На пороге будущего (джен)

Утро очередного вторника ознаменовалось для меня попыткой отправиться на пробежку, пока погода ещё позволяла. Именно попыткой, потому что невыспавшийся и злой как чёрт Аргус Филч заловил меня на выходе из замка. Не слушая моих возражений и объяснений, что комендантский час вообще-то закончился, на меня наорали и отправили обратно в гостиную.

На завтраке ситуация немного прояснилась.

— Говорят, их ночью в Запретном лесу нашли!

— Кого?

— Лонгботтома и его компанию! Троих!

— Да ну? Как они туда попали?

— Они же сумасшедшие! А ещё говорят, их кентавры поймали! Привели прямо к Хагриду, под утро!

Ещё до того, как я уселся за стол Хаффлпаффа до меня донеслись свежие новости этого дня. Оказывается, троица второкурсников с Гриффиндора — Фрэнк Лонгботтом, Стёрджис Подмор и Малькольм Бут — каким-то невероятным образом умудрилась выскользнуть из замка после отбоя и уйти в Запретный лес.

О масштабах катастрофы можно было судить по часам с рубинами в холле: факультет львов за одну ночь обеднел сразу на девяносто баллов. Впрочем, самих виновников торжества это, кажется, ничуть не смущало. Они восседали, по-другому и не скажешь, за своим столом в окружении первого и второго курса и с упоением расписывали свои ночные похождения.

— Да говорю вам, они были абсолютно невидимыми! — с жаром доказывал Лонгботтом. — То ли призраки, то ли какие-то страшные лесные твари! Мы слышали скрежет когтей и тяжелое дыхание прямо над ухом! Если бы Стёрджис не отпугнул их светом, нас бы точно сожрали!

Бедные фестралы. Должно быть, местное стадо знатно обалдело, когда эти мелкие двуногие влезли на их территорию, начали орать и светить Люмосом. Ещё повезло, что не напали.

— А потом выскочили кентавры! — подхватил Бут. — Целый отряд, с луками! Они нас окружили, но мы отбились!

— Отбились?! Вы что, заклинаниями кентавров закидывали?!

Даже с нашего края зала было слышно, как возмутилась Фоули. До этого момента она сидела тихо и терпела весь этот балаган, но тут видно не выдержала. Алиса Фоули была совестью всего факультета Гриффиндор. Правильная, добрая, собранная девочка. Всегда вежливая в общении с ребятами с других факультетов.

Она постоянно одёргивала Лонгботтома или Подмора, когда они подходили к опасному краю в своей болтовне. Без перегибов в стиле канонной Гермионы и без занудства будущего старосты Перси. Сейчас-то у грифов старостами были шестикурсники Энн Пеппер и Чарли Эванс, но они, насколько я понял, маглорождённые, и факультет не особо контролировали. А вот к Фоули прислушивались даже ребята курсом постарше.

Как меня просветил Эбботт, её фамилия тоже относится к так называемой «магической аристократии», что бы это ни значило. Семья довольно закрытая, но в определённых кругах очень влиятельная.

— Ну... не совсем, — замялся Лонгботтом. — Мы провели переговоры… в некотором смысле.

— … — ответное шипение я не разобрал, но тут и так всё ясно.

Проклятье! Я даже немного жалею, что не знал об их вылазке. Можно было кого-нибудь послать, чтобы проследить за этими приключенцами и немного развлечься. Ведь этой ночью в Запретном лесу было весело, видимо, всем.

Финальный акт этой драмы развернулся чуть позже, на общем уроке Истории магии. Точнее, перед его началом, когда все факультеты уже собрались.

— Эй, Эбботт! Как там ваш прошлогодний поход в лес? На жуков насмотрелись? Мы, между прочим, дошли до самого центра! — ухмыльнулся Подмор. — Провели там целую ночь, а не пять минут на опушке.

— С чем я вас и поздравляю, — раздражённо ответил Эбботт. — Если ты думаешь, что меня это как-то расстраивает, то ты ошибаешься Подмор. Искренне рад, что вы остались в живых.

