худшем случае останется пара крутых шрамов, да?

Господи. Шрамы. Я даже не думала об этом. И самое ужасное: Торасуке, скорее всего, искренне считал, что помогает. Я посмотрела на него тяжёлым взглядом и демонстративно промолчала.

— Дайте знать, когда закончите портфель по муниципальным облигациям. Я всё проверю, и загрузим в систему, — сказала я, давая понять, что разговор окончен.

К счастью, Торасуке наконец-то понял намёк и поплёлся обратно в кабинет изображать бурную деятельность.

До чего же это было дико: мой ребёнок, скорее всего, сейчас лежит в больнице, а я сижу на работе и думаю о том, как сделать за начальника его работу. Бывали дни — и в последнее время их становилось всё больше, — когда я всерьёз задавалась вопросом, не уволиться ли мне. Возвращаться на работу было логично, когда у Комачи проявилась причуда: перестроить дом так, чтобы он выдержал активного ребёнка со сверхсилой, намного проще на две зарплаты, чем на одну. И, если честно, мне никогда особо не нравилось быть просто домохозяйкой.

К сожалению, начинало казаться, что проблемы Хачимана вовсе не из тех, что решаются деньгами. Я гордилась им — господи, а как тут не гордиться? — и его решимость стать героем была очевидна по тому, как он пахал. Но я всё чаще боялась, что он загоняет себя… хотя, если уж на то пошло, пример в этом смысле я подавала не самый здоровый.

Я посмотрела на часы в углу монитора. Проклятье, уже пятый час?

Тревога всплеском прошила мне кровь, и я почувствовала, как мой жёсткий контроль над причудой на секунду ослаб: тело тут же попыталось «прощупать» все ближайшие способности, какие только найдёт. В плотно набитом офисном здании. Перед глазами закрутился калейдоскоп чужих причуд — и остановился на одной, которая сводила краску с плоских поверхностей. Я застонала и схватилась за голову: виски у меня начало ломить от перегрузки. Просто замечательно. Ровно то, что мне было нужно под конец этого дня: мигрень от причуды.

— Чёрт.

Я полезла в сумку за обезболивающим. Желудок потом спасибо мне не скажет, но, судя по тому, как шёл день, изжога меня всё равно ждала — так почему бы не попытаться хотя бы избежать головной боли.

Скоро, пообещала я себе. Ещё один рывок, сезон дедлайнов закончится, и я наконец-то смогу провести время с детьми. Может, нам с Ватару свозить их в Дестиниленд отпраздновать?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Онима, дай мне расклад по потенциальным кандидатам на стажировку, — рявкнул я в гарнитуру. — Начинай с лучших.

— Э-э… прямо сейчас? — обычно бодрый голос Онимы прозвучал неожиданно робко. — Вы уверены?

Я позволил жару, что тлел у меня в груди, взреветь и рвануть вниз, в ступни, и меня выстрелило вперёд над забитыми городскими улицами на столбе пламени.

— Не заставляй меня повторять, — резко бросил я, с трудом подавляя раздражение от того, что меня вообще посмели переспросить. — Злодейская активность такого уровня не требует всего моего внимания.

— Срань господня, вы бля это видите?! Это же Старатель! — заорал какой-то обезьяноподобный уголовник, вцепившись в заднюю дверь фургона, который пытался уйти от погони после налёта на магазин электроники. — Жми, жми, жми!

— А, да… хорошо. Итак, начиная с Юэй, наш кандидат номер один, вероятно, Юкиношита Юкино…

— Пропусти её, — перебил я Ониму и тут же выкрикнул: — Пылающий Кулак — Адская Завеса!

Одновременно с названием приёма я выплеснул вперёд огромную волну огня, и она ударила в асфальт прямо перед уходящим фургоном. Водитель попытался объехать огненный столб, но вильнул слишком резко, и машину завалило на бок. Четвёрка бандитов внутри тут же полезла наружу.

— Да, кандидат она что надо, — продолжил я как ни в чём не бывало, — но я уже говорил с её сестрой. Она недоступна.

В наушнике затрещали кашляющие помехи Онимы.

— Понимаю. Тогда у нас кандидаты на первом и втором местах: Мидория Идзуку и Бакуго Кацуки. Но мы сочли, что обоим не помешает ещё немного… закалки, прежде чем отправлять им приглашения. У Мидории проблема: он слишком часто получает травмы, а Бакуго не хватает выдержки и манер.

— Врассыпную! Он нас всех не переловит! — гаркнул массивный злодей, похожий на робота. Он выбил ногой заднюю дверь перевёрнутого фургона и рванул в боковой переулок, неловко прижимая к боку стопку ноутбуков.

Пока я его игнорировал. Мне нужно было найти тех, у кого есть усиленная мобильность. Водитель фургона, тощий тип с шарфом, намотанным на лицо вместо маски, похоже, умел совершать короткие телепортационные скачки. Значит, он моя цель номер один.

Сдержав рычание, которое так и норовило вырваться из моей глотки при упоминании Онимой того тупого панка, что одолел Сёто, я превратил злость в действие и приземлился прямо посреди злодеев. В падении я выпустил пламя вниз из кулака и, чтобы смягчить удар, приземлился на три точки. Огонь широким кольцом разошёлся по улице и лизнул телепортёра по щиколоткам в тот миг, когда он материализовался в зоне поражения.

— Внеси Бакуго в список, — бросил я и рванул вперёд, на мгновение погасив пламя, чтобы хуком в челюсть вырубить телепортёра.

Сразу после этого я развернулся на пятках и помчался в другую сторону — зная, что остальные, если и собирались бежать, отреагируют на моё появление и ломанутся прочь в противоположном направлении. Так и вышло: тот обезьяноподобный тип, что цеплялся за заднюю дверь фургона, уже пытался взобраться по пожарной лестнице через улицу.

— Если и правда больше никого нет, — продолжил я, — я готов закрыть глаза на небольшие проблемы с характером, при условии наличия таланта.

— Да, сэр, — отозвался Онима. — Следом за ним идёт Иида Тенья. Наверное, с его вербовкой будут те же сложности, что и с мисс Юкиношитой. Затем у нас Хикигая Хачиман, Ашидо Мина и Монома Нейто.

Отойдя достаточно далеко от бессознательного телепортёра, чтобы его не поджарило обратным выбросом, я взмыл вверх и схватил «обезьяну» за ворот куртки.

— Мусор, — презрительно процедил я, сдёрнул злодея с пожарной лестницы и швырнул его в стоящий внизу мусорный бак. — Там тебе и место! — снова понизив голос до обычного, спокойного тона, я ответил Ониме: — Хм-м. Последние два имени я что-то не припомню.

Если Ониму и удивило, что я не обратил на них внимания, по его голосу этого не было слышно.

