ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

— Дальше мы не поплывём, сами понимаете, — пробормотал капитан «Синего Пока» и указал Фари с Грегом на шлюпку.

— С вероятностью 80% повторного заражения не произойдёт, — Грег посмотрел на капитана своим ровным, нечитаемым взглядом, затем перевёл его на остров, до которого оставалось ещё приличное расстояние.

— Всё равно. Нет.

— Да не парься, Грег, поплыли! — Фари широко улыбнулся, схватил оборудование, которое Грег готовил в морге последние два дня, и бодро направился к шлюпке.

Грег задержался на секунду, бросил на капитана прощальный взгляд (тот непроизвольно поёжился) и зашагал следом.

Пока Грег колдовал над лекарствами и упаковывал инструменты, Фари удалось договориться с экипажем «Синего Пока» — те, в благодарность за спасение, согласились подбросить их до острова Гобу. Пять дней в море, и вот они почти на месте. Почти — потому что капитан наотрез отказался подходить к берегу, и теперь им предстояло преодолеть оставшееся расстояние на вёслах.

— Ага, тебе легко говорить! Не ты работаешь вёслами! — пропыхтел принц, адресуя реплику куда-то в пустоту.

— Я? — Грег даже не поднял головы от записей. — Мне нельзя. С вероятностью 50% я могу потянуть сухожилие, что осложнит дальнейшее лечение.

— Да не ты, я про другого!

— С вероятностью 90% у тебя психическое расстройство. К сожалению, я специалист только по физическим патологиям.

— Да не псих я! Сколько можно повторять!

— Да, ты не псих, — покладисто согласился Грег.

— Серьёзно? — Фари даже перестал грести, выпучив глаза.

— Нет. Просто с психами лучше не спорить. Это контрпродуктивно.

— Ха-ха-ха! Вот ты гад! — Фари расхохотался и с новыми силами навалился на вёсла.

— Что и требовалось доказать, — бесстрастно констатировал Грег. — Перепады настроения, воображаемые голоса, завышенная самооценка, паранойя...

— А паранойя откуда? — с неподдельным интересом спросил Фари.

Грег молча опустил руку в сумку, извлёк на свет потрёпанную тетрадь с многозначительной надписью на обложке и помахал ею в воздухе.

Фари сложил губы трубочкой, заложил руки за голову и принялся сосредоточенно насвистывать фальшивый мотив.

— Это не моё.

— Фари, здесь крупными буквами написано: «ДНЕВНИК ВЕЛИКОГО ФАРИ. ТОМ I: ОХОТА НА ВАМПИРОВ (И ДРУГУЮ НЕЧИСТЬ)». И твоя подпись.

— Это другого Фари. Я уверен, что в мире много таких имён! — принц демонстративно отвернулся, продолжая наяривать вёслами и делать вид, что его это совершенно не касается.

Грег открыл тетрадь, бегло пролистал несколько страниц, задержался взглядом на абзаце про «вероятность существования вампиров 30%» и едва заметно покачал головой. Тетрадь отправилась обратно в сумку.

— Остров, — сказал он минуту спустя.

Фари обернулся. Гобу вырастал из утренней дымки — тёмная, массивная гора, у подножия которой угадывались черепичные крыши и портовые краны. Обычный остров. Ничего особенного.

— Ну что ж, — принц потянулся, хрустнув позвоночником. — Где тут у вас эпицентр загадочной заразы и таинственные праздники?

Грег промолчал. Его серебряные волосы колыхнул первый береговой бриз.

* * *

Порт встретил героев морем шапок.

Они свисали гирляндами с фонарных столбов, громоздились пирамидами на прилавках, болтались на верёвках, протянутых с крыши на крышу. Ковбойские, цилиндры, береты с помпонами, ажурные шляпки, скрывающие лица, — всё это колыхалось, сверкало и жило своей пёстрой, беззаботной жизнью. Люди смеялись, перекрикивались, торговались; воздух гудел от десятков разговоров сразу.

— Что-то не похоже, что тут бушует эпидемия, — Фари огляделся, вертя головой во все стороны.

