Кровь и чай (гет)

Глава 27. Свадьба

Сад на Гримо утопал в цветах.

Белые пионы, нежно-розовые розы, гипсофила — Пэнси не доверила оформление никому, даже себе. Гости сидели на деревянных стульях, обитых шёлком. Арка была увита плющом и полевыми цветами. Солнце светило, но не жгло — лёгкие облака прикрывали его по команде Габриэль.

Я стояла в доме перед зеркалом.

Платье сидело идеально — Пэнси знала своё дело. Нежно-голубой шёлк, длиной до колена, тонкие бретели, вышивка мелкими цветами по подолу. Волосы я распустила — они падали на плечи мягкими волнами. Макияж был почти незаметным — только тушь и блеск для губ.

— Ты красивая, — сказала Габриэль, поправляя мне бретель.

— Я в этом не уверена.

— Я уверена.

Я посмотрела в зеркало. Невеста — не я. Но сегодня я хотела быть красивой. Сегодня я хотела забыть.

В дверь постучали.

— Можно? — Теодор заглянул в комнату. В тёмно-синем костюме, с бабочкой в тон моему платью.

— Ты пришёл, — сказала я.

— Обещал. — Он подошёл, протянул руку. — Готова?

— Не знаю.

— Я рядом.

Мы вышли на улицу.

-

Церемония была короткой — Гарри и Пэнси не любили пафоса.

Они смотрели друг на друга, как будто вокруг никого не было. Он нервничал, она улыбалась. Габриэль вытирала слёзы. Рон переминался с ноги на ногу — шафер, впервые в жизни серьёзный.

Драко стоял в конце ряда. Чёрный костюм, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Красивый. Как всегда. И чужой.

Я не смотрела на него. Я смотрела на Гарри. На Пэнси. На цветы. На небо.

На что угодно, только не на него.

Теодор держал меня под руку. Легко. Тепло.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо.

— Холодно.

— Врёшь.

Я не ответила.

-

После церемонии был фуршет. Шампанское, маленькие бутерброды, музыка. Гости смеялись. Дети бегали по траве.

Я стояла у столика с закусками, сжимая бокал.

— Гермиона.

Драко подошёл незаметно. Я не вздрогнула.

— Малфой.

— Ты… — Он замолчал. Смотрел на меня. На платье. На волосы. На губы.

— Что?

— Ничего. Ты красивая. Я просто… — Он не договорил.

— Спасибо.

Я отошла, не оборачиваясь.

-

Танец шафера и подружки невесты.

Пэнси настояла. Я не спорила.

Драко подошёл ко мне, когда заиграла медленная мелодия. Положил руку на талию. Взял мою руку в свою.

Мы танцевали. Молча. Он вёл — плавно, уверенно. Пальцы сжимали мою талию сильнее, чем нужно.

— Ты сегодня с Ноттом, — сказал он.

— Ты сегодня шафер.

— Это не ответ.

— А что ты хочешь услышать?

— Что ты с ним не спишь.

Я остановилась.

— Ты перешёл границы.

— Я перешёл их, когда пришёл в кафе. А сейчас я просто хочу знать.

— Не твоё дело.

— Моё. Потому что я не могу на вас смотреть.

— Не смотри.

Мы дотанцевали в тишине. Когда музыка стихла, я развернулась и пошла прочь.

-

Теодор, стоявший у арки, рассмеялся.

— Ну наконец-то кто-то ему врезал, — сказал он.

Драко повернулся к нему.

— Заткнись, Нотт.

— А что? Правда глаза колет?

— Ты вообще кто такой, чтобы лезть?

— Друг. А ты — трус. Боишься подойти к ней по-человечески. Боишься сказать, что любишь. Боишься, что она ответит «нет». И поэтому ты бесишься, когда она с другим.

— Я не бешусь.

— А кто устроил сцену в кафе? Кто ударил меня первым? Кто сейчас стоит с красной щекой, потому что женщина, которую он любит, дала ему пощёчину?

Драко ударил первым. Теодор ответил.

Они покатились по траве, опрокинув стул. Гости закричали. Кто-то звал на помощь. Дети заплакали.

— Какая свадьба без драки, — сказала Пэнси, отхлебнув шампанское.

Гарри кинулся их разнимать.

— Прекратите! Оба! Хватит!

