Последняя Певерелл (джен)

На следующее утро начались зимние каникулы, и первые два дня отдыха Жасмин пришлось провести в постели, пока срастались рёбра. Ей это совсем не нравилось: куда охотнее она полетала бы во дворе с Сириусом и Джеймсом, но здоровье было важнее. Юфимия следила, чтобы подопечная не вставала, а сама тем временем добивалась через совет попечителей исключения нападавших. Многие его члены не видели причин исключать учеников Когтеврана и Хаффлпаффа: прежде тех не уличали ни в жестоких нападениях с помощью магии, ни в травле. Исключение могло разрушить их жизни — их драгоценные чистокровные жизни. А вот слизеринцев без колебаний вышвыривали из школы: за ними числилось больше нападений на маглорождённых и полукровок, чем за некоторыми Пожирателями смерти, которых Гарриет судила в прошлых жизнях. Реакция совета потрясла Жасмин. Эти ученики пытались её убить.

Юфимия была в шаге от того, чтобы вытащить на свет гору грязного белья почти каждого члена совета и без лишних хлопот склонить голосование в свою пользу. Но Монти, время от времени становившийся голосом разума, её отговорил: он не хотел снова настраивать против них бо́льшую часть чистокровного общества.

Так Жасмин оказалась в подвешенном состоянии и ждала решения политиков. Ей не нравилось ни само ожидание, ни бесконечные размышления о нём в постели, но заняться было почти нечем.

Оставалось лишь смотреть, как друзья веселятся без неё. Даже после сотни с лишним прожитых в разных жизнях лет необходимость лежать неподвижно вызывала у Жасмин стон бессильного раздражения. Она никогда не умела сидеть без дела, а Гарриет — и подавно.

Сириус решил в этом году не возвращаться домой на Рождество. Хотя они с отцом помирились, жить под одной крышей с матерью он отказывался. Жасмин заверила его, что для него самого и его душевного здоровья это будет правильным решением. Однако после объявления в поезде он выглядел мрачным и задумчивым.

Сириус мог оставаться наследником рода Блэков, даже если больше никогда не увидит свою стерву-мать. Жасмин искренне надеялась, что Вальбургу вычеркнут из рода — и чем скорее, тем лучше. Примерно через два года та попытается убить Ориона, если только планы Вальбурги уже не изменились из-за того, что Сириус принял обязанности наследника Древнейшего и Благороднейшего рода Блэков. Эта женщина была сущим бедствием, и ей нельзя было позволять приближаться к главе рода. Оставалось надеяться, что Жасмин успеет вмешаться в дела Блэков вовремя.

К слову о Блэках: за несколько дней до Рождества Жасмин получила от них весьма занятную открытку. У изножья кровати уже лежало немало открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления и ранних рождественских подарков. Но каждый раз, когда Жасмин оказывалась в комнате, её внимание привлекало оставленное на прикроватной тумбочке приглашение от главы рода Блэков на ежегодный рождественский приём.

Сириус собирался туда пойти. После долгого разговора с отцом по каминной связи ему пообещали, что мать на приёме не появится. Это должно было стать его первым выходом в свет в качестве официального наследника Блэков с тех пор, как почти полгода назад мать выгнала его из дома. Услышав об этом, Жасмин коснулась палочкой пункта «буду присутствовать» на приглашении и тем самым сообщила Ориону Блэку о своём согласии. Сириус явно испытал облегчение, а Жасмин с радостью решила его сопровождать. Среди родственников-слизеринцев ему не помешала бы поддержка со стороны Гриффиндора. Правда, Жасмин сомневалась, что лучше всех подходит на роль олицетворения гриффиндорских качеств в комнате, полной слизеринцев, но ради него была готова постараться.

Поэтому ранним утром в канун Рождества Джеймс и Сириус заявились к ней в комнату. Снег шёл уже несколько часов, а из-за холода и ветра на улице невозможно было находиться. По вине поднятого ими грохота Монти взорвал уже не одно зелье, поэтому мальчишек сослали в комнаты верхнего этажа — подальше от всего бесценного.

