Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Насчет Сириуса пришел довольно неоднозначный ответ, который совершенно не вязался с каноном. Во-первых, Петтигрю даже не делал попыток лгать, а сам пошел на сотрудничество в надежде на снисхождение. Когда же заговорили о том, что Сириуса Блэка оправдают, с Петтигрю случилась истерика. Он разве что не на коленях умолял не выпускать Сириуса из Азкабана и всячески отвергал его невиновность. Поскольку жертвами стали несколько десятков маглов, он готов был поклясться, что как минимум половина из пострадавших — на совести Сириуса, потому что в тот момент он был совершенно безумен. Далее случилось и вовсе неожиданное: Петтигрю сам предложил дать показания под сывороткой правды и даже согласился на добровольное извлечение воспоминания.

Поскольку я все же настаивал на том, чтобы разобраться в деле Сириуса, Боунс пошла мне навстречу, и на следующий день после новости о смене фамилий Рона и Перси я был вызван в Министерство. В кабинете стоял Омут памяти, в котором находилось это воспоминание. И увиденное меня, мягко говоря, удивило.

* * *

Аппарационное искажение — Петтигрю бежит по людной улице. Он судорожно оглядывается. Тут перед ним возникает Сириус Блэк. Вид у него по-настоящему безумный. Грязная и во многих местах пропаленная одежда, лицо измазано грязью и кровью и искажено яростью.

— Петтигрю!!! Ты предатель! Они убиты! Ты понимаешь, что их убили?!

— Сириус! Я все объясню! Пожалуйста!

— Я убью тебя! — взгляд Сириуса был по-настоящему страшен. — Убью! Уничтожу!

Дальше вспышка — и Сириус невербально ударил мощным огненным заклинанием. Петтигрю едва сдержал огненный поток щитом Протего, потом кое-как спрятался за машиной. Вокруг закричало несколько человек, они горели, пытаясь затушить вспыхнувшую одежду.

— Ступефай! — пытался оглушить Сириуса Петтигрю, но тот успел выставить щит и тут же ударил взрывным заклинанием. Петтигрю снова использовал щит, но это не помогло — заклинание не только отшвырнуло его на десять метров, так еще и ударная волна задела очередных случайных людей.

— Да чтоб тебя! Ты безумен! Круцио!

Но Сириус каким-то образом увернулся от посланного мучительного проклятия, и оно попало в очередного случайного человека, едва сбросившего горящее пальто. Он ударил в ответ заклинанием молнии, но попал не в Петтигрю, а в стоящую машину, которую перевернуло. Следующие два заклинания столкнулись со страшным взрывом. Практически все машины на улице перевернуло, были выбиты все окна, от ближайшего дома остались одни руины. Петтигрю пострадал — его палочка сломалась, рука была окровавлена, и одного пальца не было.

— Где ты? Ты уже сдох? Отзовись, предатель! — раздавался издалека голос Сириуса.

В конце концов Петтигрю увидел крохотное окно в подвал и, с мучительным вскриком обернувшись крысой, шмыгнул туда. Он долго бежал по каким-то темным, сырым туннелям, но стоило ему выйти на поверхность, как его кто-то схватил.

— Запирай его, — произнес на удивление знакомый голос. Сначала была вспышка, а потом перед глазами возникла решетка.

— Он не обернется? — спросил тот же голос.

— Нет. Исключено, — ответил второй, незнакомый. — Не в первый раз делаю. Но что дальше? — Я подумаю.

И тут за прутьями возникло до боли знакомое лицо с бородой и очками-половинками:

— Спасибо, Питер. Хоть что-то хорошее ты сделал в своей никчемной жизни. Надеюсь, ты будешь хорошим питомцем, и когда-нибудь мы освободим тебя.

* * *

Воспоминание оставило тягостное впечатление. То ли Сириус в каноне бессовестно лгал насчет своей невиновности, то ли...

