Человек с Луны (гет)

Мимо проносились, сливаясь в пёстрые полосы, гигантские мигающие рекламные сегменты: новейшие боевики; та самая безумно популярная MMORPG, только что получившая обновление; всевозможные ослепительные новинки; экзотическая еда и закуски из реального мира.

Здесь, в виртуальном мире экстранета, можно было найти буквально всё.

И, по сути, это был просто интернет. Только больше.

Эмия нырял из соединения в соединение, без остановки перескакивая с одного компьютера на другой и не обращая внимания ни на что вокруг. Поначалу всё это ослепляло и ошеломляло его, но довольно скоро он привык и даже заскучал среди всего этого блеска и мишуры. В конце концов, не так уж важно, смотришь ли ты на голографический интерфейс омни-инструмента или несёшься сквозь цифровой океан, — рано или поздно ты учишься отсеивать всё, что не связано с тем, что тебе нужно именно сейчас.

Если один личный омни-инструмент уже казался целым отдельным миром, то сложная сеть соединённых компьютеров, серверов и маршрутизаторов и вовсе не поддавалась словам. Они напоминали маленькие островные мирки — сферы «реальности», плывущие в пустоте и пересекающиеся со множеством других таких же сфер вокруг. Серверы — то есть компьютеры, служившие хранилищами определённого содержимого, к которому через экстранет получали доступ бесчисленные другие машины, — временами по-настоящему поражали воображение. Одна такая сфера реальности могла иметь окна и соединения с миллионами меньших пузырей, и каждый из них был не менее сложен, чем любой омни-инструмент, внутри которого он бывал раньше.

На Тессии жило пять с половиной миллиардов азари; число довольно скромное по меркам общей численности населения галактики. И всё же местный экстранет оставался невообразимо огромным.

В отличие от интернета его эпохи, экстранет не был по-настоящему чем-то единым. Из-за колоссальных расстояний между планетами даже при условии непрерывной связи задержка между двумя мирами делала бы такую сеть малопригодной для коммерческого использования.

Так что скорее это была целая серия интернетов: их регулярно синхронизировали, чтобы развитие шло более-менее параллельно, но всё равно каждый оставался сам по себе. Пакеты информации копировались и переправлялись на другие планеты, где к ним можно было обращаться по запросу, и лишь каналы наивысшего приоритета получали право поддерживать между мирами более-менее постоянную связь «почти в реальном времени».

Теоретически это означало, что, находясь на Тессии, он может взаимодействовать только с компьютерами и пользователями, которые тоже находятся на Тессии или в пределах непосредственной досягаемости.

Но на практике всё обстояло иначе.

Азари были послами и миротворцами галактики, расой, которую знали и в целом принимали почти в любом её уголке. На мирах с большим населением кроганов турианцы и саларианцы нередко сталкивались бы с враждебностью на каждом шагу, тогда как азари обычно могли спокойно ходить где угодно. Возможно, дело было в их удивительной способности быстро и легко находить общий язык с любой цивилизацией, а возможно дело было в их статусе первой расы Совета Цитадели, но правило оставалось правилом: азари обычно не трогали.

А потому именно они стали естественными торговцами галактики.

Общительные, долгоживущие, с прекрасной памятью и к тому же имеющие привилегированный доступ к Цитадели, они могли летать куда угодно и торговать с кем угодно. Волусы, возможно, были самыми трудолюбивыми среди рас Цитадели и контролировали большую часть банковского дела и финансов, но, когда доходило до конкретики, большинство всё равно предпочитало иметь дело с азари, а не с волусом.

Саларианцы, возможно, были самой умной и дальновидной из рас, но их привычка принимать краткосрочные решения делала их экономическую мощь довольно нестабильной. Как бы далеко ни вырывались саларианцы вперёд благодаря своим инновациям и гениальности, рано или поздно их всё равно ждало падение — любой созданный ими экономический пузырь неизбежно лопался.

Если волусы брали трудолюбием, а саларианцы блеском ума, то азари были воплощением стабильности. На компанию азари всегда можно было положиться: она сумеет удовлетворить твои потребности и не рухнет от капризов рынка благодаря дальновидности и накопленному опыту. Немаловажно было и то, что азари по-прежнему держали железной хваткой рынок нулевого элемента, подпирая свою экономику материалом, который никогда не обесценится.

Две тысячи лет азари строили сверхсветовые звездолёты, используя природные запасы нулевого элемента на Тессии, и всё дальше распространялись по галактике. И при этом эти запасы, казалось, вовсе не истощались.

Проще говоря, хотя Цитадель номинально считалась сердцем всех рас, которые в просторечии и называли «расами Цитадели», именно Тессия оставалась экономическим центром значительной части галактической торговли. А это означало, что почти всё, что передавалось на Цитадель через буи узконаправленной связи, отправлялось и на Тессию.

То есть на практике, стоило ему просто нырнуть в сеть, как почти вся галактика оказывалась в пределах его досягаемости. Симстим-фильмы, чаты, видеоигры, форумы, имиджборды, базы данных и бесконечно многое другое.

И всё это просто было рядом, будто само просилось быть исследованным. Порой ему начинало казаться, что он уже не человек из реального мира, ныряющий в цифровой, а скорее цифровая сущность, которая изредка проводит время в реальном мире.

Впрочем, скорее всего, всё дело было в растяжении времени во время погружения. Сколько бы ему ни казалось, будто прошло неописуемо много времени, он всякий раз безошибочно понимал: пора просыпаться.

Оставляя цифровой мир позади, Эмия закрыл глаза, возвращаясь в самого себя.

* * *

Эмия открыл глаза и, медленно вдохнув, сел на постели.

Почесав затылок, он откинул одеяло и спустил ноги на пол. Сам пол был приятно прохладным, а одеяло тонким и лёгким. Серрис не был самой тёплой из республик Тессии, но и холодным местом его точно не назовёшь.

Как ни посмотри, но до зим Фуюки ему было далеко.

Поднявшись, он потянулся и подошёл к окну, чтобы открыть электронные жалюзи. Снаружи солнце ещё не взошло, и перед ним раскрылась густая индиговая тьма ночного неба Тессии. Даже теперь, спустя столько времени, здешние звёзды всё ещё казались ему чужими и странными.

Покачав головой, он открыл окно и глубоко вдохнул океанский воздух, уловив особый запах Серринанского моря. Как и многие города Тессии, Серрис стоял у воды вместе с длинной полосой пляжа и видом, захватывающим дух даже в самый пасмурный день. Эмия давно заметил, что азари испытывают к воде особую тягу и часто строят свои города у океана. Озеро Президиума на Цитадели тоже появилось по их воле, а хранители, как он слышал, уже тысячелетиями упрямо поддерживали этот открытый водоём, подстраиваясь под вкусы первых прибывших.

Глядя вдаль, Эмия едва мог различить, где кончается воздух и начинается океан: на далёком размытом горизонте они сливались в одно, и на этом едином полотне моря и неба весело мерцали звёзды. Где-то далеко он заметил тонкий намёк на движение; то был высокий столб воды, уходящий в небо за линией горизонта.

«Хм, водяной смерч. Редкость», — подумал он, качая головой.

— Ну, что же, плодотворной выдалась ночка, — заметил он себе под нос, поворачиваясь к кухне, чтобы заняться готовкой завтрака.

Одним усилием мысли он включил новостную видеоленту. С его кибернетикой ему вообще не требовался терминал — ни нажимать кнопку, ни даже держать устройство включённым, чтобы слушать новости, — но это уже давно стало частью его утренней привычки.

Голоса заполнили пустую квартиру, пока он продолжал свои дела.

— ...но эта недавняя череда корпоративных и правительственных утечек, а также разоблачений не демонстрирует никаких признаков затухания. По состоянию на вчерашний день число корпораций, подавших заявления о банкротстве из-за этих сливов, перевалило за сотню. Неужели этот хакер-мститель Красной шляпы и правда неуловим? — азари в платье синих, зелёных и фиолетовых тонов говорила спокойно и чётко, в нужные моменты чуть кивком подчёркивая смысл сказанного. — А сейчас у нас в студии представитель СБЦ Кастис Вакариан. Какую официальную позицию занимает СБЦ по поводу этого хакера?

