Лёд в голове (джен)

Утром в Бутово Лина проснулась от того, что кто-то сверлил её взглядом. Буквально — она открыла глаза и уткнулась в лицо старушки с робо-ногой, которая сидела на корточках и разглядывала её затылок с таким интересом, будто там было спрятано сокровище.

— Чего вы? — испуганно спросила Лина, отодвигаясь.

— Да всё гляжу, детка, — ответила старушка. — Чип у тебя необычный. Десятое поколение, говоришь? И конструкт внутри? Аж светится.

— Светится? — Лина машинально потрогала затылок. — Ничего там не светится.

— А ты не видишь, потому что у тебя нет глаз с УФ-диапазоном. А у меня есть. — Старушка гордо указала на свои глаза, которые при ближайшем рассмотрении оказались явно ненастоящими — зрачки были не круглыми, а шестиугольными, с лёгким голубоватым свечением. — Мне их ещё в две тысячи девяностом поставили, когда я в охране работала. До сих пор работают, как новенькие. Вижу тепло, ультрафиолет, радиацию, а ещё — цифровые поля.

— Цифровые поля? — переспросила Лина.

— Ну да. Каждый чип, когда работает, создаёт вокруг себя маленькое электромагнитное облако. У старых чипов оно тусклое, серое. У новых — яркое, цветное. А у твоего — золотое, с синими искрами. Прямо как ёлка новогодняя. И конструкт внутри пульсирует — я его вижу как тень, которая движется отдельно от тебя.

Лина обалдело посмотрела на старушку, потом перевела взгляд на Скайдайна — мысленно, конечно.

— Она правду говорит?

— Абсолютную, — ответил конструкт. — Я тебе не говорил, потому что не хотел пугать. Чип десятого поколения действительно излучает в широком спектре. Люди с модифицированными глазами или специальными сканерами видят это свечение. Оно не видно обычным зрением, но для тех, у кого есть импланты, ты как маяк.

— И давно я маяк?

— С момента установки. Поэтому Нюх и дядя Ваня сразу поняли, кто ты. Поэтому корпораты тебя так быстро находят. Ты светишься, Лёд. Буквально.

Лина почувствовала, как внутри поднимается паника. Выходит, все эти дни она ходила как ёлочная игрушка, а её даже не предупредили?

— Почему ты молчал?

— Потому что это знание не меняет твоего поведения. Ты всё равно будешь делать то, что должна. А паника только мешает.

— Ты... — она задохнулась от возмущения.

— Я заботливый, — невозмутимо сказал Скайдайн. — И практичный. Если хочешь, я научу тебя «гасить» свечение. Но это отнимает много энергии и снижает скорость работы чипа.

— Научи.

— Прямо сейчас? Мы в бункере, вокруг свои люди.

— Научи, я сказала!

Скайдайн вздохнул — мысленно, но Лина это почувствовала.

— Хорошо. Слушай. Представь, что твой чип — это печь. Она горит и даёт тепло. Чтобы уменьшить свечение, тебе нужно снизить мощность. Но тогда падает и производительность. Я могу настроить чип на «тихий режим» — свечение будет минимальным, но скрипты будут запускаться на полсекунды дольше.

— На полсекунды?

— Это много. В бою полсекунды — вечность.

— А другой способ?

— Есть. Надеть шапку.

— Шапку?

— Обычную, вязаную. Шерсть блокирует электромагнитное излучение. Не полностью, но частично. Твой затыток перестанет светиться как прожектор. Глаза с УФ-диапазоном увидят только слабое мерцание, которое можно принять за старый чип.

Лина посмотрела на свои вещи — шапки у неё не было. Зато была у старушки на голове — вязаная, синяя, с помпоном.

— Извините, — сказала Лина. — А можно у вас шапку... ну, одолжить?

— Зачем? — удивилась старушка.

— Чтобы чип не светился.

— А, понимаю. Держи. — Старушка стянула шапку и протянула Лине. — Только верни. Она мне мама связала, ещё до войны. Памятная.

Лина натянула шапку. Та оказалась великовата, сползала на глаза, но затылок был прикрыт.

— Ну как? — спросила она у старушки.

— Лучше. Теперь не ёлка, а фонарик на батарейках. Почти не видно.

— Спасибо.

Она отошла в угол, села на ящик и мысленно сказала Скайдайну:

— Ты будешь наказан.

— Чем? Ты не можешь меня наказать. Я в твоей голове.

— Я перестану есть пельмени.

— Ты не перестанешь. Ты слишком их любишь.

— Тогда я буду есть их медленно. И смотреть на тебя.

— У меня нет глаз.

— Представь, что есть.

Скайдайн замолчал — кажется, впервые за всё время не нашёлся с ответом.

________________________________________

Пока Лина разбиралась со своей «светимостью», подозревая что про шапочку Скайдайн пошутил, остальные готовили операцию. Дядя Ваня и Борисыч достали карту Москва-Сити — ту самую, которую планировали использовать ещё до эвакуации.

— Центр управления корпорации находится на сто двадцатом этаже башни «Федерация», — показывал дядя Ваня. — Туда ведёт отдельный лифт с биометрическим доступом. Охрана — около тридцати человек, плюс дроны, плюс система «Кентавр» — ИИ-защитник, который контролирует все сети.

— Тридцать человек? — переспросила Жанна. — Мы же не армия.

— А мы и не пойдём в лоб. — Лина подняла голову. — Мы пойдём через подземную парковку, потом через технический этаж, потом — лифт для обслуживающего персонала. Молли, ты прорываешься к серверной. Я — отключаю «Кентавра». Близнецы — прикрывают нас. Дядя Ваня и Борисыч — на связи.

