Быть человеком-2 (гет)

Поначалу наша вылазка напоминала простую прогулку, но очень скоро стало понятно, что без Дэна ни Тед в одиночку, ни мы с ним вдвоем не прошли бы этот квест и на четверть.

Для начала, Дэн засек включенные термодатчики, присобаченные к пулеметам. Для продолжения — отыскал в груде лома, когда-то бывшего крейсером, кусок чего-то, достаточно большого, чтобы прикрыть нас всех, и достаточно плотного, чтобы ввести датчики в заблуждение.

Под импровизированным «панцирем» передвигаться пришлось гуськом и на полусогнутых — этакий шестилапый жук-инвалид с обострением подагры.

— Мы прямо как в «Пиратах Карибского моря»! — выдала я ещё одну из ассоциаций.

— А? — предсказуемо не понял Тед, сопящий мне в задницу, моих ретро-кино-отсылок. — Каких пиратах? Вроде Балфера или вроде Роджера?

— Вроде Черной Бороды, — хрюкнула я. — Это фильм про доисторическую эпоху, когда пираты бороздили не вакуум, а земные моря, так вот там они однажды прикрылись лодкой, чтобы…

— Скучища, — оборвал меня Тед, шатнув над нами крышу. — Всё действие на одной планете — это же такая теснота!..

— Что б ты понимал, — мне стало обидно за историческую родину и немножко за пиратов. — Романтика!

— И у них сработало? — внезапно донесся спереди голос Дэна. — С лодкой.

— Ага, они захватили корабль, — радостно подтвердила я. Но радость была недолгой.

— Это был документальный фильм? — педантично уточнил наш впередсмотрящий, со степянских времен уже просвещенный насчет подобного разделения.

— Нет, — скисла я.

Но сработало и у нас. Все части «жучка» уперлись в стену, пулеметы так и не проснулись, и Дэн разрешил скинуть «панцирь».

— Вот теперь мог бы быть документальный, — прислоняя кусок изолята к заборным листам, сказал он, — если бы кто-то сейчас вел голо-съемку. Но лучше не надо.

— Это ты сейчас шутишь, или где? — интересуясь, Тед размял поясницу и закопошился в сумочке-напупнике, надетой поверх скафандра. — А то я не всегда догоняю.

— Я тоже, — совершенно серьезно кивнул Дэн. — Но сейчас вроде бы шучу.

Из напупника появился моток синтетической веревки — на вид тонкой, но фиг разорвешь. К одному из ее концов Тед привязал нечто вроде миниатюрного варианта альпинистской (или пиратской — да-да, из тех самых времен!) «кошки». «Кошка» тихо клацнула, зацепившись за верх забора.

— Ого, да ты нормально так подготовился, идя «на дело», — присвистнула я.

— А то! — гордо заявил он, пару раз дернув за «лестницу в небо», уже приготовился лезть.

Дальше парни ударились в спор, кому первому опробовать сей скалолазный снаряд: Дэну — потому как киборг и «для этого меня и создавали», или Теду — потому как веревка его и вообще «кто первый встал…».

Не дожидаясь, чем закончится поединок упертости с безрассудством, и, тем более, момента, когда они, нидайбох, начнут мериться не только веревкой, я схватилась за оную, подпрыгнула, упираясь ногами в стену, и полезла первой.

Но не успела ещё перехватить руки, как сбоку от меня мелькнула темная тень: Дэн, выбрав аргументировать не словами, а действием, просто пружинкой прыгнул вверх, ухватившись за кромку.

Мгновенно подтянулся, свесился обратно вниз, ухватывая меня под мышки и буквально втаскивая на стену. Сзади, опять едва не боднув меня в пятую точку, пыхтел и карабкался Тед. Спустя пару минут мы уже все топтались внутри дедовой вотчины.

* * *

Территория просматривалась плохо: слишком много механических помех, которые не пробивал сканер: толстых металлических фрагментов, скопления цилиндрических емкостей, неровности почвы. Это нервировало, мешало держать ситуацию под контролем, строить расчеты вариантов отступления.

Или не это? Вечное «Потому что» скреблось, как когтистой лапой по толстому стеклу: внешне безопасно, но раздражающе. Он оглянулся на стену, на направленные теперь не на них, а от них турели — и испытал облегчение. Не от того, что зона прострела осталась по ту сторону забора, хотя и от этого тоже. Просто…

Зачем одинокому колонисту такая высокая глухая стена? Судя по сварочным швам, ее возвели почти сразу после аварии, как будто не было для выжившего ничего важнее. Сумасшествие или?..

Поправка: для выживших. На тот момент.

Что такое кладбища, он знал: архаичные захоронения с помещением мертвого тела в землю. В космосе хоронили не так: либо кремация, либо сбрасывание в открытый вакуум. Последнее порицалось: увеличение количества посторонних предметов в космосе, риск столкновения для других кораблей — но всё равно негласно практиковалось. Здесь — ряды неровных, не идентичных холмиков разной высоты и возраста, совпадение с понятием «кладбище» 82%. Полагались ещё надгробия, их не было. Самому новому холмику при таком неточном анализе могло быть более десяти лет. Система предлагала подойти ближе для уточнения данных, он отказался.

А «Потому что» заскреблось с новой силой, отчего-то довольное тем, что он и его люди уже внутри периметра.

Сначала он нащупал сканером створку шлюза, проложил к ней оптимальный маршрут, а потом всё же осторожно спросил:

— Как вы считаете, у бракованного киборга может быть интуиция?

Ответ Нелли последовал с минимальной задержкой и искренностью в 93%:

— Я тебе давно говорила, что она у тебя есть!

