Катарсис магии (джен)

Сентябрь третьего курса ждал Гарри проведением ещё одного ритуала — Мабон, праздник осеннего равноденствия, целью которого является привлечение плодородия, почитание семьи, но это, по словам Альфреда, который точно во всей этой ереси разбирается. 22 сентября планируются поминки и захоронение дальнего родственника семьи Митфорд в доме его жены, а теперь уже вдовы.

— Я смотрю на каждый ритуал, который прохожу, как на новый цвет, который я примеряю, — заметил Гарри, оглядывая своё теперь чёрное облачение.

— У каждого цвета свой смысл, — сказал Альфред монотонно, снимая верхние слои одежды, — у белого значение светлого праздника, типа рождения нового члена семьи, у красного — создание новой семьи, а чёрный, как ты понял, — это свидетельство смерти.

— Иронично, если вспомнить, что раньше на свадьбу и чёрное надевали из-за экономии на нарядах.

— Только не говори это лордам и леди, это будет дурным тоном и проявлением безвкусицы, достойной лишь воров магии и простецов, — подражая какому-то взрослому, спародировал Альфред.

— О, не буду, гувернантка дней моих сложнейших и подруга нравоучительная моя, — в тон ответил Гарри.

— Ладно-ладно, — принял спокойное выражение лица Альфред, опершись на стол боком, — так-то я должен ходить как в воду опущенный из-за смерти моего дяди с непонятной степенью родства.

— Зачем вообще поддерживать связь с такими дальними родичами, если в повседневной жизни никто не вспоминает о существовании друг друга? — задал риторический вопрос Гарри.

— Зато вспоминают о существовании друг друга перед оглашением завещания, — постучал пальцем по виску Альфред.

— И перед выбором партии детям с подходящими родовыми дарами и приданным.

— И когда нужен специалист, которого можно достать только через руки. — друзья засмеялись, и когда ожидание очевидного, но неотвратимого момента стало уже неприличным, они вышли из комнаты и пошли последними за людьми в таких чёрных одеяниях.

Встав вместе на последнем кругу, перед Гарри и Альфредом на этот раз нетипичное зрелище: на алтаре вместе с чашей лежало тело усопшего под саваном и раскрытая деревянная коробочка.

— В чаше будет кровь ближайших родственников, а в коробочке позже будет прах.

— Как это прах? — уточнил Гарри, непонимающе взглянув на обычную с виду коробку.

— Сейчас увидишь, — шепотом сказал Альфред, и ритуал начался речью седой и печальной женщины.

— Приветствую всех лордов, леди и их наследников в этом зале для почтения памяти моего мужа, Уилфреда Боулза. Мы здесь собрались, чтобы Великая Родомагия засвидетельствовала факт смерти и помогла моему мужу отправиться дальше спокойно и без долгов, — сказав речь, женщина обернулась к алтарю и, собравшись с мыслями, запела аккуратно и мелодично.

Зал, разбавляя полумрак свечением от линий магии, вторил ей ненавязчиво, не пытаясь перекрыть ее голос. И допев, она разрезала ладонь, и чаша начала наполняться кровью. Кровь, кажущаяся с места Гарри черной, лилась, и параллельно начинал зарождаться холодный белый свет. Наконец, когда рана зажила, а человек в мантии оформился, Родомагия прорезала голос.

— Здравствуйте, дети мои, — неожиданно для себя женщина не сдержала слезы и упала на колени, закрывая лицо руками. — Тише-тише, дитя мое, — проведя рукой над головой, вдова постепенно успокоилась и с оголодавшей надеждой и усталостью взглянула на Родомагию. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память нашего брата по магии Уилфреда и опустить его в долгую дорогу без долгов и с покоем.

— Пожалуйста, — умоляюще прошептала женщина.

— Не беспокойся, Эльфрида, — успокаивающе и сочувственно произнесла Родомагия. — Итак, — белые с легким свечением руки опустились над мертвой грудью, покрытой саваном, и начали кругами двигаться над ней. — Уилфред, сын Эдгара и муж Эльфриды, да прибудет с тобою в посмертии покой. Не будешь ты знать бед мирских, а твои друзья и близкие не будут о тебе горевать, но будут о тебе помнить. — С каждым кругом под тканью становилось все меньше и меньше тело, и когда слова завершились, человек в мантии аккуратно взял материю, и под ней оказался спрессованный прах усопшего. — А прах твой пусть похоронят твои любимые там, где ты хотел при жизни.

— Дубовая роща, — бездумно сказала женщина, наблюдая, как коробочка глухо закрылась. Родомагия в последний раз сказала:

— Не печалься, дитя, с регулярной верой придет покой и тебе. — Поцеловала в лоб, и вдова, до того смотревшая только на тело мужа, сейчас приобрела спокойный и блаженный вид и клонилась на бок, засыпая. — Ну а вас я благодарю, что проводили вашего брата, и не забудьте вашу сестру отнести в покои. До ритуала, дети мои. — После этого она растворилась, и зал погрузился в тишину.

Посмотрев на людей, которые постепенно отходили от ритуального транса и начинали между собой обсуждать зрелище, не собираясь помогать женщине, Гарри привлек Альфреда, и они заклинаниями отнесли ее на диван в гостиной, через ряды равнодушных к этому магов. Сами же отходящие гости приобретали все больший обыденный вид, но чуть более вежливый: в такой день лучше обойтись без гулянок, особенно в доме вдовы, но от активных споров о том, кому достанется наследство, лорды и леди просто не могли отказаться.

— Братец, дорогой, сомневаюсь, что тебе достанется тот дом у Лох-Несс. Отец всегда мне больше благоволил, нежели тебе. Да и активы нашей фермы… — смаковала в стороне ото всех леди Флинт, в девичестве Боулз, крутя бокал с вином.

— Ошибаешься, моя дорогая Миранда, — оскалился мужчина, внешне очень похожий на вдову Боулз. — Дело в том, что я прямо перед смертью нашего папеньки, как раз попросил переписать завещание на меня. Ты же знаешь, у меня пятеро детей, мне нужнее. А твои многочисленные партнеры, естественно, по бизнесу, тебе помогут с материальной поддержкой, — мягко, но властно отнял он бокал у сестры и выпил залпом. На это лишь сестра незаметно усмехнулась и для всех сделала страдающее лицо. Хотя ее глаза выражали желание повторить многоходовку брата на нем же.

И Гарри, окружённый этим исключительным зрелищем, все больше хотелось исключить себя из этого суррогатного праздника жизни вместе с Альфредом и отходить от этого ощущения неправильности и противоречия. Благо, поймать момент, когда взрослые начнут активно выпивать, оказалось несложно, и они быстро вышли с территории дома и переместились порталом в Хогсмид.

Ребята оказались окруженными разноцветными листьями, уютными огоньками от домов и фонарей и свежим осенним воздухом, и в этот момент они смогли погрузиться в обычную жизнь, не обремененную никакой Родомагией и ее фанатиками.