Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Я распрощался с Петуньей, которой просто на глазах становилось лучше, и  отправился домой. А по дороге задумался по поводу волшебного обучения старшей из сестёр Эванс. Нам с Лили будет по одиннадцать лет только в следующем году. Мне — девятого января, Лили — тридцатого. А вот Петти старше Лили на четыре года, ей либо будет, либо уже есть четырнадцать. И какие имеются варианты?

Как бы я ни был оптимистичен, но вряд ли Петти будет сильной ведьмой. Розали её столько лет вампирила… Но если всё хорошо и магия Петуньи быстро восстановится, то её имя по идее должно появиться в Книге Душ Хогвартса. И что? Её зачислят на первый курс с одиннадцатилетками? Приятного мало. Хотя если есть возможность освоить два-три курса за один, Петунья так и сделает. Но разрешат ли ей?

А если Петти не будет настолько сильной, чтобы учиться в Хогвартсе, но маги её засекут? Есть ли альтернатива для тех, кто не может учиться в Хогвартсе? Скажем, другие школы? Что-то  вроде училищ?

А может быть, ей вообще сдать экзамены в Министерстве? Деньги в сейфе теперь у Эвансов  есть, так что учебные пособия можно купить без проблем, а позаниматься с Петти сможет Эйлин, тем более, что девочке может понравиться идея готовить косметику и лечебные зелья для себя и семьи. Я так понял, что в Министерстве достаточно сдать экзамены СОВ, чтобы от тебя отстали. В крайнем случае, так и сделаем.

Есть ещё вариант — за следующий год Петти осваивает программу трёх курсов Хогвартса, сдаёт экзамены, и когда мы поедем в школу, то она поедет с нами. Только нас зачислят на первый курс, а её на четвёртый. Так что на самом деле возможностей масса, и все реальные, теперь всё зависит от того, как восстановится магия Петуньи. А при наличии средств всё остальное решаемо. И вообще, Бетховен говорил, что где-то в лесу ещё клад имеется — найдём и поделимся. Вот настолько я не хочу видеть Петунью женой Вернона и матерью Дадли — просто с души воротит. Как ни странно, Олень Джеймс у меня такого отторжения не вызывает. Может быть потому, что эта Лили сумеет постоять за себя? А мы с матушкой поможем, если что.

* * *

Домой я приехал как раз к ужину. Тобиас нахваливал всю нашу еду, но нажористые чебуреки вызвали у него просто восторг.

— Думаю, что жёны ребят со смены попросят рецепт, — хмыкнул он. — Поделишься?

— Конечно, — улыбнулась Эйлин. — Не жалко… тем более, что это придумка Сева.

— Молодец, — кивнул мне Тобиас. — С такими умениями ты нигде не пропадёшь.

— Можно, кстати, делать жареные пирожки с картошкой, с ливером, с печенью… вкусно получится и дёшево, — заметил я.

— Ну, — вздохнул Тобиас, помрачнев, — у нас пока до ливера не дошло, но слухи ходят, что фабрика ещё год-два продержится… и всё.  Завтра вечером заседание нашей ячейки тред-юниона, будем думать, что делать. Если мы ещё сможем переехать в поисках работы, то большинство наших не сможет. А это жизнь на пособия, нищета, голод, пьянство… Коукворт медленно вымрет. С фабрикой так или иначе связаны все.

— Значит, надо придумать что-то новое, — тихо сказал я. — Делать и продавать то, что гарантированно будут покупать.

— А что будут покупать во время кризиса? — спросил Тобиас. — Да ещё гарантированно?

— Еду, папа, — сказал я.  — Дешёвую и сытную еду, которую не нужно варить, а достаточно залить кипятком. Такую еду, которая не портится, которую легко взять  собой в дорогу и без сожаления утилизировать упаковку.

— И что же это за еда? — удивился Тобиас. — Что-то я не в курсе…

— Это лапша, папа, — невозмутимо ответил я. — Заварная лапша в пакетике с пакетиком приправ. Быстро, сытно, дёшево. Высыпал в чашку, залил водой, поел. А там и ещё что можно придумать… Как  тебе идея, папа?

Тобиас наморщил лоб:

— Знаешь, сын… по-моему, это гениально. Но есть нюанс. Даже несколько.

— Слушаю тебя, папа, — серьёзно кивнул я.

Тобиас усмехнулся и сказал:

— Во-первых, деньги. Перепрофилировать фабрику стоит денег. Очень больших денег.

— Понимаю, — кивнул я. — Деньги найдутся. Ещё?