Грег молча сканировал толпу. Его взгляд цеплялся за лица, шеи, открытые участки кожи. Ни сыпи, ни лихорадочного румянца, ни затравленных взглядов. Здоровые, возбуждённые, живые люди.

— Странно, — наконец произнёс он. — Я был уверен на 80%, что мы застанем карантин.

Он помолчал, всё ещё всматриваясь в толпу, затем достал из кармана пиджака аккуратно сложенный листок.

— Нужно найти учителя. Думаю, он сможет ответить на вопросы. — Грег развернул бумагу. — Улица Гофи, таверна «Синий Кит».

— Предлагаю разделиться, — Фари поставил чемодан на землю и подтолкнул его ногой к владельцу. — Ты ищи учителя, а я пройдусь по барам, послушаю, что люди говорят.

Грег кивнул, принимая рукоять чемодана.

— Встретимся в «Синем Ките» вечером, — сказал он и, развернувшись, покатил свой чёрный ящик вверх по улице, лавируя между празднично одетыми прохожими.

Фари ещё раз огляделся, выбрал ближайшее заведение с вывеской в виде проржавевшего якоря и нырнул внутрь. На ходу он достал из внутреннего кармана небольшой сложенный лист — портрет, который составил со слов капитана «Синего Пока». Лица матросов, с которых он срисовывал, получились корявыми, но узнаваемыми.

В баре пахло старым деревом, пивом и чем-то сладким. Фари плюхнулся на высокий стул, положил рисунок на стойку.

— Привет. — Он пододвинул листок к бармену. — Не помнишь этих людей? Они должны были быть на острове дней десять-двенадцать назад.

Бармен — усатый мужик с флегматичным взглядом — глянул на портрет и тут же покачал головой.

— Не, не помню.

Фари не уходил, сверля его взглядом. Бармен вздохнул.

— Сынок, у нас сейчас праздник. Народу — как сельдей в бочке. Я уже не помню, кто вчера заходил, а ты про десять дней спрашиваешь.

— Ясно, — Фари убрал рисунок, не особо расстроившись. Он примерно этого и ждал. — А что за праздник-то?

— Ежегодный праздник Небесных Шляп.

Бармен замолчал и уставился в стену. Фари ждал. Тишина затягивалась.

— И? — не выдержал он.

— И... — бармен покосился на пустой стакан Фари, потом на свою кружку. — У меня в горле пересохло.

— Ха! Вот ты хитрец. — Фари усмехнулся, достал из кармана последние монеты — жалкие гроши, заработанные на «засекреченном» острове, — и выложил на стойку. — Мне апельсиновый сок. Себе сам выбери.

Бармен одобрительно крякнул, монеты исчезли в его ладони с ловкостью фокусника, и через минуту на стойке уже стояли два полных стакана. Сделав солидный глоток, он крякнул ещё раз и начал рассказ:

— Праздник Небесных Шляп — раз в году, десять дней гуляем. Как сам заметил, всё в шляпах. Первые семь дней — ярмарка, торговля, аттракционы. А последние три — главное событие. Соревнование.

— Какое? — Фари подался вперёд.

— Восхождение. — Бармен отпил ещё. — На гору Гобу. Даётся три дня, чтобы подняться на вершину и спуститься обратно. Кто первый — тот и выиграл.

— И приз?

— Корабль.

Фари присвистнул.

— Серьёзно? Целый корабль за то, чтобы залезть на гору?

Бармен усмехнулся — снисходительно, но без злости. глядя на такую наивность .

— За последние сто лет никто не смог этого сделать. Вообще никто. — Он сделал паузу, смакуя эффект. — По легенде, когда-то давно первый поселенец приплыл сюда на корабле «Вольный Странник», основал город, а потом забрался на ту самую гору. Оставил там свою шляпу и поклялся: тот, кто принесёт её обратно, получит его корабль. И вот уже сто лет прошло, а «Вольный Странник» всё так же стоит в доках.

— Так он же, наверное, уже развалился? — нахмурился Фари. — Какой смысл в древнем корыте?