— У Ашидо была кислота, она её распыляла вокруг, чтобы развивать высокую скорость и маневренность, как у Юкиношиты. А Монома — копировальщик способностей, который вылетел в первом раунде против другого такого же типа.

— Он, — я почувствовал, как по лицу расползается улыбка, стоило вспомнить пламя, вырвавшееся у него из руки, и то, как он ослабил лёд Сёто и перевернул всю ситуацию на поле боя. — Если и есть противник, против которого Сёто придётся всерьёз использовать свою причуду целиком, так это он.

Их будет легко столкнуть лбами — половина причуды против целой, — чтобы показать Сёто всю бессмысленность его бунта. Я поднялся выше с моего временного поста на пожарной лестнице и вышел на крышу, занимая удобную точку обзора для охоты за оставшимися грабителями.

— Согласен, сэр, но с точки зрения агентства делать предложение тому, кто вылетел в первом раунде нокаутом, не всегда выглядит… целесообразно, — напомнил Онима

Я в раздражении цокнул языком и широко растопырил пальцы, создавая огненную сеть.

— Пылающий Кулак — Адский Паук!

С кончиков моих пальцев сорвались тонкие нити сжатого жара, притом точно рассчитанные, чтобы издалека отрезать беглецу путь к отступлению.

— Кидо, Жжение, — сказал я, — гоню одного из подозреваемых в вашу сторону. Рост подозреваемого — один и один метра, форма примерно шарообразная, судя по всему, способен резко менять направление, отскакивая от поверхностей.

— О нет. Подозреваемый с баллистической причудой. И что же мне теперь делать, — протянул Кидо с язвительным смешком. — Спасибо за подгон, босс.

— Может, хоть раз отнесёшься к этому серьёзно? — одёрнула его Жжение. — У нас репутация, вообще-то.

Не обращая внимания на их болтовню, я мчался по крышам, перелетая провалы между домами прыжками, усиленными пламенем. Оставалась последняя добыча, и я не собирался отпускать её так просто. Двигаясь в ту сторону, куда ускользнул «робот», я снова переключился на Ониму.

— Всё нормально, — сказал я. — Вылетел он в первом раунде или нет, потенциал очевиден, а его причуда отлично подходит для работы в крупных агентствах вроде нашего.

Что важнее, хотя остальные кандидаты и обладали нужными качествами — скоростью, контролем, находчивостью, — для «огранки» Сёто они явно не дотягивали.

— А что Шикецу? — спросил я. — Есть там перспективные первокурсники?

— Хоть они и не транслируют свой Спортивный Фестиваль так, как Юэй, талантов у них не меньше, — ответил Онима, и в голосе его звучало уважение. — В этом году трое, кто реально выделяется: Ёараси Инаса, Иино Мико и Исигами Ю. У Ёараси мощная стихийная причуда, управление ветром, и он выиграл сам турнир. Откровенно говоря, сэр, он вам идеально подойдёт. Занявшая второе место Иино обладает очень универсальной усиливающей причудой и, похоже, железной дисциплиной. А Исигами — мутант-ласточка: полёт и повышенная мобильность; выступил достойно, но ему не повезло попасть на Ёараси.

— У нас всё, начальник, — перебила Жжение. — Переходим с Кидо к оцеплению места.

— Типажи с простым усилением физической силы обычно плохо подходят для Агентства Старателя, — тихо сказал я, глядя вниз на «робота», притаившегося в переулке.

Тот прижимал ладони к наружному блоку кондиционера и, кажется… общался с ним. Лучше было подождать, пока он закончит: прерывать работу таких причуд на полуслове бывает опасно. Не то чтобы меня особенно волновала судьба злодея, но и портить исправный кондиционер без нужды смысла не было. Я нетерпеливо нахмурился и добавил:

— При всей любви публики к панкам, у которых силы больше, чем мозгов, по моему опыту, героев с такими примитивными талантами чаще переоценивают, если смотреть, на что они правда годны.

— Ну… причуда Иино-сан скорее была не «сила» как таковая, а свечение по всему её телу, которое усиливало любую нагрузку, которую она могла выдать, — немного растерянно заметил Онима. — Но так-то да, решать вам, начальник.

— В любом случае, даже будь мне это интересно, другое агентство, вероятно, лучше справилось бы с тренировкой подобной причуды, — сказал я. — То же касается и летуна: Ястреб имеет привычку подбирать такие таланты, если есть возможность.

Я позволил себе улыбнуться, когда злодей наконец отлип от кондиционера: его тело трансформировалось, и теперь из груди у него торчали сопла, дующие холодным воздухом — будто это спасёт его от моих тепловых волн. Прижав ладонь к гарнитуре, я продолжил:

— Для престижа агентства плохо, если мы разбрасываемся приглашениями, которые потом отвергают. Так что отправь запрос только Ёараси. Его, Мономы и Сёто с головой хватит в качестве отвлекающего фактора на неделю. А теперь, если позволишь, — сказал я Ониме, — я выпущу пар.

Я спрыгнул вниз прямо перед «роботом». Тот мгновенно врубил свои новообретённые «кондиционеры» на полную мощность, пытаясь охладить меня, одновременно бросая награбленное и замахиваясь кулаком.

— Тебе конец, герой! — заорал громила.

Признаться… прохладный воздух был даже приятен.

— Жалкое зрелище, — процедил я, нырнул под удар и тут же ответил правым кроссом в челюсть. Как и ожидалось, тело у него стало металлическим, так что особого вреда удар не нанёс. Зато внезапный всплеск пламени, который я выпустил из руки прямо перед его лицом, заставил того в панике вскрикнуть и отшатнуться, и я воспользовался моментом, чтобы вогнать второй, уже пылающий кулак ему в живот.

С методичной жестокостью я разделал «робота» в ближнем бою, разогревая удары ровно настолько, чтобы его металлическая кожа гнулась и плавилась с каждым попаданием. Через пару минут он уже бесформенной грудой валялся у моих ног.

— Очередной уличный бандит, — пробормотал я. — Не повезло тебе, что именно на меня ты нарвался сегодня.

— Всё нормально, Старатель? — раздался в рации голос Онимы. — Жжение и Кидо уже связали злодеев, которых вы обезвредили ранее. Что у вас по обстановке?

Я посмотрел вниз, на обугленное тело злодея, валяющееся без сознания. Раздражение из-за того, что Сёто продолжает своё бессмысленное бунтарство, во мне ни капли не ослабло.

— Захват завершён, — хрипло ответил я. — Выдвигаюсь к следующей точке сбора досрочно.

Злодей застонал, и я на секунду задумался, не добавить ли ему пинка, чтобы уж наверняка не встал, но затем глубоко вздохнул и отбросил эту мысль.

— Мне нужно остыть.