— Рецепт. Лично я такой рецепт в душе не… знаю. Я не повар.

— Неважно, — ответил я. — Я знаю. Ещё?

— Нам нужен тот, кто хорошо разбирается в бизнесе и юриспруденции. Я пас. Ты, сынок, при всех своих гениальных идеях тоже вряд ли. Ребята из цеха — они хорошие, правильные… Но образования нормального нет ни у кого из нас.

— Понятное дело, — вздохнул я. — Если бы оно было, вряд  ли бы вы в цеху работали. Но не волнуйся, пап. Я попробую решить эту проблему. Но если бы в принципе удалось перестроить фабрику и начать выпуск такой лапши — это ведь решило бы проблему Коукворта, разве не так?

— Так, — отозвался Тобиас. — Но я даже не представляю, с какого конца за это браться.

— Есть у меня мысль… — пробормотал я. — Может, и выгорит дело.

Эйлин с Тобиасом переглянулись, вздохнули и посмотрели на меня со странной смесью гордости и настороженности.

— Северус, ты серьёзно?  — наконец спросила Эйлин.

Я пожал плечами.

— Не сию минуту, мама. Но год-два у нас ведь есть, правда, папа?

— Год-два есть, — согласился Тобиас.

— Ну и не заморачивайтесь пока, — улыбнулся я. — Проблемы  мы будем решать по мере их поступления.  И вообще, родители, давайте чай пить. С тортом.

И в целом вечер удался. И мне удалось улучить пару минут, чтобы рассказать Эйлин о том, что с паразитом покончено.

* * *

«Ты хорошо придумал, Хозяин», — высказался Бетховен, когда я отправился спать. Мой котик как раз совершил свой вечерний променад и заставил проделать то же самое Палыча. «Курс  молодого бойца» он в Палыча вколачивал неустанно и с энтузиазмом. Но и Палыч был достаточно смышлёным существом, а общаясь с Бетховеном, он умнел прямо на глазах. По дому не скакал, на занавесках не висел, на карнизы и шкафы запрыгивал только по необходимости, обувь не портил, дурным голосом  не орал, а с Эйлин и Тобиасом вёл себя ласково и мурчал весьма уютно. Ну и дела свои делал во дворе, во дворе же он и носился маленькой чёрной молнией, прыгал на забор, на одинокую яблоню, затачивал коготки о дверь гаража и орал дурниной, так что маленький вздорный шпиц многодетной семьи  Фергюссон, жившей через три дома, вскакивал на подставку для велосипедов во дворе и начинал лаять громко и заливисто. Добившись своего, хитрый Палыч тут же замолкал и устраивался где-нибудь на солнышке греть стараниями Эйлин туго набитое пузико. Он подрос, прибавил в толстолапости и пушистости и выглядел до невозможности мило. Я планировал подарить его Лили на день рождения, Палыч это прекрасно знал, видел будущую Хозяйку издали, но на глаза ей по моей настоятельной просьбе пока не показывался.  Между прочим, сейчас я уже жалел, что Палыч у меня в единственном экземпляре. Петунье бы тоже пригодился такой экземпляр. И Эйлин с Тобиасом…

Впрочем, одиннадцать мне только в январе исполнится, а сейчас я лучше подумаю о том, что предпринять, чтобы реально помочь Коукворту. Родной город Северуса частенько описывали, как какую-то свалку, на которой копошилась кучка спившихся маргиналов, но чем больше я узнавал местных, тем больше убеждался, что это не так. Нет, местные работяги не были белокрылыми  ангелами (и покажите мне место, где они таковыми являются), но это были не уголовники, пьяницы и наркоманы с самыми преступными наклонностями. Это были абсолютно нормальные люди со своими достоинствами и недостатками. Люди, большинство которых хотело нормальной жизни для себя и своих близких. Комфортного жилья, хорошей еды, новой одежды, развлечений и поездок, образования для детей, желания вывести их в люди… Что в этом плохого? А все игры в аристократию и плебс могут закончиться разделением на элоев и морлоков⁽¹⁾.

К тому же я сам в прошлой жизни аристократом не был, так что не мне презирать рабочих из Коукворта.

А что касается моей внезапной идеи про лапшу — чем больше я её крутил, тем больше она мне нравилась. Ведь всё нужное уже изобретено!

