* * *
В Карпатах свищет юный март,
и воды с гор бегут потоком.
Слежу за отблеском Карпат
из бесконечного далека.
А здесь ни зим, ни весен нет,
гляжу я только, как навстречу
ползет медлительный рассвет,
горящий полдень, длинный вечер.
И в бесконечно долгом сне
мелькают месяцы и годы,
и я не помню, сколько дней
прошло от нашего Исхода.
Ужасно слово "никогда",
она одна об этом знает -
моя печальная звезда,
что над пустынями сияет.
И в вышине мой крик застыл
призывом к родине далекой:
— Прости, прости! Я грешен был
и покарал себя жестоко.
Но не услышат этот крик,
пусть горло в вопле разорвется...
Я умирающий старик
и бог убогого народца.
И чтобы сбросить этот гнет
тоскливой жизни, мне ненужной,
я покаяние свое
несу пустыне безвоздушной.
Среди безжизненных равнин,
средь мрака, холода и муки,
о мать моя! Твой блудный сын
к тебе протягивает руки.
И в свете золотых лучей,
лучей потерянного рая,
в сиянье родины моей
почти счастливым умираю...
* * *
Мое горькое счастье уносит зарей,
Мою боль не расскажешь словами...
Я в долину теней ухожу за тобой,
Бледной тенью стоять между вами.
Моя жизнь закружилась опавшим листом,
В жилах кровь не бежит и не стынет,
Знаю, знаю, что думала ты о другом,
Об оставшемся в мертвой пустыне.
Пусть от ревности дикой сходил я с ума,
Пусть покоя не знал ни минуты,
Ты была равнодушна, как эта Луна,
Куда нас занесло почему-то.
Был спокоен твой взгляд, голос мертвенный тих,
Подчинялась ты только приказу,
Не забылась ни разу в объятьях моих,
Поцелуй не вернула ни разу.
Палец мой на крючке, в револьвере заряд,
Дым кровавый в глазах заклубился...
Хоть бы слово одно! Хоть бы ласковый взгляд...
Ах, зачем я на свет появился...
* * *
Что стоишь ты, пришелец, какого ответа хочешь ты?
Не нужна тебе правда, зачем ты стремишься к ней?
В этой башне я тысячу лет сижу в одиночестве
И пишу свою книгу цветами минувших дней.
Не поймешь ты ответа, не сможешь читать по книге ты,
И зачем тебе горькая память былых времен?
Нет ни рая, ни ада, как учит тебя религия,
Ибо ад в этот мир человеком был принесен.
Нет ни зла, ни добра, нету слова святого истины,
А заслуги и почести смыты вчерашним днем,
Присыпает былые грехи опавшими листьями,
Есть лишь Вечность — река, по которой мы все плывем.
Тот, кто это поймет, сотрет шелуху ненужную,
Смерти нет, это только открытая в Вечность дверь,
Зря, пришелец с Земли, угрожаешь ты мне оружием, -
Тот, кто все потерял, не боится других потерь.
Бесполезны и твой поход, и твои сражения,
И победа бесцельна, держись за нее, не держись,
Ты увидишь еще впереди свое поражение
И расплатишься жизнью за взгляд в запретную высь.
Но пока еще звезды горят первозданным пламенем,
Неизменен ли мир, или веют ветра перемен,
Все события мира записаны в книге каменной.
Это я записал их. Я, старый Верховный шерн.
Буду я возвращаться к труду своем упорному,
Пока неба над нами крутится абажур.
Молодой человек, отойдите-ка лучше в сторону,
Молодой человек, не сотрите моих фигур...
* * *
Разверзлись небеса, исполнен срок,
Иссякло море, город умирает.
Во всем многообразии дорог
Я все же ни одной не выбираю.
Своей судьбе хозяин, а не раб,
Я бегать от опасностей не стану,
Я не могу покинуть свой корабль,
Ко дну пойдет он вместе с капитаном.
И здесь пускай окончен будет путь,
А смерть придет без пафоса и лоска.
Последний выдох разрывает грудь,
Последний вдох — мучительная роскошь.
* * *
Крепите паруса на буерах!