Если смотреть беспристрастно, было видно, что она одновременно использует жестовые и поведенческие маркеры людей, саларианцев, волусов и турианцев, передавая одну и ту же мысль сразу на нескольких «частотах». Талант у неё и впрямь был выдающийся: большинство азари способны уверенно держать одновременно не больше двух различных систем языка тела.

Три уже были редкостью, а четыре, наверное, было почти пределом физически возможного. Впрочем, чего ещё ждать от азари.

— Прежде всего я должен возразить против ошибочной и провокационной терминологии, которая продолжает использоваться в новостях и в общественной дискуссии. Понятия «хакер Красной шляпы» не существует; в лучшем случае речь идёт о кибер-мстителе. Иными словами, о преступнике. Безусловно, не самом обычном, но всё же преступнике. Сам термин пришёл от людей — как, к сожалению, нынче слишком многое, — однако даже в их культуре он не является общепринятым. Существуют лишь хакеры Чёрной шляпы и хакеры Белой шляпы — это ни что иное как старое человеческое обозначение из видео про «коровьих мальчиков», призванное отделять плохих от хороших и законопослушных, — турианец с синей лицевой раскраской, появившийся на экране, сразу же принялся с жаром возражать против формулировок ведущей. — Таким образом, уже сама постановка вопроса в подобных новостях лишь поощряет самосуд и...

Эмия покачал головой и продолжил заниматься своим делом, оставив видеоленту играть роль фонового шума.

Ему понадобилось какое-то время, чтобы вернуть старые, необходимые для самостоятельной жизни привычки, но, стоило ему только сдуть с них слой пыли, как подстроиться ему под обычный быт оказалось совсем несложно. Сон, зарядка, готовка, уборка — всё это легко к нему вернулось, как только он целенаправленно выстроил распорядок. Поначалу ему даже пришлось составить себе расписание — вроде того, какое было у него в армии, — потому что из-за собственного состояния он почти не чувствовал ни голода, ни усталости и попросту не замечал их, если специально не следил.

Но, когда ему удалось снова взять свою жизнь под контроль, в этих простых действиях даже обнаружилось лёгкое удовольствие: каждое из них по-своему, пусть и незаметно, но неоспоримо подтверждало его существование, так, как этого не было во времена его службы.

После того как его выбросило из Лунной Клети, он, по сути, ни разу по-настоящему не позволил себе взять паузу или передохнуть. Во всяком случае, до прибытия на Тессию, где ему пришлось — хочешь не хочешь — заново привыкать к гражданской жизни.

Пока на кухне закипала вода, Эмия занялся утренней разминкой.

Сделав пятьсот бёрпи с отжиманием и одним хлопком, он выдохнул и остановился: после двадцати минут продолжать не было смысла. Цель заключалась в том, чтобы поддерживать форму, а не выкладываться сверх меры и не выгорать на ежедневной нагрузке. К тому же, хотя это было комплексное упражнение и работало почти на всё тело сразу, для долгого или слишком быстрого повторения оно подходило не лучшим образом: стоило технике поплыть и можно было по глупости травмироваться. Оно требовало серьёзной сосредоточенности, чтобы каждое движение выполнялось как надо, потому что при плохой форме ненужную нагрузку получало слишком много частей тела. Да и сердечно-сосудистую систему в целом оно нагружало неидеально, а мышцы развивало лишь умеренно — всё-таки это была чистая калистеника. Зато для быстрого подъёма пульса упражнение годилось превосходно, и именно поэтому Эмия и использовал его как пробуждающий комплекс.

С сердцем, забившимся быстрее, он уже чувствовал, как оживает всё его тело.

Подскочив на ноги, он прокрутил плечами и руками, проверяя, всё ли в порядке. Удовлетворённо кивнув самому себе, он легко вышел в стойку на руках. Несколько секунд он удерживал равновесие, а потом начал опускаться, пока носом не коснулся пола. Отжавшись обратно, он повторил движение. На тридцатом повторе он мощно толкнулся вверх и на миг завис в воздухе. За это короткое мгновение он успел трижды хлопнуть в ладони, прежде чем снова поймать себя на пол.

Его ноги и корпус качнулись, и он развёл их шире, выправляя баланс.

«Хм-м, всё ещё только три. Неужели это предел человеческого тела?»

Повторив это ещё девять раз, он мягко опустился вниз и встал.

Его кожу покрывала тонкая плёнка пота, а его пульс всё ещё оставался высоким. Поднявшись, он подошёл к перекладине, которую закрепил в дверном проёме спальни, и начал подтягиваться, не давая ни дыханию, ни сердцу пока прийти в норму.

Меняя хват, ширину и положение рук, он закончил тридцатью подходами на одной руке — сначала одной, потом другой.

Спрыгнув и выдохнув, он затем прошёлся по нескольким смутно помнившимся им — и давным-давно переделанным им под собственное тело и нужды — формам боевых искусств, после чего взял в руки пару утяжелённых палок и начал работать уже с ними. По длине они соответствовали его любимым мечам, но баланс был смещён так, чтобы сопротивление было больше. По сути, это были короткие дубинки.

Удар вперёд, шаг назад, отбив, ответ с треугольным шагом, уход влево, уход вправо, обмен, захват центра, рубящий обход...

Ещё минут десять он просто танцевал с двумя короткими палками, будто с привычными мечами, спокойно и точно проводя обеими руками все возможные углы атаки, а затем отложил и их, чтобы закончить остальную свою зарядку. Сделав растяжку на заминку и слегка помассировав руки и ноги, он расслабил тело и пошёл под холодный душ.

В упражнениях у него было несколько простых правил, но главным оставалось одно: понемногу, но часто. Тогда выхлоп был наилучший.

Смысл был не в том, чтобы выжимать из себя кратковременные пики, а потом лечить травмы после слишком усердных тренировок. Смысл был в том, чтобы закрепить определённый уровень и приучить к нему тело. Профессиональные спортсмены, конечно, способны выкладываться куда больше, но и отдых им нужен дольше, и следить за своим телом им приходится с крайней тщательностью.

Ему же было достаточно просто иметь возможность драться.

За всю свою жизнь он, по правде говоря, почти никогда не мог победить кого-то грубой силой, а потому делал ставку на выносливость и ловкость. Пока он способен двигаться, рано или поздно откроется тот самый решающий миг, который принесёт ему победу. К тому же, если Крепатура — отсроченная мышечная болезненность, та самая ломота на следующий день после тяжёлой тренировки, — и пользуется у любителей фитнеса чуть ли не фетишистским обожанием, то для героя справедливости подобное было попросту неприемлемо. Какой смысл тренироваться так, чтобы через месяц стать чуточку сильнее, если из-за этого уже завтра кто-то может пострадать, потому что ты не в форме?

Люди вообще не отличались особой силой. Как вид они испокон веков делали ставку на выносливость и смекалку ещё задолго до рождения Эмии. Так что ломать, казалось бы, удачную схему он не видел причин.

По большому счёту он пользовался лишь горсткой упражнений: отжиманиями под разными углами, подтягиваниями с весом, прыжками, бегом и тому подобным. Бёрпи закрывали две позиции из четырёх, а потому в его глазах были особенно эффективны. Тренировка с мечами нужна была затем, чтобы не терять чувство оружия: как и большинство навыков, фехтование портилось удивительно быстро. Достаточно было недели бездействия, и клинок уже начинал лежать в ладони как-то не так.

Ну и, если уж на то пошло, ему просто приятно было повозиться с мечами.

Когда он вышел из душа, всё к его завтраку уже было готово. Вода кипела, а свежевыжатый сок аруни ждал на столе. Осушив три стакана воды, он взял стакан сока и не спеша отпил, наслаждаясь его горьковато-сладкой терпкостью.

Кухню азари он осваивал уже довольно долго и считал, что продвигается весьма неплохо, хотя некоторые очевидные ограничения всё же не позволяли ему достичь полного мастерства.

«Скороварка, правда, уже заметно расширила мои возможности... Но и это для меня ещё не предел.»

