Империя Поттеров (джен)

Всего за несколько дней в Поттер-мэноре установился свой собственный ритм. Как говорил мистер Уиллоуби, и он был совершенно прав, ребенку нужен был режим, и он безукоризненно его организовал. Генри сам не смог бы все устроить лучше. Утро Гарри начиналось с занятий в светлом кабинете, где мистер Уиллоуби терпеливо объяснял основы арифметики и этикета, а после обеда у него были занятия на свежем воздухе, или же Генри, когда у него была такая возможность, старался проводить с мальчиком побольше времени. Они вместе гуляли по саду, играли в волшебные шахматы или просто болтали обо всем на свете.

Гарри расцветал на глазах. Несмотря на четыре ужасных года в нем сохранилась жизнерадостность, которую не искоренили даже самые тяжелые дни. И сейчас она возвращалась в его глаза. Исчезла напряженная скованность, с которой он первые дни озирался по сторонам, ожидая подвоха. Он понял, что даже если он ошибется в задаче или посадит кляксу на пергамент, или случайно разобьет чашку, его не выгонят, не ударят и не отправят обратно в Дурслям. Его нестабильная от тревог и постоянного страха магия начала успокаиваться и уже через несколько дней стала более стабильной и ровной. Конечно, до полного исцеления было еще далеко — крестраж в шраме продолжал отравлять магический фон, но Генри работал над этим.

Когда Генри удавалось проводить приятные часы в общении с мальчиком, он не терял времени и внимательно изучал его связь с осколком души Волдеморта. Извлекать крестраж прямо сейчас, пока мальчик еще не окреп психически и физически, было бы безумием. Можно было причинить непоправимый ущерб его магии. Поэтому Генри не торопился. Пока он ждал редкие материалы для Капсулы Жизни, он мастерил необходимые амулеты по технологиям из будущего, которые приходилось творчески адаптировать под ретро-реалии 1985 года. Эти амулеты должны будут помочь провести ритуал извлечения крестража безопасно и безболезненно для Гарри. Он собирался сделать все возможное, чтобы свести риски к минимуму.

По вечерам после насыщенных занятий и приятных прогулок они обычно пили чай с молоком или какао в теплой уютной гостиной. Вот и этим вечером они были здесь и весело обсуждали события дня. Гарри оживленно жестикулировал и рассказывал про современную карту звездного неба, где медленно двигались созвездия, летали кометы рядом с маггловскими спутниками и даже были парочка черных дыр, которые могли небольно укусить, если тыкать в них пальцем.

— И тут она меня как цапнет! Мистер Уиллоуби сразу сказал, что лорду неприлично тыкать пальцем куда попало! Но я потом еще пару раз ее ткнул, когда он не видел. Это было так весело!

Генри улыбался. Гарри становился именно тем мальчиком, которым и должен был вырасти в нормальной семье. Веселым, шебутным и любопытным.

Вечер проходил замечательно, когда в гостиной вдруг появилась Тайни. В ее руках не было очередного подноса с медовым печеньем или чайника с какао, а на лице красовалось выражение крайнего недоумения. Генри сразу насторожился.

— Хозяин, простите, что Тайни мешает, — пропищала она. — Но у границ мэнора гость.

Генри приподнял бровь, отставляя чашку.

— Гость? В такой час?

— Это мистер Дамблдор, хозяин, — сообщила Тайни, и в ее голосе проскользнула нотка неприязни. — Он стоит у ворот и говорит, что желает видеть юного господина.

Генри недобро усмехнулся. Вот как. Старик наконец-то соизволил явиться с проверкой. Все четыре года, пока Гарри жил в чулане, голодал и получал оплеухи, Дамблдор ни разу не удосужился лично убедиться, что с мальчиком все в порядке. А стоило Генри забрать наследника в безопасное место, окружить заботой и любовью, как директор Хогвартса тут как тут. Лицемерие этого человека просто поражало.

К счастью, защита мэнора не пропускала на территорию незваных гостей. И все же — какая наглость явиться без предупреждения во время вечернего чая! Наверное, он полагал, что его встретят с распростертыми объятиями, даже если он свалится с неба посреди ночи. Что ж, старому волшебнику полезно будет удивиться.

— Тайни, передай мистеру Дамблдору, что нас нет дома, и ты не знаешь, когда мы вернемся.

Тайни хлопнула глазами, явно не ожидая такого ответа.

— Слушаюсь, хозяин! — пискнула она и исчезла с тихим хлопком.

Это было чистой воды ребячеством. Понятное дело, что Дамблдор не отстанет. Но Генри просто не мог удержаться от соблазна подразнить старика, заставить его постоять у ворот на холодном ноябрьском ветру, а потом прогнать под выдуманным предлогом. Мелкая детская месть принесла неожиданно сладкое удовлетворение.

Как Генри и думал, вечером того же дня в окно постучала сова. В официальном письме выражалась "глубокая озабоченность" внезапным отсутствием лорда Поттера и содержалась настоятельная просьба о встрече с опекаемым, Гарри Поттером, в рамках обязанностей магического опекуна. Игнорировать такой запрос было нельзя — это дало бы Дамблдору повод поднять шум в Министерстве и обвинить Генри в препятствовании законному контролю.