Лишь только лед коснется глади водной,
Засвищет буйный ветер в парусах,
Они помчат за море нас сегодня.
Поет труба, гудит оружья звон,
И в громе бури, в блеске ярких молний,
Лавиной грозной будет враг сметен,
И наш поход пророчество исполнит.
Над полыньями стелется туман,
Несется ветер надо льдом свободный,
Мы, оседлав верхом меридиан,
Помчимся за звездою путеводной.
Пусть гром гремит, пускай трепещет враг,
Грядет, грядет возмездие господне!
Крепите паруса на буерах!
Они помчат за море нас сегодня.
* * *
Далеко за синим морем, далеко за степью южной,
Где пустыней безвоздушной обрывается простор,
Где пути земного в небе замыкается окружность,
Там стоит наш древний город посреди высоких гор.
Недоступны, неприступны, к облакам взметнулись башни,
Вечно в небе флагам реять, а внизу кострам гореть.
День грядущий неизменно повторяет день вчерашний,
Ибо мы Луной владели, ибо будет так и впредь.
Пусть оружие победу одержало на равнине,
Пусть гордыней воровскою неприятель окрылен,
Никогда не покорятся наши горные твердыни,
Им стоять в сиянье солнца до скончания времен.*
Там хранится в книге вечной вся история вселенной —
Как вершились судьбы мира, как менялся ход светил,
Но надежно скрыли книгу наши каменные стены,
И захватчик дерзновенный древней тайны не открыл.
Где-то там над морем солнце, где-то ветер над волнами,
Вопреки тоске по дому помню истину одну -
Что величье только в сердце, и что сила наша с нами,
Я свободен и в оковах, я властитель и в плену.
Нас с тобой связали узы унижения и гнева,
Разве ненависть не так же, как любовь, туманит взор?
Протяни скорее руку, человеческая дева,
И пойдем за мною следом в дивный город в сердце гор.
* * *
Ружья у костра
Сложим,
День еще один
Прожит,
Под биенье рваное пульса
Посчитаем, кто не вернулся.
Здесь за нами всегда
Смерть идет по следам,
Злится роза ветров
На границе миров.
Выстрелы звучат
Где-то,
Жаркой будет ночь
Эта,
Солнце мир обходит по краю,
Знать бы нам, за что умираем...
Мы заслон от войны,
Щит живой для страны,
Каждый здесь обречен,
Мы не люди — заслон.
Здесь свирепствует бой,
А за морем — покой.
Не обещан был рай,
Сможешь как — выживай...
* * *
Запретной будет пелены
Барьер повержен,
Не зря же ввысь смотрели мы
Со Стоунхенджа.
И звезды будут нам близки,
И краткой вечность,
Трудны лишь первые шаги
Мечте навстречу!
И Божий дух пылает в нас
Еще покуда
Жива мечта на краткий час
Увидеть чудо!
* * *
Ты гордец или скромник, храбрец или трус -
Это все не имеет значенья.
У победы всегда освежающий вкус
И губителен яд пораженья.
Я предсказывал именно этот итог,
Все сбылось до последнего вздоха,
Для тебя оказался смертельным урок,
Для меня все сложилось неплохо.
Кто же вам виноват, что войны торжество
Вы поставили выше покоя?
Знаешь, люди всегда распинали того,
Кто боролся за счастье людское!
Вся история ваша как огненный вихрь
В пересчете минувших столетий.
Разве стоили люди стараний твоих?
Только ты мне уже не ответишь.
Догорает закат, словно пламя свечи,
И полет мой во мраке неведом.
Только все же на сердце немного горчит
От одержанной этой победы.
* * *
Все приказанья точно исполнять,
А если что —
Бросаться в бой.
Другого счастья не дано нам знать
И не дано
Судьбы иной.
А разве ценят господа наш труд?
За равных нас они не признают.
Нам нет покоя на Луне нигде,
А в небесах
Висит Земля.
Пусть люди молятся святой звезде,
Для нас она
Чужда и зла.
Для нас и проблеска надежды нет,
И мы проклятье миру шлем в ответ.
Грядет сраженье в стороне людей,
А у него
Один исход.
Молчи, молчи, протестовать не смей
Покорный раб,
Безмолвный скот.
