Тёмная лошадка (джен)

Люциус Малфой галантно подхватил Нарциссу под локоть, и они начали спускаться к гостям. Драко чуть задержался на лестнице. Музыка вновь заиграла, и гости начали растекаться по залу.

Вдруг раздался резкий хлопок — не громкий, но такой, от которого воздух будто треснул. Луна подняла голову одновременно с десятком других гостей.

Огромная люстра над лестницей дрогнула.

Толстая золотистая цепь, державшая её под потолком, резко потемнела, будто по ней прошёл электрический разряд, а волшебные свечи мгновенно погасли.

— Драко! — крикнула Нарцисса.

Люстра сорвалась.

Драко выхватил палочку почти автоматически — движение было быстрым, точным, отработанным.

— Арресто Моментум!

Хрусталь замедлился, будто сгущенный воздух удерживал падение. Люстра ударилась о мраморный пол уже не с грохотом, а с тяжёлым, приглушённым звоном. Осколки разлетелись по залу, царапая ткань и кожу.

Драко, всё ещё с палочкой в руке, стоял среди стеклянной крошки, бледный, с несколькими кровоточащими порезами на щеке и запястьях.

— Что это значит? — произнёс Люциус ровно, не повышая голоса.

Из тени у стены вышел Добби.

Он дрожал всем телом, уши тряслись, пальцы сжимались и разжимались, будто он пытался удержать невидимую нить.

— Добби спас наследника! — выпалил он. — Плохая вещь рядом! Тёмная вещь! Добби чувствует!

Люциус медленно приблизился на шаг.

— Какая вещь? — спросил он спокойно.

Добби замотал головой.

— Добби не знает! Оно движется!

В зале кто-то нервно кашлянул.

— Где? — уточнил Люциус.

— Здесь! — Добби указал куда-то в пустоту, его взгляд метался. — Оно рядом с молодым хозяином! Оно прячется! Добби слышит!

— Ты вмешался в магию дома, — сказал Люциус.

— Добби защищал! — почти выкрикнул домовик. — Хозяин велел беречь! Добби бережёт!

Нарцисса уже стояла рядом с Драко, залечивая порезы и отряхивая стеклянную пыль с его разорванной мантии.

— Он ранен, — сказала она тихо.

— Ничего серьёзного, — ответил Драко, но голос его дрогнул.

Фадж выступил вперёд, лицо его стало напряжённым.

— Лорд Малфой, — начал он, — это… крайне прискорбно. Однако мы должны соблюдать процедуру. Домовики подпадают под регулирование Отдела контроля за магическими существами.

Рядом с министром стоял клерк — невысокий, с аккуратной папкой под мышкой.

— Согласно постановлению 1956 года, — произнёс он торопливо, — любые дисциплинарные меры в отношении домовиков требуют рассмотрения компетентной комиссией. Немедленное уничтожение не…

— Не предусмотрено? — спокойно закончил Люциус.

Он обвёл взглядом зал.

— Господин министр, господа, — сказал он, — позвольте напомнить: перед нами не вопрос служебной небрежности. Перед нами магическое вмешательство, поставившее под угрозу жизнь наследника дома Малфоев.

Добби, всё ещё стоя на коленях, раскачивался вперёд назад.

— Добби спасал! Тёмная магия! Она здесь! Она здесь!

— Какая именно магия? — спросил Люциус снова, не повышая голоса.

Добби замер, затем прошептал:

— Разорванная!

Люциус на секунду задержал на нём взгляд.

— Вы слышите? — произнёс он, обращаясь к залу. — Эльф сошёл с ума. Такое, к сожалению, редко, но происходит. Увы, сошёл он с ума ещё при моём тогда живом отце, достопочтенном лорде Абраксасе Малфое. Я был слишком мягок к этому эльфу. И ради своих фантазий это существо обрушивает люстру на моего сына.

Фадж сглотнул.

— Тем не менее, — сказал он осторожно, — процедура…

— Процедура, — повторил Люциус, — не отменяет права Дома защищать родную кровь.

Он повернулся к клерку.

— Постановление 1956 года не может противоречить старым законам Домов и праву хозяина пресечь нападение на наследника.

Клерк нервно взмахнул палочкой, и перед ним появился увесистый том, который он начал быстро листать дрожащими руками.