— Пфф… Надо было тебе поступать к нам. На Гриффиндоре хоть компанию нормальную нашёл бы.

Эдмунд слегка побледнел от злости.

— Меня и так всё устраивает.

— Подмор, успокойся уже…

— Ой, да ладно тебе, Фоули, — отмахнулся Бут. — Кто-то же должен поддерживать честь факультета?

— Или ты завидуешь, что тебя с собой не взяли? — обернулся с передней парты Лонгботтом и поиграл бровями.

— Завидую?! — Алиса побагровела. — Из-за вашей дурацкой выходки Гриффиндор теперь на последнем месте! Чем тут гордиться?!

— Зато это было настоящее приключение! — буркнул Подмор, но под её ледяным взглядом слегка сдулся. Эбботт переглянулся с Фоули и слегка прикрыл глаза.

Тут в разговор с задних рядов вклинился сидевший там Пьюси:

— О, да-а, гриффиндорская храбрость во всей красе, — протянул он с откровенной издевкой. — Долго же вы ждали, чтобы переплюнуть хаффов.

— Заткнись Пьюси! — вспыхнул Фрэнк. — Уж лучше гриффиндорская храбрость, чем слизеринская трусость. Вы там небось все стены в своих подземельях уже обнюхали!

В кабинет через стену вплыл профессор Бинс. Он обвёл мутным взглядом класс и, словно не заметив перепалку, начал читать лекцию.

— Не обращай внимания, Малькольм, — лениво протянул Бёрк. — Гриффиндорцы всегда мечтают прославится. Даже если им для этого придётся скатиться на самое дно.

— Что ты сказал, слизняк?! — Лонгботтом развернулся на него, пыша гневом. — Повтори, если смелости хватит!

— Повторяю для тупых: вы опозорили всю школу, — оскалился Бёрк. — Полузвери поймали вас в кустах и как бродячих щенков оттащили за шкирку к полуразумному великану-лесничему. И после этого вы смеете орать про какую-то «честь»?

По рядам слизеринцев пробежали смешки.

— А слабо такое в лицо сказать тем «полузверям» и «полуразумному великану», умник? — рявкнул Бут. — Вы небось магических существ только на картинках и видели, а от остального вас папочки берегут!

— Хватит! — рявкнул Бинс, наконец поднимая голову. От неожиданности все замерли, раньше этот призрак никогда не повышал голос. — Если вы не собираетесь слушать лекцию, можете покинуть класс и написать эссе о правилах поведения в учебном заведении.

В классе повисла тишина. Гриффиндорцы молча переглянулись со слизеринцами, но спорить не стали. Наши так и вовсе сидели всё время тихо, краем глаза косясь на Эбботта. Если бы буря задела его чуть сильнее, то боюсь, у нас бы тут была трехсторонняя стычка.

После урока я догнал раздражённого Эдмунда в коридоре.

— Ты в порядке? — спросил я.

— В полном, — отрезал он, даже не посмотрев на меня. — Идиоты.

— Да ладно, не бери в голову, — пожал я плечами. — Они просто завидуют. Тебе просто не повезло, что из всех нас они выбрали тебя своей целью в попытках самоутвердиться.

— Меня это не задевает. Меня задевает то, что они пытаются принизить моих друзей и мой факультет.

— Ну, твоим друзьям на этих клоунов плевать. На них даже Браун как на блаженных смотрит, не заметил? Девушек же им хватает мозгов обходить стороной со своими колкостями.

— А факультет заденет, только если заденет конкретно меня или кого-то другого, — понятливо кивнул Эдмунд и расслабился. — Должен сказать, что такая политика слегка отдаёт трусостью.

— Нас мало, — вздохнул я. — Проще пытаться сохранить хоть какое-то подобие мира.