— Воспоминание настоящее? — все же переспросил я у Боунс. — Да. Мы проверили много раз. Гарри... Я понимаю, тебе, наверное, трудно принять, но Сириус Блэк виновен. Собственно, они оба виновны. От их заклинаний погибло двенадцать человек и пострадало не менее тридцати.

Некоторое время я молчал. Что-то мне покоя не давало.

— Вам не показалось поведение Сириуса неестественным?

— Что ты хочешь сказать? — спросила Боунс.

— Сириус был совершенно неадекватен. Вы не думаете, что тут имел место или Империус, или ментальная закладка? Да и Дамблдор оказался подозрительно вовремя.

— С Дамблдором разберемся. А вот с остальным... Я не знаю, — Боунс задумалась. — Воздействие Империуса невозможно определить. А вот ментальная закладка... Не знаю, возможно ли. Говорят, он в Азкабане уже совсем обезумел. Но...

— Можно провести экспертизу или что-то подобное? В любом случае это очередная улика против Дамблдора.

— Можно попробовать. Если честно, дело и правда сомнительное. В свое время его провели очень быстро и спустя рукава. Но такое время было. Однако я бы не надеялась на положительный исход.

Поскольку экспертиза — дело небыстрое, я пока убрал вопрос Сириуса из насущных. В любом случае, даже я не был до конца в нем уверен. Но, может, внимание к нему не позволит свершиться побегу.

Я вернулся в Хогвартс. Тут были проблемы более насущные.

Трехдневная чистка туалетов все же заставила угомониться Джинни. Хоть газеты и продолжали разбирать «дело Уизли», она уже не позволяла себе истерик. Несколько дней она ходила мрачная и молчаливая, подходить к нам не решалась. Да и к первому курсу Гриффиндора теперь был прикреплен один из помощников старост, постоянно следивший за порядком и за тем, чтобы первокурсники не слишком разбредались по замку. Под конец недели Джинни начала делать попытки оправдаться, стала отвечать на вопросы, всем и каждому пытаясь доказать, что родителей оболгали, что это происки недобитых Пожирателей. Но, как говорила Парвати Патил, по-прежнему державшая меня в курсе настроений на Гриффиндоре, даже внутри факультета ей никто не верил.

А вот близнецам чистка туалетов, видимо, ничего не прояснила, и они решили подшутить над Гермионой. Они придумали штуку, по конструкции напоминающую навозную бомбу, но заполнена она была не навозом, а пухом, перьями и довольно мощным клеем. Видимо, был план взорвать это рядом с Гермионой, чтобы она надолго покрылась ими, став напоминать курицу. Но вмешался случай. Видимо, лишившись Карты Мародеров, они уже не могли нормально устраивать засады. И Гермиона мало того что оказалась не одна — она шла с Лизой Турпин, Майклом Корнером и Чжоу Чанг, — так еще и на другом конце коридора внезапно оказались вездесущий Драко со своими «телохранителями», которых они не заметили. От первой «перьевой бомбы» Гермиону спасла квиддичная реакция Чжоу, успевшей выставить щит. Дальше полетели Оглушающие с другого края от слизеринцев — все же летние уроки не прошли даром, и Крэбб с Гойлом тогда успели усвоить Оглушающее заклинание. У близнецов нашли не только запас этих «перьевых бомб», но и невесть когда сделанные значки «Грейнджер — ощипанная курица», на которых карикатурно нарисованная Гермиона покрывалась перьями. Разумеется, сначала хотели позвать преподавателей или старост, но Драко не удержался и со смехом предложил чуть другой вариант. В результате связанных и покрытых липкой субстанцией и перьями близнецов нашли рядом с кабинетом Снейпа, который, как водится, не сделал попыток скрыть увиденное, будто бы специально проведя их в медблок через самые людные коридоры. Разумеется, об этом говорила вся школа, как и о том, что изначально они хотели напасть на Гермиону, но сами пострадали от своей же шутки. Клей оказался действительно крепким — перья с них удаляли два дня.

Эту историю я сначала услышал от Гермионы, а спустя некоторое время — от Драко, который был страшно горд своей шуткой.