— А мы? — спросила Алиса, указывая на себя и Диму.

— Вы остаётесь здесь. Следите за эвакуированными. Если что-то пойдёт не так — уводите людей дальше на юг.

— А если всё пойдёт так? — спросил Дима.

— Тогда вечером будем пить чай и есть пельмени. Настоящие. Я обещаю.

________________________________________

Выехали в сумерках. Борисыч раздобыл старый микроавтобус — ещё более старый, чем предыдущий, с отваливающейся дверью и запахом бензина внутри.

— Это не машина, это катафалк, — сказала Молли, садясь за руль.

— Зато корпораты не обращают внимания, — ответил Борисыч. — Кто ж в таком катафалке поедет на задание?

— Мы.

— Вот именно.

Москва-Сити встретила их океаном огней. Башни-призмы из кремния и стекла сверкали в темноте, между ними бесшумно скользили воздушные трамваи, а внизу, на уровне земли, копошились патрульные дроны и редкие прохожие.

— Въезд на подземную парковку — через десять метров, — сказал Скайдайн, проложив маршрут. — Там пост: два охранника, одна камера.

— «Сон» на охранников, «Морковка» на камеру, — скомандовала Лина.

Чип нагрелся. Охранники упали, камера моргнула и отключилась. Микроавтобус въехал в парковку, и они оказались в бетонном лабиринте, где пахло выхлопами.

— Лифт для персонала — вон там, — дядя Ваня указал на неприметную дверь с табличкой «Служебный вход».

Молли вышибла дверь ногой. Внутри оказалась маленькая кабинка, рассчитанная на четверых.

— Помещаемся? — спросил Женя.

— Впритык, — ответила Молли. — Лезем.

Они втиснулись в лифт. Лине прижали нос к панели с кнопками. Скайдайн прокомментировал: «Романтика».

— Сто двадцатый этаж, — сказала Молли, нажимая кнопку.

Лифт дёрнулся и пополз вверх.

________________________________________

На девяносто третьем этаже лифт остановился.

— Что случилось? — спросил Женя.

— Нас перехватил ИИ, — ответил Скайдайн. — «Кентавр». Он знает, что мы здесь.

Двери лифта открылись, и перед ними предстал длинный коридор с голографическими стенами, на которых пульсировали символы и цифры. В конце коридора материализовалась фигура — полупрозрачный минотавр с горящими красными глазами.

— Добро пожаловать, Лёд, — сказал «Кентавр» голосом, похожим на скрежет металла. — Давно хотел с тобой познакомиться. Твой конструкт — интересная игрушка.

— А ты — программа, — ответила Лина. — Удаляемая.

— Попробуй.

«Кентавр» взмахнул рукой, и коридор заполнился тысячами нитей — цифровых, светящихся, смертоносных. Они тянулись к чипу Лины, пытаясь проникнуть в её систему.

— Скайдайн, защита! — крикнула Лина.

— Держу! — ответил конструкт.

Чип нагрелся так, что Лина почувствовала жжение. Нити не могли прорваться, но давили, давили, давили.

— Он сильный, — прошептал Скайдайн. — Очень сильный. Мы не выдержим долго.

— Тогда атакуй!

Лина запустила «Перезагрузку» — скрипт полетел в «Кентавра», но ИИ отразил его, даже не пошевелившись.

— Слабенько, — усмехнулся он. — У тебя есть что-то помощнее?

— Есть, — сказала Лина и запустила скрипт, который написала сама, без Скайдайна. «Омут» — программа, которая не атакует, а засасывает противника в бесконечный цикл повторяющихся данных.

«Кентавр» замер, его глаза заморгали.

— Что... это... — его голос зазвучал медленнее, как заевшая пластинка.

— Это ловушка для разума, — ответила Лина. — Ты будешь вечно перебирать один и тот же алгоритм, пока не выдохнешься.

— Я... не... выдыхаюсь... — но голос ИИ уже превратился в едва слышное шипение.

Скайдайн добил его: запустил «Иглу», и «Кентавр» рассыпался на тысячи осколков, которые растворились в воздухе.

— Готово, — выдохнул конструкт. — Он отключён. Но ненадолго. Через полчаса восстановится.

— Нам хватит.

Лифт снова поехал вверх. На сто двадцатом этаже их встретила тишина. Очень подозрительная тишина, неужели Кентавр так был в себе уверен, что даже не предупредил о нас охрану? — подумала Лина.

Серверная оказалась огромным залом, куда вела герметичная дверь с цифровым замком, который Скайдайн хакнул даже не глядя, с рядами стоек, мигающих синими и зелёными огнями. В центре — главный процессор, огромный куб, пульсирующий красным. Было очень холодно, работали прецизионные кондиционеры, нагнетая холод через дырочки в полу.

— Вот он, — сказал Скайдайн. — Сердце корпорации.

Лина подошла к процессору, достала отвёртку Борисыча и начала открывать панель.

— Ты что делаешь? — спросил Женя.

— То, чему меня учили. — Лина вскрыла корпус, обнажив плату с микросхемами. — Скайдайн, код.

— Сейчас.

Конструкт передал ей последовательность команд — короткую, всего из ста символов. Лина ввела их через чип, и процессор загудел, замигал, в нем что-то заискрило, а где то через минуту его свет погас.

— Главный сервер отключён, данные скопированы на чип, троян внедрен, — сказал Скайдайн. — Корпорация ослепла.

— Тогда бежим.

Она закрыла панель, и они бросились к лифту.