Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

По завершении утренней трапезы Ингигерда, исполненная намерения навестить Ролло, устремилась к конюшне, облачившись в теплую накидку с меховой подбивкой.

Конюшня дивила взор своими большими размерами. Добротная отделка — широкие межстойловые проходы, выложенные камнем, деревянные стойла — явственно свидетельствовала о великом достатке владельца. На стенах висели упряжь и седла. Каждый уголок содержался в безупречном порядке. В помещении царил уютный дух: сливались воедино ароматы лошадей и душистого сена. Лошади сытые, вычищенные, безмятежно стояли в своих стойлах, изредка переступая копытами да поводя ушами.

Ингигерда искала глазами Слейпнира.

Повернув к следующему ряду стойл, она внезапно замерла, узрев Вильгельма-младшего. Он небрежно прислонился к косяку стойла, скрестив руки на груди. Заметив деву, он улыбнулся.

— Леди Ингигерда, — изрек он, голос его лился сладко, подобно забродившему меду. — Какая неожиданная радость! Вы отыскиваете своего коня… или же брата моего?

Ингигерда не удостоила его ответом. С непринужденным видом она продолжила путь, однако Вильгельм шагнул в сторону, преграждая ей дорогу.

Она столкнулась с ним взглядом — и в тот же миг осознала: он раздражает ее пуще всякого иного человека, прежде встречавшегося на ее пути.

— Отойдите, Вильгельм, — молвила она холодно.

Он не сдвинулся с места. Напротив — чуть склонил голову, нахально разглядывая ее.

— А если не отойду? — вопросил он. — Брат мой ныне далеко. И его рыцарский подвиг не станет вам защитой.

Уголок его уст дрогнул в усмешке.

— Вы ведь знаете, почему Ричард так рьяно вас защищает? — не унимался Вильгельм. — Отнюдь не из благородства. Просто нравы его в обхождении с дамами весьма… своеобразны.

— Вы точно говорите о нем, а не о себе? — парировала Ингигерда.

Вильгельм усмехнулся, и перст его едва ощутимо скользнул по ее запястью.

— О, я никогда не укрываю желаний своих за витиеватыми речами — в отличие от Ричарда. Мне по нраву… прямота.

Он пристально вглядывался в ее лицо, ловя малейшую перемену в мимике. Он хотел видеть вызов, смущение — что угодно, лишь бы не ледяное равнодушие.

В сей момент раздался голос конюха:

— Милорд, конь ваш оседлан.

— Милорд, — твердо изрекла Ингигерда, отступив на шаг, — прошу вас не касаться меня. В противном случае мне придется напомнить, что я — воин.

— Ах, вы угрожаете мне, леди?

— Предупреждаю.

— А вы тоже прямолинейны. Не соблаговолите ли составить мне компанию вечернею порою? Прогуляемся?

— Вы неожиданно вознамерились изображать из себя благовоспитанного милорда? — усмехнулась она. — Куда подевалась ваша прежняя дерзость?

Ингигерда обогнула Вильгельма и продолжила поиски Слейпнира.

— Так что же насчет вечера? — вновь вопросил юноша.

— Если и соглашусь я сопутствовать вам куда-либо, — молвила она, не оборачиваясь, — то только по совершении некоего достойного подвига — в духе тех, что описаны в стихах вашего брата. Но свершиться тому не суждено. Ибо, по моему разумению, ваше главное умение — лишь раздражать окружающих.

Наконец она узрела Слейпнира и, отворив дверь, ступила в стойло.

Конюх, приблизившись к милорду, осторожно изрек:

— Отважная леди. Дерзить особе королевской крови…

Вильгельм задумчиво потер подбородок.

— Да-а, — протянул он. — Похоже, мне только что дали понять: завоевать ее внимание окажется куда сложнее, чем я предполагал.

* * *

Путь Ингигерды пролегал чрез шумный торг. Торговцы хриплыми голосами зазывали покупателей, а в воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба. Ингигерда, натянув поводья, с осторожностью вела коня сквозь людскую толчею. Вдруг резкий оклик — и человек, вышедший прямо пред нею, заставил ее остановиться:

— Ингигерда?

Инги пристально оглядела незнакомца. Был он средних лет. Высок. Короткие черные волосы тронула седина. Одеяние его выглядело добротным. Ветерок всколыхнул его накидку, и Ингигерда узрела на поясе мужчины особый мешочек, коий носили лишь маги. Несомненно, в нем находилась волшебная палочка.