Ну а финальным аккордом стал первый в новом учебном году квиддичный матч между Гриффиндором и Пуффендуем. Снова подначиваемые Драко и прочими острословами слизеринцы придумали какое-то запредельное количество обидных кричалок, которые подхватили и когтевранцы. Грифы играли из рук вон плохо. Джинни не могла сосредоточиться на игре и только бешено летала, нервно выискивая снитч, но от волнения у нее ничего не выходило. Матч закончился спустя полчаса со счетом 250:10 — снитч поймал Седрик Диггори, а пуффендуйцы успели закинуть гриффиндорцам десять мячей. По слухам, капитан команды Оливер Вуд был просто вне себя и готов был выгнать всех бесполезных рыжих. Поскольку за неудавшийся розыгрыш с них сняли баллы, и, видимо, квиддич был последней возможностью хоть как-то искупить это, на следующей неделе рыжая троица вновь отправилась не только драить туалеты, но еще и чистить совиную башню и некоторые загоны с животными, которых содержала Граббли-Планк.

И вот это уже окончательно заставило неугомонных рыжих успокоиться. Всю следующую неделю они сидели тише воды, ниже травы, появляясь только на уроках и приходя в Большой зал только на обед и ужин. На завтрак не приходили, опасаясь становиться центром внимания после очередных утренних новостей. Газеты же продолжали раскрывать новые подробности «дела Уизли».

Впрочем, я пока отвлекся от них и сосредоточился на других задачах — исследовании порт-ключа Дамблдора и создании артефакта для того, чтобы засечь скрытые Фиделиусом явки Ордена Феникса.

Поначалу у меня ничего не выходило — стандартными способами засечь хоть какой-то магический след не получалось. Я перепробовал многое, и у меня почти опустились руки, когда я решил изменить подход. Решение лежало на поверхности. Я настолько привык уже зачаровывать предметы при помощи местной магии, что практически забыл про зачарование с помощью маны. В основном из-за отсутствия каких-либо иных источников, кроме меня самого. Но сейчас я понял: местная магия для создания артефакта для поиска Фиделиуса не годится, и нужно искать альтернативный путь.

Заклинание магического зрения, которое я использовал и которое позволяло мне видеть как структуру местной магии, так и потоки Силы, работало именно на мане. Это заклинание было создано в Коллегии Винтерхолда после того, как я стал архимагом. Один из мастеров школы Изменения, темный эльф Аркуэн, много экспериментировал с расширением возможностей заклинаний типа «Бытие», в частности — «Зрения Десятого глаза». Он создал много разновидностей, в том числе и ту, что использовал я.

При помощи магического зрения я мог улавливать слабые плетения, которые исходили от скрытых Фиделиусом объектов. Правда, пришлось помучиться, чтобы создать стол зачарования, подобный тем, что были в Скайриме. И пока весь Хогвартс гудел, обсуждая дело Уизли, я вовсю работал над артефактом. И наконец, на второй неделе у меня впервые получилось что-то похожее. Это были обычные очки, зачарованные только на одно — увидеть проявления Фиделиуса. Сделал я их накануне того самого матча по квиддичу между Гриффиндором и Пуффендуем, и на следующий день, который пришелся на воскресенье, я отправился по адресам, где люди детектива Страйка чаще всего видели Дингла и засекали больше всего аппарационных вспышек. Это была деревня Плакли в восьмидесяти километрах от Лондона.

Туда я отправился на мотоцикле, приняв Оборотное зелье. Поскольку в графство Кент я до этого не ездил, Фиби перенесла меня к Лондону, а оттуда я уже доехал по обычной дороге.

