Тихие неприятности

Морозный воздух действовал отрезвляюще. Так, по крайней мере, думала Амрена.

Интересно, они всерьёз считают, что я настолько вспыльчивая? Выходит, что так. Из присутствующих здесь разве что Фейра понимала, что, несмотря на собственные слова, я вовсе не злилась. Я так же, как и они, проверяла оппонента. Что до моих слов Кассиану, от них не отказываюсь. Издевательство над другими я всегда считала и всегда буду считать низостью. Извините, но одно дело подраться ради пропитания, да даже с целью испытать противника, и совсем другое — избить просто потому что. Хотя бы потому, что не умеет летать.

Кассиан честно признавался в том, что застал тогда Азриеля за попытками научиться летать. Сомневаюсь, что после многочисленных падений он способен был дать отпор. Взялся обучать — молодец, не спорю, но этим фактом не сотрёшь месяцы издевательств, избиение лежачего. И это я ещё не говорю о том, что двое на одного — нечестно. Да и потом…

Я хмыкнула. Странно, что эта мысль посетила меня только сейчас. Они ведь и в стайку сбились только потому, что поняли, что их все ненавидят. Сначала Кассиан и Риз воевали друг против друга, потом вместе против Азриеля, а потом они втроём против всего мира. Мирион был прав. Удивительно, как эта связь переросла не просто в дружбу, а в братство.

— Иллирианцы, девонька. Смирись, — сказала Амрена.

— Будто это меняет хоть что-то.

— Для них — да.

— Но не для меня. Это не просто дикость, это низость.

— Вы слишком разные. Ты не объяснишь им. К тому же столько лет прошло, — пожала она плечами, — не думаю, что Азриеля это задевает.

— Ой ли? — ехидно поинтересовалась я. — Они пятьсот лет мусолят несостоявшуюся свадьбу Мор. Думаете, я поверю, что они забыли об этом? Хотя… Кассиан, возможно, и забыл. На него даже злиться невозможно! Он ведь и сейчас не понимает, когда надо остановиться. Не замечает, как делает больно.

Амрена сделала вид, что не заметила моего намёка на историю Эриса и Мор, хоть и кинула быстрый косой взгляд.

— Ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь.

— Понимаю. Понимаю менталитет, воспитание, всё понимаю, но дело ведь не в этом. Они братья. И это ненормально — говорить о произошедшем как о само собой разумеющемся. Прозвучи в голосе Кассиана хоть капля раскаяния, я бы смолчала. Но он не считает, что сделал что-то плохое. И самое страшное то, что он не представляет, что натворил. Что они вместе с Ризандом натворили.

— Ты слишком придирчива. Азриель — сильный мальчик.

Сильный мальчик. О, это я понимаю. Беда в том, что сути дело это не меняет. Комплекс неполноценности от этого никуда не девается. Ни у одного из них. Однако, коль скоро речь зашла именно об Азриеле…

— Скажите, а он хоть кому-то доверяет? Он, случаем, не присматривает за вами? Не кидается в гущу событий? Не идёт на совершенно неоправданные жертвы? Не занимается тем, что ему ненавистно, просто потому, что это нужно Ризанду? Он хоть что-то рассказал о своём детстве? Хоть раз скинул свою маску? Вышел на откровенность с кем-то помимо Мор? А так ли он откровенен с ней, как все думают?

Амрена посмотрела на меня внимательнее. Серебро в её глазах вспыхнуло.

— Ты действительно его девочка. Метко стреляешь. Признаю, вопросы очень неудобные.

— И ответы на них мне не нужны. Я и так их знаю.

— Тогда о чём же ты хотела спросить на самом деле? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Это не я должна спрашивать. Этот вопрос вы должны задавать сами себе. Каждый из вас. Каждый день. А вопрос не так уж и сложен. Почему?

— Почему? — удивилась она.

— Да. Почему он всё это делает? Или что пытается доказать? И кому?

— Поверь, эти мальчишки задаются подобным вопросом вот уже пятьсот лет.