Прикончив завтрак, он оделся, проверил, всё ли необходимое взял на день, и вышел, заперев за собой дверь своей маленькой квартиры. Сбегая вниз по лестнице, он перескакивал сразу через четыре ступеньки, а затем сел в аэрокар и взмыл в небо.

Хотя в Серрисский Университет он поступил почти пять лет назад, большую часть времени он всё равно проводил в других республиках.

Именно в Серрисе находилась лучшая на Тессии программа по экзоархеологии с упором на изучение протеан; этой был курс, известный по всей галактике как самый полный и обстоятельный по этой теме. Туда он и подал документы, жульничая на каждом этапе и пользуясь своей новообретённой способностью взламывать системы, не покидая собственного тела, чтобы находить большинство нужных ответов прямо по ходу вступительных экзаменов.

Если речь шла лишь о фактической информации, значительная её часть у него за годы уже накопилась. Но одно дело обладать сырыми данными, и совсем другое понимать предмет. Проще говоря, о самих протеанах он на самом деле почти ничего не знал, хотя и располагал всем тем, что известно о них большинству.

А для этого ему нужно было понять их культуру; их логос.

И единственным способом сделать это он считал обучение у того, кто почти тысячу лет изучал и пытался постичь культуру протеан. Именно на профессора Нириду Хенелл — матриарха азари и почитаемого специалиста по всему, что связано с протеанами, — он и нацелился. Нириду была профессором сразу по нескольким смежным дисциплинам, она считалась самым известным и чаще всего цитируемым авторитетом во всём, что касалось обсуждения культуры протеан.

Он записался на её курсы по экзоархеологии и ксеноантропологии здесь, в Серрисе.

Разумеется, по прибытии он не продумал всё до конца. Поэтому днём проводил куда больше времени в Ули и Усару, чем в самом Серрисском Университете. Хотя о своём решении он не жалел, по пути ему пришлось учитывать немало неприятных сюрпризов.

Проще говоря, он не подумал обо всех последствиях учёбы среди инопланетян. Речь азари он понимал, и переводным студентом его приняли без особых затруднений — спасибо его жульничеству на каждом этапе, — но с началом занятий проблем всё равно оказалось немало. Во-первых, жёсткая иммиграционная политика Тессии заставляла его выделяться буквально везде. Формально это объяснялось борьбой с контрабандой нулевого элемента, но, глядя на общую консервативность культуры азари, он вполне допускал, что настоящая цель состояла в другом: подержать молодёжь несколько десятилетий на родной планете, чтобы хоть немного усмирить их юношеский пыл.

Во всей галактике широко бытовало мнение, что азари чересчур любвеобильны из-за своих предпочтений в выборе брачных партнёров, и сами азари обычно громко и охотно против таких характеристик возражали. Однако, оказавшись на Тессии, он понял, что в этих рассказах куда больше, чем крупица правды. По крайней мере, когда речь шла об азари моложе ста лет.

Покачав головой, он приоткрыл окно аэрокара, впуская внутрь свежий воздух, и продолжил полёт, потянувшись за солнцезащитными очками, когда над горизонтом начала подниматься Парнита, звезда Тессии.

Пусть порывистые и любопытные азари порой и бывали раздражающими, настоящей проблемой они не были. Во всяком случае, не в сравнении с той причиной, по которой он всё ещё находился на Тессии через пять лет после прибытия.

Когда вид живёт тысячу лет и в сто всё ещё считается почти ребёнком, образование приобретает совершенно иной масштаб. Для человека пять лет есть серьёзное вложение собственной жизни. Для азари же это была сущая мелочь.

Пяти лет, в течение которых он почти ежедневно посещал занятия, не хватило бы, чтобы получить хотя бы одну степень. По правде говоря, до её начала ему было ещё очень и очень далеко.

Для азари было совершенно обычным делом десятилетиями изучать один-единственный предмет, достигая в нём уровня мастерства, недоступного ни одному человеку. Теоретически он это понимал, именно за такой, почти нечеловеческой глубиной он и пришёл к профессору Хенелл. Но он не до конца представлял, во что это выльется на практике.

В 2171 году — за пятнадцать месяцев до его прибытия на Землю — она отправилась в экспедицию на планету Дретироп вместе с группой специалистов и студентов из университетов Серриса и Усару. Эта совместная экспедиция должна была исследовать и раскопать руины протеан, обнаруженные местными жителями, и в результате Тессия практически лишилась лучших специалистов по этой теме. С тех пор она так и не возвращалась и должна была прилететь только в этом месяце. Он спрашивал об этом у университетского персонала и лишь тогда понял, что для азари десятилетний перерыв между преподавательскими курсами считается совершенно обычным делом.

Что такое десять лет для вида, живущего тысячу? Об этом он при подаче документов вообще не подумал.

Он осторожно прощупывал возможность присоединиться к той экспедиции, но даже при всех его лучших попытках подделать документы и приукрасить собственные способности ему твёрдо — хоть и очень вежливо — отказали. Он даже подумывал отправиться туда самостоятельно, но, поразмыслив, отказался и от этой идеи. Вряд ли профессор Хенелл оценила бы, если бы он внезапно свалился ей на голову и потребовал от неё обучения.

Разумеется, Эмия пытался найти альтернативы, но, как выяснилось, большинство, если не вообще все, ведущих специалистов Тессии отправились именно в ту экспедицию, так что в этом вопросе ему просто не повезло.

Смирившись с положением дел, он решил пока изучать всё, до чего мог дотянуться. Это и привело к весьма эклектичной и бессистемной учебной программе, включавшей всё подряд: от истории и социополитики до инженерии и теории нулевого элемента. Его не раз вызывали на беседы, поскольку несколько преподавателей Серрисского Университета прямо высказывали беспокойство из-за полного отсутствия у него хоть какой-то чёткой специализации. И вполне справедливо: он действительно хватал всё, что только могло показаться ему полезным, перелопачивал учебные планы в поисках отдельных нужных тем и появлялся на конкретных лекциях в самых разных университетах без всякой видимой системы.

Даже сейчас он летел на занятие по теории полей эффекта массы, которое проходило в Усару.

Когда преподаватели наконец поняли, в чём именно его проблема, они постарались подстроить под него учебные планы и даже связались с другими университетами, чтобы дать ему возможность посещать занятия по всей Тессии. Это действительно помогло. Всё как и ожидаешь от самой дипломатичной расы Цитадели. Но даже ускоренная программа всё равно потребовала бы, чтобы он провёл на Тессии ещё как минимум два десятилетия, если хотел получить хоть что-то, напоминающее настоящий диплом.

Впрочем, диплом ему, по большому счёту, и не был нужен. Сейчас его вполне устраивало коротать дни, занимаясь разными мелочами. Нельзя же сказать, что он сидел без дела. Протеане исчезли пятьдесят тысяч лет назад, что им ещё пять лет?

Как бы то ни было, за это время он многому научился и успел неплохо освоиться в галактике. Если уж на то пошло, его легенда Фудзимуры Сайги теперь была достаточно прочной, чтобы позволить ему жить как обычному гражданину. Ну, до тех пор, пока никто не начнёт копать глубже, всё-таки его настоящее лицо всё ещё фигурировало в разных архивах на Цитадели и на Земле.

Так что, как только ему подвернётся шанс пройти курсы профессора Хенелл, на этом ему можно будет почти ставить точку. У него уже накопилась целая гора вещей, которыми он хотел заняться, и ему не терпелось обзавестись по-настоящему уединённым местом и пространством для работы. Формально в квартире у него, конечно, была личная территория, но редко проходила неделя, чтобы кто-нибудь не наведался к нему в гости.

При всей общительности азари к одиночкам, похоже, относились без особого понимания. Порой ему всерьёз казалось, будто все азари вокруг сговорились по возможности не оставлять его одного: соседи, преподаватели и сокурсники одинаково умудрялись появляться рядом с ним в самые неожиданные моменты.

Эмия покачал головой.

Поднимая стекло окна, он начал заходить на посадку. Солнце уже понемногу выползало над морской кромкой, когда он опустился на территории Усаруского Университета. Сегодня у него была всего одна четырёхчасовая пара, а значит, позже у него останется уйма времени на другие дела.

