Мой любимый мятеж (джен)

Первым тишину нарушил Эзра. Он переступил с ноги на ногу, покосился на суровое лицо Ризы и выдал первое, что пришло в его бардовскую голову:

— А ты… ты знаешь сколько?

Ил медленно повернул к нему голову. Нарисованная углем улыбка стала хищной, лисьей. В глазах заплясали озорные искорки человека, который только что поймал мышь за хвост.

— Точно не знаю, — промурлыкал он, растягивая гласные. — Счетчик душ барахлит после вчерашней стирки. Но могу предположить. Если твой голос продолжит так фальшивить, настраивая лютню, то шагов осталось ровно три. До моего колена.

Эзра побледнел и инстинктивно прижал инструмент к груди, словно щит. Найриэль издала тихий, вибрирующий звук горлом — нечто среднее между рычанием кошки и вздохом смертельно уставшего палача. Она ткнула локтем в бок съежившегося юношу так, что тот ойкнул.

— Я же говорила тебе, мальчик: молчи и слушай, — прошипела эльфийка.

Бард виновато втянул голову в плечи и пробормотал извинения, глядя в землю.

Ил удовлетворенно хмыкнул, наслаждаясь моментом абсолютной власти. Он театрально откашлялся и принял более величественную позу, сидя на голой земле.

— Моя очередь, — объявил он, потирая ладони. Его взгляд обвел отряд и остановился на ассасинке. — Найриэль. Какой твой любимый цветок?

Эльфийка моргнула. Вопрос был настолько абсурдным, настолько выбивающимся из контекста их похода через гниющие земли, что она на секунду впала в ступор. Ее пальцы замерли над рукоятью кинжала. Она ожидала чего угодно: «Сколько людей ты убила?», «Где твоя семья?», «Ты боишься смерти?». Но цветок?

Ее зеленые глаза сузились, сканируя Ила на предмет подвоха или ментальной магии. Но проводник просто сидел, скрестив ноги, и ждал ответа с искренним любопытством ребенка.

— Лилия Бездны, — наконец процедила она сквозь зубы. Голос звучал глухо, будто слова приходилось выдавливать из камня. — Черная.

Ил хлопнул в ладоши. Звук получился звонким, сухим и совершенно неуместным.

— Великолепный выбор! — воскликнул он, вскакивая на ноги одним текучим движением. Грязь под ним даже не взметнулась. — Никуда не уходи!

Он обошел костер по широкой дуге, подошел к своей котомке, которая валялась у подножия валуна, и принялся в ней копаться. Отряд смотрел на это с нарастающим недоумением. Торбин даже привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть, не ест ли старик там крысу.

Спустя мгновение Ил выпрямился. В руках у него ничего не было. Он вернулся к Найриэль, опустился перед ней на одно колено прямо в песок — зрелище абсолютно сюрреалистичное — и протянул вперед пустые ладони.

Воздух над его ладонями задрожал, сгущаясь. Магия сплелась в тугую спираль, формируя стебель, острые листья и бутон. Это была идеальная копия черной лилии, сотканная из чистого мрака и крошечных фиолетовых разрядов электричества. Цветок пах облаком и холодом горных вершин.

Найри смотрела на свои руки, которые сами собой, против воли хозяйки, потянулись принять дар. Ил галантно вложил магическое растение в ее ладони. Лепестки были прохладными и твердыми, как стекло, но казались живыми.

Эльфийка стояла, хлопая глазами. Впервые за все время их знакомства ее маска ледяной убийцы дала трещину. Она выглядела просто растерянной девочкой, которой подарили невозможную игрушку.

Ил тем временем уже потерял к ней всякий интерес. Он пружинисто запрыгнул обратно на свой валун, уселся по-турецки и обвел компанию взглядом императора, принимающего парад.

— Кто следующий? — спросил он, небрежно махнув рукой. Величие жеста портило лишь то, что полы его рваной хламиды задрались, обнажив грязные колени.

Риза де Мортейн сделала шаг вперед. Песок скрипнул под ее сапогом. Она сложила руки на груди, загораживая собой вид на ошеломленную эльфийку. Карамельные глаза смотрели прямо, без страха, но с тяжелым, давящим вниманием.

— Хватит игр, — голос девушки прозвучал низко и опасно. — Мы сыграли в твою игру, шут. Теперь моя очередь. Кто ты на самом деле?

Улыбка Ила стала шире. Уголь на переносице окончательно смазался от пота, превратившись в нелепое пятно. Он наклонил голову набок, рассматривая дочь своего друга, как редкий экспонат в музее.

— Человек, — ответил он легко, почти весело. — Ну… Биологически.

Гном, который до этого момента просто стоял с отвисшей челюстью, держа миску с водой (так и забыв ее выпить), издал странный квакающий звук.

— Биологически?! — просипел Торбин, краснея шеей. — Что значит «биологически»? Ты демон? Нежить? Голем? Где конкретика?!

Но Ил полностью проигнорировал его. Он перевел сияющий взгляд на Ризу, явно считая сделку закрытой со стороны отряда.

— Минуту, господа, — пропел Тиран, поднимая указательный палец. — Вы забыли правила. Один вопрос — один ответ. Мой маленький тиран спросила меня, кто я такой. Я ответил. Честно. Биологически я человек.

Он хитро подмигнул покрасневшему от возмущения гному.

— Ваш второй вопрос — это уже следующая партия. А сейчас мой черед спрашивать.

Риза сжала челюсти так, что желваки заходили ходуном. Она хотела возразить, обвинить его в жульничестве, но встретилась с его абсолютно серьезным, выжидающим взглядом и поняла, что спорить бесполезно. Правила игры устанавливал он.

Торбин обиженно засопел, бормоча себе в бороду что-то про мошенничество и нарушение торговых кодексов. Риза же просто отвернулась, скрестив руки на груди еще крепче, и отошла к огню, делая вид, что крайне заинтересована состоянием котелка.