— А у него хоть кто-нибудь спрашивал? Не обязательно об этом. Хотя бы о том, каково ему заниматься тем, чем он занимается.

Амрена промолчала.

— Вот то-то и оно. Фейре Ризанд не устаёт повторять, что выбор всегда за ней.

— Азриель и так это знает.

— Иногда мало знать. Нужно верить.

— Что ты пытаешься мне сказать? — напрямую спросила Амрена, развернувшись ко мне лицом.

— Лишь то, что Ризанду не помешало бы говорить своему шпиону, что выбор всегда за ним. Почаще.

— Отчего же не скажешь это ему в лицо?

— Да без проблем, — пожала я плечами. — Только наедине. Я, в отличие от иллирианцев, обладаю чувством такта. Каким-никаким, — усмехнулась я и продолжила серьёзнее. — Я знаю, чего лучше не говорить. Особенно в присутствии самого Азриеля. Эти слова предназначены Верховному правителю. И только ему. Отчитывать его перед внутренним кругом я не стану. По крайней мере, если он не доведёт меня до кондиции, — вновь усмехнулась я.

— Что ж тогда для Кассиана исключение сделала? — вернула она мне усмешку.

— Довёл.

— И на всё-то ты ответишь. Хм, — вдруг склонила голову Амрена, — а ведь ты не злишься.

— Я ещё раз повторяю: не имею привычки обижаться на дураков. Кассиан меня подбешивает, но я понимаю, что у нас очень разный менталитет. В конце концов, он, — я показала руками перпендикуляр. — Прямой, как угол дома. Что я могу с этим сделать? Он ведь даже не догадывается о том, как сильно его слова ранят других. Как гласит наша мудрость: «Сила есть, ума не надо». Поэтому, извините, но ему пока… — я силилась подобрать слова. — Пока в рог не закатаешь, он не заткнётся. Ему ж нельзя сказать: «Отвлекаешься», — я передразнила Мор. — Он намёка не поймёт. Ему нужны чёткие инструкции. Поэтому я обозначила сразу: обидит Фейру — в морду получит моментально. Я пятьсот лет расправы ждать не буду. Сразу всё выскажу.

— И после этого ты будешь утверждать, что мои слова тебя не задевают?

Я обернулась. Разумеется, его приближение я почувствовала, поэтому и сняла заглушающее, позволив ему услышать мои последние слова. Встретившись с белозубой улыбкой главнокомандующего, я невольно вспомнила другие слова…

— Спрячь зубы, вырву, ⁽¹⁾ — по-русски пробурчала я.

— Что?

— Нет, говорю.

— М, а почему ж тогда…

— Потому что за базар отвечать надо, — отрезала я, проходя в дом. — И если Азриель с Ризандом за это время не смогли научить тебя этому простому правилу, я научу за два дня. Ляпнул — будь готов получить.

Я сдула выбившуюся волосинку. Ну и грубиянка ты, Нея, оказывается. И чего взъелась? Знала же, куда идёшь и чего ждать. Так чего бросаешься тогда? С голодухи, что ли?

Рассуждая, я поглубже прятала злость — истинную причину своего поведения. Боль за Ласэна никуда не делась, и если раньше у меня мелькало гаденькое желание сдать Ризанда с потрохами, после сегодняшнего вечера оно исчезло. Они все займут его сторону. Не увидят в словах и действиях ничего предосудительного. А коли так, коли даже к семье такое отношение заочно считается нормой, мне не стоит и пытаться. Как там в песне? Мы пойдём другим путём.

— Так-с, мне отлучиться надо, — бодренько сказала я.

— Что-то случилось? — тут же подскочила Фейра.

— Да так, звонил тут блюститель моей нравственности. Больше чем уверена, что проблема пустяковая. Он любит из мухи слона раздуть. Но я лучше проверю. Ты со мной? — я протянула ей руку.

Фейра задумалась.

— Ты надолго?

— Зависит от масштаба проблемы. Дня два максимум.

— Тогда я, пожалуй, останусь. Ты вернуться сможешь?