Гранитный ход раскроет пасть свою
И только матери слезу прольют.
Но жизнь задорого продать свою,
Но отомстить
Хотя бы так...
Нам суждено в последнем пасть бою,
Но первым пусть
Погибнет враг.
Хоть говорят, что нет души у нас,
Но что же так в груди болит сейчас...
* * *
Льется огонь с вершин
Триста часов подряд,
Падает мрак за ним,
Перечеркнув закат.
Здесь от жары
Камни горят,
Небо закрыл
Огненный ад.
Нет здесь теней,
Полутонов,
Облачных дней,
Ласковых снов.
Сердце в ночи
Стынет во тьме,
Ты не кричи —
Звуков здесь нет.
В бездне шальной небес
Звезды не гаснут днем.
Мы рождены не здесь,
Только мы здесь умрем.
Жар, пустота,
Камни и зной,
Смерть по пятам,
Смерть за спиной.
Солнце летит
Прямо в зенит,
Звезды горят,
Время стоит.
Мир без листвы,
Мир без травы,
Может быть, мы
Просто мертвы?
Медленно вниз ползет
Диск голубой Земли.
Нужно идти вперед
К северу, что вдали.
Мрак позади,
Бездна и смерть,
Не подведи,
Лунная твердь!
Небо синей,
Звезды тусклей,
Только вперед,
Только скорей.
Значит, смогли,
Значит, дошли!
...Родины свет
Меркнет вдали…
* * *
Белый цветок распустился утром
С первым лучом зари,
Нынче до счастья — одна минута,
Выйди да посмотри.
Ты не спугни равнодушным взглядом
Отблеск на лепестках,
Счастье сегодня проходит рядом, —
Сделай короткий шаг.
Солнце поднимется белым диском
Над синевой морской,
Счастье сегодня летает низко, —
Можно достать рукой.
В небо тропинка взлетает круто,
Снизу шумит прибой, —
Белый цветок распустился утром
Только для нас с тобой.
Солнце горящей волной накрыло
Белые лепестки, —
Ты к стебельку на краю обрыва
Не протянул руки.
Черную пыль суховей закружит,
Перемешав с тоской,
Белый цветок, что тебе не нужен,
Завтра сорвет другой.
Рушится мир, и гроза грохочет,
И пустота в груди.
В черном провале сверкают очи,
Господи, пощади!
Как удержаться на скользкой грани,
Вниз по дороге в ад?
Бездна ладони свои протянет,
И нет пути назад.

|
Молчаливая соседка
Проф немного похож на Белого рыцаря из Зазеркалья. Проводил девочку до последнего ручья, когда она стала взрослой и не нуждалась в нем. А сам остался - одиночка. Кстати, мне весьма зашёл Хабенский. 1 |
|
|
Птица Гамаюн
Когда героиню зовут Алисой, от параллелей с Кэрроллом не уйти. Надо посмотреть фильм. 1 |
|
|
Хелависа
Здорово! С некоторыми фандомами знакома лишь понаслышке, некоторых совсем не знаю Но чувства, нерв, слышатся в каждом стихотворении... Спасибо большое, от вас похвала бесценна. Ваши стихи как бриллианты, всегдаОсобенно зацепило про девяносто третий год. Может, потому, что реальность, да ещё самая близкая по времени? Снимаю шляпу, я так написать не смогу. 1 |
|
|
Молчаливая соседка
Этот Горлум слишком хорошо осознаёт происходящее с ним. Мне кажется, у Толкина он более безумен... если безумным или одержимым можно быть более. Хотя, и у безумцев случаются моменты прозрения. Но для него кратковременные озарения ничего не меняют, он действительно выбрал добровольное рабство. Это так называемый слом четвертой стены, наверное...Вряд ли он осознавал, что за штука ему попалась, да и в лучшие времена вряд ли был сильно умен. 1 |
|
|
Птица Гамаюн
Не вполне уверена, но, возможно, сам Толкин сказал бы, что душа каждого существа говорит отдельно от сознания. |
|
|
Молчаливая соседка
душа каждого существа говорит отдельно от сознания. Да, примерно так. И не только Толкин так думает) |
|