— Формально… в случае непосредственной угрозы жизни… возможна самозащита.

— Именно, — сказал Люциус.

Он снова оглядел гостей.

— И ещё один момент. Несовершеннолетним не так давно запретили колдовать вне школы. Если бы мой сын подчинился букве закона, он не смог бы замедлить падение. Я задаю вам простой вопрос: что важнее — формальное соблюдение правила или жизнь наследника?

Никто не ответил.

— Если кто-либо из присутствующих считает, что я неправ, действуя в рамках защиты моего Дома, я готов предстать перед Визенгамотом, — сказал Люциус Малфой.

Тишина была почти осязаемой.

Вальбурга Блэк стояла у колонны, её взгляд был холоден и неподвижен. Она медленно кивнула.

Молли побледнела, склонившись к Артуру.

— Дорогой, это… — начала она, но осеклась под непривычно строгим взглядом мужа.

Добби смотрел на Люциуса широко раскрытыми глазами.

— Добби не хотел! — прошептал он.

Люциус поднял палочку.

— Авада Кедавра.

Зелёный свет прорезал зал ровной, короткой линией.

Добби упал, будто в нём погасили свет.

Никто не возразил лорду Малфою.

*

Сад в парке мэнора был освещён редкими волшебными фонарями — свет от них пятнами ложился на снег. Из дома даже сюда доносился приглушённый гул голосов.

Они вышли почти одновременно, не глядя друг на друга. Снег хрустел под ногами. Гермиона первой остановилась.

— Это было убийство, — сказала она тихо, но отчётливо.

Рон провёл рукой по волосам.

— Он даже не… — он запнулся. — Даже не колебался.

Драко стоял чуть в стороне — его плечи были напряжены, мантия наскоро восстановлена, а царапины, благодаря чарам матери, уже не кровоточили.

— Он мог меня убить, — сказал он глухо. — Люстра… я не ожидал.

— Добби не собирался тебя убивать! — резко ответила Гермиона. — Он пытался защитить! Он же сам сказал — почувствовал тёмную магию!

— Он обрушил на меня ползала, — огрызнулся Драко, но как-то бессильно. В голосе звучала не злость, а растерянность.

Он замолчал на секунду, потом добавил тихо:

— Какая тёмная магия, — Драко махнул рукой. — Он всегда был немного сумасшедшим, Грейнджер. Но мы привыкли. Он… читал мне сказки в детстве. Я не думал, что он… способен на такое.

Слова повисли в холодном воздухе. Гарри смотрел на особняк.

— Лорд Малфой сперва спросил, есть ли возражения, — сказал он наконец, обращаясь к Гермионе.

— И что? Это что-то меняет?

Гарри не ответил сразу.

— Его отец сделал это открыто, — сказал он. — Хотя я уверен — если бы он захотел убить этого домовика тайно, никто об этом бы не узнал.

— Это должно нас утешить? — голос Гермионы дрогнул.

Луна стояла чуть поодаль. Снег медленно оседал на её рукава. Она чувствовала не ужас — она чувствовала вину.

Дневник лежал у неё в сумке — тяжёлый, как камень. Она не хотела оставлять его в Норе. Она боялась, что кто-то его найдёт — например, Люпин или Упырь во время уборки.

Луна посмотрела на освещённые окна.

— Это было решение, а не вспышка гнева.

Драко закрыл глаза на секунду.

— Я даже не знаю, что хуже, — сказал он.

Рон наконец выдохнул и посмотрел на Драко уже иначе.

— Ты быстро среагировал, — сказал он. — Я бы… я бы не успел.

Драко махнул рукой, чуть задрав подбородок.

— Это было несложно.

— Арресто Моментум на люстру? — переспросил Гарри. — На втором курсе? Это было сильно.

В зале снова заиграла музыка, и они, чуть продрогшие, поспешили вернуться в дом.

*

До конца каникул оставалось ещё несколько дней. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Перси решили вернуться в Хогвартс камином — в замке обещали грандиозный рождественский пир. Люпин, провожая их, выглядел чуть более задумчивым, чем обычно; ему, похоже, хотелось задержать Гарри хотя бы на один вечер подольше. В Норе стало необычайно тихо — близнецы все дни пропадали в своей зельеварне, Артур, Люпин и редко навещавший Нору Билл негромко переговаривались в гостиной, Молли и Упырь хлопотали по дому, а Луна, когда не помогала на кухне, либо бродила по саду, либо лежала в своей комнате на чердаке и думала о том, что собирается сделать по приезду в школу.