— Медальон при тебе? Тогда да.

— Хорошо. Только... Ты про тюрьму знаешь?

— А вы никак к Косторезу собрались?

— Потрясающая проницательность.

Мне показалось, или в голосе Верховного правителя проскользнуло что-то похожее на восхищение?

Я шутливо поклонилась.

— Ну, дерзни, — обратилась уже к Фейре. — Пару бутылочек я тебе оставлю.

— Бутылочек чего? — тут же активизировался Кассиан.

— Бургонского. Точно уверена? — дождавшись кивка, покачала головой. — Ну, дело твоё, неволить не стану. Если что, кричи. Ну всё! Спасибо за тёплый приём, засим откланиваюсь. Леди Амрена, — я поклонилась и нырнула в тоннель.

* * *

— И за этим вы меня выдернули? — неверяще уставилась я на Веру и Эриса. — Саша поступила не на тот факультет, серьёзно?

— Это действительно серьёзно, — упрямо мотнул головой Эрис. — Она совсем одна.

— Она попала на самый спокойный факультет. Там умные, воспитанные дети.

— Ты это Регулусу скажи, — припомнил Эрис ситуацию с не особо умной местью.

— Почти все, — поправилась я. — Уже четыре дня прошло. Факультет к ней нормально настроен. Что у них, первачков мало? К тому же профессор Флитвик выторговал парные занятия со Слизерином и Гриффиндором, она почти всегда будет с друзьями. А вот в Притиании у меня дитё без присмотра.

— Тебе кто важнее вообще? — притворно возмутилась Вера, уже принимая мою сторону.

— Причём здесь? Просто в Сашке я как раз уверена. Она и сама никуда не вляпается, и за вами присмотрит.

— Напомни мне, почему я её не убил? — попросил Эрис, поворачиваясь к подруге.

— Пожалел, — охотно ответила она.

— Зря.

— Да. Зря. Тут вот один тоже зря пожалел.

— Блэк! — как-то чересчур радостно воскликнул бывший профессор.

Сириус заглянул в комнату.

— Чего орёшь?

— Готовьте денюжки, молодой человек. Они всё-таки поцапались.

— Ты подралась с Кассианом? — Сириус удивлённо на меня уставился.

— Вы что, спорили на меня?

— Не на тебя, — поправил Эрис. — А на то, подёрешься ты с Кассианом или нет.

— А я не подралась.

— И на дуэль не вызвала? — ехидно прищурился муж.

— Это было. Благородный иллирианский воин счёл за благо извиниться.

— И слепли враги от сверхдозы его запредельной улётности, ⁽²⁾ — продекламировал Эрис. — Как же, верим. Зная Кассиана, он скорее тебя за соперницу не считает.

— Своё мнение он уже пересмотрел.

— С чего бы?

— А вот с этого, — и я молниеносно проделала сливку с Эрисом.

Он возмущённо зашипел, отдирая мою руку.

— Ну и за что? — спросил он, потирая нос.

— А чтоб не сомневался.

— Сказал бы я тебе, кто ты, если б не муж твой.

Сириус засмеялся.

— Выходит, выиграл я.

— Ты муж, пари было нечестным.

— Вон как ты заговорил...

Я оставила их одних, решив, что грех упускать возможность увидеться с дочерью. Вера двинулась следом.

— Что скажешь?

— Очеловечим, — махнула я рукой. — Не совсем пропащие.

— И с кого же ты решила начать?

— С Азриеля.

Подруга остановилась и посмотрела на меня так, будто засомневалась в моём благоразумии. Хотя, казалось бы, как можно сомневаться в том, чего нет?

— Вы точно не подрались там?

— Да не дралась я ни с кем!

— Тогда что за глупости говоришь?

— И вовсе не глупости, — спокойно возразила я. — Среди всей этой компашки Азриель там самый адекватный.

— И самый сложный в общении.

— Только не для тех, кто умеет молчать, — усмехнулась я. — К тому же я ж не собираюсь лезть к нему с задушевными разговорами, я не настолько отбитая. Сам придёт.