— Принял, — откликнулся Онима. — Я прослежу, чтобы к вашему прибытию лёд был готов.

— Принято. Старатель, конец связи, — сказал я, а затем тяжело вздохнул и поднял взгляд на луну, восходящую между двумя небоскрёбами.

Если бы только жгучую ярость можно было погасить так же легко.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Телефон в центре стола для совещаний издал низкую трель исходящего вызова, а затем наконец щёлкнул: соединение установилось.

— А-ха-ха! Здесь я! А вообще-то нет. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала.

Я вздохнул, с трудом скрывая раздражение, и уткнулся лицом в ладонь, но тут же почувствовал скрытный тычок в бок.

— Тяжёлый день, Кан?

— Ага, можно и так сказать, — пробормотал я своему другу Рё.

Он всё ещё был в своём геройском костюме, похожем на тяжёлую меховую шубу, но намордник уже снял, раз уж мы отошли от толпы. Большинство других преподавателей и сотрудников в зале выглядели примерно так же: в основном в костюмах, но со снятыми для удобства деталями; я и сам успел избавиться от визора и перчаток, наслаждаясь тем, как свежий воздух холодит кожу.

— Я долго говорил с 1-В, пытался утешить их после поражения. Радости у них сейчас, мягко говоря, немного.

Пёсья голова Рё наклонилась набок, за долгие годы общения я знал, что это его эквивалент поднятой брови.

— Наверное, дело не только в них, да? Кажется, я припоминаю, что слышал о каком-то пари недавно...

Мои плечи опустились.

— Даже не напоминай мне, — простонал я. — Разве что услышишь, как я несу подобную чушь... например, что собираюсь сыграть в покер с Айдзавой, вот тогда напоминай сразу. У этого мужика покерфейс от бога.

Пока мы с Рё болтали, Недзу предпринял вторую попытку дозвониться до Всемогущего, и конференц-телефон наконец издал тот самый «ка-щёлк» удачного соединения.

— Извините, — жестяно прозвучал голос Всемогущего из дискообразного телефона в центре зала для совещаний. — Мне потребовалась минутка, чтобы найти место поукромнее для звонка, а потом я не сразу понял, как подключиться к конференции...

— Всё в порядке, Всемогущий-сенсей, — невозмутимо ответил Нэдзу. — Мы понимаем, что вы человек очень занятой, а небольшая путаница с телефонными системами вполне ожидаема, учитывая, что вы у нас новичок. Со временем привыкнете.

Я относился к задержке не так спокойно, как Нэдзу. Конечно, наличие самого Всемогущего в штате было невероятной пиар-победой, и лично я восхищался этим человеком, но с профессиональной точки зрения, как с коллегой, с ним было трудновато поладить. Трудно спорить с тем, что Герой №1 заслуживал особого отношения, которое получал — но вот только получал он его с избытком, и каждый раз это доставляло неудобства всем остальным. Из любопытства я оглядел зал: интересно, чувствует ли кто-нибудь ещё те же уколы раздражения, что и я? Но если даже чувствовали, то скрывали это мастерски.

— И всё же мне очень жаль, — сказал Всемогущий. — Я постараюсь избегать такого в будущем.

— Пожалуйста, постарайтесь, — сказал Нэдзу. — Что ж, начнём? Прежде всего я хотел бы поблагодарить всех за усердную работу в последние несколько недель. Подготовить Спортивный Фестиваль в срок со всеми дополнительными сложностями этого года было непросто, и все вы сделали больше возможного, чтобы фестиваль снова прошёл с оглушительным успехом. Пожалуйста, поаплодируем друг другу и самим себе.

Мы послушно захлопали. Я встретился взглядом с Эктоплазмом через стол и слегка закатил глаза: мы-то с ним уже обсуждали склонность Нэдзу к политическому театру. Из-за своей челюсти мутанта Эктоплазму было трудно ухмыляться, но он позволил челюсти немного отвиснуть, чтобы на секунду сделать «улыбку» шире, чего было вполне достаточно. Оглядевшись, я заметил, как Исияма потирает свою плоскую серую макушку.

— Клянусь, эти дети каждый год разносят арены всё сильнее и сильнее, — добродушно проворчал он. — Наверное, надо бы немного скорректировать учебную программу и включить модуль о том, во сколько обходится устранение ущерба после драк героев со злодеями.

— Если ты говоришь о своей очереди вести геройские дисциплины, то ради бога, но я бы ещё посмотрела, как ты попытаешься впихнуть это в уроки современной литературы, — со смешком сказала Полночь со своего места рядом с Цементосом.

— Кхм, — пискляво прочистил горло Нэдзу, призывая всех к порядку. — Благодарю. А теперь… уверен, осталось ещё немало шероховатостей, которые нужно сгладить, поэтому я хотел бы пройтись по кругу, чтобы каждый обсудил проблемы, возникшие в его сфере ответственности. Для начала просто общие сводки, а углубимся мы позже, если понадобится. Исияма-сенсей, почему бы вам не начать с обсуждения физических конструкций фестиваля?

Цементос кивнул в знак согласия.

— Ну, худшего сценария мы избежали, — сказал он. — Во время последнего боя было немного рискованно, но, думаю, нам не придётся проводить экстренное укрепление несущих конструкций перед тем, как завтра их займут второкурсники. К сожалению, на разбор полосы препятствий уйдёт чуть больше усилий. Мы, конечно, старались делать её модульной, но вы, Нэдзу, с дизайном там разошлись в стиле «Плюс Ультра».

— О, ну что вы, — Нэдзу поклонился, и его тонкий хвост довольно завилял. — Погрузчик, как обстоят дела с технической стороны?

— После окончания всех фестивалей я собираюсь загнать весь парк роботов в ремонтный бокс, но, думаю, мы справимся, — сказал Погрузчик. — В остальном же, ну, обычный набор из сломанных камер и фонящих динамиков, всё в пределах прогнозов, — он на секунду замолчал, осторожно почесав лицо, стараясь не звякнуть тяжёлыми перчатками о шлем, и продолжил. — По новым системам безопасности всё хорошо, признаков попыток вмешательства тоже нет.

Нэдзу медленно кивнул.

— Ясно. Значит, Лига Злодеев, возможно, пока отступила зализывать раны. Инуи-сенсей, ваша работа по периметру безопасности подтверждает это мнение?

Рё рассеянно побарабанил пальцами по столу.

— Я не учуял ничего необычного или чего-либо, принадлежащего запахам из Гав-SJ, — голос Рё приобрел рычащие, рокочущие нотки раздражения, когда он продолжил: — По-ддер-р-живать новые охранные пр-р-ротоколы было тр-р-рудно, люди всё вр-р-ремя их нар-р-рушали, гав-гав, — сделав глубокий вдох и тяжело вздохнув, он вернул контроль над голосом. — Чёртовы туристы, — закончил он с кривой усмешкой.