Утро выдалось необычайно ясным. Солнце мягко освещало сад, воздух был влажным и тёплым для декабря. Луна вышла прогуляться перед завтраком, остановилась у пруда и вдохнула свежий воздух.

Вдруг небо внезапно начало гудеть. Луна подняла голову и сперва испугалась, но тут же сердце её забилось часто-часто — над садом пронеслась тень, и через мгновение над изгородью показался огромный мотоцикл.

Он снизился слишком резко, заставив яблоню у калитки вздрогнуть, завис на секунду над гравием и тяжело опустился, подняв вихрь пыли.

Хагрид сидел за рулём, растрёпанный и довольный. Его борода была заплетена в несколько толстых косичек — неровных, но старательных, словно он решил выглядеть более представительно. Он снял очки, сдвинул их на лоб и, завидев Луну, радостно помахал ей.

Луна не заметила, как побежала.

Солнце, гравий, калитка — всё расплылось, пока она пересекала сад. Хагрид успел только поставить ногу на землю, когда она врезалась в него всем телом, обхватив руками его огромную шею. Он покачнулся, засмеялся и обнял её в ответ — осторожно, будто боялся сломать.

— Ох, осторожно, — пробасил он, но голос его дрогнул.

Луна прижалась лбом к его куртке, пахнущей ветром, дымом и чем то незнакомым, чуть сладковатым.

— Хагрид! Ты вернулся! — выдохнула она, отступая на шаг, чтобы увидеть его лицо. — Что они сказали? Это правда? Тебя…

— Правда, правда, — мягко перебил он, широко улыбаясь. — Всё расскажу, но потом, — он похлопал по сумке, закреплённой на боку мотоцикла. — А пока — в дом, — сказал он, подхватывая сумку с мотоцикла. — Я вам всем гостинцев из Румынии привёз. С драконьего заповедника!

И Луна пошла рядом, всё ещё не до конца веря, что он действительно здесь.

Дверь Норы распахнулась прежде, чем Хагрид успел постучать. Молли вылетела на крыльцо, всплеснула руками, прижала ладони к щекам, а потом — не дав ему сказать ни слова — втащила в дом так решительно, будто боялась, что Хагрид снова исчезнет. С кухни послышался звон крышек и шум сковородок, Молли уже выкрикивала в сторону гостиной: «Артур! Билл! Римус!»

Артур появился первым, в пенсне, съехавшим на кончик носа, и застыл на секунду, прежде чем шагнуть вперёд и сердечно пожать огромную руку Хагрида. Билл вышел следом и кивнул, сдержанно, но с улыбкой, Люпин задержался в дверях, но после шагнул вперёд и чуть робко протянул Хагриду руку.

— Молли, сегодня завтракаем в беседке, — сказал Артур почти сразу, оглядывая залитый утренним солнцем сад. — Согревающий артефакт работает без перебоев…почти. Даже в сырость держит тепло.

И Нора загудела.

Молли, Упырь и Луна носились по кухне: противни сами вылетали из печи, тесто раскатывалось на столе, чайник свистел, взмывали в воздух тарелки и чашки. За полчаса в беседке накрыли настоящий пир: на столе дымился омлет с травами, ароматные колбаски парили над столом, поджаренные ломти хлеба складывались в аккуратные стопки, рядом стояли миски с клубничным вареньем, мёдом и густой сметаной. На блюде переливались карамелизированные яблоки, миска с жареными грибами пахла так, что даже гномы, выглядывавшие из под кустов, с интересом принюхивались.

Фред и Джордж вывалились из дома последними — растрёпанные, сонные, но мгновенно оживились при виде Хагрида.

— Праздник без украшений — не праздник, — объявил Фред, уже поднимая палочку.

Через секунду над беседкой вспыхнули гирлянды разноцветных воздушных шаров, которые плавно покачивались в воздухе, отражая солнце и распадаясь на блики по столу и лицам собравшихся. Джордж добавил несколько не гаснущих блуждающих фейерверков в форме крошечных драконов.