— Тебе б самооценку убавить, — скептически скривилась Вера.

— Мне и так неплохо.

Дальнейшие слова были перекрыты радостным возгласом Алёны.

— Мама вернулась! Лиза, идём!

Обе девочки вцепились мне в юбку, глаза у них как-то подозрительно горели.

— Ну что уже натворили?

— Смотрителя Конфундусом приложили, — услужливо сообщила Вера. — Ну, это если из знакомых заклинаний выбирать. Так-то выброс стихийный был.

— Так, а вот с этого места поподробнее.

— Сириус их в парк аттракционов сводить решил. Им, конечно же, нужно было на самую страшную горку. Смотритель, естественно, не пустил. По возрасту не положено. Дальше, думаю, догадываешься.

— Сказали же — нельзя, — перевела я взгляд на девочек.

— Когда нельзя, но хочется, то можно всё равно, — весело возразила Лиза.

— Это тебя кто научил? — поинтересовалась я.

— Дедушка.

— Какой из? Хотя что я спрашиваю?

— А я говорила, что оставлять их с Поллуксом — плохая идея.

— Твоя-то где?

— Спит.

— Злата — трусишка, — беззлобно заявила Алёнка. — Ей не очень понравилось.

— Ага, дядя Сириус сказал, что у неё слабый вести… вестбур… ве-сти-бу-ляр-ный аппарат. Вот.

— Да, чую, этот дядя Сириус сегодня получит от жены, — пробурчала я, вызвав дружный смех. Вера исключением не стала. — И вы, кстати, тоже. Хочется, не хочется, а магию на бедных людях использовать нельзя.

— Ну мама…

— Никаких «мама».

— За стихийный выброс наказывать нечестно, — надулась дочь.

— Это ты папе рассказывать будешь, что оно нечаянно, а я тебя насквозь вижу.

— Ну так всегда! — топнула она ногой с досады.

Я подавила улыбку. Несмотря на очень мудрые слова и мысли, она всё-таки ещё такой ребёнок.

— Ну что ж, бабушка Валя говорила Шкверчку, что не мешало бы в библиотеке порядок навести. Вот вы ему с этим и поможете.

— Да она же гигантская! — тут уж возмутилась Лиза. — И вообще, меня только дядя Эрис наказывать может.

— Дядя Эрис имеет что-то против?! — крикнула я на кухню.

— Елизавета, слушайся крёстную!

Я обернулась с победной улыбкой, глядя на детей.

— Спелись.

— Что до размеров, не беда. Три наряда вне очереди.

— Вот так вот, — хмуро сказала Алёна подруге. — Ждёшь её, ждёшь, а она только ругается. Нет в тебе, мама, весёлости.

— Отчего же? Дело ведь не в ней. Вы на человека напали.

— Мы не нападали!

— Напали, — твёрже произнесла я. — Мне попросить бабушку объяснить тебе, как долго люди отходят от заклинаний? Тебе самой хорошо было не понимать, где ты и что ты?

— А в чём дело?

О, а вот и мама. Я вкратце обрисовала ситуацию. Она покачала головой, поворачиваясь к девочкам.

— Разве этому вас учили? То, что вы маги, не дает вам право использовать силу во вред другим. И это я ещё не говорю о том, что вас могли заметить. Вам что, про статус секретности не рассказывали?

— Рассказывали, — тут же понурились девочки, уж кто-кто, а моя мама умеет делать внушение.

— Помните, значит. Прекрасно. Тогда получается, что вы ещё слишком маленькие, чтобы выходить в мир простых людей. Марш в библиотеку!

Шкверчок явился на мой зов и взял погрустневших девочек за руки.

— И не вздумай им потакать! — погрозила я ему пальцем. — Ты знаешь библиотеку лучше любого из нас. Если что-то опасное, тяжелое, словом, неподходящее для детей, не подпускай. А вытереть пыль и расставить книжечки по алфавиту они в состоянии.

Эльф кивнул и с хлопком исчез.