Деревня Плакли давно имела странную репутацию как место с самым большим в Британии количеством призраков. Отчасти это объяснимо, если тут тайный схрон Ордена, куда регулярно аппарируют маги и, прячась под дезиллюминационными чарами, доходят до места, где находится тот самый скрытый дом. Я занял место на одном из холмов неподалеку и сначала долго осматривал деревню издали, потом спустился под мантией-невидимкой и прошелся по улицам, наблюдая уже через созданные мной очки. И наконец искомое было найдено. Собственно, сначала я обнаружил много следящих заклинаний, собранных вокруг пустого и заброшенного на вид сада. Но, активировав магическое зрение, я через очки увидел то, что искал — призрачные очертания дома.

Ну что ж, охранных чар вокруг порядочно, как и сигнальных. Штурмовать — глупо, я просто физически внутрь не попаду. Я осмотрел местность рядом, проверил другим артефактом, который купил на черном рынке через мистера Муггла, — для отслеживания аппарационных следов. С его помощью я определил место, куда аппарировали чаще всего. И тут оставил особый следящий артефакт, у которого была одна задача — считать следы аппарации, как входящие, так и исходящие. Засечь его было трудно: он практически не давал фона и активировался только при аппарации поблизости. Над остальным следовало подумать. И последнее, что я сделал, — достал и проверил порт-ключ Дамблдора.

Этот артефакт я исследовал уже давно. Аппарировать с ним я не решился, но удалось выяснить одну из его функций. Оказывается, он был «настроен» на некоторые фиксированные точки, однако отследить их не удавалось — нити плетения истончались, что означало, что цель может быть в сотнях километров. И сейчас, когда я достал артефакт, нить была четкой и уходила в сторону призрачного дома. Ну что ж, ожидаемо, что артефакты настроены на тайные схроны Ордена. Но искать их по подобному следу — дело неблагодарное, потому что такая связь становилась видна только в непосредственной близости. Повезло. Теперь я точно знал, на какую грань надо воздействовать, чтобы перенестись внутрь. Но сам переноситься я не рискнул — для этого нужно уметь аппарировать, а я этого не умел. Значит, надо продумать план нападения получше. Наскоком тут ничего не решить.

Отъехав на двадцать километров, я вызвал Фиби, попросил ее запомнить место, затем вернулся сначала в Корнуолл, потом в Хогвартс. Счетчик аппараций работал, на браслет пришлось добавить очередные чары. Я спустился к ужину. Кайнэ и Луна сидели рядом, напротив Гермионы и Падмы Патил. Падма что-то рассказывала.

— О, Гарри, наконец-то. — Кайнэ повернулся. — Тут Падма интересное рассказывает.

— Что там, опять что-то задумали?

— Нет. Близнецы за тот случай с перьями серьезно наказаны и в кои-то веки сидят тихо. Но я другое узнала. Парвати говорила, на факультете всех собирали и провели разговор. Рон и Перси завтра вернутся в Хогвартс.

— И что думает львиный прайд? — спросил я, принимаясь за ужин.

— Надо сказать, Джинни на Гриффиндоре практически никто не верит. И она, и близнецы уже порядком всех достали. Так что там больше на стороне Рона и Перси. Скорее ждут их с нетерпением. Но старосты провели серьезный разговор, чтобы им не докучали.

— Ну посмотрим, что из этого получится. Хотя я бы не рисковал так рано возвращаться.

— Видимо, есть причины, — задумчиво сказал Кайнэ.

Разумеется, следующим утром, едва появившись в Большом зале, Рон и Перси привлекли внимание. Зал затих, все внимательно смотрели на братьев, перешептывались. Рон подошел к Невиллу, Симусу и Дину, Перси — к шестикурсникам. Вскоре тишина сменилась привычным гулом, хотя на них все же поглядывали. Я даже достал Карту Мародеров, чтобы проверить одну свою догадку, — и был прав. Карта показывала их как Пруэттов. Видимо, введение в семью было осуществлено не только бюрократически, но еще и магически.