Эдмунд молча кивнул, соглашаясь с моей логикой, и мы наконец-то остановились, чтобы дождаться остальных. Ребята слегка отстали, дав нам поговорить один на один. Дальше по плану у нас был обед, а потом тихая и спокойная Травология на пару с Рейвенкло. Замок за это время успел немного подуспокоиться, а меня вечером ожидало очередное дополнительное занятие по ЗОТИ.

На этот раз профессор встретил меня не в своей обычной щегольской мантии, в которой он обычно расслабленно ведет уроки у нашего курса. На нем был темный утилитарный костюм: плотная куртка свободного кроя с глубокими карманами, такие же прочные штаны и высокие шнурованные ботинки на толстой подошве. Всё просто, удобно, без намёка на магическую эстетику. Иногда Каркаров спускался на завтрак в чем-то похожем, обычно перед занятиями у старшекурсников, которых, как говорят, он гонял с особым усердием.

Не размениваясь на лишние приветствия, он молча пропустил меня в кабинет, запер дверь и сразу направился в сторону тренировочного зала. Когда профессор отвернулся, я дал мыши команду отцепиться от подола мантии с внутренней стороны. Серый комочек метнулся по полу и успешно забился под тяжелый шкаф возле стола. Я приметил это место ещё когда вспоминал обстановку — узкая щель в пару сантиметров вполне подходила в качестве временного убежища.

— Возможно, в прошлый раз я ввел вас в заблуждение, мистер Олдридж, — заговорил Каркаров, когда мы переступили порог тренировочного зала, и магические светильники под потолком синхронно вспыхнули. — Я не собираюсь быть вашим наставником или учителем в полной мере. Наши уроки это скорее обкатка разрабатываемой мной учебной программы. Нормальной программы. Сможете усвоить — отлично, нет — ваши проблемы. Я не нянька и не собираюсь вас вытягивать, если не увижу ощутимой отдачи.

— Я понял, сэр. И в любом случае благодарен за возможность. Можно мне задавать вопросы по ходу обучения, если что-то будет непонятно?

— Разумеется. У вас уже появились вопросы?

— Пока только два. Чем вы снимали мой Протего на прошлом занятии, и что за щиты использовали сами?

— Первое — это Релассио, — усмехнулся Каркаров. — Обычное оборонительное заклинание, освобождает от оков, заставляет выпустить что-то из рук. Его побочное действие, о котором мало кто распространяется, заключается в дестабилизации структуры стандартного Протего. Магические связи просто рвутся, и щит осыпается. Ну а второе заклинание, которое я применял это вариация все того же Протего. Если вы уже твердо умеете ставить базовый щит, то вполне способны менять его форму и свойства под конкретные нужды.

Профессор небрежно взмахнул палочкой, и из неприметной ниши в стене плавно выплыл массивный деревянный манекен со стальными пластинами на груди и плечах. Вообще я уже не раз замечал, что взрослые маги колдуют невербально так же естественно, как дышат. По крайней мере, когда дело касается элементарных бытовых действий, левитации или активации артефактов.

— С техникой у вас все более-менее терпимо, — произнес он, оценивающе оглядев меня, — так что для начала расширим ваш арсенал.

А дальше меня начали учить. И бог ты мой, как же здорово на самом деле иметь перед глазами живой пример вместо того, чтобы ломать голову над учебником, пытаясь угадать правильные интонации и расшифровать абстрактные схемы движений. Ступефай, Депульсо, Релассио, Силенцио, Инкарцеро... Без лишней теории, только механика движений и правильный мысленный посыл. Я впитывал чары сразу, буквально за пару повторений, и уже через полчаса вполне сносно колдовал и заставлял манекен позвякивать под ударами заклинаний.

Я не сдерживался в силе, хотя новым заклинаниям явно не хватало проработки жеста и скорости исполнения. В какой-то момент, воодушевленный своими успехами я разошелся:

— Профессор, а покажите Бомбарду?

Каркаров в ответ посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Несколько секунд он молчал, крутя палочку в пальцах, но потом все-таки кивнул и жестом велел мне отойти с линии. После чего демонстративно медленно обозначил жест.