— Ты к нам надолго? — поинтересовалась мама.

— Да уж задержусь. На мысль мы их натолкнули. Вечером успокаивать придётся. А пока…

Вера вдруг резко вытянулась. Глаза её расширились. Я тут же подхватила её под локоть.

— Что?

— Ласэн. Я его не чувствую. Его нет ни при Дворе весны, ни при Дворе зари. Его вообще нигде нет!

— Спокойно. Без паники.

— Нет, Нея, в Лесу его нет, — сквозь портал вошёл предельно серьёзный Мирион. — Как мы и предполагали, государственный переворот прошёл не так гладко. Наши старые знакомые снова в игре.

Вошедший Эрис сузил глаза, пытаясь скрыть огненные всполохи. Сириус сжал кулаки, и пространство завибрировало. Я провела рукой по лицу. И снова здравствуйте. Всё шло слишком хорошо. Вот она, жо… Жозефина.

— И как же нам его искать, если мы не можем к нему приближаться? — очень медленно уточнила я.

— Я могу, — ответил Эрис. — Нина может, и Сан тоже.

— Это ловушка, — выдохнула Вера.

— Определённо, — кивнул Сириус.

— И, как всегда, дракона с два нас это остановит, — слегка безумно усмехнулся Эрис.

Во всеобщей суматохе я выловила дедушку.

— Что случится, если мы пересечёмся? Что произойдёт?

— Взрыв, Нея. Взрыв колоссальной силы.

* * *

План действий даже пытаться придумывать не стали. Бесполезно. Сначала нужно найти Ласэна, а там посмотрим. Мотаясь по дому, я не сразу осознала, что Эрис вот уже минут двадцать смотрит в одну точку. Пытаться растормошить или успокоить его было невозможно. Оставалось только отвлечь.

Я подошла к нему и села напротив.

— Ну и как давно ты нас предал? — вкрадчиво поинтересовалась я, хлопая глазами.

Пришёл в себя моментально. Чуть ли не подскочил.

— Что? — мне даже жалко его стало, такой взгляд растерянный был. Пока с моим ехидным не встретился.

Эрис долго молчал, глядя на меня, поджав губы.

— Знаешь, ты права была. Вы с Мирионом и мать твоя — это нечто. Ты когда-нибудь перестанешь эти каверзные вопросы задавать? Ладно, этот. Я тебя специально из Притиании вызвал, вроде как и могу предателем быть, но ведь это мелочи! По сравнению с тем, что ты иногда выдаёшь.

— В каком смысле?

— Знаешь, как я ненавижу, когда ты начинаешь вот это вот своё, — он повертел рукой. — С улыбкой до ушей подходишь, в глаза заглядываешь… «Ничего не хочешь мне рассказать?». А мне сиди думай, где я напортачил.

— Эрис, ты чего завёлся?

— Чего завёлся? Чего завёлся? Да у меня ни на одном допросе Берона не вырабатывалось столько адреналина, сколько вырабатывается во время твоих вопросов.

Я развеселилась, на мгновение забыв о проблемах. Эк ему с нами трудно-то.

— Да ладно тебе, не такая уж я страшная.

— Страшная не страшная, а ко Двору ночи тебя отпускать мне боязно, — неожиданно серьёзно проговорил он. — Я с тобой уже много лет знаком и то не понимаю.

— Я сама себя не понимаю, слушай.

— Я серьёзно. Я к тебе привыкший и то диву даюсь, а эти вообще с ума сойдут. Нея, — Эрис наклонился, взяв мои ладони в свои ледяные, изрядно этим напугав.

Сколько себя помню, они всегда были тёплыми, даже зимой. Осознание, до чего он напуган, заставило меня отбросить спасительную браваду и прислушаться.