Первым уроком в тот день были Чары, которые у нас шли как раз с Гриффиндором. И там я рассмотрел Рона получше. Надо сказать, он довольно сильно изменился. Во-первых, на нем была довольно дорогая мантия, не хуже слизеринских. На обеих руках красовались довольно массивные артефактные перстни с защитными чарами, видимо, из коллекции Пруэттов. Но главное, что бросалось в глаза — ему наконец-то привели в порядок волосы, сделав аккуратную стрижку. Рон по-прежнему выглядел мрачным, говорил мало, но на лице уже не было того напряжения, которое не отпускало его первые полгода. Создавалось впечатление, что он как будто бы немного успокоился. Иногда он бросал взгляды в сторону нашей первой парты, за которой традиционно сидели мы с Кайнэ. Но решился поговорить только после обеда, специально подождав, пока я, Луна, Кайнэ и Гермиона закончим трапезу. Однако сам подойти не решился — взял для подстраховки Невилла. Мы прошли в безлюдный коридор.

— Как сам? — начал я, видя, что Рон не знает с чего начать.

— Более-менее, — ответил Рон. — Ты, наверное, читал все, да и на суде мы тебя видели.

— Как тебе у миссис Пруэтт? Я не знал, что именно она возьмет вас под опеку.

— Да, мы и сами не ожидали. Обычно тетя Мюриэль только то и делала, что язвила и сквернословила. Но... то, что она полноценно ввела нас в семью... Она, конечно, строгая, но... у нее лучше.

— Я не думал, что вы так быстро вернетесь в Хогвартс. Все-таки все еще не утихло...

— Это Перси настоял. Все же ему надо полноценно доучиться год, чтобы на следующий перевестись в Ильверморни. А я... посмотрю, как тут. Если будет невмоготу — уеду с Перси. Тетя Мюриэль сказала: «Решай сам, Рон». Странно... Мне никогда такого не говорили — всегда решали за меня. А теперь — самому дают выбор.

Речь Рона изменилась. Он говорил более расслабленно, не выдавливал из себя слова, как раньше, когда ненависть застилала ему глаза.

— Я вижу, ты успокоился, Рон, — внезапно сказала Луна. — Вокруг тебя уже так воздух не дрожит.

Рон сначала вопросительно посмотрел на Луну, но, видимо, понял, о чем она.

— Да, наверное... — было видно, что он по привычке смутился, видимо, помня еще «прежнюю» Луну и ее куда более странные высказывания, но ни единым мускулом на лице не показал презрительности. Напротив, даже задержал взгляд, будто заново узнавая эту вроде как знакомую ему девчонку. Впрочем, он тут же перевел взгляд на Гермиону и виновато потупился.

— Гермиона... ты как? — буквально выдавил из себя он.

— Все в порядке, — спокойно ответила Гермиона.

— Это... Извини за все... И за... — было видно, как физически трудно ему говорить. Гермиона подошла к нему, взяла за плечи и, внимательно глядя ему в глаза, заговорила твердым голосом.

— Рон. Ты не виноват. Мы тогда ничего не могли сделать. И мы оба натворили дел. Но главное, что все закончилось и виновные наказаны.

— Я не только про родителей, — Рон опустил глаза. — Я ведь и перед тобой виноват. Когда потащил тебя и Невилла в тот мордредов коридор...

— Рон, — продолжила говорить Гермиона, — и тут твоей вины нет. Скажу честно: если бы ты не подбил всех, я бы сама все равно полезла туда. Возможно, даже одна, если бы вы меня не поддержали. Я... слишком верила Дамблдору и тому, что он говорит.

Тут Рон поднял голову и уже без виноватого выражения лица посмотрел на Гермиону. Та похлопала его по плечу. Рон впервые, наверное, за все время, что я его видел с лета, состроил что-то вроде улыбки. Но тут внезапно с другой стороны коридора раздался громкий окрик.

— ЭЙ!

К нам быстрым шагом направлялись двое гриффиндорских старост: уже знакомый Джек Тандерболт и какая-то незнакомая мне очень высокая, на полголовы выше Тандерболта, старшекурсница — короткостриженая блондинка с резкими чертами лица, смотревшая на нас строго и уже вынувшая палочку, которую она сжимала, будто дубинку. Рон тут же вышел навстречу старостам.