— Быть не может! Это ты! — голос мужа дрогнул, выдавая волнение.

— Кто вы? — настороженно вопросила Ингигерда.

— Я — Гийом. Друг отца твоего… э‑э… — муж запнулся.

— Которого из двух? — с горькой усмешкой переспросила Инги, спрыгивая с коня.

— Арманда… Так ты ведаешь?

— Ведаю, — кратко изрекла она.

Гийом шагнул ближе, понизив глас до шепота:

— Слушай. Надень капюшон, да коня избери менее приметного. Блэк за тебя назначил награду — целое состояние.

Ингигерда нахмурила чело.

— Уже ль мне надлежит вас страшиться? — холодно вопросила она.

— Что ты… Не враг я тебе. Клянусь, — он окинул ее взором. — Как выросла ты… Доселе не верю, что зрю тебя пред собою. Знаешь, когда трактирщик поведал несколько лет назад, что видел тебя, — думал: "Не может статься! С того берега ни единая душа живой не воротилась…" Потом и вовсе уверовал, что померещилось ему, ибо более ни от кого о тебе слуху не было. Но недавно вдруг молва пошла… Гласят, дева с волосами, словно лен, север Англии палит по велению Вильгельма.

Ингигерда улыбнулась, припомнив, как принесла победу Вильгельму.

— Чего улыбаешься? Ты то устроила?

— Ну, я…

Гийом покачал главой.

— Что же ты натворила, дева?

— В смысле?

— Люд волшебный в негодовании… Ты лишила их крова. Ныне не восхваляют они Арманда, а твердят, что Белые — предатели. А тут еще и Цефей объявился. Возгласил, что отсутствовал, ибо давно воплощает замысел, по избавлению магов от всех сих распрей маглов. Глаголет, что вскорости вся Англия будет принадлежать ему.

— Что сие?!

— Да, вот так… Почти все, кои стояли за Рогволда, ныне люди Блэка. А еще супруга его дитя носит...

— То я! — с возмущением перебила Ингигерда, хмуря брови. — Я все сие замыслила! С Вильгельмом пребываю лишь для того, чтобы завладеть Шотландией, а после низвергнуть его самого!

Слова Ингигерды привлекли внимание мимоидущих — те остановились и устремили на нее очи.

— Что ты творишь! — Гийом стремительно подошел, обнял ее за плечи, укрывая от любопытных взоров. Толпа потекла дальше. — Почто кричишь на всю площадь? Скажи еще раз — что ты произнесла? Только тихо!

— Сей… гад… Цефей. Он меня в монастыре затворил! Я столь возненавидела маглов… Столь возненавидела! И помыслила, что стану их королевой! А после отвоюю трон и у Цефея!

— Ты? Впрямь ли? Так все, что Цефей вершит, — то замысел твой?

— Да!

— Ну, истинная Белая… Ум твой работает, как у деда…

— Рогволда?

— А как же! Старик из любой передряги умел вывернуться, — усмехнулся Гийом.

Ингигерда вздохнула.

— Я совершила великий промах…

— У тебя есть люди, Ингигерда, ведай сие.

— Я не стану развязывать магическую войну для того, чтобы силой забрать корону. Путь сей — погибельный: у Цефея‑то народу несравненно более.

Ингигерда накинула капюшон, скрыв лик.

— И что же ты тогда собираешься предпринять?

— Не знаю… Пока мне необходимо время поразмыслить…

Она ухватилась за седло, но вдруг обернулась вновь.

— Хорошо ли ты знал Альтаира?

Гийом нахмурил чело и кивнул.

— Скажи, без пристрастия: кто из них, Рогволд али Альтаир, более желал власти?

— Ну… — замялся Гийом.

— Ведаю, что оба. Но должна быть меж ними разница.

— Альтаир, — ответил Лестрейндж. — Он постоянно норовил вывести Рогволда из равновесия. Дабы вынудить того нарушить Обет, коий дали их предки Хакону.

— Обет? — Ингигерда нахмурилась.

— Да. Неужто не слышала о сем обряде?

— Нет… Мне никто не говорил ни о каком Обете.

— Хм… — задумчиво протянул Лестрейндж. — Видимо, не сочли необходимым. Дева по сути не может править. А посему и вводить тебя в суть дела ни к чему, — размышлял он.

— Гийом, поведай же, что за Обет? — прервала Ингигерда.