— Ты добрая, отзывчивая и в принципе очень славная девушка, но ты ребячлива, вспыльчива, упряма, пряма как угол дома, до одури справедлива, до ужаса непримирима, а временами ещё и грубовата. К тебе нужно привыкнуть. К твоему характеру и, в особенности, юмору тоже. Твоя манера речи слишком необычна. Ты перестраиваешься слишком быстро. Казалось, только что ты говорила как подобает наследнице, и вдруг из твоих уст вылетает: «А вы не ждали нас, а мы припёрлися». Я едва успеваю расслабиться, слушая твой тихий успокаивающий голос, как вдруг ты резко и безжалостно бьёшь наотмашь, не целясь, и попадаешь в яблочко. Секунду назад ты смеялась, а теперь вдруг почему-то злишься. И, Нея, это не самое страшное, — он вздохнул, словно решаясь на что-то. — Я и сейчас, спустя годы, не всегда могу сказать, шутишь ты, язвишь, говоришь серьёзно или попросту злишься. Ты говоришь не словами и даже не интонациями... чувствами. Ты думаешь не головой, а сердцем, говоришь не словами, а душой. В тебе нет той двойственности, к которой мы привыкли. Ты говоришь, что думаешь, и это правда пугает. Очень пугает. Нея... Сестёнка, — еле слышно выдохнул Эрис, сжимая мои руки крепче и заглядывая в глаза, — я сам очень долгое время был уверен в том, что ты пытаешься привязать меня к себе. Я не верил в то, что человек может говорить такие вещи искренне. Я не хотел верить в то, что у меня есть шанс получить понимание и поддержку, заслужить прощение... Не перебивай, пожалуйста, речь не о Пруэттах, просто выслушай, — он вздохнул. — Я был уверен, что обожгусь, что ты отвернёшься, стоит мне отступиться, я врал о Кассиане и ждал, когда ты прогонишь, но ты не прогоняла. Тогда я подумал: может, она хочет превратить меня в своего послушного рыцаря? Я разозлился, я разозлился так сильно, что был готов сорваться, как тогда, в нашу первую настоящую встречу, но ты снова ударила меня, запутав окончательно, — снова повисла тишина. — Фэйцы не празднуют дни рождения. В них нет смысла, когда живёшь вечность. Не надо, я знаю, что ты считаешь иначе. Разговор не об этом. Ты, наверное, уже и не помнишь, — он улыбнулся. — А я помню. До сих пор помню, как твоя маленькая самодельная статуэтка вышибла из меня весь дух. Я не понимал, зачем тебе всё это. Зачем заботиться, зачем поздравлять с днём рождения, зачем тебе я. Я ничего не понимал. Я никогда тебя не понимал. Но с того дня меня это больше не волновало. Я пошёл тебе навстречу. Пошёл добровольно, с радостью, уверенный в том, что совершаю ошибку, снова поддаваясь импульсивному желанию, но пошёл. Я боялся быть использованным и одновременно был готов к этому. Мне просто стало наплевать. Я был готов к любому исходу, лишь бы ты и дальше улыбалась мне так, как не улыбался никто и никогда.

— Совесть имей, я замужем, — вяло сорвалась с губ шутка.

Я растерянно повела плечом. Мирион оказался прав, а я-то тогда не придала его словам значения.

Дура.

Сердце билось в груди запертой птицей, норовя вырваться наружу, губы слегка подрагивали, но я стойко подавляла желание закусить их, упрямо заставляла себя не отводить взгляд от Эриса.

Мне было неловко. Господи, как же мне было неловко. Что можно ответить на подобные признания? Что сказать? Как обругать, не обидев? Как понять, где ошиблась, заставив его поверить в этот бред? Как объяснить, что люблю? Как подобрать слова, чтобы навсегда выбить из него страх и предрассудки? Как заставить поверить в то, что он мой брат?

Эрис рассмеялся.

— Ну вот, пожалуйста. Я напугал тебя?

— Отнюдь, — тихонько ответила я. — Скорей обескуражил.

Мы замолчали, не решаясь продолжать. Нить доверия натянулась, готовая разорваться, не выдержав подобной искренности. Слова застряли в горле, не способные выразить то, что творилось на душе. Тишина стала давить, заставляя Эриса медленно разжать руки. И тогда я рискнула, подалась вперёд, обнимая его за шею так крепко, как только могла со слегка подрагивающими руками.