Генри перечитал письмо, хмыкнул и взял перо.

"Уважаемый профессор Дамблдор, — вывел он четкие строки. — Приношу извинения за путаницу. Мы никуда не уезжали. Буду рад принять вас завтра, с 13:00 до 14:00. С уважением, лорд Генри Поттер".

Генри отправил сову и задумчиво постучал пальцами по столу. Он должен был подготовиться к визиту хитрого старика. Дамблдор наверняка попытается залезть в голову мальчика, возможно, даже внедрить ему какие-нибудь внушения. Этого нельзя было допустить.

Генри спустился в мастерскую и достал из сейфа самодельный кулон в форме серебряной монеты с древними рунами защиты разума. Он активировал его и настроил на частоту ауры Гарри. Теперь он создаст непроницаемый ментальный щит, который для стороннего наблюдателя будет выглядеть как естественная особенность магии ребенка и не позволит никому читать мысли или воздействовать на подсознание Гарри.

На следующий день в час ноль пять дня защита мэнора сообщила о приближении гостя. Генри не сомневался, что Дамблдор опоздал намеренно, чтобы обозначить свое превосходство и заставить их ждать. Он встретил его в холле. Директор выглядел воплощением доброты и мудрости со своей длинной серебристой бородой, шелестящей мантией и очками-половинками, за которыми лучились добрые глаза.

— Генри, какая радость видеть вас и ваш прекрасный дом, — Дамблдор протянул ему руку с разномастными перстнями. Он сразу же перешел на фамильярное обращение, будто ставя себя выше его и пренебрегая и титулом, и даже простым вежливым обращением "мистер Поттер". — Надеюсь, мой визит не будет слишком обременительным.

— Проходите, Альбус, — вежливо ответил Генри в той же манере, пожимая протянутую руку. Тот и бровью не повел на то, что Генри грубо и нагло позволил себе ту же фамильярность. — Мы как раз собираемся пить чай.

— Ах, чай, как это чудесно. Я, знаете ли, ценитель отличного чая. Буду признателен, если вы проводите меня до чайной, где я и Гарри сможем побеседовать.

Генри усмехнулся. Интересно, и на что рассчитывал этот человек? Что он так просто вручит ему Гарри для промывания мозгов всеми законными и не очень способами?

— Разумеется, и мы выпьем чаю все вместе. Гарри немного стесняется новых знакомств, поэтому я предпочту присутствовать при вашей беседе.

В голубых глазах директора мелькнула тень неудовольствия, но она исчезла так быстро, что непосвященный мог бы ее и не заметить.

— О, я понимаю ваш опасения, — сказал Дамблдор с тем же добродушным видом. — Но, полагаю, нам стоит поговорить наедине. Я беспокоюсь за мальчика после всего, что с ним произошло, и должен убедиться, что он в порядке. Мне сообщили, что вы не обратились в Мунго для его обследования, это правда?

— Вы сможете убедиться, что с ним все хорошо, в моем присутствии, — отрезал Генри, направляясь к двери чайной, и игнорируя последний вопрос. Это что, попытка его напугать тем, что он не выполнил какие-то обязанности? Генри знал, что это полная чушь. — Гарри еще очень мал, и наши семейные правила предписывают присутствие взрослого родственника при общении с посторонними. Вы ведь понимаете, Альбус, после всего, через что ему пришлось пройти, я не могу рисковать его эмоциональным комфортом.

Дамблдор слегка склонил голову, хотя его губы сжались чуть плотнее.

— Разумеется, Генри. Ваша забота заслуживает всяческой похвалы.

Они вошли в чайную комнату. Гарри сидел в кресле, аккуратно размешивая сахар в чашке. Увидев высокого старика в яркой мантии, он замер, и в его глазах мелькнула настороженность. Генри пока решил не рассказывать мальчику правды о роли Дамблдора в его жизни — в том числе о том, что это по его милости он оказался у Дурслей, а не в нормальной семье, одной из тех многих, кто желал его взять на воспитание. Пятилетнему ребенку незачем знать о сложных интригах и предательстве взрослых. К тому же Гарри вряд ли смог бы скрыть страх или неприязнь, если бы знал, кто именно оставил его в в этом аду, бросив на крыльце в корзинке, как ненужного щенка. А Генри хотел, чтобы мальчик вел себя естественно.

— Гарри, это мистер Альбус Дамблдор, — представил Генри, усаживаясь рядом с мальчиком. — Он твой магический опекун.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Какой ты стал большой! Твои родители тобой бы гордились.

Тайни бесшумно появилась рядом и поставила перед гостем чашку с чаем и тарелку с воздушными пирожными-безе с заварным кремом. Дамблдор поблагодарил ее и, прежде чем взял чашку, сделал над ней едва заметный замысловатый жест рукой — классическое диагностическое заклинание на поиск зелий или ядов. Старик явно ожидал подвоха.

Завязался натянутый разговор. Дамблдор осторожно прощупывал почву и задавал вопросы о самочувствии Гарри, как ему спится и что он ест. Гарри чувствовал себя неловко в обществе незнакомого старика, но отвечал честно и спокойно.