— Мне рассказал о нем некогда Рогволд. Мол, если кто-то дерзнет бросить вызов брату или сестре, алкая трона, познает кару. Погибнет. А род его навеки лишится права на корону.

— И кто же нарушил сей Обет?

Лестрейндж почесал затылок, на челе его залегла тень раздумья.

— Того не ведаю… Однако мнится мне — Рогволд. Он убил Альтаира, полагая, будто тот нарушил Обет, ибо не искал его, дабы подло воссесть на трон… — Гийом умолк на миг. — Но то, вишь, одни домыслы. Истины мы не знаем. Даже если и не искал Альтаир брата, вызова‑то не бросал. Воссел на престол по праву — народ его избрал.

— Хочешь сказать, Белые отныне навеки лишены права на трон? И если я — Белая, то у меня нет ни единого шанса?

— Ингигерда, я не знаю. Право.

— К чему же тогда речи о том, что есть люд, готовый меня поддержать? — на лице ее мелькнула горькая усмешка. — И вы называете себя людьми Рогволда? Верующими в то, что я из рода Белых? В глубине души вы уповаете, что Альтаир все-таки нарушил Обет. И если вам не удается свершить возмездие, то, мол, я Блэка покараю. А если меня убьют — что ж, не судьба, — произнесла она с едкой иронией.

— Нет, Инги, не так все. Ну, почти… Во-первых, об Обете ведаю только я да ныне — ты. И да, мы хотим низложить Цефея — это правда. Но, клянусь, никто не желает твоей гибели и уж тем более не собирается тебя использовать. Мы искренне хотим поддержать тебя.

— Вернемся к вопросам: кто из двоих — Арманд или Альдерамин — жаждал трона пуще?

— Однозначно Альдерамин, — без колебаний ответил Лестрейндж. — Арманд никогда не рвался к престолу.

Ингигерда взобралась в седло. Гийом приблизился.

— Инги, что ты хочешь выведать этими вопросами? — недоумевал он. — Уж не пытаешься ли ты сказать, что вожделеешь корону лишь из принципа, подобно им? — «А разве не заслужила я ее? За то, что всю жизнь мною пользовались; за то, что стояла на краю гибели, пока решали — обуза я или наследница; за то, что присвоили мою стратегию…» — Что ты... Блэк? — добавил Гийом.

Инги хранила безмолвие — глаголить истину было не дозволено, ибо тотчас та разнесется по всему городу. Лестрейндж медленно покачал головою — постигал все и без слов: дева зрела цель, и, вне всякого сомнения, чувствовалось, что она доберется до нее. Однако она отнюдь не ведает, что делать с властью.

Ингигерда тронулась в путь.

— Инги, Арманд… Он любил тебя безмерно, — кинул Гийом ей вдогонку, стремясь внушить ей, что она может быть не просто Блэк, алчущей правления. Что в ней — разум Рогволда. И если она уподобится ему, то станет прекрасной королевою.

— Знаю, — прозвучало шепотом, который слышала только она. — И я давно приняла его как отца, ибо он принял меня как дщерь. Но ни сие, ни то, что жажду короны столь же неукротимо, как Блэки, не разрешают вопроса: кто я? Одно лишь знаю твердо: мне нет дела до Обета. Мне безразлично, кто его нарушил. Не поколеблете вы меня ничем. Возьму свое — как замыслила: воссяду на престол не как наследница Блэков или Белых, но как потомок нашего общего предка, короля Аурелиана.

У лавки с хлебом стоял старец. Опирался он на посох, а из-под его надвинутого капюшона выбивались пряди седых волос.

* * *

Ингигерда подъехала к лачуге. Сошла с седла. Конь фыркнул, покуда она привязывала поводья к колышку. Затем дева направилась к дому, вслушиваясь в скрип собственных шагов по утрамбованному снегу.

Постучала.

Спустя миг дверь отворилась, и на пороге явилась женщина. Лик ее, изборожденный морщинами, все еще хранил следы былой красоты. В седой косе проглядывали русые нити. На ней было простое шерстяное серое платье, плечи укрывал плат.

— Здравствуйте, хозяюшка, — молвила вежливо Ингигерда. — Не подскажите ли, здесь обитает Ролло?

Женщина прищурилась, пристально вглядываясь в лицо гостьи.

— Ты Ингигерда?

— Да, — кратко ответствовала Инги.

Хозяйка вышла наружу, прикрыв ладонью очи от ослепительного зимнего солнца, высоко стоявшего в небе. Палец ее указал вдаль — туда, где возвышался недостроенный дом.