— Боюсь, без этого никак, — невозмутимо сказал Нэдзу. — Сущий Мик, возможно, вы могли бы добавить в свои объявления напоминания следовать вывескам и указателям?

— Ноу проблемо, босс-мышь, — отозвался Ямада, щёлкнув пальцами и направив на Нэдзу «пистолетики» из пальцев.

— Раз уж мы заговорили о безопасности, как прошла координация действий с охраной из про-героев, Снайп? — спросил Нэдзу. — Были проблемы?

— Скажем так, — протянул Снайп своим ленивым тоном. Он почему-то всё ещё был в противогазе и ковбойской шляпе, но перекинул плащ через спинку стула, открыв плечи. — С героями, которых мы пригласили, проблем почти не было. Немного разгильдяйства и невнимательности от тех, кто слишком увлёкся фестивалем, но ничего страшного: разбивка по парам помогла держать всех честными и сосредоточенными. А вот герои, которых мы не приглашали... — он издал тихий щелчок языком, выражая досаду. — Ну, скажем так: нам повезло, что у нас не так уж много второкурсников со знаменитыми родственниками, да?

Я бросил взгляд на Айдзаву, который издал страдальческий вздох. Я не удержался и слегка ухмыльнулся. Было приятно видеть, что даже ему приходится хоть немного расплачиваться за то, что он взял класс, полный «звёзд».

— Да, я хотел бы позже обсудить стратегии решения этих вопросов более подробно, — сказал Нэдзу, — но сначала я бы всё же хотел закончить обзор всех внешних факторов, прежде чем переходить к вопросам, связанным со студентами. Эктоплазм, как у нас с финансами?

— Как и ожидалось, на фестивале мы понесли большие убытки, — сказал Эктоплазм, его гулкий голос эхом разнесся по залу. В какой-то момент он снял капюшон, открыв потные, торчащие иглами чёрные волосы, и надел очки для чтения на свои пустые глазницы, чтобы разобраться в распечатках. — Зарплаты десятков про-героев обходятся недешево, даже с учётом того, что большинство из них предоставили нам льготные тарифы. Однако крупные пожертвования, полученные от агентств Старателя и Всемогущего, должны без проблем покрыть дефицит.

— А-ха-ха! Рад это слышать! — гулкий смех Всемогущего жестяно прозвучал из телефона. — Частично эта проблема возникла по моей вине, так что, конечно, кому как не мне вмешаться, чтобы всё исправить!

— Мы знали о рисках, когда нанимали вас, Всемогущий-сенсей, — пожурил его Нэдзу, — тот факт, что вы решили помочь нам финансово, конечно, приветствуется, но отнюдь не был обязательным. Так, посмотрим, кто остался? Быстроланч, как отработали ларьки с едой?

Быстроланч, всё ещё в полной геройской форме, включая фильтрующую маску и поварской колпак, показал Нэдзу свой обычный бодрый палец вверх. Через секунду он понял, что Всемогущий по телефону этого не видит, и с неловкостью прочистил горло.

— Нормально, — сказал он хриплым голосом. — Возможно, придется заказать больше ингредиентов, чем ожидалось. Много голодных героев, — он помолчал секунду, затем добавил: — Жирножвач, — будто одно это слово всё объясняло. И честно говоря, так оно и было.

Нэдзу кивнул, задумчиво проведя лапой по усам.

— Полночь, как выглядит реакция СМИ?

Полночь нахмурилась и достала планшет.

— Есть хорошие новости и плохие. Официальные репортажи в целом благоприятные, но в этом году я вижу гораздо больше кликбейта и статей, основанных на необоснованных слухах, и тон у них значительно более негативный, чем в прошлые годы. Вероятно, это ответная реакция на то, что скандальные журналы наконец дали нам повод их выставить. Тем не менее, нам стоит приглядывать за таким, чтобы точно ни один из слухов не начал набирать обороты. Тут у нас несколько ребятишек привлекают внимание СМИ, в основном по обычной схеме: люди интересуются победителями фестиваля и так далее, но… — она оторвалась от планшета и криво улыбнулась Айдзаве. — Удивительно, но лидером тут является Хикигая.

— Из-за той речи, которую он произнёс в начале? — спросил я. — Она была неплоха, но я не думал, что настолько впечатляюща.

Кривая улыбка Каямы превратилась в нечто похожее на плотоядную ухмылку, пока она продолжала смотреть на Айдзаву.

— Не только из-за этого. Видишь ли, оказалось, что один из ботов-камер Погрузчика заснял, как Хикигая показывает девочке-невидимке старый добрый «Спешл Айдзавы», — она послала пару воздушных поцелуев в сторону Айдзавы, и комната взорвалась смехом. Я и сам не смог сдержать ухмылку, мои губы скривились вокруг торчащих из нижней челюсти клыков.

Айдзава невесело оскалился.

— Ха-ха. Очень смешно. Кстати, Исцеляющая Девочка, Хикигая уже подходил к тебе по поводу тренировок, когда ему можно будет безопасно использовать причуду на людях? — спросил он, явно стараясь сменить тему.

Сюдзёндзи с явным недовольством фыркнула:

— Вот что-что, а не думаю, что Хикигая знает, как просить о помощи с тренировками. Знай он, может быть, мне бы не пришлось сажать его на медицинский контроль из-за недостатка веса, — она поморщилась. — Более сотни причуд означают более сотни потенциальных побочных эффектов, и либо он не замечает их, либо просто игнорирует.

Быстроланч, что для него нехарактерно, подал голос:

— Я составлю план питания...

— Нет...!

— Не над... — Айдзава и Всемогущий заговорили одновременно.

Повисла короткая тишина, пока двое решали, кто будет говорить первым, но Всемогущий нарушил молчание.

— Продолжай, Айдзава.

— Хорошо, — сказал Айдзава. — Быстроланч, тебе следует подождать, пока Хикигая сам к тебе подойдет, и только потом ему помогать. Исцеляющая Девочка уже поставила его на учет и сообщила, что ему нужно делать, чтобы набрать вес, так что следующие шаги за ним и только за ним. Если, чтобы стать лучше, ему нужно научиться просить о помощи, мы должны дать понять, что ему, вообще-то, надо реально о ней попросить.

— Я бы не смог сказать лучше, Айдзава-кун! — восторженно произнес Всемогущий через конференц-телефон.

Быстроланч показал им обоим большой палец.

— Прежде чем мы слишком увлечёмся обсуждением вопросов, связанных с учениками, есть ли у вас ещё что-то, что нужно доложить по теме пиара, Полночь? — спросил Нэдзу.

Каяма пожала плечами — и это движение весьма интересно сказалось на её пышной фигуре — и задумчиво погрызла кончик стилуса от планшета.