— Как думаешь, почему Блэки пригласили Джаз? — спросил Джеймс, вертя пергамент вверх ногами, вправо и влево, словно под другим углом на нём могло проступить зашифрованное послание.

Он свесил голову с края кровати; непослушные волосы впервые не падали на лицо и почти касались пола.

Мальчишки вторглись в её комнату от скуки. Джеймс и Сириус плюхнулись рядом с ней на кровать и успели испачкать простыни комьями грязи. Теперь они рылись в сложенной слева почте. Когда судишься с шестью семьями за нападение, отдыхать некогда. Если совет попечителей не собирался ничего предпринимать, Жасмин сама заставит виновных ответить. Три семьи и без того задолжали её роду немалые суммы. Жасмин сдержит обещание разорить их и обратить в долговую кабалу рода Певереллов.

Сириус перекатывался по кровати. Жасмин наложила на простыни согревающие чары, а мальчишки явно только что вернулись с улицы. Когда Сириус потревожил Ро, отдыхавшую на подушке у изголовья, кошка замахнулась на него лапой. Чтобы задобрить её, наследник Блэков почесал Ро за ухом. Судя по лёгкому подёргиванию хвоста, подношение было принято.

— Она согласилась заключить союз с моим родом, — объяснил Сириус и сморщил нос, недовольный собственным официальным ответом. — А ещё, думаю, отец просто хочет познакомиться с ведьмой, которая поставила на уши всё Министерство.

Жасмин закатила глаза и выхватила письмо из рук кузена.

— Можно подумать, я разрушаю привычный им уклад жизни, — пробормотала она, а затем шлёпнула Сириуса по руке, когда тот потянулся к более конфиденциальным бумагам. — Это предназначено только для моих глаз, наследник Блэков.

В отместку Сириус снова перекатился по кровати, и письма едва не посыпались на пол. Жасмин подозревала, что он вот-вот сменит тему. Разговоры о семье или политике неизменно портили Сириусу настроение, и он избегал их как чумы.

— Ух, меня уже тошнит от всей этой чепухи с наследником. Радуешься первому Рождеству в Британии?

— Сириус, я провела в Британии последние семь лет. Но, кажется, это первое Рождество, которым я смогу насладиться, вместо того чтобы провести его на дуэльной арене, — ответила она, слегка пожав плечами.

В этот момент Джеймс столкнул Сириуса с кровати.

Раздались короткий визг и глухой удар, а затем на кровать запрыгнул огромный чёрный пёс и повалил Джеймса.

Комната погрузилась в хаос.

Ро шипела с макушки Жасмин, впиваясь когтями ей в кожу головы. Слева на кровати Джеймс и Сириус сцепились в борьбе и то и дело врезались в мебель.

Вот и всё спокойное утро.

— Бродяга, тебе обязательно сначала говорить, а потом думать? — прохрипел Джеймс из-под груды лохматой шерсти и слюней.

Сириус закрыл морду лапами, а Жасмин с нежностью закатила глаза и вздохнула.

— Ничего страшного не случилось. Меня не обижают вопросы, которые могут касаться моего прошлого. Я никогда толком не рассказывала, где жили мои похитители, поэтому вы не могли знать. На будущее: дом стоял в английской глубинке, и бо́льшую часть времени от меня требовали говорить по-английски. Так что формально я уже встречала Рождество здесь. Обычно его приходилось проводить с другими детьми, похищенными в странах Восточной Европы, и наши праздники представляли собой смесь самых разных традиций.

Джеймс склонил голову набок.

— Значит, акцент ненастоящий?

Чтобы услышать ответ, Сириус снова принял человеческий облик.

Жасмин вздохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их вновь, привычная искра погасла: девушка погрузилась в воспоминания хозяйки тела о жизни до её появления.

— Нет, акцент настоящий. Больше половины жизни я провела в Австрии. Дома я с детства говорила и по-английски, и по-немецки, но в основном пользовалась немецким. После нескольких лет у Честеров акцент стал не таким заметным, как в то время, когда я только к ним попала.

Джеймс оглядел комнату в поисках способа увести разговор от опасной темы. Его взгляд за стёклами очков остановился на небольшой стопке подарков у изножья кровати.

— Кто прислал тебе подарки?