— Может, сегодня пообедать где-нибудь вне дома? — задумчиво пробормотал он, почти замявшись, несмотря на то, что на счету у него всё ещё оставалось больше четырёх миллионов семисот пятидесяти тысяч кредитов.

Он кивнул самому себе.

«А почему бы и нет?»

* * *

Эмия потянулся, поднялся и вышел из аудитории.

С собой у него был только планшет; не столько для конспекта, сколько затем, чтобы никто не спрашивал, почему он ничего не записывает. С его кибернетикой это и правда не было проблемой: при желании он мог дословно фиксировать всё, что говорилось на лекции.

Почти всё занятие состояло из самой лекции, а затем обсуждения и вопросов преподавательницы-азари. В целом предмет был довольно суховатым, и значительную его часть он понимал лишь частично. Отчасти потому, что он пропустил множество предыдущих занятий этого курса, начавшегося ещё несколько десятилетий назад, но это было не так уж страшно, пока он улавливал общую суть. Одно дело разбираться в практических вещах, и совсем другое — в математике и теоретических формулах, которые всё это объясняли.

А здесь как раз и были почти сплошь теория да цифры.

Ничего такого, что можно было бы сразу пустить в дело, зато какая-никакая база для других его замыслов, позволяющая хотя бы нащупать предмет. В основном он интересовался этим курсом из-за и’усу и своего общего интереса к нулевому элементу, но сомневался, что в итоге извлечёт из него много пользы. По правде говоря, это был просто проходной курс на спокойный период учёбы.

Выйдя наружу, он вдохнул океанский воздух и посмотрел на город. Усару, как и Серрис, был очень современным.

Если уж на то пошло, внешне он почти не отличался от жилых районов Цитадели. Конечно, здания здесь в основном сохраняли тот самый плавный, устремлённый вверх силуэт, который сразу выдавал архитектуру азари. Но если смотреть издали, перед ним с тем же успехом мог бы быть любой земной город. Те же шпили из металла и стекла на горизонте, то же высокое солнце над головой; полдень уже миновал.

У него заурчало в животе, и он, выдохнув, направился вниз по лестнице от главного входа в университет.

Одним из последствий того, что его кибернетика подпитывалась его биоэлектричеством, было то, что есть теперь приходилось ему больше, чем раньше. Не то чтобы он когда-либо был малоежкой, но, поскольку ему пришлось разогнать свой метаболизм, чтобы поспевать за расходом энергии, теперь он был вынужден питаться четырежды в день, и каждый раз основательно.

На фоне азари, большинство из которых ели всего дважды в сутки, это делало его заметной странностью. Когда времени не хватало, он обходился домашними питательными батончиками — не самый идеальный вариант, но зато практичный. Куда проще было раз в неделю готовить запас сушёной еды на всю неделю.

Продолжая идти, он машинально оглядывался по сторонам.

Сколько бы лет он тут ни прожил, Тессия всё равно не переставала казаться ему до странности обычной. Гравитация была лишь чуть сильнее земной, сутки здесь были на несколько часов длиннее, а год — немного короче. Над головой висело то же голубое небо, под ногами были та же зелёная трава и деревья, а между ними играла та же самая повседневная жизнь, которую он наблюдал всю свою жизнь. Честно говоря, стоило ему только привыкнуть к азари, и почти забывалось, что технически это всё-таки инопланетная раса.

Вот только одна проблема никуда не девалась: куда бы он ни пошёл, он неизменно становился центром внимания.

— Кто это?

— Это человек?

— Думаешь, он здесь учится?

Он изо всех сил старался не выделяться, но довольно рано понял, что это занятие бесполезное. Уже одного цвета его волос, настолько непривычного для азари, хватало, чтобы притягивать чужие взгляды.

Впрочем, поскольку о человечестве большинство из них почти ничего не знали, в основном его всё же оставляли в покое. Ну... большинство.

— Подойди к нему!

— Нет, сама подойди.

— Он чем-то похож на моего папу...

— У тебя папа человек?

— Нет, но...

Не обращая внимания на шёпот, он шёл дальше.

Поначалу он пытался просто не попадаться никому на глаза, но это приводило только к обратному: когда он словно из ниоткуда возникал на занятиях, интерес к нему лишь возрастал. Перепробовав разные способы держаться в стороне, он в итоге остановился на самом простом — делать вид, что ничего не замечает. Обычно холодноватой отстранённости хватало, однако многие всё равно были слишком любопытны и подходили к нему сами.

Эмия вдруг остановился и покосился в сторону.

Что-то пролетело мимо него, ударилось о стену, отскочило и, подпрыгнув по земле, едва не задело его. Он моргнул, глядя на мяч из синтетической кожи размером примерно с дыню.

«Мячик для биотибола?»

— Э-э-эй! — крикнул кто-то весёлым голосом с расстояния метров в тридцать, от лужайки рядом с входом в университет. — Кидани обратно, а?

Он обернулся на оклик.

Азари, махавшая ему рукой, выглядела почти как любая другая: синяя кожа, типичный для её расы гребень... вот только по щекам у неё рассыпались веснушки, а вдоль челюсти тянулась пара чётких линий.

«Отец-турианец, значит.»

Присев, он поднял мяч одной рукой и удивлённо моргнул, почувствовав его вес. Раньше ему ни разу не доводилось держать такой в руках, а о самом биотиболе он знал лишь понаслышке. Как и многое в культуре азари, это был вид спорта, построенный прежде всего вокруг владения биотикой, что угадывалось уже по названию.

«Внутри свободно перекатывается груз?»

Он выпрямился и подбросил мяч в воздух — раз, другой, — прикидывая и оценивая. Если просто метнуть его как есть, подумал он, траектория наверняка получится странной: внутри скрывалась не ровная сфера, а что-то вроде объёмной Y-образной конструкции с четырьмя лучами, и как только свободный груз проваливался в один из них, центр тяжести сразу смещался.

Подбросив его в третий раз, он добавил немного вращения, просто чтобы посмотреть, как тот поведёт себя.

Как и ожидалось, мяч пошёл с перекосом: внутренний груз ушёл в одну сторону, и точка баланса тут же сместилась.

«Хм-м. А ведь за таким, наверное, реально интересно наблюдать. Я-то думал, биотибол это просто гандбол с биотикой, а тут...»

Оценив вращение, он посмотрел на азари, что ждала свой мячик. Та стояла, уперев одну руку в бок.

Отведя руку назад, он бросил мяч вперёд, закрутив его так, чтобы, по его расчёту, груз должен был остаться по центру. Почти половину дуги он и правда летел ровно, а потом вдруг резко начал терять скорость и словно бы вязнуть в воздухе, будто сопротивление внезапно возросло. Или, точнее, будто сам мячик внезапно стал тяжелее. Он моргнул; этого он не ожидал.

— Хех! Неплохая попытка, — ухмыльнулась азари, подбежала, подхватила мячик и уже неспешно направилась к нему.

Эмия нахмурился, всё ещё не до конца понимая, что именно произошло.

— Надо было крутить в другую сторону, вот тогда был бы идеальный бросок, — с ухмылкой сказала она, останавливаясь рядом и легко перекидывая мяч в руке. На ней было что-то вроде спортивной майки, подчёркивавшей рельеф плеч и рук.

После этих слов он понял:

— А. Во внутреннем грузе нулевой элемент.

Теперь нахмурилась уже она, но почти сразу сообразила, о чём речь. Усмехнувшись, она крутанула мяч кистью и слегка подбросила. Тот поднялся медленно, повис на несколько секунд на уровне её головы и только потом плавно опустился обратно в её ладонь.

— Угу. Вся приколюха в том, как именно его закрутить, — она поймала мячик на вытянутый указательный палец и, оставив его там вращаться, вопросительно приподняла бровь. — Я Тайра, кстати.

— Сайга, — ответил Эмия, не отрывая глаз от мячика.

— Играешь? — спросила она, кивнув на него, хотя по его неумелой попытке ответ и так был очевиден.

— В биотибол? — он покачал головой. — Нет. Но и’усу занимаюсь уже два года.

Она фыркнула, и теперь бровь поднял уже он:

— А, ну ясно. Ботан.