— Бомбарда.

Из кончика вырвался плотный золотистый сгусток. Он врезался в манекен, и тот громко звякнув отлетел на пару метров.

Я прикрыл глаза на секунду, прокручивая в голове движения палочки, а потом снова шагнул к линии.

— Бомбарда!

Дёрнуло меня будь здоров. По ощущениям это заклинание оказалось намного «тяжелее» всех изученных ранее, раза этак в три. Я пробовал с осторожностью, не выкладываясь на полную, поэтому мой манекен лишь загудел от попадания и слегка качнулся. Бронированные они у него тут, что ли?

— Для первого раза сойдет, — Каркаров подошел ближе, разглядывая оставшуюся на стальной пластине манекена копоть. — Но не вздумайте применить это где-нибудь в коридорах замка. Мне потом совершенно не улыбается отскребать ошметки ваших недоброжелателей от стен и объясняться с директором. Что чувствуете? Тянет в груди и руке?

— Да, — я опустил палочку и прислушался к ощущениям. — Будто пропустил через себя больше, чем следовало бы.

— Это взрывное заклинание, предназначенное для устранения крупных препятствий, пробития стен и щитов. Довольно энергозатратное, — он отошёл от меня на пару метров, жестом приглашая продолжать тренировку. — Магические каналы у вас еще детские, узкие, от такой нагрузки их просто распирает. Хотите совет? Колдуйте. Постоянно, каждый божий день, по поводу и без. Не обязательно швыряться боевыми чарами, просто гоняйте магию по телу, зажигайте Люмос, левитируйте перья. Пока вы растете, каналы эластичны, их можно и нужно растягивать. Упустите время сейчас — на всю жизнь останетесь середнячком. А теперь вернемся к делу. Продолжайте отрабатывать заклинания из первой пятерки.

Сегодня он решил меня не гонять по всему залу, что откровенно радовало. Взрывное я больше не использовал и сосредоточился на первой пятёрке, стараясь довести исполнение до идеала. Профессор маячил где-то на краю зрения, периодически пропадая в темноте зала, поэтому летящее в меня заклинание я скорее почувствовал, чем увидел, и попытался среагировать.

— Протего!

Но не успел. Маленькая голубая вспышка прошила намёк на мой щит и с силой отбросила меня на два метра. Я приложился спиной о каменный пол, выдохнув весь воздух. Вот как знал, что без синяков сегодня не уйду.

— Вы мертвы, мистер Олдридж, — раздался в отдалении голос профессора. — Что я говорил на прошлом занятии о контроле пространства и внимательности? Плохо. Поднимайтесь.

Чёртов пожиратель смерти. Но замотивировать умеет, этого не отнять.

— А теперь слушайте внимательно, — Он коротко взмахнул палочкой, и из воздуха передо мной возникла лёгкая дымка, которая свернулась в несколько расплывчатых контуров. — Пять заклинаний. Ступефай. Депульсо. Релассио. Силенцио. Инкарцеро. Все вы их уже видели и выучили. Теперь ваша задача — отработать их до автоматизма так, чтобы я не мог предугадать, какое из них вы примените в следующую секунду. Связками вы колдовать умеете, а сейчас поучитесь работать с потоком.

Я кивнул, стиснул зубы и начал. Первые два заклинания дались легко. Организованный разум цеплялся за знакомую структуру: жест, слово, намерение. Третье пошло чуть тяжелее, пальцы на мгновение замешкались, перестраиваясь с одной траектории на другую. А когда я попытался встроить четвёртое и пятое в одну связку, я почувствовал, как мозг начинает слегка закипать.

Неотработанные до автоматизма движения, непривычные эффекты магии, необходимость удерживать в голове пять разных структур одновременно Всё это вытягивало ментальных сил куда больше, чем старый привычный арсенал. Я мог с лёгкостью выдать Депульсо или Ступефай по отдельности, но когда их требовалось менять на ходу, без пауз, под пристальным взглядом профессора, концентрация требовалась зверская.