Жасмин немного оживилась, радуясь возможности отвлечься. Подарков оказалось больше, чем она ожидала.

— Один от Лили, другой от Марлин, ещё один прислала Алиса. Северус тоже что-то подарил, как и брат Сириуса. Есть подарок от милой девушки по имени Пандора Шрусон — мы несколько раз встречались на дуэлях. Ну и, конечно, от Ремуса, — перечислила она, и уголки её губ тронула улыбка.

Сириус надулся и скрестил руки на груди, с негодованием глядя на безупречно упакованный подарок от Регулуса.

— Мой братец-засранец что-то тебе прислал? Вы же виделись всего один раз!

Жасмин кивнула, рассматривая подарок в ярко-зелёной и серебряной обёртке.

— Это не значит, что я не произвела впечатления. Говорят, меня трудно забыть, — ответила она с озорной ухмылкой.

Сириус рассмеялся, а Джеймс расплылся в улыбке.

Кузен шутливо толкнул её плечом, но Жасмин видела, что он поглядывает на подарок от Лили в серебристо-золотой обёртке.

— Так чего мне ждать от рождественского приёма рода Блэков, Сириус?

Сириус повалился на кровать и застонал.

— Там будет вся моя чокнутая родня: тётушки, дядюшки, отец, бабушки и дедушки, друзья семьи и союзники. Завтра соберётся множество тёмных родов. Надеюсь, ты готова со всеми ними иметь дело. Моя семья попытается выставить тебя дурой, — предупредил он.

Жасмин понимала, что в глубине души Сириус надеется: она откажется.

Но ни Жасмин, ни Гарриет никогда не отступали перед испытаниями.

— Звучит ужасающе интересно.

— Зато Рождество ты проведёшь со мной, Сириусом, мамой и папой, — сказал Джеймс и стукнул кулаком по кровати.

Ро зашипела на него и перебралась в более тихую часть комнаты.

Рождество у Поттеров было шумным и бурным праздником. Началось оно с открытия подарков под ёлкой. Жасмин спустилась по лестнице со своей небольшой стопкой, прежде лежавшей у изножья кровати. К её приходу Джеймс и Сириус уже обменивались подарками и раскладывали их по кучкам для каждого члена семьи. Жасмин с удивлением обнаружила, что подарков не так уж много. Она всегда слышала, что отца в детстве ужасно баловали, но пока почти этого не замечала. Возможно, всё внимание семьи досталось ей из-за пережитых травм. А может, некоторые истории слегка приукрасили люди, у которых в детстве было куда меньше.

Во всяком случае, на Дадли он ничуть не походил.

Сначала Жасмин открыла подарки от друзей. Лили вручила ей учебник по древним рунам, посвящённый японским рунам, — в прошлых жизнях Жасмин их не изучала, так что книга обещала быть интересной. Марлин подарила крем от шрамов. Жасмин знала, что обижаться не стоит: подруга любила моду и считала, что при желании Жасмин могла бы избавиться от рубцов на лице. От Алисы она получила новую игрушку для Ро и мешочек с целебными травами в форме маленького снитча — средство от лёгкой боли в суставах. Северус прислал книгу о зельях и чистую тетрадь для изменений, которые Жасмин могла внести в рецепты. Подарок Регулуса рассмешил её: набор для писем сопровождала открытка со словами: «Теперь ты всегда будешь знать, что мои письма не прокляты».

— Что он имеет в виду? Он пытался тебя проклясть? — рявкнул Сириус, читая открытку через её плечо.

Жасмин закатила глаза и толкнула его прямо в груду подарочной бумаги.

— Ничего подобного. Он хотел передать мне письмо от вашей семьи, а я отказалась к нему прикасаться. Я не знала, где оно побывало и не заколдовал ли его кто-нибудь. Твой брат просто пошутил.

— У моего брата есть чувство юмора? — пробормотал Сириус и вернулся к своим подаркам.

Жасмин занялась оставшимися подарками от друзей. Среди них был подарок Пандоры — прекрасный переплетённый в кожу экземпляр «Сказки о трёх братьях». Если бы Жасмин не знала, что эта девушка станет матерью Луны, её необъяснимое чутьё вызывало бы куда больше опасений.