— Джек, все в порядке. Мы просто разговариваем, — быстро заговорил он.

— Точно? — переспросил староста, подойдя ближе.

— Да, — тут внезапно вышел вперед Кайнэ, весь разговор до этого молчавший, но теперь, видимо, решивший выступить переговорщиком, будто бы продолжая семейное дипломатическое дело. Он сделал шаг, оказавшись между Роном и старостой, и заговорил твердо, хорошо поставленным голосом, в этот момент очень напомнив своего отца.

— Между Поттером и Пруэттом нет разногласий и поводов для конфликтов. Кроме того, Поттер выступал именно на стороне Пруэтта в недавних судах. Так что поводов для беспокойства нет. Мы обсуждали личные дела.

Старосты посмотрели на Кайнэ сначала с удивлением, которое потом сменилось каким-то одобрением и уважением.

— А, вы типа... заодно? Ну, норм. А то был же с вами уже инцидент, когда твои, Рон, бывшие родственники... Впрочем, неважно, — махнул рукой староста. — Сейчас все на взводе, так что говори, если что.

— Да, да... — закивал Рон.

— Пойдем, Хелен, — махнул рукой Джек, и старосты продолжили свой путь. Хотя старшекурсница все же в один момент обернулась, причем мне показалось, что напоследок она посмотрела именно на Кайнэ.

Надо сказать, меня это тоже удивило. Кайнэ относился к Уизли с хоть и тщательно скрываемой, но все же неприязнью. Все, что я слышал — между ними произошла размолвка, когда Артур уж очень хотел перевестись на работу в Отдел ММС и именно под руководство отца Кайнэ, для чего даже потратил уйму сбережений на изучение немецкого. Но потом между ним и Арройо-старшим произошел какой-то инцидент, и Артур едва не вылетел из Министерства, кое-как устроившись на унизительно низкую должность в отдел по незаконному использованию магловских предметов. И вроде как именно стараниями Арройо-старшего дальнейшее, хоть даже самое мелкое продвижение по службе Артура Уизли много лет блокировалось.

Старосты скрылись за поворотом.

— Ладно, я... пойду, — сказал Рон.

Я кивнул. Они с Невиллом сделали несколько шагов, но Рон остановился, будто про что-то вспомнив. Обернулся.

— Это... Гарри... Спасибо.

— Я сделал то, что правильно. Как и ты, — ответил я.

Мы некоторое время смотрели вслед Рону и Невиллу.

— Возможно, у него будет нормальное будущее, — первым нарушил тишину Кайнэ.

— Будет, — более уверенно сказала Луна, — он... освободился.

— Верно. Ему еще предстоит привыкнуть, что его жизнь не зациклена на Гарри Поттере, — сказал я, и мы направились в нашу гостиную.

Вообще было видно, что старосты Гриффиндора и их помощники были все время наготове. Опять же от Парвати мы узнали, что они всячески препятствовали контактам между Уизли и Пруэттами. Все, что тем оставалось — лишь со злобой смотреть и перешептываться. За неделю, прошедшую с возвращения Рона и Перси, не было ни одного инцидента. Джинни вроде пыталась развернуть какую-то деятельность по обелению своей репутации, но даже на Гриффиндоре она всех достала до такой степени, что старостам приходилось не столько защищать Пруэттов от Джинни, сколько саму Джинни от других гриффиндорцев, которым она надоела хуже горькой редьки. Но на вторую неделю поведение Джинни изменилось. Она внезапно стала тихой, перестала привлекать внимание и целыми днями сидела и что-то писала.

Я поначалу не обратил внимания на эти сведения Парвати Патил, потому что с головой ушел в планирование и подготовку к операции по атаке на скрытый Фиделиусом дом в деревне Плакли. Но когда в пятницу утром по Хогвартсу разнеслась новость про убийство всех куриц в курятнике Граббли-Планк — меня как громом ударило. Выругав себя за то, что совсем забыл про это, я срочно поручил Парвати, как и ранее, обыскать вещи Джинни, а сам достал уже забытые очки для поиска крестражей. Но у Джинни ничего не было, хотя при внимательном осмотре магическим зрением я даже издалека увидел какой-то темный след на ее ауре, причем недавний.