Бармен поднял палец и многозначительно покачал им:

— Ц-ц-ц. Тут ты не прав. Семья основателя — сейчас самые богатые люди на острове, им все доки принадлежат. И они заботились о «Страннике». Каждый год улучшали его, новинки кораблестроения внедряли, старую древесину меняли на лучшую. Сейчас это не просто лодка, сынок. Это шедевр. Легенда. — Он довольно прищурился. — Вот почему сюда каждый год столько народу едет.

— И они правда его отдадут? — недоверчиво спросил Фари.

Бармен пожал плечами.

— Не знаю. Да и не важно мне. Главное, что клиенты прут. А если интересно — тебе к подножию горы. Там запись на соревнование и сам приз увидишь.

Фари кивнул, уже прокручивая в голове варианты. Потом спохватился:

— Слушай, а у вас тут… ничего необычного не происходит?

— Например?

— Ну… — Фари понизил голос. — Кто-нибудь болел? Странная болезнь, живот, жар, бред?

Бармен задумчиво покрутил стакан.

— Хм… Да вроде нет. Хотя — ты знаешь, с этим праздником я из бара вообще не вылезаю. Могу и не заметить.

— Ясно. — Фари вздохнул. — Спасибо.

Он залпом допил остатки сока, поднялся и, кивнув бармену на прощание, вышел на улицу. Солнце стояло высоко, праздник гудел вокруг, и ничто — совершенно ничто — не указывало на то, что всего в пяти днях пути отсюда люди умирали в бреду, корчась от боли.

«Значит, ищем дальше».

Фари поправил зонт за спиной и направился к следующей вывеске.

* * *

Пока Фари обивал пороги и собирал информацию по крупицам, Грег без особого труда отыскал таверну «Синий Кит». Ещё за два квартала он услышал шум — гам, пьяные выкрики, звон посуды и… пение. Особенно пение.

Он распахнул дверь и вошёл внутрь.

Картина полностью соответствовала ожиданиям с вероятностью 95%.

Таверна жила своей бурной, неконтролируемой жизнью. На полу в живописном беспорядке валялись посетители, уснувшие — или отключившись — прямо там, где упали. Официантки сидели за столиками вместе с клиентами и дружно хохотали над чьей-то шуткой. Бармен, высунув язык от усердия, в сотый раз пытался эффектно подбросить бутылку, неизменно ронял её и начинал заново.

А на небольшой сцене, в центре этого управляемого хаоса, стояла Она.

Невысокая, коренастая старушка с ирокезом цвета запёкшейся крови, задранным в небо на добрых пятнадцать сантиметров. Шею обвивали золотые цепи толщиной в мизинец — они звякали при каждом движении, словно кандалы каторжника. Поверх клетчатой рубашки была накинута чёрная косуха, вся в потёртостях и заклёпках, а на спине белой краской, местами облупившейся, красовалась надпись: DEATH.

В руке старушка сжимала бутылку с черепом на этикетке. Только что допев особенно разухабистый куплет, она запрокинула голову и принялась заливать в себя остатки содержимого.

— Хой-хой-хой! — прохрипела она, оторвавшись от горлышка. — Все пьём!

— ХОЙ! — грянул зал, и десятки рук взметнули кружки, рюмки, стаканы.

Один из выпивающих не выдержал, покачнулся и рухнул лицом в стол.

— Минус один! — торжествующе взвизгнула старушка. — Пьём!

— Пьём! — рявкнула толпа.

Ещё один посетитель зашатался. Все замерли, следя за ним. Он поймал равновесие, широко улыбнулся и провозгласил:

— Не упал!

Старушка даже не моргнула.

— Не упал! — немедленно отреагировала она. — Пьём!

Все выпили. Он упал.

Всё это время Грег стоял у входа, бесстрастно наблюдая за происходящим. Он не пытался привлечь внимание учителя. С вероятностью 90% первыми словами, которые она произнесёт при виде него, будут: «Мой ученик пришёл! Пьём!» Так что он просто ждал.

Бутылка опустела. Старушка разочарованно поболтала её в воздухе, заглянула внутрь и только тогда заметила неподвижную фигуру в дверях.