— Там он, — изрекла женщина.

Ингигерда кивнула и устремилась вперед.

По мере приближения в ноздри ей все настойчивее бил насыщенный аромат свежесрубленной древесины.

Строительство кипело, невзирая на пронизывающий холод. Работники, укутанные в плотные плащи, подгоняли брёвна, выверяя каждый дюйм. Воздевая топоры, обтесывали древесину с размеренной настойчивостью. Складывали стволы в массивный каркас, коий обещал стоять века. Между рядами бревен зияли щели — вскоре их заполнят плетнем, а после обмажут глиной, смешанной с соломой, дабы надежно оградить жилище от яростных зимних ветров.

Ингигерда узрела Ролло. Он потер озябшие руки и подышал на них, пытаясь согреть. На лике его сияла радость.

Вдруг взор Ингигерды пал на девицу, что подошла к Ролло. Тот воззрился на нее с безмерной нежностью. Ингигерда усмехнулась.

— Так она все же есть? — прошептала едва слышно. — Ролло! — окликнула звонким голосом.

Он оборотился. Замахал рукою. Затем вместе с девой зашагал к Инги, которая двинулась им навстречу.

Когда они приблизились, Ингигерда заключила Ролло в крепкие объятия — так, как подобает истинному товарищу. Дева Ролло наблюдала за этой сценой, и в ее очах явственно читалось изумление. Заметив ее реакцию, Ролло отстранился от Ингигерды и с улыбкой изрек:

— Ох, прости, забыл тебе сказать — у Ингигерды никаких манер.

— Неправда, — шутливо возразила Ингигерда, лукаво прищурившись и легонько ударив Ролло кулаком в плечо.

Ингигерда вгляделась в облик девы. Черты лица ее были точены, словно высечены рукою искусного резчика; глаза — лазурные, как утреннее небо; власы — светлые, будто спелая пшеница.

— Се — Эльсвита, — молвил Ролло, кивнув в сторону девы.

— Рада знакомству, — промолвила Ингигерда. — Ты, гляжу, возводишь жилище, Ролло?

— Истинно так, — отозвался он, обратив взор к строению. — Мечта моя заветная, на кою копил. Дом мой прежний уж едва держится, ветшает не по дням, а по часам. Скоро переселимся в новый с матушкой да с Эльсвитой.

— С Эльсвитой? — изумленно переспросила Ингигерда.

— Да, — выдохнула дева смущенно. — Мы с Ролло вскоре обручимся.

— О, дивно! — воскликнула Ингигерда, и светлая улыбка озарила ее лик. — Когда же свадьба?

— Мы решили не спешить, — ответил Ролло. — Хочу достроить дом, дабы начать житие совместное наше в обители новой, так сказать.

Ингигерда узрела, как Эльсвита приуныла.

— Ну что ты опечалилась, свет очей моих? — молвил Ролло, приобняв ее нежно.

— Ты знаешь… — начала Эльсвита, голос дрогнул. — Дом достроишь, а потом уйдешь воевать… Да что там потом — завтра же Вильгельм войско соберет, и ты к ним присоединишься! А я сиди гадай: жив ли ты?.. Последний раз тебя дома не было пять лет! Так и буду без мужа жить…

— Ну что ж я мог поделать… — вздохнул Ролло. — Зарабатывал я... Коли уж так невмоготу, давай хоть завтра свадьбу сыграем.

— Да не в том суть, когда свадьбу играть! — воскликнула Эльсвита. — Суть в том, что все едино уйдешь ты. А я хочу тебя тут видеть — подле себя. Изведешь ты меня своими ратными походами!

— Хорошо, — произнес Ролло. — Подумаю, чем можно на жизнь тут заработать, дабы быть с тобою... Только не грусти, не могу на тебя такую смотреть. Ладно?

Эльсвита кивнула.

В сей миг донесся крик работников:

— Ролло, пора на обед! Устали мы, силы на исходе!

— Добро, — откликнулся он бодро. — Ингигерда, разделишь с нами трапезу скромную?

— Не откажусь, — кивнула она с улыбкой.

Они двинулись к дому Ролло.

Прежде чем переступить порог, Ингигерда окинула взором стройку. Убедившись, что кругом ни единой души, щелкнула перстами — и в воздухе едва уловимо затрепетало нечто незримое.