Азарт не пропадал. Наоборот, чем больше я ошибался, тем сильнее хотелось добиться правильного результата. Это был почти спортивный интерес — перебороть собственную неловкость и заставить пальцы слушаться быстрее, чем мозг успевает сформулировать мысль.

Следующие полчаса прошли в режиме жёсткого тренинга. Каркаров говорил мало и по делу, в основном комментируя технику:

— Медленнее. Депульсо требует большего акцента в конце жеста, иначе толчок будет слабым.

— Ступефай не должен быть таким размашистым. Представьте, что вы не бросаете камень, а делаете короткий укол.

— Силенцио накладывается не на предмет, а на пространство вокруг него. Не пытайтесь заткнуть рот противнику, заставьте воздух перестать проводить звук.

Я впитывал его слова, корректировал движения, снова ошибался и снова пробовал. Краем сознания я постоянно теперь ожидал от него нападения и параллельно держал в уме заготовленный Протего, но заклинаниями в меня Каркаров больше не бросался.

— Хорошо. Теперь остановитесь, — сказал он, когда мои попытки склеить пять заклинаний в связку наконец начали давать стабильный результат, а после его голос приобрёл лекторские нотки. — Самые распространённые боевые заклинания можно разделить на четыре категории. Обездвиживающие, дезориентирующие, отбрасывающие или сбивающие с ног и наносящие прямой урон. У каждой категории есть свои слабые места…

Он начал рассказывать, а я, прикрыв глаза, слушал и одновременно пытался прогонять по телу потоки магии, как он советовал. Каркаров перечислял самые распространённые боевые заклинания, описывал визуальные эффекты и давал к каждому комментарий, как лучше ему противостоять. Я запоминал, кивал, и руки сами собой отрабатывали жесты под его голос. Когда информация перестала помещаться в голове, он начал учить меня уворачиваться.

— Но профессор, на занятиях вы совсем другое говорили. Вы же сами требовали ставить щит, а не уклоняться.

— Не глупите, Олдридж. На наших занятиях мы учились ставить щит и принимать на него атаки. Чтобы у вас коленки не тряслись от вида летящего в лоб заклинания. Лучший щит — это тот, в который не попали.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но он перебил:

— Если противник тратит время на заклинание, а вы тратите время на то, чтобы его заблокировать, вы оба остаётесь на месте. Это выгодно только тому, кто сильнее или быстрее. Если же вы уходите с линии атаки, противник теряет темп, а вы приобретаете инициативу. Запомните это.

Следующие полчаса я учился не блокировать, а уходить. Каркаров отправлял заклинания медленно, постепенно наращивая темп, и я перемещался, приседал, делал шаги в стороны, пытаясь предугадать траекторию. К концу этой части я уже не дышал, а хрипел.

— На сегодня достаточно.

Я с облегчением выдохнул, сгибаясь и упираясь ладонями в колени.

— Запомните три вещи, — сказал он, пока я пытался отдышаться. — Первое: развивайте дыхание. Если вы задыхаетесь, вы не можете колдовать. Бегайте, плавайте, делайте любые упражнения, которые заставляют лёгкие работать.

Ну, это логично и для обычной жизни. Дыхалка наше всё. Это и для сердца полезно, и давление после тридцати скакать не будет. Не зря же йога будет так популярна в будущем...

— Второе: прогоняйте магию по телу постоянно, не только во время тренировок. Когда бегаете, гоните поток по венам. Когда идёте по коридору, сидите на лекции, делаете домашнее задание — заставляйте её циркулировать. Эффект будет намного сильнее, чем если вы просто сидите и медитируете. И наконец: отработайте всё, что я показал, до автоматизма. На следующем занятии мы начнём спарринг.