Монти и Юфимия подарили ей набор для ухода за метлой, украшенный инициалами Жасмин и изображениями снитчей, а ещё новые мантии и игрушки для Ро. Сириус, Ремус и Джеймс объединились и сделали общий подарок: серебряный кулон с вырезанными в металле защитными рунами. Все наложенные на него защитные чары были работой мастера — Мародёры ни за что не справились бы сами. В конце концов, Жасмин помогала им повторять домашние задания.

— Чтобы уберечь тебя от неприятностей. Мерлин знает, они сами тебя находят, — объяснил Джеймс в ответ на её озадаченный взгляд.

— Лунатик выбрал руны, я придумал форму, а Сохатый спросил у своей мамы, где найти подходящего мастера, — дополнил Сириус ответ Джеймса, который так толком ничего и не объяснил.

— Спасибо. Я никогда его не сниму, — ответила Жасмин, убирая волосы с шеи и пытаясь справиться с застёжкой.

Чьи-то руки мягко отстранили её пальцы.

— Джаз, перестань выворачиваться, — поддразнил Сириус, застёгивая цепочку.

Кулон лёг на несколько сантиметров выше груди. Он подходил к любому наряду и легко скрывался под школьной формой, не привлекая внимания. Жасмин почувствовала, как магия украшения тихо загудела и окутала её. Руны защищали от слабых проклятий и многих физических травм. Подарок оказался на редкость практичным.

Сириусу и Джеймсу она подарила книги о дуэлях, а заодно — копию письма, которое собиралась отправить семье Эйвери. В нём сообщалось, что с учётом всех их долгов — и особенно попытки их сына её убить — по меньшей мере ближайшие два десятилетия они будут в долгу перед Жасмин. Письмо было написано жёстко и изобиловало завуалированными колкостями, так что мальчишки катались по полу от смеха.

Юфимия осталась не слишком довольна, но Жасмин лишь пожала плечами. Она знала, что мальчишки оценят возможность посмеяться над чужими страданиями.

Остаток утра Монти, Джеймс и Сириус наперебой горланили рождественские песни, не попадая в ноты, а Жасмин помогала Юфимии готовить завтрак. Это был один из немногих праздников в году, когда домовым эльфам давали целый выходной. Жасмин считала эту традицию очень милой и собиралась сохранить её до конца нынешней жизни — а если понадобится, то и перенести в следующую.

Правда, Юфимия умела готовить только обгоревшие до черноты блины — по-видимому, здесь это считалось рождественской традицией. Жасмин вмешалась, чтобы на столе появилось хоть что-нибудь съедобное. А всё, что пытался приготовить Монти, по слухам, оживало прямо на кухне. Жасмин совсем не хотелось увидеть это своими глазами: звучало одновременно страшно и липко.

— Где ты научилась готовить, Жасмин? — спросила Юфимия, пока та ловко разбивала яйца в свежеприготовленное тесто для блинов.

На самом деле прежняя Жасмин никогда не училась готовить. Она много раз наблюдала, как мать и тётя готовят ужин, но ни разу не просила поучаствовать. Ей всегда больше нравилось помогать отцу с исследованиями, чем возиться с едой. Зато у Гарриет накопился поварской опыт за девять жизней. Начало ему положили в доме Дурслей, а другие рецепты она находила и совершенствовала из чистого любопытства.

— В детстве меня научили мама и тётя. По субботам, когда все бывали дома, мы всегда завтракали вместе, — ответила она с нежной улыбкой, вспоминая прошлое.

Несмотря на примесь лжи, слова казались правильными.

В этой лжи переплелись две её жизни. Мать и тётя Жасмин действительно устраивали традиционный субботний завтрак всякий раз, когда в выходной все четверо оказывались дома. Но готовить у них Жасмин так и не научилась. Зато Гарриет освоила этот рецепт благодаря своей стерве-тётке, которая била её по голове сковородой, если девочка училась недостаточно быстро или, упаси Мерлин, сжигала завтрак.

Жасмин отогнала мрачные мысли о многочисленных прошлых жизнях и помогла довольно напевавшей тёте подать семье съедобный завтрак.