— Я бы хотела углубиться в стратегии нашего ответа на некоторые особо дурные слухи, которые ходят вокруг, но это может подождать, пока мы не закончим с общим обзором.

Усы Нэдзу дрогнули.

— Великолепно! В таком случае, Исцеляющая Девочка, есть ли ещё ученики с неотложными медицинскими проблемами?

— Мидория, — невозмутимо ответила Исцеляющая Девочка. — Но мы обсуждали его проблемы всей группой достаточно часто, так что не думаю, что нужен очередной повтор. Кроме него... что ж, я бы не назвала это именно медицинской проблемой, но Тодороки, по-видимому, настолько упрям, что мне пришлось лечить его от легкого обморожения.

Глаза Айдзавы сузились.

— То, что я еще никого не исключил в этом году, не значит, что я не могу этого сделать, — угрожающе сказал он. — Если Тодороки не разберётся в себе, и быстро, то показать другим детям, что даже ребенка про-героя №2 могут выгнать, если он не будет относиться к делу серьёзно, звучит как отличный наглядный урок.

Рё прочистил горло рядом со мной, издав звук, похожий на лающий кашель.

— При всем уважении, Айдзава, сейчас, возможно, не самое лучшее время для твоих обычных методов. В твоем классе с момента нападения на USG стоит запах гормонов стресса.

Я как-то задавался вопросом, почему Рё решил заняться психологическим консультированием в качестве побочной деятельности к геройской работе. В то время он отшутился, сказав что-то вроде «каждому иногда нужен пёс-терапевт», но я подумал, не связано ли это с тем, что ему нужно сохранять спокойствие, чтобы просто нормально говорить, и со временем он в этом очень преуспел. Так это или нет, но в голосе Рё обычно можно было услышать перемену, когда он входил в роль консультанта; собачий акцент, который в остальное время скрывался на заднем плане его речи, обычно исчезал до почти незаметного уровня.

— Твоему классу сейчас не нужно напоминать ни о какой серьёзности, Айдзава, — сказал Рё. — Им бы как раз не помешало немного расслабиться.

Айдзава хмыкнул.

— Возможно, — допустил он. — И Тодороки выкладывается на полную везде, кроме использования своей причуды целиком. Надеюсь, сегодняшние потери вдохновят его передумать насчёт использования второй половины причуды, но если нет, я отправлю его к тебе, Гончий Пёс, перед тем, как исключить.

Рё кивнул.

— Ценю проявленное доверия.

— Кстати, о том, что твоему классу нужно расслабиться, — сказал я, впившись взглядом в Айдзаву. — Я, может, и понимаю, почему ты позволил своему классу сделать то, что они сделали, но это ещё не значит, что я с этим согласен. Нет, серьезно, то, что у тебя есть свобода учить свой класс так, как ты хочешь, не даёт тебе права учить мой класс так, как тебе хочется. Если ты хотел, чтобы твои дети преподали моим наглядный урок, тебе следовало сначала согласовать это со мной.

Впалые глаза Айдзавы впились в мои.

— Я не говорил своему классу делать хоть что-то, — сказал он настолько скучающим тоном, что это вывело меня из себя. — И всё, что они обсуждали при мне, было в рамках правил соревнования. На других Спортивных Фестивалях у нас уже были явные союзы между группами учеников; чем этот случай так отличается?

— Это первокурсники, — прямо сказал я. — В прошлом, когда ученики создавали союзы, это происходило на фестивалях второго и третьего курсов, после того как все друг к другу притёрлись для командной работы. В тех ситуациях у всех равные возможности оказаться в позиции для интриг, — я медленно покачал головой. — А прямо сейчас весь мой класс чувствует так, что их подкараулили и подставили твоим классом.

— И они будут правы, — сказал Айдзава, раздражающе беспечно. — И что? Хикигая вложил силы в подготовку этой подставы. Они могут сколько угодно считать, что стратегии, которые он использовал, были нечестными, но если бы я специально разрушил его тяжёлый труд, это было бы несправедливо по отношению к моему классу.

Я покачал головой.

— Я думаю, тебе всё же следовало это сделать. Или поговорить с Хикигаей наедине, чтобы он попробовал другую стратегию. Или что-то ещё. В нынешнем положении будет трудно убедить этих детей работать вместе в будущем, если мы не предпримем конкретных шагов, чтобы разрядить обиду, да и в классе есть хорошие дети, которые в этом году не получат того внимания, которого они заслуживают от потенциальных работодателей.

— Учитывая тот факт, что злодеи по всей Японии становятся всё более активными, я придерживаюсь мнения, что эти дети получат от опыта, когда против них плетут интриги, столько же, сколько от чуть более престижной стажировки, — сказал Айдзава. — И хотя нам всё равно придётся что-то делать с обидой, на коротком шаге это будет хорошей мотивацией для них работать ещё усерднее, чтобы превзойти соперников.

— Так оно или нет, у тебя все равно нет права принимать такое решение за мой класс! — мой голос немного повысился на последних словах, но прежде чем я успел продолжить, директор Нэдзу хлопнул в ладоши.

— Ну-ну, — сказал Нэдзу. — У вас обоих отличные аргументы. Айдзава-сенсей, я согласен с вами, что позволить Хикигае-куну продолжить свою стратегию без помех было правильным ходом, но вам действительно следовало проконсультироваться с Кан-сенсеем и со мной. Мы, в конце концов, команда, и мы не можем работать вместе для эффективного наставления учеников без ясной коммуникации между всеми нами.

Айдзава кивнул Нэдзу.

— Извините за это. Буду осторожнее в будущем.

Я скрестил руки на груди от досады и откинулся на спинку стула. Ладно уж, если Нэдзу согласился, что Айдзава принял правильное решение, может быть, я просто позволяю раздражению из-за проигранного пари окрашивать моё мнение... но это все равно задевало. Нехотя я тоже кивнул Айдзаве, молча соглашаясь оставить этот вопрос.

— Кан-сенсей, я думаю, вы тоже правы в том, что нужно будет предпринять шаги для примирения двух классов. Мы можем обсудить этот момент поподробнее чуть позже, — сказал Нэдзу. — Но перед этим, есть ли другие конкретные проблемы, связанные со учениками, которые вы двое хотели бы вынести на обсуждение?

— Бакуго, — сказал Айдзава через секунду. — Его проблемы с поведением пошли на спад с начала года, когда он понял, что они никого не впечатляют, но та позорная сцена в конце фестиваля показывает, что эти проблемы всё ещё очень даже присутствуют, и я боюсь, что он скатится к старому.

— Монома, — сказал я, отвечая на названного Айдзавой нарушителя спокойствия своим собственным. — У него комплекс неполноценности шириной в милю, и он, похоже, главный заводила в подталкивании моего класса к соперничеству с 1-А. Если мы хотим предотвратить кучу бессмысленной грызни, нам нужно начать с него.