Он только тихо хмыкнул, не удостоив эту оценку ответом.

— Чего? Все ведь знают, что в и’усу идут только ботаны, которым хочется играться с мечами. Небось наигрался в какую-нибудь MMO и подумал: «хочу быть арьи и’усуса, как мои любимые звёзды экрана, да?» — с явной насмешкой бросила она, поймав мячик и снова прижав его к своему боку.

— А если я скажу, что мне просто интересны мечи? — миролюбиво предложил он.

В ответ она только снова фыркнула.

— Всё как и сказала: ботан, — она широко усмехнулась. — Лучше пошли с нами в мяч погонять. Поверь, это куда веселее.

Он пожал плечами:

— Я не биотик.

— И при этом занимаешься и’усу? — она вскинула брови. — Пф-ф. Мячик покидать тебе уж точно по силам. Или боишься, что не потянешь?

Он посмотрел на неё, чуть приподняв бровь — мол, он прекрасно видит, что его берут на слабо. Но, если честно, он теперь и сам заинтересовался мячом, особенно после того, как понял, как он устроен.

«Закрутишь в одну сторону — получишь тягу, в другую — противотягу. В теории ничего сложного.»

— Ладно. Почему бы и нет, — сказал он.

Она расплылась в ухмылке, подбросила мячик лёгким движением кисти и повернулась, давая понять, чтобы он шёл за ней. Эмия двинулся следом, на ходу достав из сумки домашний перекус и закинув в рот, лишь бы его живот не слишком возмущался. Обед, похоже, ему придётся отложить.

— Э-э? Капитан правда его привела? — воскликнула одна из азари в такой же спортивной форме, едва они подошли, и сразу все обернулись в их сторону.

— Это ещё что, Тайра? Ты нам чирлидера притащила?

Тайра расхохоталась:

— Да нет. Подумала, может, толк от не какой будет. У нас нормального пасующего всё равно нет, а вы только посмотрите на его руки. Спорю, он тебя дальше швырнёт, чем ты мяч.

Она кивнула в его сторону, и все как одна уставились на него. На миг ему стало немного не по себе: казалось, все два десятка с лишним азари сейчас всерьёз прикидывают объём его бицепсов.

Причём не одна, судя по виду, всерьёз задумалась, не обхватить ли их своей ладонью для верности.

«Не стоило мне сегодня надевать рубашку без рукавов.»

— Кэп, в биотиболе важен не только бросок. Там, знаешь ли... ещё и биотика нужна. Люди вообще разве бывают биотиками? — отозвалась другая азари тоном человека, давно привыкшего терпеть выходки подруги, усаживаясь на траву и потягиваясь.

— Бывают, изредка, — вставила третья, с бутылкой воды в руке. — У нас это было на ксеносоциологии, на курсе про людей. Как пример того, как примитивные виды относятся к биотикам с подозрением и враждебностью, — вклинилась ещё одна, бутылкой с водой указывая на него. — Эм-м... не подумай, ничего личного. Да и вообще, он, кажется, не биотик. Усилителя я на нём не вижу.

— Он какой-то здоровый, почти как элкор. Он вообще выдержит беготню целой игры?

Студентка с ксеносоциологии покачала головой:

— Нет, люди как раз безумно хорошие бегуны. Типа, лучшие в галактике на большинстве дистанций. Кроганы технически могут их превзойти в сверхдлинном марафоне, потому что у них в горбе больше запасов питательных веществ, но им нужно гораздо больше остановок. А люди, типа, просто бегут. И бегут. И бегут — пока совсем не свалятся.

— Хм-м. Ну, допустим, — протянула одна из азари, теперь уже глядя на Эмию с куда большим интересом. — Мне вот интересно, а бег — это единственное, в чём они вот так никогда не останавливаются...?

Несколько девушек тут же захихикали и обменялись многозначительными взглядами, покосившись на него.

— Ой, да хватит вам ныть. Я капитан, а значит, когда мне что-то взбредёт в голову, вы слушаете и делаете, что сказано. Или я вам снова устрою дополнительные круги! — немедленно заявила Тайра, когда посыпались новые комментарии. — Он же из Усаруского Университета. Значит, всё нормально, так?

— Вообще-то я не усаруский студент, — быстро заметил он, сообразив, что перед ним университетская команда.

— Э-э? — вскинула голову и нахмурилась Тайра. — Но ты же утром на лекцию ходил. Я видела, как ты, ну, заходил.

— Особые обстоятельства. Я вообще из Серриса, — пожал плечами он.

— Шта... Серриса?! — Тайра даже побледнела, и сразу несколько азари снова вскинули на него глаза.

Тут же стало ясно: слово «Серрис» среди них звучало почти как табу.

— У них там тоже есть своя команда? — невинно поинтересовался Эмия, и по группе тут же пробежал ропот.

«Ага. Значит, соперничество.»

Теперь Тайра смотрела на него уже чуть ли не с полускрытым вызовом:

— Ну да, есть. Так что только попробуй им что-нибудь про это ляпнуть, понял?

Он лишь моргнул, с нарочитым спокойствием скрывая улыбку при виде её раздражения:

— Конечно-конечно. Я их вообще ни разу не видел. Но если вдруг увижу, виновата будешь только ты, потому что сама меня сюда притащила.

— Э-э...? — она моргнула, а потом лицо у неё слегка ушло в фиолетовый, когда она залилась румянцем, а её товарищи по команде уже откровенно над ней смеялись. — Ну всё, теперь ты точно тренируешься с нами. Я тебя так загоняю, что потом всё тело болеть будет!

Половина команды уже ухмылялась ему вполне дружелюбно, похоже окончательно приняв его присутствие как данность, а остальные, по крайней мере, были готовы просто не обращать на него внимания. О спортсменках-азари можно было бы сказать многое, но сейчас ему куда интереснее было самому попробовать игру.

После быстрой лёгкой разминки, не слишком отличавшейся от его утренней тренировки, они перешли к отдельным элементам.

— Потом сыграем полноценный матч, идёт? — пообещала Тайра, ухмыляясь, пока показывала ему основы паса и броска и одновременно объясняла правила.

Чуть в стороне остальная команда разбилась по парам и отрабатывала разные упражнения. Пока он осваивал, как правильно бросать мяч, азари скакали по полю, выполняли закрученные броски с помощью биотики и стремительно срывались с места, используя биотические рывки.

Наконец, спустя полчаса, они всё-таки начали игру.

Неожиданно Эмия оказался весьма востребован: обе команды хотели заполучить его к себе. Впрочем, он быстро понял, что дело тут скорее в ценности эдакого талисмана и возможности потом похвастаться, чем в реальной вере в его игровые навыки.

Но его это ничуть не смущало; он ведь и сам присоединился к ним по чистой прихоти.

Как он и предполагал, игра и правда напоминала нечто среднее между гандболом и футболом, а вот правила силового контакта были ближе скорее к регби. В общем и целом задача состояла в том, чтобы доставить мяч в зачётную зону соперника, но участки, из которых вообще разрешалось завершать атаку, были довольно строго ограничены. И чем ближе к цели ты оказывался, тем больше становилось запретов — например, в самой ближней зоне нельзя было касаться мяча руками. Зато чем дальше ты пытался забить, тем легче было сопернику сорвать бросок и перехватить мяч биотикой прямо в воздухе.

Вскоре азари уже взмывали в воздух метров на двадцать, рывками носились от точки к точке и с помощью полей эффекта массы притягивали и отталкивали мяч, закручивая его в ослепительных связках, ложных замахах и финтах. А нулевой элемент внутри самого мяча, как он уже заметил раньше, ещё и менял его вес, тяжелел или, наоборот, облегчался, в зависимости от того, как именно его раскрутить. В этом было что-то даже от мечей и’усу, к которым он уже успел привыкнуть.

Наблюдая за тем, как другие бросают мяч, подмечая движение кисти и поведение снаряда в момент выпуска, он всё лучше начинал понимать логику игры.

Правда, на практике потрогать мяч ему удавалось нечасто: без биотики он не мог ни толком перекрывать передачи, ни бросаться к мячу наравне с остальными. Конечно, он мог бы поднять ставки и начать использовать магическую энергию, срываясь к мячу молниеносными ускорениями, но сейчас ему, наоборот, было приятно ограничиться обычными физическими возможностями и превратить всё это просто в тренировку.