Лапшу быстрого приготовления изобрёл Момофуку Андо аж в 1958 году и сейчас в азиатских странах это уже хит. А в середине 70-х она начнёт своё шествие по Европе. Так почему бы не снять сливки? Рецепт лапши я знаю, оборудование для фабричного изготовления лапши уже существует, даже пенополистирол для упаковки уже изобретён. Что характерно — в Германии, а не в Азии. Все компоненты есть. Деньги… Ну есть же второй клад, Бетховен обещал помочь с его извлечением… Остаётся одно — нужен толковый администратор, способный всё это соединить и получить на выходе готовый продукт. В Коукворте таких нет. И вообще единственный, кто мне приходит на ум — лорд Абраксас Малфой.

Фанфики, правда, почти всегда воспевали коммерческие таланты Люси… то есть, пардон, Люциуса, но ведь богатства Малфоев не просто так возникли. Так что стоит, наверное, написать Абраксасу.

И я, недолго думая, отыскал лист пергамента (мы с Эйлин купили и пергаменты, и перья для тренировки почерка. Писать-то в Хогвартсе всё равно пером придётся, так что лучше привыкать), достал перо и аккуратным почерком вывел:

«Уважаемый Лорд Малфой!

Приношу Вам искренние извинения за столь вопиющее нарушение правил этикета, но у меня есть предложение к Вам, которое, возможно, заинтересует Вас, как делового и успешного мага. Это предложение может принести хорошую прибыль.

Я слышал о том, что некоторые свои дела Вы ведёте в мире магглов, именно поэтому я и готов сделать Вам это предложение. Дальнейшие нюансы я готов обсудить при личной встрече, если это Вас интересует.

С уважением, Северус Тобиас Снейп».

Вот так вот. Чтобы заинтересовать, но без подробностей. А то хитрость Малфоев — вещь легендарная. А если у белобрысого лорда есть связи в Азии, он и без меня способен справиться. Нет  уж. Вот заключим договор, тогда я и расскажу всё в подробностях. И я очень надеюсь, что Абраксас воспримет меня серьёзно…  Письмо отправлю утром — вряд ли стоит беспокоить сиятельного лорда почти что ночью. Уфф… а теперь спать, спааать…

* * *

Утром я позвал Корвина и отправил письмо с ним. Потом мы с Эйлин занялись обычными делами — сделали завтрак на всех, причём Эйлин справилась практически одна — овсянка с нарезанными яблоками и изюмом, а так же печенье с корицей у неё получились идеально. Про кофе я молчу — он у Эйлин и в худшие времена был лучше всяких похвал. Тобиас отправился на работу, прихватив с собой печенье и все остатки  чебуреков (изрядное количество), на прощание отметив, что деньги на расходы в красной шкатулке, если что, и что если мы собираемся пополнить холодильник, то нам надо и свои карманы пополнить.

Упс, прокололись. В том смысле, что у нас теперь достаточно денег и к Тобиасовой зарплате мы уже несколько дней не прикасались, а он её аккуратно складывает в большую красную лакированную китайскую шкатулку, которая стоит в буфете с посудой.

Хм. А ведь с Тобиасом надо поговорить. Рассказать о выросшем благосостоянии семьи и пояснить его источник. Не думаю, что он будет протестовать. Если я хочу, чтобы Эйлин и Тобиас жили долго и счастливо — важно, чтобы они не скрывали важные вещи друг от друга.

Эйлин пришла к тем же выводам и заметила:

— Не стоит ничего скрывать от Тобиаса. Мне кажется, что он принял то, что мы — другие.

— Да, — согласился я. — Лучше рассказать. Мне кажется, мама, что отец — хороший человек. Просто вы изначально не поняли друг друга… И ты… если твой отец снова придёт мириться — что сделаешь ты?

Эйлин помолчала, а потом сказала:

— Я не буду разводиться с Тоби. Да, наша семейная жизнь была ужасной, но в этом не наша вина. После того, как заклятые кольца были уничтожены, я чувствую себя совсем по-другому и Тоби ощущаю совсем по-другому. Да, он не маг, но я поняла главное — он хороший и сильный человек. Он мог сопротивляться заклятию. Если бы не его сопротивление, мы с тобой просто погибли бы раньше. Я не знаю, какой милостью Мерлина ты так изменился, Сев. Возможно, это Родовая память. Возможно, сама Магия решила спасти наш несчастный Род, даровав тебе такие  способности и вернув Покровителя…

— Покровителя? Мама, ты о чём?