— Хикигая, — вздохнул Айдзава. — У него на лицо признаки вины выжившего после инцидента в «USG». Мы можем лечить его проблемы со здоровьем, но без устранения первопричины, по которой он так сильно давит на себя, мне кажется, мы просто наклеиваем пластырь, — сказав это, он криво улыбнулся. Секунду спустя Сущий Мик положил утешающую руку ему на плечо со своего места рядом.

Я задумался на мгновение.

— Кендо, пожалуй. Это не на уровне вины выжившего, но она выглядела довольно расстроенной тем фактом, что «как староста класса она ничего не сделала», закрывая глаза на тот факт, что это никогда особо не входило в обязанности этой должности.

Айдзава нахмурился, размышляя секунду.

— Мидория и Тодороки уже упоминались, но помимо проблем со здоровьем Мидории, я не уверен, что он готов к тому уровню общественного внимания, которое принесёт ему первое место.

— Кхм. Ой, если позволите, — сказал Всемогущий, — я, возможно, смогу поговорить с ним и помочь ему справиться с этим моментом, — почти робко сказал он.

От кого угодно другого я бы подумал, что это хвастовство, но...

— Это звучит как потенциальное решение, Всемогущий-сенсей, — пожурил Нэдзу, — но давайте подождём, пока мы не закончим перечислять наши проблемы, которые хотим обсудить, прежде чем переходить к решениям, хорошо?

— А-ха-ха! Простите, простите, я слишком поторопился, — неловко рассмеялся Всемогущий.

— Ничего страшного, — ответил Нэдзу. — Айдзава-сенсей, Кан-сенсей, есть ещё ученики, которых вы хотели бы добавить к обсуждению?

Я кивнул.

— Эбина, — сказал я. — У неё был инцидент с «огнём по своим» во время Кавалерийской битвы. Нам нужно обсудить тренировки для неё, чтобы справиться с этим моментом, или какие-то стратегии с использованием вспомогательного оборудования, чтобы помочь ей смягчить эти опасения, и, наверное, подыскать кого-нибудь, кто поговорит с ней, чтобы точно убедиться, что она извлечет из всего этого правильные уроки. На этом у меня всё, — закончил я.

— Не из моего класса, — сказал Айдзава, — но это напомнило мне... мне кажется, что тот ученик, который попал под дружественный огонь Эбины, и Шинсо Хитоши, который прошёл в турнир, стали бы хорошими кандидатами с общего курса на роль потенциальных героев. Нам следует обсудить наши планы и на этот счёт.

— Хорошо, — сказал Нэдзу. — Что-нибудь еще? — он выдержал короткую паузу, но никто не заговорил. — Нет? В таком случае, давайте перейдем к конкретным решениям...

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Настоящий герой присмотрелся бы внимательнее. Стать невидимым было нетрудно; требовались лишь пустой стаканчик и мешковатое пончо. Одевшись как нищий, тряся мелочью в руке, словно выпрашивая внимание, с изуродованным лицом, наполовину скрытым под немытыми волосами, я был анонимен и неуловим, как призрак. Каждые несколько минут мимо меня по улице проносились «герои», направляясь к месту моей последней чистки, полностью игнорируя мою немощную фигуру, сжавшуюся в подворотне от ветра.

Штейн из слухов был смертельно опасным и страшным убийцей, могущественным Злодеем, способным за секунды сразить даже самых сильных лжегероев. Мысль о том, что такой убийца может жить среди угнетенных и проклятых, среди тех, кого общество, которое поклонялось ложным идолам, в конечном итоге подвело... почему-то такая мысль никогда не приходила в голову героям.

А даже если бы и пришла, я был далеко не единственным несчастным, бродящим по улицам. Законы о регистрации причуд, дискриминация мутантов, медленный марш коррупции, пока паразиты, управляющие этим обществом, высасывают все больше и больше крови из низших классов, разрушения, причиняемые Злодеями, которых Лжегерои не смогли остановить; было множество причин, почему улицы были полны людей, живущих подобно мне. Символично, что семена неудач, посеянные лжегероями, теперь разрослись в густой лес, в котором я рыскал невидимым.

Однако, хотя сейчас я был ниже внимания героев, того же нельзя было сказать о настоящих бродягах и скитальцах города. Одна анонимная наводка в полицию в неподходящее время, и все мои планы по реформированию этого несправедливого общества пойдут прахом. Поэтому, приближаясь к бочке из-под масла, превращенной в импровизированный костер и место встречи для отверженных и забытых, я позаботился о том, чтобы прийти с едой и алкоголем.

— Йо-о-оу, Чизо-о-оме! — помахав мне почти в замедленной съемке, стареющий мутант-ленивец в драном длинном пальто отвернулся от огня. По словам Гиндзи, его причуда замедляла его метаболизм так, что ему почти не нужно было есть, в обмен на то, что он становился слишком медленным, чтобы удержаться на работе. Более реалистично то, что он был ленивым алкоголиком без капли человеческого достоинства. — Хоро-о-оший уло-о-ов сего-о-одня?

Беспричудный парнишка с волосами, заплетёнными в грязные дреды, по имени Канецугу хлопнул в ладоши в знак признательности; перчатки без пальцев, которые он носил, слегка приглушили звук удара его ладоней друг о друга.

— Йоу, мужик, когда-нибудь ты должен будешь показать мне, как тебе всегда удается возвращаться с таким хабаром!

— Когда-нибудь, может быть, — солгал я.

Учитывая, что моя секретная техника успешного дня «попрошайничества» включала в себя пополнение моего дохода наличными, которые я украл у преступников, убитых мною в прошлом, даже если бы я был достаточно глуп, чтобы поделиться ею с сидящим на наркотиках хроническим воришкой вроде Канецугу, маловероятно, что он смог бы применить эту технику.

— Как только отрежешь себе нос, покажу тебе.

— Ха! Ты же знаешь, Канецугу слишком труслив для чего-то такого, — хмыкнул Нобуо. Его лицо и открытая кожа на руках были испещрены болезненными на вид бородавчатыми наростами плоти, твердыми как сталь, а его характер был таким же неприятным, как и его внешность. — Нам ведь придется его держать, — он ухмыльнулся Канецугу, который сжался, отодвигаясь от него.

— Кончай докапываться до парня и тащи уже стул, — сказал Хидео. Помимо огня, Хидео был настоящей причиной, по которой шелудивые псы переулков собирались вокруг этого места. По совпадению, я был здесь тоже из-за него. — Передай мне пивасик, Чизоме! — упрашивал он. — После такого дела хочется пить!