Как говорится, разнообразие — соль жизни. Хотя в его случае ценность была скорее в смене нагрузки, которая не давала его телу застаиваться.

Носившись по полю, закрывая разрывы и вставая на пути у бросков по воротам своей команды, он добрый час просто наслаждался самой игрой. К концу, когда тренировочный матч наконец закончился, он был мокрым от пота насквозь, так как полагаться ему приходилось только на собственное тело, а значит, чтобы не отставать, выкладываться ему нужно было вдвое сильнее.

Его команда в итоге проиграла, но вовсе не потому, что он тянул её вниз. Скорее наоборот, он быстро нашёл себе нишу последнего защитника, через которого почти не проходили попытки забить. Без него оборона, по его мнению, вполне могла бы посыпаться так, что итоговый счёт оказался бы в десять раз хуже.

Просто атакующая связка Тайры с двумя другими азари из команды соперников была настолько сильной, что они почти всё время держали его команду у собственных ворот, раз за разом выматывая защиту новыми заходами, пока наконец не протолкнули мяч мимо него.

Игра получилась хорошей: в ней был тот самый лёгкий дух соперничества, которого он не чувствовал уже много лет. Наверное, ещё со школы. На какое-то мгновение ему и правда показалось, будто он снова на уроке физкультуры вместе с ребятами: все шутили, поддевали друг друга, то подбадривали, то освистывали каждый удачный и неудачный момент.

— Отлично сыграли, народ. Заминка, и марш отмываться. Завтра тренировка в это же время! — крикнула Тайра, хлопая то одну, то другую азари по спине, пока команда постепенно начинала собираться.

Повернувшись к Эмии, она довольно ухмыльнулась:

— А ты, смотрю, и правда втянулся.

Он опустил взгляд на себя, ущипнул мокрую футболку и оттянул её от кожи.

— Ага. Спасибо, что позвала. Давно уже не удавалось как следует выпустить пар.

— Да не за что, не за что, — широко улыбнулась Тайра.

— Захочешь ещё разок «выпустить пар», Сайга, приходи в любое время~, — протянула проходившая мимо азари и подмигнула ему.

Эмия только фыркнул, принимая поддразнивание без обиды.

— Мне бы домой, в душ сходить. У меня даже сменной одежды с собой нет. Ну, ещё увидимся, — он кивнул ей, подхватил куртку и уже собрался уходить.

— Эй... постой-ка, Сайга, — Тайра тут же подбежала, положила руку ему на плечо, останавливая. — Ты серьёзно вот так уйдёшь? Да ты же весь мокрый!

— Ничего страшного, мой аэрокар тут за углом...

Она закатила глаза, схватила его за руку и, не слушая возражений, потянула за собой.

— Ты в таком виде собрался лететь обратно в Серрис? Да ну, брось. Пойдём ко мне, примешь душ и быстренько постираешь одежду.

— Не надо, всё в порядке...

— Да ладно тебе, не скромничай. Я не кусаюсь! К тому же это я втянула тебя в тренировку, так что всё честно.

Эмия на мгновение задумался, потом пожал плечами. Так и правда было удобнее.

— Ну ладно. Раз уж настаиваешь.

Она ухмыльнулась ещё шире, крепче ухватила его за руку и потащила за собой.

«Заботливая, однако. Или... хм-м. Да не, это я уже лишнего надумываю.»

* * *

Эмия вышел из душа, одной рукой вытирая волосы, а другой придерживая полотенце на бёдрах. Квартира, в которой он находился, даже для одного человека казалась слишком просторной, но следов чьего-либо ещё присутствия видно не было.

«Хотя при здешних ценах... вряд ли она может позволить себе это место одна, наверное?»

— Хм-м... недурно.

Подняв взгляд, он увидел Тайру у кухонной стойки: она сидела, попивала что-то из бутылки и откровенно, без всякого стеснения, пялилась на него.

— И что теперь? — спросил он, чуть приподняв бровь.

— О, да ничего. Просто смотрю, что тут можно заказать навынос. Кушать хочешь?

— Хм-м... А моя одежда? — спросил он, оглядываясь.

— Не переживай, не переживай. Высохнет раньше, чем тебе понадобится, — с усмешкой ответила она.

Он моргнул, потом мысленно пожал плечами.

«Ну да, наверное. Чтобы поесть, одежда, в общем-то, не обязательна. Если её не смущает, что я разгуливаю полуголым.»

Заметив у дивана мяч для биотибола, он развернулся, подцепил его ногой, подкатил к себе и, подбросив, ловко перехватил в воздухе.

— И давно ты играешь? — спросил он, решив начать с чего-то нейтрального.

— Ну как бы да, уже как лет шестнадцать. Я уже сейчас неплоха, но мне ещё нужно пару лет, прежде чем скауты из профессиональной лиги вообще согласятся со мной разговаривать, — с живостью заговорила она. — Ты ведь вообще за этим не следишь, да? В основном всё у нас тут делится по возрасту. Ну, потому что чем старше азари, тем сильнее у неё биотика.

— И при этом физически азари почти не сдают до самого конца стадии матриарха, верно? — кивнул Эмия, отметив, что о еде она, похоже, уже благополучно забыла.

— Ага! Мы как-то играли против усаруской команды лиги матрон, и нас просто раскатали! Они вообще на другом уровне! — с жаром сказала Тайра, едва ли не подпрыгивая на месте.

— Это были «Маэстро», правильно?

— А? Нет, это команда лиги дев. А команда матрон это... ой, точно, я же ещё ничего не объяснила, — неловко рассмеялась она. Было видно, что это для неё не просто увлечение, а настоящее дело жизни. — Короче, из-за разницы в силе биотики есть несколько лиг. Лига новичков — для тех, кто ещё даже половое созревание не прошёл, хотя все её зовут просто детской. А самая большая после неё это лига дев. Она и самая популярная: все там бешеные, энергичные, игроков полно. Обычно именно они ещё и против других рас играют. Хотя их не так уж много, по крайней мере, по сравнению с нами. У людей уже есть свои команды?

Эмия пожал плечами:

— Насколько я знаю, нет. Но подожди лет десять, и наверняка появится целая куча.

— Хм-м, занятно. Но да, вот смотри: когда ты переходишь в стадию матроны и продолжаешь играть... ну, дальше ты уже становишься такой сильной, что за тобой никто не поспевает. То есть, типа, вообще никто. Но большинство к тому моменту всё равно уже бросает. Игры матрон — редкость, чаще они просто тренируют дев. Заодно и оседают понемногу.

— Матронам обычно лет по триста-четыреста, так?

— Ага, — кивнула дважды она. — Но и опытные девы те ещё монстры.

Эмия чуть было не спросил, не дева ли она сама, но вовремя рассудил, что тему инопланетного полового созревания лучше сейчас не трогать.

— Тогда зачем ты вообще позвала меня поиграть? Не то чтобы мне не понравилось, но я же видел: из-за меня команды слегка перекосило, даже с учётом того, что играл я так себе.

— А, ну да... — она почесала щёку. — Знаешь, ну, просто я не то чтобы прямо сильна в биотике, и давно думаю, как стать лучше в самой игре. Не в том смысле, что я плоха или что-то такое. Но все девы в лиге старше меня лет на сто, так что на их фоне я вообще без шансов,. — она ткнула пальцем в его руку. — Вот я и подумала: если понять, как играть лучше без опоры на биотику, у меня появится преимущество. Типа, чтобы я бросилась в глаза скаутам. Чтобы меня позвали в лигу уже в следующем году, а не заставили ждать ещё сезон, понимаешь?

Он моргнул и кивнул:

— Понятно. Только, как ты сама видела, одни мышцы в игре, где всё решает биотика, мало помогают. Я даже мяча толком не касался, — пожал плечами он.

— Угу, да, я тоже заметила, — вздохнула она. — Но всё равно, если бы мяч до тебя доходил, ты бы наверняка кидал его просто чудовищно. Так что не то чтобы я, типа, в неправильном направлению иду.