— Хой-хой-хой! Грег! Какими судьбами?! — Она спрыгнула со сцены, качнулась, едва не описав дугу, но в последний момент выпрямилась и победно вскинула руку, показав куда-то в пространство знак «класс». — Видишь, Грег? Я не упала!

— Вообще-то я с другой стороны, — бесстрастно заметил Грег.

Старушка махнула рукой в направлении, где Грега не было, и уверенно зашагала к барной стойке.

— Мне вон тот, где проценты алкоголя замазаны… — потребовала она, но, к её глубочайшему разочарованию, бармен уже спал, уютно устроившись головой на стопке салфеток.

— Так дела не делаются! — возмутилась старушка. — Время-то ещё обед, а он спит! Вот я ему сейчас…

Она вспрыгнула на стойку с неожиданной для её комплекции ловкостью, перешагнула через бесчувственное тело бармена, приметила заветную бутылку и сделала основательный глоток прямо из горла.

— Учитель, — начал Грег, делая шаг вперёд.

Договорить он не успел. Старушка, не оборачиваясь, подпрыгнула на месте, сделала немыслимый разворот в воздухе и влепила ему подзатыльник с такой силой, что Грег перелетел через стойку и приземлился рядом с барменом, аккуратно сложив руки на груди.

Старушка приземлилась на ноги, качнулась, поймала равновесие и назидательно подняла палец:

— Сколько раз тебе повторять, называй меня сестрёнка!

Грег, к её глубочайшему сожалению, уже не слышал.

* * *

Фари так и не добился от барменов внятной информации. Максимум, что он узнал: «Да, были какие-то», «Может, заходили», «А что ели — не помню, вы у Гоши спросите, это его смена была». Гоша, как выяснилось, уволился три дня назад и уехал в неизвестном направлении.

Ходя по портовому району, Фари всматривался в лица прохожих. Ни паники, ни беспокойства. Обычная праздничная рутина — если, конечно, можно назвать рутиной толпы людей в дурацких шляпах, орущих песни и обливающих друг друга пивом.

— Ну, вся надежда на Грега, — пробормотал Фари, не зная, что...

— ...что я не знаю? — закончил он вслух и тут же поймал на себе недоумённые взгляды прохожих.

— Ты опять за своё?! Чёртов фрукт!

Где-то слева отчётливо прозвучал женский голос:

— Держись от странного дяди подальше, он разговаривает сам с собой.

— ХА-А-А! — Фари воздел руки к небу, безмолвно взывая к высшим силам. — За что мне это?!

Высшие силы, как обычно, промолчали.

Фари тяжело вздохнул и опустил руки. Ладно. Надо идти смотреть на корабль. Он ещё раз уточнил дорогу у прохожего — мужчины в огромном цилиндре, из-под которого торчали только седые бакенбарды, — и направился к остановке.

Остановка оказалась... своеобразной.

Карета, для пассажиров, имела форму идеального цилиндра. Чёрный лакированный кузов, ровные стенки, круглая крыша — словно гигантская шляпа на колёсах. А впряжена в неё была упряжка из двенадцати собак. Каждая — ухоженная, лоснящаяся, с бляхой на ошейнике. И на каждой — маленькая шляпка-конус, лихо закреплённая между ушей.

Фари замер, переваривая увиденное.

— А вам... идёт, — наконец выдавил он.

Собаки, словно поняв его интонацию, дружно завиляли хвостами, поднимая облачка пыли.

Вскоре карета-цилиндр, запряжённая двенадцатью шляпоносными псами, уже мчала Фари по пыльной, вымощенной камнем дороге. Они направлялись к другому городу — тому, что расположился у самого подножия горы. Название у города было говорящее: Подгобугорный.

Именно там, как выяснил Фари, завтра должен был состояться старт восхождения.

Принц откинулся на сиденье, прикрыл глаза и позволил ветру трепать волосы. В кармане у него лежала почти пустая фляга и смутная, но упрямая надежда. Впереди — гора, которую сто лет никто не мог покорить. И приз, который мог изменить всё.

— Вольный Странник, значит, — пробормотал он, глядя на приближающийся силуэт горы.

Собаки дружным лаем приветствовали въезд в Подгобугорный.