— Я о твоём фамильяре, сынок. О Бетховене. Когда-то в Роду Принц каждый будущий Глава обретал Покровителя. Так называли особых фамильяров, которые выглядели точь-в-точь, как твой Бетховен. Покровитель был с Главой всегда. До самой смерти. А потом он уходил, и у одного из детей появлялся маленький белый котёнок с голубыми глазами. Покровители приносили роду удачу и процветание, они хранили Родовые Дары… и в те времена Род Принц был многочисленным и процветающим.

— Но что же случилось? — спросил я. — Неужели кто-то из Принцев отказался от такого, как мой Бетховен?

— Нет, всё было немного по-другому. Видишь ли, ранее в роду Принц главами могли быть и мужчины, и женщины — в зависимости от того, кого выберет Покровитель, и воля его никогда не оспаривалась. Так произошло и с леди Аделаидой Принц, которая стала Главой по выбору Покровителя. И это была воистину мудрая женщина, при которой род процветал.

— Но что же случилось, мама? — взволнованно спросил я.

— У леди Аделаиды было двое детей. Дочь Элиза и сын Примус. Покровитель появился у Элизы.

— И её брату это не понравилось… — задумчиво произнёс я.

— Очень не понравилось, — ответила Эйлин. — Тем более, что старшим по рождению был он.Но Покровитель выбрал Элизу. И тогда Примус начал интриговать против сестры. Я не могу сказать точно, что произошло далее, хроники рода на этот счёт весьма туманны, но  произошла ситуация, в результате которой леди Элиза и её фамильяр  погибли. Главой рода стал Примус Принц… что косвенно показывает, что он не был причастен к гибели сестры… во всяком случае — непосредственно. Но фамильяр к нему не пришёл. Покровители перестали появляться в роду Принц. И с тех пор род стал постепенно хиреть, слабеть и вырождаться. Таково наказание Магии. Но после того, как появился Бетховен, я поняла, что Магия простила нас  с тобой, Северус. Простила и очистила. А значит, мой брак с Тобиасом угоден Магии, и я не буду разводиться в угоду от… лорду Принцу. К тому же… возможно, у тебя может появиться сестричка.

Вот оно чё, Михалыч. Сестричка, значит. Похоже, брак моих родителей стал на редкость гармоничным. Впрочем, они молодые, теперь (надеюсь!) здоровые, зачем им ограничиваться одним ребёнком? Скучать меньше будут, когда я в Хогвартс уеду. Это с одной стороны. А с другой — мне теперь точно нужно обеспечить их безопасность. Маленький ребёнок — это серьёзно…

Тут я вовремя заметил настороженный взгляд Эйлин и быстро сказал:

— Прости, мама, это так неожиданно… Но я рад. Правда, рад. Здорово.

И в этот самый момент с письмом вернулся Корвин. Он влетел в открытую форточку (Как? Он и со сложенными крыльями примерно с форточку размером, а уж с развёрнутыми… Но тем не менее, умудряется), громко каркнул и протянул мне лапку с письмом. Я отвязал небольшую пергаментную трубочку, она увеличилась в размерах и превратилась в свиток дорогого пергамента с золотым обрезом, украшенный печатью с оттиском герба.

— Герб Малфоев? — удивилась Эйлин. — Что нужно от тебя этому лису Абраксасу?

— Он просто ответил на моё письмо, мама, — отозвался я. — С предложением о совместном бизнесе. Помнишь, я вчера говорил про лапшу?

— И ты предложил Абраксасу Малфою вложиться в маггловскую фабрику? — расхохоталась Эйлин.

— Пока нет. Но при личной встрече предложу, — невозмутимо ответил я. — И вообще, мама, деньги не пахнут. И я не хочу, чтобы Коукворт превращался в город-призрак.

— Ты хороший мальчик, Сев… — улыбнулась Эйлин. — Ну что же, читай!

Я развернул свиток. Послание было кратким и вполне доброжелательным.

«Уважаемый мистер Снейп!

Вы правы, по роду своей деятельности я действительно веду некоторые дела в мире магглов. И я заинтересован Вашим письмом настолько, что хочу выслушать Ваше предложение при личной встрече. Предлагаю встретиться послезавтра в два часа пополудни в кафе Фортескью (отдельный кабинет, защищённый от прослушивания). Буду ждать Вас одного или со взрослым опекуном, на Ваше усмотрение. Если Вас не устраивает предложенное место встречи — напишите мне как можно быстрее, и мы рассмотрим Ваш вариант.

Не скрою, вы заинтриговали меня, Северус Снейп.

Лорд Абраксас Астаротус Малфой».

О как… Интересное, кстати, у лорда второе имя. То ли в честь демона Астарота, то ли в честь богини Иштар (Астарты), прекрасной и разнузданной. Впрочем, имена у магов — вообще отдельная песня.