Парвати через Падму передала, что готова встретиться перед самым отбоем. И я, следуя какому-то внезапно появившемуся беспокойству, переоделся в тактический костюм, придав ему маскировку в виде школьной формы, и велел сделать то же самое и падаванам.

Но едва я, Кайнэ и Луна вышли из Выручай-комнаты, как у нас одновременно завибрировали браслеты.

— Гермиона! Опять... — сказал я, разворачивая Карту Мародеров, и... замер. Гермиона неслась прочь от двух точек, помеченных знаками вопроса.

— Что? — вскрикнул Кайнэ, но Луна ткнула пальцем в другой конец карты: — Гарри! Там тоже!

В предполагаемом месте встречи, помимо сестер Патил, были и Рон с Невиллом, и к ним приближались три вопросительных знака.

— Что еще за... Так, ладно. Нужно разделиться. Вы идете к Гермионе — там противников меньше, у вас двоих больше шансов им противостоять. Я иду к этим. Я справлюсь быстрее, потом приду на помощь к вам. — Я показал карту. — Я буду видеть, где вы. Все понятно?

Секунду поколебавшись, Луна и Кайнэ кивнули, и мы побежали к лестницам, где уже разделились. Когда я оказался в коридоре, где ждали сестры Патил и гриффиндорцы, Чувство Силы взвыло, как сирена. Я побежал еще быстрее, задействовав Силу для ускорения ног. Но с ожидавшими на первый взгляд все было в порядке. Напротив — они с огромным удивлением смотрели на меня, несущегося с нечеловеческой скоростью.

— ЗАКРОЙТЕ ГЛАЗА! — проорал я, проносясь мимо них, выхватив на ходу световой меч, активировав его и точным броском отправив в конец коридора, где уже угадывалась человеческая фигура.

Сам я тоже закрыл глаза и тут же ощутил мощное энергетическое давление, впрочем, не причинившее мне вреда. Едва давление пропало, я услышал женский вскрик и открыл глаза. Активированный световой меч лежал на полу, высвечивая искаженное от боли и злобы лицо Тонкс. Она держалась за бок. Рядом находилось какое-то странное аморфное червеобразное существо. Тонкс даже не стонала, а скорее рычала, истекая кровью.

— Да чтоб тебя, тварь! — Она здоровой рукой что-то сжимала и, видимо, хотела нажать, но, покачнувшись, упала и с криком бешено заколотила по полу предметом, который сжимала в кулаке. Белая вспышка — и она исчезла.

Я притянул меч Силой. Червеобразное существо — видимо, тот самый голем — задвигалось.

— Бегите! — крикнул я сестрам Патил и гриффиндорцам, завороженно смотревшим на происходящее. К счастью, никто из них не окаменел. Первыми пришли в себя сестры Патил. Парвати, схватив Падму за руку, побежала, а за ними устремились Рон и Невилл. Но тут коридор сотряс звон разбитого стекла, и ровно между Патил и гриффиндорцами через окно влетел другой червеобразный голем, повернувшийся своей, наверное, головой к Невиллу и Рону. Сестры, которые, видимо, голему интересны не были, побежали дальше, а Рон с Невиллом, вынув палочки, начали пятиться в мою сторону. В этот момент браслет одновременно завибрировал сигналами от Луны и Кайнэ.

* * *

Луна и Кайнэ бежали по коридорам, направляясь к тому, где находился туалет Плаксы Миртл, куда бежала Гермиона, преследуемая неизвестными. Наконец, оказавшись за один коридор до искомого места, они едва не столкнулись с кем-то, кто бежал навстречу. Кайнэ увернуться не успел, и этот кто-то врезался в него. Это была Астория Гринграсс.