Не все чувства можно выразить словами.

Не все чувства нужно выражать словами.

Иногда нужно просто промолчать.

Эрис прижал меня к себе с удвоенной силой, словно страшился того, что исчезну. Когда же я наконец вернулась в своё кресло, он отвёл взгляд. Я вздохнула.

Иногда нужно промолчать, но иногда молчание становится погибелью.

— Эрис, что мне нужно сделать, чтобы ты наконец поверил мне? Как доказать, что люблю своего непутёвого старшего брата, несмотря на то, что он порой ведёт себя как последний дурак?

Он вновь улыбнулся.

— Не ходи туда. Заклинаю, не ходи. Они не я. Не будут осторожными. Не доверятся. Ты испугаешь их. Твоё поведение выбьет из колеи. Твои слова ранят. Всех. И в особенности Ризанда, а он в страхе за свой народ ой как много ошибок может наделать. Он же, поди, сейчас голову ломает над вопросом, кого в дом пустил.

— Ивана Сусанина, — буркнула я, не зная, как выбраться из сложившейся ситуации.

— Именно. Ивана Сусанина, который не только Двор ночи, но и всю Притианию ещё в болото заведёт.

— Может и завёдет, — не стала спорить я.

— Не ходи.

Я мысленно вцепилась себе в волосы. Вот и что теперь делать? Хорош ученик, научился добиваться своего простым человеческим поведением.

Я вздохнула, так же про себя, и посмотрела на брата. Мне оставалось одно.

— Видишь? Вот как скоро я твой рассеяла испуг.

Эрис недоумённо приподнял бровь, сбитый с толку. Затем в его глазах сверкнуло понимание, и он скривился.

— Да уж, от мыслей о Ласэне точно отвлекла.

— Хорош хандрить, — я поднялась. — Ты нам в сознании нужен. А за меня не волнуйся. Эрис, — мягко попросила я, — пожалуйста. Не трави душу, знаешь же, что не могу остаться.

Он встал следом, посмотрев на меня сверху. Вздохнул и снова притянул к себе.

— Попытаться стоило, — отодвинулся, заглядывая в глаза. — Помни о том, что я тебе сказал. Твоя искренность, живость пугает фэйцев. Мы ничего не говорим и не делаем просто так. И от других подобного не ждём. В каждом твоём слове Ризанд будет искать двойное дно. В каждом поступке видеть несуществующую выгоду. Будь осторожна. Умерь свой пыл, — совсем уж неслышно выдохнул Эрис.

— Амрена с Мирионом знакома, — ответила я. — И пока я ей вроде как нравлюсь. Не волнуйся. Я справлюсь. И я буду осторожна.

Наверное.

Он усмехнулся, словно прочитав мои мысли. Мне же было не до смеха. Оставалось незаконченное дело.

— Эрис?

— М?

— Я надеюсь, больше ты так не думаешь.

Эрис сжал моё плечо и улыбнулся.

— Не думаю. Мне непривычно сознавать, что меня любят просто за то, что я есть, трудно заново привыкать к твоей грубоватой заботе, но я знаю, что ты действительно считаешь меня братом и искренна в своих чувствах. И пускай эта искренность меня по-прежнему пугает, я не позволю тебе отказаться от неё и уже никогда не откажусь сам.

— Надеюсь, что так. И Эрис... Говоря об искренности поступков... С кем лучше...

— С Азриелем, — не раздумывая ответил он. — Даже если не поверит, не обидит. Держись его, ладно?

Я улыбнулась и, сжав напоследок его плечо, покинула комнату. Да уж, устроил мне братец встрясочку. Одно радует, сказал мне правду.

В комнате меня ждала Алёнка.

— Вот она, стоит, глазки долу.

Она шмыгнула носом.

— Ну и чего ревёшь? — поинтересовалась я, подхватывая её на руки.

— Я не подумала.