Я быстро написал ответ в том плане, что меня всё устраивает и я непременно буду, прикрепил его к лапке Корвина и тот бесшумно исчез через ту же форточку. Вот так-то. Надеюсь, что Сиятельного Лорда заинтересует моё предложение.

* * *

Сегодня у нас с Эйлин было достаточно дел — мы сходили за продуктами, потом — в прачечную, потом готовили обед, и я дополнил тетрадь ещё несколькими рецептами, потом мы отправились в подвал и Эйлин перечислила все зелья из программы первого и второго курсов Хогвартса, а я рассказал ей их состав, способы нарезки и совмещение ингредиентов по таблицам. Эти знания достались мне от прошлого Северуса, но очень красочно и детально, он и впрямь любил зелья, и эта его любовь передалась и мне.

Потом я сварил пару зелий — одно по собственному выбору, а второе — по выбору Эйлин, и оба получились настолько безупречно, насколько это вообще возможно. Эйлин была в восторге, так что, похвалив меня за результат, она занялась своими кремами и зельем для Джеймса Киддела, а мне заявила, чтобы я отправлялся отдыхать, а заодно и навестил Эвансов, чтобы проверить, как там дела у Петуньи.

Я вывел велосипед из гаража, прихватил Бетховена, оставив Палыча носиться по двору и строго-настрого приказав не выбегать за периметр и не показываться чужим, и отправился к Эвансам.

На сей раз Лили и миссис Эванс были дома, как и Петунья. Меня встретили радостно, дружно вознесли хвалы принесённому вчера торту. Миссис Эванс рассказала об удачных распродажах в «Мэйси» и посоветовала нам с матушкой закупить школьные принадлежности именно там. За что я её поблагодарил. Лили рассказала о жутких и запредельных ужасах, пережитых ею в кабинете стоматолога и о том, что ей до завтрашнего дня запрещено есть твёрдую пищу и нужно полоскать рот. Оказалось, что у неё преждевременно и как-то сложно стал прорастать зуб мудрости, и удалить его стоило больших усилий.

— Получается, я теперь глупая? — задумчиво произнесла Лили.

Миссис Эванс с Петуньей над этим посмеялись, а потом миссис Эванс объяснила, почему зубы мудрости получили своё название.

— Не волнуйся, Лили, — заметил её. — Три зуба у тебя точно остались, они просто прячутся в дёснах. Так что с твоей мудростью всё в порядке.

Мы снова посмеялись, а потом Лили предложила мне прокатиться на великах. Я слегка напрягся — что-то в последнее время катания на великах для нас заканчивались не самыми приятными сюрпризами.

— Мы ненадолго, — сказала Лили. — Прокатимся до дома миссис Чизвик. Мама просила отвезти ей книги.

— Вы поедете мимо церкви? — тут же спросила Петунья. — Тогда я немного пройдусь с вами.

Мы втроём пошли к церкви. Мы с Лили вели свои велосипеды, Бетховен гордо восседал на багажнике, а Петунья тащила два пакета с вещами, которые миссис Эванс отобрала для раздачи нуждающимся. Спустя пару шагов Лили не выдержала и сказала:

— Положи один мне на багажник! Тебе же тяжело!

Петунья вздохнула и подчинилась. Второй пакет молча отобрал я. Нет, пакеты тяжёлыми не были, они были громоздкими и неудобными. Петунья пошла рядом с нами, но через какое-то время тихо сказала:

— Давайте свернём в проулок…

Лили без лишних слов  подчинилась просьбе сестры, я отправился следом, и, когда мы оказались более или менее защищёнными от чужих любопытных взглядов, Петунья тихо сказала:

— Я… у меня тоже появилось это…

И показала нам раскрытую ладонь. И мы увидели, как на ладони Петуньи возникает тонкий бледный лепесток пламени.

1) Элои и морлоки — персонажи романа Герберта Уэллса «Машина времени» (1895 год). Это две вымышленные гуманоидные расы, которые, по сюжету, являются далёкими потомками современного человечества. Уэллс использовал элоев и морлоков как аллегорию на классовое разделение общества. Элои представляют аристократию, которая деградировала из-за праздного образа жизни, а морлоки — рабочий класс, вынужденный трудиться под землёй в тяжёлых условиях. Роман поднимает тему социального неравенства и предупреждает о последствиях такого разделения, показывая, как оно может привести к катастрофе для всего человечества.

Вернуться к тексту