В беседке стало шумно задолго до того, как Хагрид успел усесться за стол. Стулья скрипели, чашки звенели, все говорили одновременно, и только Луна, как ни странно, первой сумела задать вопрос.

— Где ты был? — спросила она, не отводя взгляда.

Хагрид почесал затылок, смущённо улыбнулся и пожал плечами так, будто когда тебя уводит министерский конвой — самое обычное дело.

— Да в Министерстве меня держали, — начал он. — Не в Азкабане, нет-нет, — поспешил добавить, заметив, как Луна мгновенно напряглась. — Там всё было по-другому. Комната как комната — кровать, стол, даже окно… с решёткой, правда. И кормили нормально, честно. Газеты приносили. Книжки какие-то сунули, мол, чтобы скучно не было.

— То есть тебя просто… изолировали? — уточнил Билл, аккуратно ставя чашку.

— Ага, — кивнул Хагрид. — Сказали — проверка. Старые бумаги подняли. Ну, по смерти той девочки, вы знаете… Кто подписывал, кто расследовал... А я, значит, сижу, жду.

— А как прошло слушанье? — спросил Артур, слегка нахмурившись.

— Не знаю, — буркнул Хагрид. — Без меня всё решили. Сказали потом — формальность была. Формальность, понимаете? — он фыркнул, но без злости.

— Формальность, — повторила Луна, чувствуя, как на неё накатывает волна возмущения. — Тебя заперли, а потом это «формальность»?

— Ну, так и сказали, — вздохнул Хагрид. — А потом вызвали, выдали разрешение на новую палочку. И добавили, что раз уж всё пересмотрели, то я теперь должен сдать экзамены комиссии. СОВ, значит. Представляете? — он тяжело усмехнулся. — В мои-то годы за парту. Не в Хогвартс, конечно — говорят, приставят учителя от Министерства, он будет раз в неделю приезжать, задания давать, проверять…

Фред тут же оживился.

— Я бы заплатил, чтобы посмотреть на это, — заявил он. — «Мистер Хагрид, опишите три способа нейтрализации флоббер-червя».

— Да уж, — проворчал Хагрид.

Артур наклонился ближе.

— А Малфой? Это правда он настоял на пересмотре?

Хагрид кивнул.

— Похлопотал, да. Бумаги поднял. Про наследство моего отца даже вспомнил. Я и не знал, что там вообще что-то осталось.

— Про отца? — тихо спросила Луна.

— Оказалось, — продолжил Хагрид, — что от него мне кое-что перепало. Домик маленький, где-то в Британии. Я там ни разу не был — он ж всё в Румынии работал, в заповеднике. И немного денег, не сказать чтобы состояние, но хватит, чтобы уехать…

— Ты собираешься уехать? — быстро спросила Луна, отрываясь от тарелки. Её щёки вспыхнули. — Но куда?

Хагрид помялся, стараясь не глядеть на неё.

— Думаю… да. Я ж всегда хотел с драконами работать. В Румынии место есть. Школа мне дорога, это правда, — добавил он. — Но, может, пора и честь знать.

Молли одобрительно закивала.

— А как там Чарли? — спросила миссис Уизли. — Ты его видел?

Лицо Хагрида сразу просветлело.

— Видел! Он в порядке, Молли. Говорит, если я приеду, будет рад. У них там венгерская хвосторога опять характер показывает — рук не хватает.

Фред хмыкнул.

— Ну, драконы хотя бы честные. Сразу ясно, что они хотят тебя съесть.

— А экзаменаторы — нет, — добавил Джордж.

Хагрид расхохотался и посмотрел на Луну.

— Всё обошлось, — сказал он. — Видишь?

Солнце сияло ярко, мягкое и почти весеннее, хотя календарь всё ещё настаивал на зиме. Едва наметившийся снег на дальнем краю огорода растаял, обнажив чёрную землю, а с веток медленно капала вода. Где-то в кустах коротко пискнул гном.

По гравию у калитки раздался сухой хруст шагов.

Луна подняла голову первой.

За оградой стоял Дамблдор. На нём была длинная тёмная мантия, собравшая дорожную пыль на подол. Его серебристо-белая борода была растрёпана ветром.

— Добрый день, — произнёс он.

— Альбус! — Молли поспешно вытерла руки о фартук. — Ты как раз к чаю.