Драко и Теодор замерли. Растрёпанные, тяжело дышащие.

— Ты идиот, — сказал Теодор, вытирая разбитую губу. — Она любит тебя. Иди за ней. Иначе я её украду. И на этот раз не приглашу на свадьбу.

Драко вскочил. Осмотрел сад. Гости расступались. Гермионы нигде не было.

Он рванул в дом. Гостиная — пусто. Кухня — пусто. Спальни — пусто.

Аппарировал к её квартире. Пусто. В Мунго — пусто.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт!

И аппарировал в свой кабинет.

-

Она сидела в его кресле.

В нежно-голубом платье, с распущенными волосами, усталая и прекрасная. Босая. Туфли валялись у порога.

— Как ты… — начал он.

— Ты бы искал меня везде, — сказала она. — Но не здесь. А я здесь.

— Зачем?

— Потому что ты бы никогда не догадался.

Он подошёл к ней. Остановился в шаге.

— Гермиона…

— Я устала ждать, — сказала она. — Я устала бояться. Я устала от того, что ты не можешь сказать простое слово.

— Какое?

— Люблю.

Он смотрел на неё. Молчал. Потом шагнул, взял её лицо в ладони.

— Люблю, — сказал он. — Дура. Люблю тебя.

Он поцеловал её. Нежно. Медленно. Как будто боялся сломать.

Она ответила.

-

Платье упало на пол.

Шёлк скользнул по бёдрам, собрался у ног, и она шагнула из него, оставшись в тонких кружевных трусиках — единственном, что она надела под платье по совету Пэнси («Никаких швов, ты меня поняла?»). Драко смотрел. Не двигался. Только смотрел — на её плечи, на ключицы, на грудь, на то, как она дышит.

— Ты… — начал он.

— Молчи.

Она подошла к нему сама. Расстегнула его рубашку — пуговица за пуговицей. Пальцы дрожали. Он не помогал. Только смотрел.

— Я ждал, — сказал он тихо. — Я так долго ждал.

— Я знаю.

Рубашка упала на пол. Он подхватил её за талию, поднял, усадил на стол — холодная столешница обожгла бёдра. Она вскрикнула. Он поцеловал её — в плечо, в шею, в яремную впадинку, где бился пульс. Пахло от неё цветами — теми самыми пионами из сада, которые она держала в руках перед церемонией.

— Ты пахнешь розами, — сказал он.

— Это Пэнси. Она опрыскала меня духами.

— Я запомню. Передам спасибо.

Она усмехнулась. Он поцеловал её снова.

Стол скрипел под ними. Книги падали. Одна упала с громким стуком — «История древних ритуалов», глава семнадцатая. Гермиона рассмеялась, запрокинув голову.

— Твоя любимая, — сказала она.

— Теперь нет. Теперь моя любимая — ты.

Он стянул с неё трусики — кружево порвалось, но ей было всё равно. Она выгнулась навстречу, когда он вошёл в неё — медленно, почти невесомо. Вздох вырвался из груди — тихий, долгожданный, полный того, что копилось месяцами.

Он замер.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Всё в порядке. — Глаза её блестели. — Не останавливайся.

Он не остановился.

-

Они двигались в такт — сначала медленно, потом быстрее. Он сжимал её бёдра, она вцепилась в его плечи, оставляя следы — красные полосы от ногтей. В кабинете было жарко, даже несмотря на вечернюю прохладу за окном. Лампы мерцали, отбрасывая тени на стены.

— Я люблю тебя, — сказал он.— Люблю.

— Я знаю, — ответила она, задыхаясь, почти плача. — Я тоже. Давно.

Он поцеловал её в уголок губ, в щеку, в веко. Она всхлипнула — не от боли, от счастья, от того, что наконец-то.

Потом — тишина.

Только их дыхание. Только скрип стола. Только запах роз и старой бумаги, смешанный с потом и свободой.

-

Они лежали на полу, привалившись к столу.

Плед с кресла укрывал их обоих. Он гладил её по волосам. Она уткнулась носом ему в шею.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — свадьба, — сказал он. — Наша.

— Ты делаешь мне предложение?

— Не сейчас. Сначала выпью чай.

Она усмехнулась.

— Идиот.

Он поцеловал её в макушку.

— Знаю.

За окном светало.

Чайник закипел.