Он задумчиво покрутил в руке мяч размером с небольшую дыню. В ладонь тот ложился удобно, но полностью обхватить его ему не удавалось. Впрочем, его кисти были заметно крупнее, чем у средней азари, так что сравнение получалось не самым честным.

— Мне кажется, он великоват. Из-за сопротивления воздуха бросать получается только с близкой дистанции, слишком близкой, по-моему. Если бы зоны, из которых можно забивать руками, были чуть ближе к воротам, можно было бы делать кое-какие приёмы, которые я видел в гандболе. Но раз так близко брать мяч руками уже нельзя... — он пожал плечами. — А вот будь он размером с бейсбольный, тогда да, можно было бы придумать пару хороших бросков.

— Ганд-бол? Бейс-бол? — она тут же навострила уши.

— Гандбол — это, по сути, почти то же самое, что биотибол, только без биотики. И игроков бить нельзя, — пояснил он.

— Чего? А в чём тогда веселье? — она посмотрела на него так, будто сама идея была глубоко порочна.

Он только развёл руками:

— Биотических барьеров нет, так что травм было бы куда больше. А бейсбол объяснить чуть сложнее, но... — оглядевшись, он заметил на столе миску с плодами аруни, примерно подходящего размера. — Подбрось мне вон тот один, а?

Она моргнула, поняла, на что он указывает, и кивнула. Плод она метнула ему снизу, обыденным движением. Эмия открыл окно; вдалеке виднелся океан.

«Отсюда я... пловцов не вижу. Тогда не должно быть проблем.»

— Если бы мяч был примерно вот такого размера, можно было бы делать очень интересные броски, — сказал он, показывая фрукт в руке и откладывая мяч для биотибола в сторону.

— Э-э...?

— Вот, смотри... — сказал он.

Эмия встал в стойку подающего из бейсбола. С последней его игры прошло буквально больше сотни лет, но его тело вспомнило всё само, ещё со времён его средней школы.

К тому же само движение было тем же, что и почти в любом боевом искусстве, когда нужно вложить в бросок всё тело.

Поворот бедра. Разворот плеча. Рывок руки вперёд как продолжение всей массы тела. Тот же принцип, что и в базовом диагональном рубящем ударе сверху вниз из любой школы фехтования; тот же, что в броске через бедро в борьбе; тот же, что в мощном прямом ударе кулаком. Одно и то же движение всякий раз, когда нужно мгновенно выдать большую силу.

Стоило тебе освоить что-то одно, и со временем ты начинал видеть этот рисунок во всём остальном.

Если говорить проще, это было всего лишь следствием биомеханики человеческого тела.

Которая, что довольно странно, в общих чертах оказалась применима и к телу азари.

Он поднял переднюю ногу, сместил центр тяжести вперёд, позволяя себе начать падать, и шагнул. Рука ушла назад в натяг, готовясь хлестнуть вперёд. Передняя его стопа коснулась пола, задняя начала разворачиваться, его бедро пошло в поворот. И снизу вверх, от опоры — точно раскручивающийся хлыст, что с каждым дюймом всё быстрее и быстрее передаёт усилие дальше по всей длине, — вся сила его тела стеклась в руку и выстрелила вперёд.

— Эй...?

Фрукт-мячик сорвался с его пальцев, как стрела с тетивы, и в считанные мгновения пролетел все полторы сотни метров до воды.

— ...ты чего... Ого! — Тайра вскочила, ошарашенно моргая, когда фрукт ракетой унёсся вдаль. Эмия же с тихим удовлетворением отметил всплеск на поверхности.

— Хм-м. Переспел немного. Их надо есть до того, как начнут портиться, — заметил он, понюхав липкий сок на ладони, выступивший от резкого ускорения.

— Да это же жуть как далеко! Я его даже не вижу! Слушай, слушай, а как ты вообще так бросаешь? Покажи ещё! — она резко повернулась к нему, а он уже шёл к кухне смыть сок с руки.

Оглядевшись с лёгким раздражением, он вспомнил, что в кухнях азари краны обычно не предусмотрены. Вместо этого у них, как правило, просто стояли ёмкости с водой. У себя дома он давно всё переделал и уже успел отвыкнуть от местной бытовухи.

— Да так же, как ты кидаешь мяч в биотиболе, когда отдаёшь пас. Просто тело нужно сильнее сжать, больше вложить бедро, а ещё нужен хороший хват — а с таким большим мячом это почти невозможно. Ну, разве что если сжимать его биотикой, но...

Она моргнула и задумчиво кивнула:

— Нет... Сингулярности в матчах лиги запрещены. Не сработает, да.

— Вообще, если тебе просто нужна большая сила удара, логичнее было бы пинать мяч, — заметил он. — Ноги у человека заметно сильнее рук, а гравитация на Тессии выше, чем на Земле, так что вышло бы весьма мощно.

Она посмотрела на него так, будто он предложил нечто совершенно безумное:

— Пинать? Серьёзно?

— Абсолютно. Футбол — довольно популярный вид спорта у людей, — он чуть склонил голову. — Хотя да, понимаю, в биотиболе это неудобно: биотикой такой удар легче перехватить, да и вращение так точно не контролируешь. Но проблему силы это бы точно решило. Тем более в правилах нигде не сказано, что мяч нельзя бить ногой.

Она нахмурилась.

— Фут-бол...? Но... ты же себе пальцы ног переломаешь. Или...

— Нет. Бьют не пальцами ноги. Это скорее как круговой удар ногой.

Она моргнула, явно не очень понимая, о чём он.

«Ну да, в общем, логично. У турианцев или саларианцев-то вряд ли есть что-то похожее.»

— Короче, в экстранете посмотри, там наверняка полно записей. Моя одежда там уже высохла?

— А? — она моргнула, только сейчас поняв, что они болтают уже довольно долго. — Э-э, о-о, я...

— Мне, вообще-то, уже пора, — с вежливой улыбкой сказал он, окончательно убив любой настрой, который тут мог намечаться. — Спасибо, что дала мне умыться и принять душ. Это правда было очень любезно с твоей стороны.

— П-подожди, мы ещё могли бы, ну...

*Пииииииииииииииииииииииииииииииииииии*

Эмия моргнул. От внезапного звука у него всё поплыло перед глазами. Это напоминало звон в ушах, только раз в десять сильнее. Он тряхнул головой.

— Что это, чёрт побери, за звук...? — процедил он, прижимая ладонь к вискам.

— Эм-м... какой звук? — Тайра посмотрела на него с недоумением.

Он снова моргнул и покачал головой, но писк не исчез. Напротив, он будто доносился отовсюду разом, эхом накатывал со всех сторон и только усиливался.

«Нет. Не будто. Он и правда идёт отовсюду. От терминала, от того планшета вон там... Похоже, вообще от всего, что подключено к экстранету.»

Усилием воли он подавил неприятное ощущение и заставил себя не обращать на него внимания: вреда, по крайней мере пока, оно вроде ему не причиняло.

— Ничего. Просто ухо заложило, — натянуто улыбнулся он, не имея ни малейшего понятия, что происходит. — Но да... если можно, мою одежду.

— А, да... конечно... — она моргнула, уловив в его голосе вдруг появившуюся жёсткость, и пошла за вещами.

Эмия нахмурился, сосредотачиваясь на ощущениях. Источник был не один; как он уже заметил, звук окружал его со всех сторон. Да и физическим звуком оно, похоже, вовсе не было. Скорее мозг просто переводил его во что-то знакомое.

«Почти как при моём погружении, когда моя душа сама начинает понимать, что находится внутри компьютера. Значит, это какой-то сигнал?»

Закрыв глаза и потянувшись восприятием наружу, он внезапно уловил вокруг себя четыре с лишним десятка источников непрерывного сигнала. Омни-инструменты, терминалы, планшеты — всё, что имело функции связи. И от каждого в ответ шёл свой, уникальный отклик.

— Эм-м... извини, я немного ошиблась. Твоя рубашка всё ещё влажная, но совсем скоро досохнет... — Тайра вернулась с его брюками в руках, на ходу извиняясь.