— Чай в Норе — это всегда праздник, — ответил он с лёгким кивком, проходя через калитку.

Он пожал Артуру руку, кивнул Биллу и Люпину, слегка склонил голову перед Молли.

— Рад видеть вас всех в добром здравии, — добавил он. Его взгляд задержался на Хагриде. — Особенно тебя, Рубеус.

Хагрид вскочил — стул под ним жалобно скрипнул.

— Директор Дамблдор!

— Полагаю, приём у Малфоев был… оживлённым, — произнёс Дамблдор почти рассеянно, будто замечание не имело особого значения.

Артур замялся.

— Мы сочли, что будет невежливо отказаться.

— Разумеется, — ответил Дамблдор. — Вежливость — добродетель. Хотя иногда она обходится дороже, чем кажется.

Он сел за стол.

— Рубеус, — произнёс он спустя мгновение, — я рад, что справедливость восторжествовала. Но должен напомнить: твоё положение в Британии не стало менее хрупким.

Хагрид нахмурился.

— Я ж оправдан, профессор. Бумаги подписали. И палочку вот…

— В деле убийства — да, — ответил Дамблдор. — Но законы о магических существах никто не переписывал.

Молли замерла.

— Альбус…

— Великанов в Британии по-прежнему не приветствуют, — продолжил он спокойно. — Полувеликанов — терпят. И лишь тогда, если за них кто-то готов поручиться.

Хагрид медленно опустил взгляд.

— Я ж никогда ничего плохого…

— Я знаю, — сказал Дамблдор. — Но дело не в том, что ты сделал. Дело в том, кем ты являешься.

С ветки сорвалась капля и упала в траву.

— Без моего слова пятьдесят лет назад, — добавил он тихо, — ты не остался бы в Хогвартсе. И не остался бы в Британии.

Молли ахнула.

— Значит, я… тут из милости?

— Ты здесь, потому что я доверяю тебе, — ответил Дамблдор и обвёл взглядом сад. — Но когда старые дома усиливают своё влияние, они ищут наши слабые места. Твой отъезд будет истолкован не как личный выбор, а как признание того, что моё поручительство было ошибкой.

Хагрид побледнел.

— Я не хотел вас подвести, профессор.

— Ты нужен здесь. Не только как лесник и хранитель ключей, — он посмотрел прямо на него из-под очков-половинок. — Ты был символом лояльности светлых волшебников к тем, кто не защищён. Если ты уедешь сейчас, это развяжет руки тем, кто хочет воспользоваться твоим полным оправданием. Представь, что будет, если те, кто в прошлой войне выступал на стороне Волдеморта, — все присутствующие, включая Луну, передёрнулись, — получат поддержку — великанов, оборотней… или, например, кентавров.

Луна почувствовала, как внутри что-то сжимается.

— Значит, — сказала она вдруг, — если бы вы не поручились тогда, Хагрида бы просто… убили?

Все повернулись к ней.

Дамблдор посмотрел внимательно.

— Я бы не позволил этого.

— Но могли бы, — настаивала она. — По закону.

— По закону — да, — ответил он честно.

— И сейчас вы не спрашиваете его, хочет ли он остаться, — продолжила Луна. — Вы говорите, что он должен.

Хагрид поднял голову.

— Луна…

— Это не выбор, если он держится на вашем слове.

Дамблдор не повысил голоса.

— Взрослый мир редко предлагает удачные выборы, — сказал он. — Иногда приходится выбирать меньшее из двух зол.

Луна отвела взгляд. Волна возмущения резко спала, и теперь она с ужасом думала о том, что и кому только что наговорила.

— Я останусь, — тихо сказал Хагрид.

Ветер качнул гирлянду шаров над беседкой. Один из зачарованных дракончиков, запущенных близнецами, лениво пролетел над столом и скрылся в сухих ветвях яблони.

Хагрид сидел, глядя в свою опустевшую чашку. Молли нервно поправила выбившуюся прядь. Люпин, как заметила Луна, внимательно наблюдал за Дамблдором.

Директор же выглядел так, словно разговор ещё даже не начался. Он сложил кончики пальцев и обвёл взглядом стол.

— Полагаю, — произнёс он наконец, — раз уж мы заговорили о последствиях решений, есть ещё один вопрос, который следовало бы обсудить.

Артур едва заметно поморщился.