— Арройо? — удивленно проговорила она. — Беги! Там... — Она указала в конец коридора, и тут же оттуда из темноты показался еще один человек. Это был Драко Малфой. Он на ходу развернулся:

— Серпенсортия Максима! — С его палочки сорвались змеи, которые тут же с шипением поползли в сторону атаки. Драко развернулся, но тут же остановился:

— Арройо? Лавгуд? Чего стоите? Бежим!

— Что там? — спросил Кайнэ.

— Откуда я знаю! Какая-то дрянь, похожая на змею! Кайнэ, куда ты...

Но Кайнэ уже двинулся вперед, вынимая волшебную палочку, иероглифы на которой тут же начали светиться. Наконец на свет факела выползло что-то, напоминающее не то змею, не то червя, без ярко выраженной головы и высотой в полметра. Глаза Кайнэ тут же налились тьмой.

— Kreatur! Unterwirf dich mir und erkenne meine Macht! ⁽¹⁾ — проговорил он жутким голосом, от которого Драко и Астория даже вздрогнули.

Существо остановилось. Но Луна, уже подававшая признаки беспокойства и смотревшая то в один конец коридора, то в другой, вдруг схватила Кайнэ за плечо:

— ТАМ! Оно идет оттуда! — Она указывала в направлении, откуда они только что прибежали.

Кайнэ развернулся и взмахнул палочкой в ту сторону. Существо с отвратительным хлюпающим звуком проползло мимо них, и послышался похожий звук — словно это хлюпающее нечто врезалось во что-то такое же. Так оно и было: голем, управляемый Кайнэ, столкнулся с другим таким же големом. За ним угадывалась фигура невысокого мужчины плотного телосложения.

— Луна! Иди посмотри, как там Гермиона! Вы ее видели? — Он обернулся к слизеринцам.

— Грейнджер и Дафна в туалете Плаксы Миртл! Они заперлись! Я покажу! — Заговорила Астория

— Драко, прикроешь? — спросил Кайнэ, перекладывая в левую руку палочку и доставая световой меч.

— Конечно! — самодовольно проговорил Драко.

Кайнэ кивнул Луне, и та вместе с Асторией побежала к туалету. Но дверь была заперта. Луна прислушалась, потом напрягла Чувство Силы и свое Предчувствие. Там было трое. Точнее, четверо, но четвертое — это было что-то... непонятное. Она вынула палочку.

— Алохомора!

Замок щелкнул. Луна приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Там высокий худой человек целился чем-то в Гермиону, которая собой закрывала Дафну Гринграсс. Рядом с человеком находилось такое же червеобразное существо, что нападало ранее.

— Последний раз говорю, Грейнджер! Уйди! У тебя еще есть шанс вернуться на правильную сторону. К чему тебе защищать эту чистокровную стерву, для которой ты грязь под ногами?!

— Она тут ни при чем! Оставь ее!

— Ну, не жалуйся, предательница паршивая!

Луна тут же повернулась к Астории.

— Не заходи! Оставайся тут, а лучше спрячься! — строго сказала она.

— Но... — Астория попыталась возмутиться, но Луна решительно открыла дверь, зашла и, не пустив Асторию, захлопнула ее.

Человек повернулся на шум, и Луна увидела его лицо. Это был еще молодой парень с длинными волосами. На лице было много пирсинга, в ухе — массивная сережка, на шее — клык на цепочке. Одет он был в кожаную куртку с множеством заклепок.

— Луна? Это ты? — удивился он. — Какая же ты красивая стала! Мне рассказывали, но...

— Оставь их, — проговорила она.

— Луна... — Он неприятно улыбнулся. — Давай договоримся, милая! Ты никому ничего не будешь говорить и забудешь то, что видела. Хорошо? Ты ведь и так видишь много странного...

— Нет, — сказала Луна, и все, даже Билл, вздрогнули, когда на весь туалет раздался звук активированного светового меча, слабо осветившего полутемное помещение фиолетовым светом.

1) Существо! Подчинись мне и признай мою силу!(нем.)

Вернуться к тексту