Это была бессмысленная отговорка, конечно, но я поставил тяжелую упаковку из тридцати банок какой-то дешёвой ссанины на землю подальше от жара горящего мусорного бака и начал раздавать свои взятки. Когда я проходил мимо огня и передавал ему пиво, Хидео сверкнул мне улыбкой, полной кривых и поврежденных зубов.

— Отлично! Уголок Видео Хидео готов к вещанию! — он расстегнул куртку, открывая дряблый простор своего живота... и небольшой, но полностью функциональный телевизионный экран, установленный в его центре. Протянув руки над головой, он потянул за верхушки своих ушей, чтобы выдвинуть антенны. — Что смотрим, Чизоме? Ты принес еду, так что выбираешь первым.

Будь я один, я бы хотел посмотреть новости. Ложь и лицемерие коррумпированного правящего класса обычно хорошо скрывались кукловодами в так называемой Геройской Комиссии, чтобы держать население в узде, но время от времени несколько крупиц правды проскальзывали сквозь трещины. Но так как я не хотел рисковать, слишком увлекаясь охотой и позволяя своей маске сползти, я вместо этого пожал плечами.

— Мне всё равно. Включай что хочешь.

— Вот потому-то я и говорю, Хидео, тебе нужно попялить какие-нибудь каналы для взрослых! — Нобуо долго и громогласно смеялся, не обращая внимания на то, что никто другой этого не делал. — Вруби какой-нибудь СексТьюб или типа того, тогда никто не заскучает!

— Мы-ы-ы могли бы посмотре-е-еть мы-ы-ыль...

— Нихуя, мы не будем смотреть мыльные оперы, — полукрикнул Нобуо, размахивая бородавчатым кулаком в сторону Гинджи. — Я еще не настолько бухой для этого говна.

— Эм-м... — нерешительно сказал Канецугу. — Мы могли бы посмотреть, может, типа, Спортивный Фестиваль?

— Продано! — сказал Хидео, предотвращая дальнейшее обсуждение. — Бля, я и забыл, что он сегодня! — он потянулся к ручкам настройки справа и слева на груди над экраном, переключая каналы, даже когда увеличивал громкость. Статические звуки исходили из его открытого рта, пока он настраивал правильную частоту, пока наконец не стали слышны голоса комментаторов Спортивного Фестиваля Юэй.

Я прислонился спиной к стене, наконец немного расслабившись, когда внимание бродяг переключилось с меня на живот Хидео — за исключением Хидео, который пялился в единственное, лишь слегка треснувшее ростовое зеркало, которое он нашел в мусорной куче где-то и прислонил к стене. Искоса я наблюдал, как тупые подростки спотыкаются на плечах друг у друга, убеждая себя, что эти вялые проявления атлетизма имеют хоть какое-то отношение к истинному героизму. Другую половину внимания я обратил на город, слыша звук сирен, спешащих к месту моей последней чистки. Я наблюдал за небом и крышами и видел лжегероев, толкущихся в панике, словно мухи, жужжащие над потревоженным трупом.

К тому времени, как Спортивный Фестиваль приближался к финалу, один из героев наконец подошёл к нашей группе. Я услышал глухой лязг металлической брони прежде, чем увидел их, и нашел время, чтобы осторожно поправить оружие под пончо так, чтобы я мог при крайней нужде легко вытащить его. Я придал своему выражению лица выверенную демонстрацию тупого нейтралитета, притворяясь, что полностью поглощен бессмыслицей, извергаемой из живота Хидео.

— Прошу прощения, господа, — окликнул голос, слегка искаженный жестяным эхом шлема. Я посмотрел в сторону и увидел героя в выкрашенной в белый цвет броне, закрывающей всё тело, с акцентом в виде золотых выхлопных труб. — Вы не видели ничего необычного сегодня? Может, кого-нибудь, кто пробегал мимо в спешке или нёс оружие?

Естественно, они не видели. Я подошёл спокойно, спрятав оружие, неся шумную коробку с пивом, чтобы замаскировать любые звуки, которые могли издать мои клинки.

— Извините, сэр, — сказал Канецугу, говоря за всех нас. Я покачал головой вместе с остальными, симулируя невежество, даже когда внутри я кипел. — Здесь у нас всё было тихо-мирно.

— Понятно. Рад слышать, — сказал Ингениум. — Если вам, народ, что-нибудь надо... в консервном районе открылся новый приют, можете заглянуть туда. Всё-таки, на улицах в наши дни небезопасно, — хотя его лицо было закрыто шлемом, я слышал улыбку в его голосе. — У меня, конечно, ушло много времени на поиск финансирование для него, но теперь он открыт, так что обязательно загляните туда.

— Спаси-и-ибо, — сказал Гиндзи, — мы загля-я-янем.

Ингениум кивнул, затем сорвался с места в облаке дыма с запахом грейпфрута, убегая в погоню за таинственным Штейном и даже не осознавая, что я был прямо у него под носом.

Я был рад. Ингениум, конечно, не был Всемогущим, но он был редким «героем» в наши дни, который действовал, не ища одобрения СМИ, не позволяя себя запятнать нечистотой современной эпохи. Но если бы он встал у меня на пути, мне пришлось бы убить или покалечить его; моя миссия была слишком важна, чтобы кто-то кроме Всемогущего остановил меня. Но как только я очищу это порочное общество, из пепла восстанет новый и справедливый порядок — и, возможно, если он продолжит идти по этому пути, не сбиваясь из-за искушения, я мог бы видеть Ингениума его частью.

— Тьфу ты, — Нобуо сплюнул на землю, когда Ингениум ушел. — Любопытный хрен.

— Ну-у-у, ну-у-у, — Гиндзи попытался успокоить Нобуо, но Нобуо выпил уже несколько банок пива и выглядел раскрасневшимся.

— Завались на хуй, Гиндзи, — огрызнулся Нобуо. — Мало того, что ссаные герои мешают нам пялить телек, ещё не хватало, что твоя медленная жопа мешала.

Челюсть Хидео была как бы заблокирована в открытом положении, чтобы он мог более эффективно транслировать звук, но было легко заметить, как он закатил глаза, а затем многозначительно посмотрел на Канецугу, даже когда потянулся, чтобы увеличить звук трансляции.

— Эм-м, так за кого болеешь? — спросил Канэцугу в ответ на подсказку Хидео, пытаясь отвлечь Нобуо, пока тот действительно не пустился в разглагольствования. — Мне вроде как нравится та снежная девчонка... как по мне, она довольно милая.

Девушка, о которой шла речь, сражалась с другим пользователем льда за право занять третье место, используя вспышки какой-то суперскорости, чтобы уклоняться от гигантских ледников, которыми в неё стреляли. Странно, но выглядело так, будто она пыталась держаться близко к пользователю льда, но никогда не сближалась для ближнего боя. Нобуо наблюдал за боем секунду, прежде чем харкнуть еще одним комком слюны и слизи на землю.