— Альбус...

— Приём у Малфоев.

Дамблдор говорил спокойно, но теперь она уже начинала узнавать этот тон. Так профессор МакГонагалл объявляла результаты экзамена, который ученик завалил ещё неделю назад.

— Мы уже говорили об этом, — осторожно заметил Артур.

— Боюсь, недостаточно подробно.

Артур поставил чашку на стол.

— Люциус пригласил нас в гости. Мы приняли приглашение. Ничего более.

Дамблдор слегка наклонил голову.

— Ты привёл своих детей в дом человека, который финансировал организацию, с которой мы воевали.

— Его не осудили.

— Нет.

— И ты сам только что говорил Хагриду о законе.

— Закон и справедливость редко совпадают полностью, Артур, мой мальчик.

Молли шумно вздохнула.

— Альбус, дети прекрасно провели время. Драко оказался вполне воспитанным мальчиком. Нарцисса была любезна. Там была даже Августа! Мы поужинали и вернулись домой.

— Именно это меня и тревожит.

Теперь нахмурилась уже она.

— Что именно?

— То, насколько быстро вы решили, что всё в порядке.

Молли вспыхнула.

— Ты сам постоянно говоришь про вторые шансы.

— Да, это так.

— Тогда в чём дело?

Дамблдор посмотрел на неё долгим взглядом.

— В том, что я слишком хорошо помню первую войну.

— Мы тоже её помним, — негромко сказал Артур.

Дамблдор покачал головой.

— Вы помните её конец, — он говорил тихо, и от этого становилось только неуютнее. — Да, вы потеряли близких, но вы помните победу. Помните рождение детей. Помните годы мира.

Его взгляд скользнул по близнецам.

— А я помню её самое начало.

В беседке стало очень тихо.

— Я помню, как люди говорили, что идеи Волдеморта — временное увлечение молодых волшебников из старых домов. Помню, как мне объясняли, что тот или иной волшебник вовсе не разделяет взглядов своих друзей. Помню семьи, уверенные, что политика никогда не войдёт в их дом.

Луна увидела, как Артур сжал пальцы.

— Люциус Малфой не мальчик, которого соблазнили красивыми речами, — добавил Дамблдор.

— Нет, — согласился Артур. — Но он отец.

— И это должно меня успокоить?

— Это должно заставить тебя задуматься, что люди способны меняться.

На мгновение Дамблдор прикрыл глаза. Усталость на его лице проступила так отчётливо, что он вдруг показался намного старше.

— Возможно, способен, — он открыл глаза. — Возможно, Люциус действительно изменился. Однако если однажды Волдеморт вернётся, мнение Люциуса перестанет иметь значение.

По беседке словно пробежал холодок.

— Альбус, — тихо сказала Молли.

— Нет, Молли. Вы должны это понимать. Когда начинается война, люди редко получают возможность выбирать сторону заново.

Он посмотрел на Артура.

— Ты считаешь, что Люциус изменился. Я искренне надеюсь, что ты прав. Но если ты ошибаешься, расплачиваться будете не только вы.

Луна увидела, как Фред и Джордж переглянулись.

— Именно поэтому, — продолжил Дамблдор, — я не прошу детей уйти.

Молли удивлённо подняла голову.

— Что?

— Они должны это услышать.

Луна почувствовала на себе его взгляд.

— Потому что через несколько лет именно им жить с последствиями наших решений.

— Они дети, — резко сказала Молли.

— Поэтому им особенно полезно знать, что добрые намерения не всегда приводят к добрым последствиям. Вы с Молли всегда руководствовались сердцем.

Молли расправила плечи.

— И пока что я этим горжусь.

— Я знаю. Именно поэтому Гарри Поттер теперь считает Нору домом. И больше не считает своим домом Тисовую улицу.

Молли моргнула и тут же коротко и нервно рассмеялась.

— Разумеется, не считает!

— Молли...

— Нет, подожди.

Она поставила ладони на стол.

— Альбус, ты действительно удивлён? — голос её дрогнул от возмущения. — Мальчик жил в чулане под лестницей.

Луна увидела, как напрягся Артур. Они оба знали, что сейчас будет.

— Его запирали, — Молли загибала пальцы. — Наказывали за случайную магию. — Ещё один палец. — Не выпускали из дома. Оставляли без еды, — последние слова она произнесла почти шёпотом. — И ты удивлён, что он не считает это место домом?