Она не первый раз говорила ему об этом. Подтверждая эмоциональные аргументы капитана и его собственные наблюдения. В другое время он бы, вероятно, порадовался, сейчас — огорчился. Значит, стоит ожидать неприятностей.

Наружную дверь запирал примитивный электронный замок, с которым удалось договориться всего за полторы минуты. В шлюзовой камере сбоку обнаружился рубильник с идущими от него силовыми кабелями — в сторону термодатчиков и поворотных механизмов турелей. Он опустил его вниз: велика была вероятность, что отступать придется в совершенно другом месте, и там куска изолята не окажется. «Потому», которое интуиция, на это действие реагировало странно: зависло, дергаясь и сбоя, между «да» и «нет», и он руководствовался просто логикой.

В это время Тед взялся за внутренний винтовой люк — и вот с ним пришлось повозиться: тот издавал пронзительные звуки на частоте до 8000 Гц. Откручивать его (а потом закручивать) пришлось буквально по сантиметру.

Воздух внутри соответствовал норме, несмотря на повышенное вдвое содержание CO2, влажность около 80% и примеси органического происхождения. Он откинул шлем: так анализировать обстановку было куда удобнее. Здесь не было Машиных камер, всегда с готовностью предоставляющих информацию о местонахождении любого члена экипажа, а сигнал сканера вяз в толстых переборках. Где хозяин крепости, оставалось только гадать.

Они остановились перед герметичной дверью в просторное и затемненное помещение, стены которого окрашивались на экране теплом, когда по ту сторону шлюза, со стороны двора, раздались шаги. Не изнутри. Старик находился во внешнем периметре? Остался незамеченным и теперь возвращается назад? Рисунок шагов считывался на пределе, смазанный эхом и толщиной обшивки. Но что-то с ним было не так.

Мест для скрытного наблюдения в длинном пустом коридоре не было. Он предупреждающе поднял руку, и люди завертели головами, прислушиваясь. Прежде, чем они что-то смогли расслышать, он рванул теплую дверь на себя.

* * *

Как только Дэн убрал шлем, я тоже отставать не стала — и тут же едва не закашлялась: спертый плотный воздух крепко отдавал общественным сортиром. С трудом подавив приступ (было бы глупо засыпаться на такой фигне), враз заслезившимися глазами я увидела, что Дэн призывает к вниманию. Хоть убей, ничего не увидела и не услышала (немудрено, так-то). Тед, следом за нами «открывший личико», вроде как, тоже.

Стоило киборгу с чпоком открыть дверь, как сортирное амбре усилилось.

— Ты куда? У деда там, поди, ватерклозет! — прошипела я, но он только нетерпеливо махнул, чтобы мы заходили.

За дверью оказался не клозет, а огород. На самом что ни на есть натуральном удобрении. Может, дедок был не так уж и не прав, отказавшись от наших консервов: в таинственном красноватом полумраке заросли помидоров выглядели настоящими тропическими джунглями, а огурцы посрамили бы любой кабачок.

Зашедший последним Тед присвистнул, прикрывая за собой дверь.

— Вот это я понимаю хозяйство! Мои предки б от зависти изошли на…

— Удобрение? — шепотом подколола его я, уже многажды раз наслышанная про отроческую аграрную психотравму нашего пилота.

— На него самое, — впечатленно подтвердил тот. — Это уже какие-то древовидные помидоры, впору лезть обдирать втихаря, как сливы-яблони в голоштанном детстве.

— Точно, — немало меня удивив, откликнулся Дэн, бороздя взглядом (или, скорее, сканером) «джунгли».

— Погоди, — затормозила я, хватая его за перчатку скафандра. — А где это ты мог чужие сливы околачивать?..

— Вишни, — уточнил он. — В капитанском парнике на «Черной звезде». Хотелось узнать, какая она на вкус.

Вот мне и ещё кусочек пазла под названием «Биография боевого DEX’а». Всякого я ожидала, но чтоб вишни…

— И что, вкусная оказалась? — потрясенно спросила я.

— Да. Особенно красная, — совершенно серьезно кивнул Дэн.

Тед начал было тихонько ржать, но киборг пресек его веселье в зародыше, приложив палец к губам.

Спустя минуту уже и я могла различить крадущиеся по внутреннему коридору шаги. Если бы дед просто вышел ночью пописать, не обнаружив нашего вторжения — зачем бы ему красться? И почему Дэн сначала засек звуки у наружного шлюза?..

Повинуясь его быстрым четким жестам, мы кинулись врассыпную, прячась за помидорами: — я и Дэн по одну сторону узенького прохода, Тед — напротив, и затаили дыхание.

— Дэнь, — чуть слышно зашептала я, зная, что для него это не проблема. — А почему мы прячемся? Чего б его просто… — «чего б его просто не скрутить и не уколоть, как планировали?», собиралась сказать я, но киборг снова жестом велел мне молчать — и я замолчала. Потому что ему, разумеется, виднее.

Только ботва успокоилась, как дверь снова плотоядно чмокнула, уронила наискось лезвие света из коридора, а потом медленно его подобрала.

Я глянула на Дэна — что теперь делать и не пора ли брать деда в клещи, завершая квест? Но тот покачал головой, и лицо у него было очень строгое и, как мне показалось, печально-обреченное. Хотя в таком освещении чего только не примерещится.

А потом по той стороне, где прятался Тед, скользнул луч фонарика, следом в поле зрения выдвинулась рука в скафандре, и я увидела обреченное выражение и на пилотской физиономии тоже, гротескно подсвеченной, как софитом.