— Да хуй ты там чо разглядишь, — пожаловался он, — с этой тупой формой Юэй. Было бы, сука, куда лучше, если бы они заставили девчонок носить блумеры, я прав, а?

— Ха-ха, точно, Нобуо, — согласился Канецугу.

Когда бой закончился победой снежной девушки, трансляция прервалась на рекламу. Появилась пара стройных ног, заканчивающихся парой безупречно белых туфель, готовящихся бежать по дорожке, и Нобуо присвистнул.

— Вот это то, о чем я говорю! Дайте девчонкам такую форму, а?

Я слишком поздно понял, что Нобуо обернулся через плечо, чтобы посмотреть на меня в поисках признаков согласия, из-за чего я не успевал скрыть свой оскал отвращения.

— Ты свинья, Нобуо, — поспешно сказал я, пытаясь замести следы.

— Ты ахуел? — сказал Нобуо, поворачиваясь ко мне более полно. — Ты хочешь сказать, что ты, — он энергично указал рукой, держащей банку с пивом, в моем направлении, так что немного выплеснулось через верх, — не вгрызся бы в такой классную жопу? — он ткнул другим большим пальцем себе за плечо.

На животе Хидео камера поднялась вверх, показывая комплект женской спортивной одежды, стилизованный под костюм определенного героя, а затем еще выше, открывая лицо так называемой «героини» Кампестрис.

— Превзойди невозможное, — объявил диктор, — «Страйк Атлетикс».

Мой желудок скрутило от тошноты. Если бы у меня всё ещё были ноздри, они бы раздувались; вместо этого усмешка, которая из меня вышла, натянула рубцовую ткань посередине моего лица и исказила мое выражение в злобный оскал.

— Она? Она жалкая. Она просто ещё одна милая мордочка, играющее в героизм на камеру, развращающее всё, что должно олицетворять имя «герой». Если бы я и касался её, то это только за тем, чтобы избавить общество от её жалкого существования.

— Чё бля? — сказал Нобуо, глядя на меня с замешательством, прежде чем его лицо исказилось в ухмылке. — О, ясно, понятно, — сказал он, пьяной походкой направившись ко мне. От его зловонного дыхания несло алкоголем, когда он подобрался прямо к моему лицу. — Ты просто пытаешься скрыть стояк, а? — с этими словами он протянул руку и схватил моё пончо, дернув его в сторону, чтобы открыть подозрительную выпуклость, которую он заметил.

Это, конечно же, была рукоять моего меча. Я выдохнул от раздражения, и, пока он в пьяном замешательстве смотрел вниз на мой охотничий костюм, я выхватил нож «ка-бар» из ножен на пояснице и одним плавным движением вонзил его в ухо Нобуо по самую рукоять, прямо туда, где не было никаких бронеподобных фурункулов, которые могли бы мне помешать.

— Никчёмный дурак, — презрительно выплюнул я.

Когда его ноги обмякли, а кишечник опорожнился, он каким-то образом умудрился сохранить мёртвую хватку на моем пончо. Вес его падающего тела стащил его с меня, открывая мой тяжеловооруженный облик остальным трем мужчинам в подворотне.

— Срань господня, ты убил его! Ты... ты Штейн! — закричал Канецугу, вскакивая на ноги.

— Бегите, блядь! — заорал Хидео, выбираясь из походного стула, на котором сидел.

Возможно, из-за неуместной храбрости, возможно, потому что, как и многие отбросы из подворотен, Хидео был из тех людей, кто пытался решать свои проблемы насилием, или, может быть, даже из простой неуклюжести, Хидео сделал всё возможное, чтобы попытаться встать между мной и Канецугу, чтобы выиграть парню время для побега.

Я пнул тело Нобуо вперед, затем рванул, используя его как трамплин, когда бросился прямо на Хидео. Мои руки легли на рукоять и ножны моего меча, и когда я приблизился к Хидео, я выхватил меч и взмахнул им в одном простом движении, которое в старые времена назвали бы «иай». Против героя или кого-то более компетентного я бы даже не стал пробовать этот приём, но против неуклюжего олуха вроде Хидео сталь моего клинка полоснула по его блокирующим рукам достаточно глубоко, чтобы задеть кость. Мой язык выстрелил изо рта, когда я пролетал мимо него, отправляя его с параличом на землю.

Канецугу уже бежал, но у меня имелся набор хорошо сбалансированных метательных ножей как раз для такого случая. Мне потребовалось всего несколько шагов, чтобы метнуть нож, и когда тот попал, это выбило парня из равновесия достаточно надолго, чтобы я смог догнать его, даже не используя свою причуду.

— Нет, стой! — закричал Канецугу, в панике оборачиваясь. — Не убивай меня! Я фанат! Я даже...

Что бы он ни собирался сказать, это стало неважным, когда я вонзил двадцать сантиметров стали ему в живот, и он закричал от боли. Красная кровь хлынула сквозь его одежду и пропитала мою руку. Я отдёрнул руку и лизнул её, оставив нож внутри, чтобы остановить кровотечение. Он будет жить, пока не вытащит его — наверное, во всяком случае. Наконец я повернулся, чтобы посмотреть на Гиндзи, который всё ещё спокойно сидел на ветхом складном стуле, который, несомненно, когда-то был вытащен из мусорки.

— Ты не побежал, — безэмоционально сказал я. — Почему?

— Далеко-о-о не уйду-у-у, — сказал Гиндзи, смело глядя прямо на меня. Он явно был в ужасе, его глаза были настолько широко раскрыты, что я ясно видел белки вокруг зрачков, и он задыхался от страха, но тем не менее смотрел мне в лицо. — Заче-е-ем ты их уби-и-ил?

Я фыркнул с отвращением.

— Нобуо сам напросился. Двое других будут жить, если получат медицинскую помощь. Мне просто нужно было не дать им побежать в полицию, чтобы у меня было время уйти.

Гиндзи кивнул с деланным спокойствием.

— Поня-я-ятно. Я то-о-оже не побегу-у-у.

Краткий, безрадостный смешок сорвался с моих губ.

— В таком случае... ты меня больше не увидишь.

Я повернулся к застывшим Хидео и Канецугу. Живот Хидео всё ещё работал, реклама «Страйк Атлетикс» быстро сменилась рекламой «Дестиленда», «Самого безопасного места отдыха в Японии!».

Я задумчиво облизнул губы, прежде чем снова заговорить:

— Не волнуйся насчёт полиции, можешь всё им выложить. Я ожидаю этого. Скажи им, что из безликих масс... справедливость, истинная справедливость, идёт за ними.

С этими словами я рванул прочь по переулку, направляясь к пути отхода, который я разведал задолго до этого.

Да, давно пора было искать другую цель для чистки. И у меня была на примете как раз одна такая.