«Невербальная магия — воистину благо великое, — помыслила она. — Не надобно ни слова молвить, ни древко направлять.»

* * *

Спустя пару часов раздался громкий стук в дверь.

— Ролло! Ролло! — донеслось извне.

Ролло, дотоле весело беседовавший за столом, нахмурил чело.

— Что за напасть стряслась? — пробормотал он, восстав с места и двинувшись к входной двери.

Отворив дверь, узрел он мужика, лик коего был искажен волнением.

— Так… Это… Ну… Короче…

Не совладав с речью, он ухватил Ролло за рукав и силою вытянул наружу. Ингигерда и Эльсвита, переглянувшись, последовали вослед, объятые недоумением.

Ролло, оказавшись на улице,трижды перекрестился.

— Чудо Господне… — прошептал он, еле дыша.

Все взоры устремились к стройке. Дом был почти доведен до конца — лишь кровля оставалась недоделанной.

Ингигерда улыбнулась лукаво.

— Однако шустры вы, — изрекла она, сдерживая смех. — Ну что, Ролло, свадьба-то когда?

* * *

Ночь опустилась на землю бархатным покровом, усыпанным алмазной россыпью звезд. В безмолвной тиши лишь мерно цокали копыта.

Ингигерда неспешно приближалась к могучим стенам замка Вильгельма. Конь ее ступал по длинному каменному мосту, что вознесся над небольшой речушкой, стянутой льдом.

Вскоре пред нею возникли врата. По обеим сторонам, недвижимые, стояли стражники в доспехах.

Ингигерда натянула поводья — конь остановился, шумно выдохнув клубы пара в студёный воздух. Инги соскользнула с седла, ощутив под стопами твердую земь.

— Ингигерда, — произнесла она, обращаясь к стражникам.

Один из мужчин медленно обратил к ней лик. В очах его мелькнул зловещий отблеск. Не проронив ни единого слова, он ринулся вперед, схватил ее и зажал уста ладонью, дабы не дать издать ни звука.

Ингигерда извивалась, мычала, силилась вырваться, но хватка его оказалась несокрушимой.

Внезапно удар, нанесенный заклинанием, обрушился на ее висок. Мир померк.

* * *

В замке Вильгельма царила небывалая суета. По коридорам, залитым дрожащим светом от смоляных факелов, торопливо шагала многочисленная челядь.

— Что сие значит — её нигде нет?! — голос Вильгельма громом раскатился под сводами тронного зала, заставляя всех невольно вздрогнуть. — Не могла она попросту исчезнуть!

Один из воинов, судорожно сжимая в дланях шлем, потупил взор и робко вымолвил:

— Обыскали мы всякий уголок замка, милорд, — нету её. Конюх поведал, что зрел её утром — отъезжала она. А стража у врат… не могут они припомнить, воротилась ли она.

— Как сие понимать — "не могут припомнить"?! — Вильгельм стремительно шагнул к воину, и тот побледнел. — На что же тогда стоят они на страже, коли не могут сказать, кто входит и выходит из замка?!

— Повествуют они… дивные вещи, — тихо продолжил воин. — Глаголют, что обоих постиг провал в памяти — не помнят около двух часов сего дня.

— Я устрою им провал в памяти! — в гневе воскликнул Вильгельм.

В сей миг в чертог вступили Ричард и Вильгельм‑младший.

— Явились, наконец‑то! — громогласно изрек король, резко оборотясь к сыновьям. — Слуги донесли мне: вы оба ныне видели Ингигерду. Ну, поведайте же — кто из вас что знает?!

Братья переглянулись. Ричард молвил:

— Отец, то неправда. Я ее сегодня не видывал.

— А ты? — Вильгельм устремил пронзительный взор на младшего сына.

— Было дело, — признал Вильгельм‑младший, кивнув. — С утреца, в конюшне. Мимолетно. Но после, у врат замка, встретились вновь. Прежде чем попрощаться, изрекла она, что держит путь к… Ролло, кажись.

— Ролло?! Кто таков?!

Юноша лишь пожал плечами.

Вильгельм нахмурил чело, силясь постичь, кто же сей загадочный Ролло.

— А, нянька… — прошептал он вскоре.

Король резко оборотился к слугам, кои столпились в зале:

— Найдите мне его! Немедля!

— Где искать? — робко вопросил один из подданных.

— А мне‑то откуда ведать?! — возопил Вильгельм. — Ищите где хотите! Да побыстрей!