Дамблдор выдержал её взгляд.

— Нет, не удивлён.

— Тогда в чём проблема?

Директор медленно выдохнул.

— В том, что защита Лили была связана с этим домом.

— Я знаю, что такое защита крови, — сказал Артур. — Я всё-таки артефактор.

— Ты знаешь не всё, — Дамблдор повернулся к нему. — Защита держалась не только на родстве с Петунией Дурсль. Она держалась до тех пор, пока Гарри возвращался в её дом добровольно.

Молли застыла, словно не веря тому, что только что услышала.

— Ты хочешь сказать, что я должна была сделать так, чтобы он продолжал считать домом дом маглов, которые его ненавидят?

Дамблдор опустил взгляд.

— Я хотел сохранить ему жизнь.

Молли резко отодвинула стул.

— Не смей.

Артур повернулся к жене.

— Молли...

Она покачала головой.

— Альбус, не смей говорить так, будто только ты заботишься о его жизни.

В беседке повисло напряжение. Даже ветер словно стих. Молли тяжело дышала. Луна никогда не видела её такой — не сердитой, а разъярённой.

— Я видела его, Альбус. Видела, как он смотрел на еду. Видела, как он извинялся за то, что взял второй кусок пирога.

Фред и Джордж смущённо отвели взгляд.

— Он благодарил меня за новые носки, — на последних словах у Молли предательски дрогнул голос. — За носки, Альбус.

Она замолчала на несколько секунд.

— И теперь ты говоришь мне, что я была неправа, потому что позволила ему почувствовать себя дома?

Дамблдор долго не отвечал — настолько долго, что Луна начала думать, будто ответа не будет. Но потом он тихо произнёс:

— Я говорю, что ты поступила правильно.

Это было настолько неожиданно, что никто не нашёлся с ответом — даже сама миссис Уизли.

— Ты поступила правильно как мать. Однако правильное решение тоже имеет последствия, — он перевёл взгляд на детей. — Иногда очень тяжёлые последствия. Мир редко позволяет выбирать между добром и злом, — тихо сказал Дамблдор. — Чаще приходится выбирать между двумя правильными вещами.

Он посмотрел на Артура.

— Между безопасностью и милосердием.

Потом на Молли.

— Между долгом и любовью.

А затем неожиданно перевёл взгляд прямо на Луну.

И на одно мгновение ей показалось, что старый волшебник видит гораздо больше, чем должен.

— И иногда цена выбора становится понятна только спустя годы.

Несколько секунд никто не нарушал тишину.

Потом Дамблдор спокойно взял свою чашку и сделал небольшой глоток давно остывшего чая, словно разговор касался не будущей войны, старых врагов и судьбы Гарри Поттера, а исключительно погоды и урожая яблок. Он поставил чашку на блюдце, поднялся из-за стола и оправил складки мантии.

— Благодарю за гостеприимство, Молли, — сказал он мягко. — Как всегда, превосходный чай.

Молли коротко кивнула. После всего сказанного ей явно было трудно подобрать ответ.

Дамблдор пожал руку Артуру, тепло попрощался с Хагридом и Люпином, а затем неожиданно остановился возле близнецов.

— К слову, господа Уизли, — произнёс он, глядя на круживших над беседкой крошечных драконов. Фред и Джордж мгновенно насторожились.— Фейерверки великолепны.

Близнецы робко улыбнулись.

— Мы знали, что вам понравится, профессор.

— Более того, — продолжил Дамблдор совершенно серьёзно, — я полагаю, что у них большое будущее. Однако, — добавил Дамблдор, и оба тут же погрустнели, — было бы замечательно, если бы столь талантливые изделия появлялись преимущественно на праздниках, а не во время уроков Трансфигурации.

— Мы подумаем над вашим предложением, профессор, — с достоинством ответил Джордж.

— Очень на это рассчитываю.

Дамблдор подмигнул обоим, отчего они окончательно растерялись, затем кивнул остальным и неспешно направился к калитке.

Луна проводила его взглядом. Высокая фигура в тёмной мантии прошла через сад, мелькнула между яблонями и скрылась за оградой.

Только когда калитка тихо закрылась за ним, в беседке снова стало можно дышать.