— Мне хорошо, сэр, — говорил мальчик, стараясь не слишком накрошить хрустящими пирожными на колени. — Дядя Генри научил меня играть в шахматы. А мистер Уиллоуби показывает мне карты звезд. Мы много гуляем.

Дамблдор слушал и продолжал глядеть на Гарри лучистым взглядом добрых глаз.

— Ах, Гарри, как же ты похож на своих родителей. Ты будто копия своего папы, Джеймса, и только глаза у тебя мамины. Твои родители были замечательными людьми, Гарри, — в его голосе появились теплые доверительные нотки. — Джеймс был самым храбрым человеком, которого я знал. А твоя мама обладала даром любить сильнее всех на свете. Именно эта любовь защитила тебя.

Генри едва не закатил глаза, он хорошо помнил, как гипнотически на него действовали эти разговоры в прошлом. Но теперь Генри собирался сделать все, чтобы Гарри не зависел от священной памяти ушедших родителей, он сам собирался стать его семьей, фундаментом, на котором тот не пошатнется под влиянием чужих манипуляций.

Тем временем Дамблдор взмахнул палочкой. Из ее кончика вылетели искры, сложившиеся в фигуру прекрасного оленя, который грациозно пробежал по столу, не задев ни одной чашки, и превратился в стаю бабочек. Гарри невольно раскрыл рот от восхищения. Магия была красивой, безопасной и впечатляющей. Он еще не успел привыкнуть к чудесам и все еще удивлялся и восхищался любому проявлению магии.

Генри внимательно наблюдал за директором. Тот безупречно играл роль доброго дедушки, не было никаких попыток легиллименции и скрытых чар влияния. При нем он не рисковал действовать грубо, просто старался втереться в доверие к ребенку.

Ровно в два часа Генри демонстративно посмотрел на часы.

— Что ж, Альбус, боюсь, наше время истекло, — сказал он и поднялся. — У Гарри урок верховой езды.

Дамблдор вздохнул и тоже встал.

— Конечно, занятия на свежем воздухе — дело важное. Я рад был увидеть тебя, Гарри. Ты замечательный мальчик и станешь прекрасным волшебником.

— До свидания, сэр, — с облегчением от того, что встреча закончилась, сказал Гарри.

Генри проводил Дамблдора до выхода. У него было такое добродушное лицо, что не знай Генри, что за ним скрывается, поверил бы, что тот полон благодушия.

— Благодарю за гостеприимство, Генри. Теперь я полностью спокоен за Гарри. Ах, как замечательно, что мальчик обрел семью! До скорой встречи.

— Всего хорошего, Альбус, — ответил Генри. — Тайни проводит вас в сад, откуда вы сможете аппарировать.

Домовичка появилась в сию же секунду и поклонилась гостю. По приказу Генри она должна была следить за каждым шагом Дамблдора, пока тот находится на территории. Ни одного заклинания, ни одной попытки что-то забрать с собой или, не дай Мерлин, оставить позабытым какой-нибудь "подарочек". Тайни шла за директором буквально по пятам, пока тот не исчез, оставив на земле два следа остроконечных ботинок.

Двери закрылись, и Генри вернулся в чайную. Гарри уже ушел готовиться к первой в жизни конной прогулке. Он хотел было налить себе чаю, все еще горячему в зачарованном чайнике, как вдруг появилась Тайни. В руке она держала небольшую стеклянную баночку, внутри которой билась крупная синяя муха.

— Хозяин, — торжественно объявила домовичка. — Это вылетело из рукава мистера Дамблдора в саду. Тайни поймала это!

Генри взял баночку и усмехнулся. Конечно. Микроскопический артефакт-шпион, замаскированный под насекомое. На что рассчитывал Дамблдор, на то, что он — идиот?

— Спасибо, Тайни.

Генри поднял палочку и коротко взмахнул ею. Баночка вместе с мухой вспыхнула белым пламенем и обратилась в горстку пепла, который тут же отправился в камин. Генри все же налил себе чаю, но к чашке не притронулся, задумчиво глядя перед собой.

Инцидент с Дамблдором был исчерпан, и он надеялся, что в ближайшее время тот не доставит слишком уж крупных проблем. Теперь его ждало испытание куда более нервное. Завтра состоится ежегодный благотворительный бал в Малфой-мэноре.

Генри вздохнул, проводя рукой по лицу. Знакомство с волшебной элитой Британии, политические игры, необходимость держать марку главы древнего рода — все это беспокоило его не так уж сильно. Он справится с Люциусом, с другими лордами и любыми их интригами — к этому он был готов, сценарии и линии поведения просчитаны им и Дианой до мелочей, и при необходимости она готова была скорректировать их прямо в полевых условиях. Его волновало совсем другое. Хозяйка вечера, Нарцисса Малфой. Жена Люциуса, мать чудесного, хоть и избалованного, маленького мальчика, леди с безупречной репутацией.

Сможет ли он сохранить лицо? Сможет ли не выдать в глазах той бездонной боли и тоски, которую пронес через годы? Что ж, у него нет выбора.