Слуги поспешили изыти из чертога и приступить к свершению указа. Осталась только личная стража Вильгельма.

Король воссел на трон и медленно провел ладонью по челу. У окна стояла Матильда. Она обернулась. Неспешно приблизившись к супругу, тихо вопросила:

— Почто ты столь рьяно её изыскиваешь?

Вильгельм поднял на нее взор, затем обратил его к воинам. Те, почтительно склонив главы, вышли из зала и бесшумно затворили двери. Сыновья также покинули родителей, оставив их наедине.

- Матильда… — запнулся Вильгельм.

Внутри него нарастала паника — холодная, яко туман, заползающий в каждую щель рассудка.

Ему хотелось поведать супруге всю правду об Ингигерде — и молвить, что, возможно, дева и не лукавила вовсе...

Он не спеша обвел взглядом просторный зал.

...ибо именно в сей миг ощущал незримую опасность. В уме его роились мысли: стража ничего не памятует. Не чародейство ли сие? Быть может, Ингигерду похитил сам Цефей? А что, если он — не единственный чародей? И коли так, не таятся ли иные колдуны в стенах сего замка, под личинами верных слуг? Вильгельм с трудом сглотнул, чувствуя, как холод пробегает по спине. В душе его зрела тревога: не прогневал ли он Богов, презрев предостережения Ингигерды? Не отняли ли ее у него в наказание за неверие? Уж не близится ли час его падения?

— Вильгельм, ты волнуешься так, словно речь о ком-то из королевского рода. Она — лишь воин. Да, искусный, да, верный… Но не более того. Сколько их было — и еще уйдет. Мир от сего не перевернется. И, как мне кажется, она попросту уехала. Взвесила мои слова и решила воротиться домой, жить, как надлежит женщине.

— Она не "лишь воин", Матильда. Ты не ведаешь всего… Если бы Ингигерда вознамерилась уйти, то сказала бы прямо. А не стала бы неожиданно исчезать.

— А может, как раз и стала бы. Ибо знала: ты не отпустишь. Потому что ты… — Матильда запнулась, но тотчас твердо продолжила: — Потому что ты чрезмерно привязан к ней.

Вильгельм посмотрел на жену.

— Привязан?

— Да. Ты потерял разум из-за женщины, коей даже не платил за службу. Как еще сие назвать?

— Матильда…

Она вскинула руку останавливая его речь.

— Вильгельм, будь по‑твоему. Тоскуй по ней, коли... — она не смогла изречь "полюбил". — Но молю тебя — не теряй себя. Не дозволяй страху за неё стать твоей слепотой. Если падёшь ты, рухнет все, что воздвиг ты. Вспомни, кто ты. Ты — Вильгельм Завоеватель.

Слова ее словно окатили Вильгельма ледяной водой, и он пришел в себя. С момент помолчав, он тихо изрек:

— Ты права. Благодарю тебя…

Он поднялся и приблизился к супруге.

— Благодарю, — повторил прежнее слово.

— Не припомню, чтобы ты так себя вел, Вильгельм. Никогда прежде. Ты ныне словно... Мальчишка… Влюбленный мальчишка… Не пристало так себя вести королю. Сие позор! — укорила она его.

— Матильда! — голос его прозвучал сурово, властно.

— Что, муж мой?

— Ты начинаешь забываться. То, что ты жена моя, не дает тебе дозволения так общаться со мною, — произнес он твердо.

Он умолк, дабы она ощутила всю серьезность сказанного, а после голос его смягчился, обретя теплоту, и он вымолвил:

— Но я прощаю тебе сию дерзость. Потому что знаю: ты говоришь не из непокорства, но из любви ко мне.

Он взял ее длань и приложил к своему сердцу.

— Единственно тебя люблю я. И ни на миг, слышишь, ни на один миг во всей жизни моей не помышлял о иной.

Матильда улыбнулась.

Внезапно раздался стук в дверь, и Вильгельм отстранился от жены.

В зал заглянул Ричард:

— Отец, дозволь мне возглавить поиски?

Створки широко распахнулись — их отворил Вильгельм‑младший. Он метнул суровый взор на Ричарда.

— И мне дозволения прошу.

Ричард прищурил очи, взирая на брата.

— С чего вдруг столь горячее рвение отыскать Ингигерду?

— А сам зачем рвешься приобщиться к делу?

— Жажду отыскать ту, что цена для отца.

— И я того же желаю.

Оба уразумели: предстоит им соперничество за сердце девы.