— Вот именно. Конфундус сам по себе, может, и не так опасен, но твоя магия нестабильна. Ты помнишь, что случилось, когда ты попыталась открыть портал в доме бабушки и дедушки? Вот то-то же, а там не одно поколение магов выросло. Представь, что могло случиться в обычном мире.

— Я больше не буду, — прогнусавила она мне в плечо.

— Надеюсь. Помнишь, чему дедушка учил?

— Магия только для защиты.

— Хорошо, что помнишь. И что поняла, тоже. Одно дело, когда ваши шалости на магов направлены. Сориентируются, подстрахуют, а против обычных людей и думать забудь применять. Только для самозащиты. Ну всё, ладно. Я не злюсь уже. Ошиблась, бывает. Хорошо, что обошлось.

Я покачивалась из стороны в сторону, успокаивая ребёнка. Нет, папаша её у меня сегодня точно получит. Объяснить что ли не мог? Хотя, о чём я, чистокровные в этом плане не так щепетильны.

— А ты останешься? — наконец спросила она, успокоившись. Только носом шмыгала.

— Останешься. Останешься, — подтвердила я.

— Надолго?

— Дня на четыре точно. Так что отлынивать от наказания у вас, юная леди, не выйдет.

Алёнка что-то заворчала и поудобнее перехватилась, поймав меня за шею.

— Сегодня я с тобой сплю.

— А папа? — лукаво поинтересовалась я.

— Ну ладно, и он тоже с нами может, — через какое-то время милостиво разрешила она, вызвав у меня ещё одну улыбку. — Только вы мне сказку расскажете. И чур я посерединке!

— Командует ещё. Ты, между прочим, наказанная, если забыла.

— Не забыла, но на ночь наказания не распространяются.

— Нахалка! — беззлобно возмутилась я и легонько потрясла её, прижав к себе крепче.

— Задушишь!

— И скажу, что так и было, — невозмутимо ответила я, но хватку ослабила, поцеловав её в щёку. — Лиза что?

— С бабушкой Лу. Тоже, наверное, извиняется. И дядю Эриса я видела.

Ну и хорошо. Чем раньше они усвоят правила, тем лучше. Так, а у меня по плану Сириусу наподдать.

Отправив ребенка готовиться ко сну, я спустилась на кухню.

— Признайся честно, ты специально это затеял, чтобы у меня выбора не осталось.

— Ну не начинай.

— Ты что, им инструктаж провести перед выходом не мог? А если бы снова взрыв? Да даже если и не взрыв, с каких пор можно над муглами издеваться?

— Ней, это стихийный выброс…

— И ты ей поверил? Сириус, она твоя дочь!

Он открыл было рот, но остановился.

— Вот паршивка, — с отцовской гордостью выдохнул он, за что тут же получил по затылку.

— Ну всё, ладно, хватит. Виноват. Не уследил. Впредь внимательнее буду. И не думай, будто я позволю ей над другими издеваться, даже неосознанно.

— Надо же. Слова не мальчика, но мужа, — съехидничала я.

— Знаешь, годы в Азкабане способствуют взрослению, — он притянул меня к себе, и я обняла его, положив голову на плечо. — Однако ты сама знаешь, что папа — это развлечения, мама — это дисциплина.

— Если следовать твоей логике, в моём детстве была только дисциплина.

— Может, поэтому ты такая принципиальная, — усмехнулся муж. — Какие планы на вечер?

— Дочь милостиво разрешила тебе поспать сегодня с нами.

— Польщён.

— Её высочество сказку желают.

— Сказку так сказку. С Ласэном-то что делать будем? — посерьёзнел он.

— Искать. Только тихо. Незачем детей тревожить, а потому не задавай таких вопросов и веди себя естественно.

— Как стемнеет, будем брать? ⁽³⁾

— Именно. А пока у нас на горизонте сказка для Алёнушки.

1) Фраза из фильма «Хмурое утро» (1959) по роману А. Н. Толстого.

Вернуться к тексту

2) Фраза из мультфильма «Кунг-фу панда» 2008 года.