— ...Ничего, пойдёт, — он кивнул, принимая одежду, и только тогда заметил, что она уже сняла спортивный верх и осталась в тонкой безрукавке.

Она тоже была после тренировки, но из-за того, что больше полагалась на биотику, вспотела не так сильно, как он.

Подняв на него большие зелёные глаза, она прикусила губу.

— Тебе правда обязательно уходить...?

Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда входная дверь внезапно распахнулась.

В квартиру вошла ещё одна азари с двумя большими сумками в руках. Взгляд её был прикован к дисплею омни-инструмента, который она читала на ходу. Заметив их, она подняла глаза.

— О, привет, Тайра. Перелёт с Дретиропа занял меньше времени, чем я дума...— она застыла, увидев почти раздетого Эмию и Тайру, которая практически держала его за руку, протягивая брюки. — Ой! Я... я не хотела меша... Тайра!

Стоявшая перед ним азари моргнула, машинально облизнула губы и покосилась на Эмию с нарастающей паникой.

— Опять? Мне казалось, твоя мать ясно дала понять, что тебе не следует...

— Лиара, успокойся, всё не так, как кажется...

— О, ничуть в этом не сомневаюсь. Разве Дреница не отозвала тебя с Цитадели именно потому, что тебе нельзя доверять и ты непременно снова вляпаешься в неприятности с... о богиня, это что, человек?

Эмия моргнул, слегка сбитый с толку этим стремительным развитием событий.

— Да перестань уже устраивать сцену, во имя богини, я что, даже друзей домой пригласить не могу...?

— И раздевать их в гостиной? — обернувшись к нему, новоприбывшая слегка поклонилась. — А. Простите. Ничего личного. Просто её мать попросила меня присматривать за ней после смерти её отца и не давать ей влипать в неприятности.

Эмия не знал, то ли это его больше забавляет, то ли удивляет: с ним эта Лиара говорила подчеркнуто вежливо, совсем не так, как с Тайрой.

— Эй, да ничего такого тут не было, так что просто не лезь не в своё дело.

— Ну уж прошу извинить, что мне трудно сходу уловить разницу между голым кроганом и голым человеком.

— Он не был голым! Трог вообще всегда так ходил! И мама тогда просто всё надумала! Я даже девой ещё не была, я бы с ним и в слияние вступить не смогла, даже если бы захотела!

— То есть сейчас ты об этом всё-таки думала?

— Ты...!

Эмия вздохнул и поднял руку между ними:

— Думаю, мне и правда пора. Моя рубашка?

Тайра вздохнула, бросив на Лиару мрачный взгляд, развернулась и пошла за его рубашкой.

— Да-да... Мне же надо получить мою дозу нотации матриарха Лиары, всё как всегда...

Он моргнул и покосился на вторую азари. Та, похоже, почувствовала себя не сердитой, а скорее неловко, будто её смутило само это прозвище.

— Это... эм-м... — начала Лиара, подходя к Эмии и вдруг становясь куда более застенчивой теперь, когда Тайра вышла из комнаты. Складывалось впечатление, что к людям она просто не привыкла. А может, дело было именно в незнакомцах.

— Значит, вы живёте здесь вместе? — спросил он. Это, по крайней мере, объясняло бы, как Тайра может позволить себе такую квартиру.

— А... да. Да, живём, — ответила она, явно не зная, куда деть взгляд.

Похоже, его внешний вид её заметно смущал, так что он молча натянул брюки и перебросил полотенце через плечо, более-менее прикрывшись.

Это, кажется, немного помогло.

— Квартиры в университетском кампусе распределяются по алфавиту, так что мы живём вместе уже некоторое время, — объяснила Лиара. — Не всегда это просто, но... что поделать.

— Хм-м... — кивнул Эмия. Письменность азари по своей структуре действительно была достаточно близка к латинице, чтобы это имело смысл.

Пока Тайра искала рубашку, между ними повисло несколько неловких секунд.

— А вы сами? На Тессии вообще редко встретишь представителей других ра... ах... — осеклась Лиара.

— Я учусь в Серрисском Университете, — ответил он.

Она заметно оживилась, приподняла брови, и он вдруг отметил тёмные линии на её лице, похожие на брови.

— О? Это весьма впечатляет.

— Правда? — он посмотрел на неё, и Лиара моргнула. Он пригляделся к тёмными линиям-бровям на её лице; те явно не были турианской раскраской.

«Её отец был человеком? Нет, она для этого слишком взрослая. Любопытно.»

— Нет, я не это имела в виду, просто...

— Ну, для человека, наверное, и правда впечатляет. Насколько я слышал, азари готовятся к вступительным экзаменам годами, — сказал он, поняв, что она решила, будто он обиделся.

— Да, это очень престижный университет, — согласилась она. — А что именно вы изучаете?

— Понемногу всего. Сейчас в основном нулевой элемент и теорию эффекта массы, — ответил он. — Хотя в целом я нахожу некоторые особенности ваших учебных курсов довольно странными.

— Хм-м? — она подняла на него глаза, их взгляды встретились на несколько секунд, после чего она тут же отвела свой взгляд.

«Она смотрит на меня так, будто перед ней какой-то хищник. У неё вообще язык тела какой-то слишком уж скромный. Неужели она раньше людей не встречала?»

— Я заметил кое-что необычное в самих предметах. Или, точнее, вообще в азарийских базах знаний. Они как будто слишком уж сфокусированы. Словно дерево, у которого почти нет ветвей, и только время от времени, в определённых местах, вдруг вырастает сразу целый пучок, — говорил он, хмурясь. Порой у него создавалось ощущение, будто азари как вид просто перескакивали через целые этапы развития идей и технологий, словно подсматривали вперёд по сценарию. — Ну вот, например, у вас никогда не было огнестрельного оружия на порохе, хотя почти у всех рас в галактике оно когда-то существовало. Конечно, это можно объяснить тем, что биотика делала примитивное пороховое оружие бесполезным, но, согласись, всё равно выглядит странно.

Она одарила его долгим, пристальным взглядом — Эмия узнал в этом жесте азарийский эквивалент любопытства, — но тут же, вспомнив, что перед ней не азари, сменила позу на более нейтральную. На мгновение она будто запнулась, не понимая, как себя вести, и в конце концов неловко улыбнулась.

«Похоже, она и правда либо никогда не встречала людей, либо хотя бы не видела, как другие азари с ними общаются. Для неё это, выходит, своего рода первый контакт?»

— Как мне кажется, — сказал Эмия, — это следствие вашей продолжительности жизни и того, что матриархи обычно сосредотачиваются на чём-то одном, пока не доводят это до совершенства, и только потом открывают результат остальным. Исторически это тоже прослеживается. Матриархи Даликхан, Воазия, Эрулти, Бенезия, Фаэлдис... — перечислил он имена, которые ему доводилось слышать и читать.

Каждая из них приносила с собой великое новшество, разом продвигая азари вперёд на десятилетия. Они были словно факелоносцы культуры: уходили во тьму неизведанного и прокладывали путь, по которому потом шла вся Тессия.

— А... да... — тихо ответила Лиара, отводя взгляд.

«Хм-м? Что я такого сказал?» — не понял Эмия. Он сразу уловил, что её язык тела ясно начал выдавать сильное внутреннее напряжение.

Тайра вернулась с его всё ещё наполовину влажной рубашкой в руке.

Они обменялись полотенцем и рубашкой, а Лиара тем временем явно ждала, когда он уже уйдёт; она нетерпеливо косилась на Тайру. Эмия поблагодарил кивком и, вместо того чтобы надевать рубашку, сложил её: лучше уж доехать домой с голым торсом и дать ткани ещё немного просохнуть.

Эта свора его вообще не касалась, а значит, ему пора было и впрямь уходить. Он кивнул Тайре и повернулся к двери.

— Ты же завтра ещё придёшь? У нас тренировка там же и во столько же. Покажешь мне ту штуку с ногами, про которую говорил? — спросила Тайра, глядя на него снизу вверх с надеждой и широкой ухмылкой.

Он на миг задумался и пожал плечами:

— Ладно. Почему бы и нет. Увидимся.

Лиара моргнула, переводя взгляд с одного на другую, но ничего не сказала.

И на этом он ушёл.