Я вышел из кабинета ЗОТИ где-то к началу ужина и прикинул, что в целом сегодня всё прошло неплохо. Обошлось малой кровью, если не считать ушибленного плеча. В Большом зале уже кипела вечерняя жизнь. Я сел за стол Хаффлпаффа, навалил себе еды и принялся механически жевать, при этом продолжая высматривать в редких почтовых совах свою Фиби. Её нигде не было видно.

Вот уже третий день, как я отправил её с письмом к Грейнджеру, а она всё не возвращалась. Сначала я не придал этому значения — мало ли, задержалась, устала, решила поохотиться в дороге. Но теперь начинал слегка беспокоиться. Может, что-то случилось?

Решив подождать ещё пару дней, а потом отправить в приют уже школьную сову и попытаться разузнать что произошло, я задумался о другой проблеме. Связь с нежитью. Всё ещё не получалось принимать частичный сигнал от марионеток. Только либо полное погружение, либо ничего. Я пытался настроиться, запрограммировать себя отделять слух от зрения, чувствовать только одно, но каждый раз, когда я касался нити, меня затягивало целиком.

Среди просмотренных мной в Выручай-комнате книг была одна на староанглийском языке, где автор работал с птицами. Судя по всему он как раз использовал их для шпионажа и наблюдения за территорией, но понять написанный текст я не мог. Только на паре картинок показывалась нить связи, которая как будто расщеплялась на несколько при приближении к нежити. Одна вела в мозг, ещё две в глаза, четвёртая к голосовому аппарату, а пятая уходила и исчезала где-то в груди птицы. Но вот как это реализовать на уже своих марионетках понять не получалось.

Я отодвинул пустую тарелку и с трудом подавил зевок.

— Ребят, я пойду отдохну немного, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — А то что-то устаю в последнее время.

Розмари, сидевшая через два места от меня, тут же оторвалась от разговора с Эбигейл и встревоженно посмотрела на меня:

— Джон, ты в порядке? Ты выглядишь бледным.

Я слабо улыбнулся и похлопал её по плечу, проходя мимо.

— Да, Роуз. Не волнуйся, прорвёмся.

Пока шёл по коридору, пытался разгонять по телу магию, как советовал Каркаров. Одно дело просто надуться как шарик и выпустить лишнее, а вот прогонять энергию по суставам оказалось довольно непривычно. До того, что почувствовал себя старым проржавевшим механизмом.

Мышь в кабинете Каркарова я настроил так, чтобы она посылала мне сигнал при звуках человеческого голоса. Даже если я успею переключиться, то сомневаюсь, что услышу, как он озвучивает там свои коварные планы, как какой-нибудь дешёвый злодей из старой комедии. «Да, мой Лорд! Почти все детишки ваших противников уже обработаны Империо. Уже на зимних каникулах вы сможете взять под контроль весь Визенгамот и захватить власть в стране! Нет, старый дурак ничего не подозревает…». Тьфу-тьфу!

Весь вечер я ещё бился со связью, периодически проваливаясь под шкаф. Потом решил сосредоточиться на мыши номер два, которую я тоже забрал с собой из лаборатории, и попытался поработать уже с самой связью вплотную. Расщепить её, или вроде того. Видимо, я изначально что-то сделал не так, тупо вбухав порцию энергии в труп и не позаботившись о её распределении по нервной системе. Заново мне её что ли поднять?

* * *

Утром я наконец-то выбрался из замка и всё-таки отправился на пробежку вдоль озера. Тут нормальным спортом никто не занимается, и вот так выделяться было малость стыдно. А потом я постучал себе по голове и напомнил, что мне нет дела до ленивых, самодовольных магов. Их мнение меня волновать не должно, здоровье и тренировки важнее. Тем более что в такую рань вся школа ещё дрыхла без задних ног, так что свидетелей моей ненормальности на финише не нашлось.

Кстати, бег на удивление помог с магией. Когда я пытался гонять её по венам во время физической нагрузки, поток как будто ускорялся. Под конец пробежки даже появилось странное ощущение, словно мышцы сами собой наливаются упругой силой.

После душа я вспомнил про ещё одну старую привычку и вытащил из сундука две мелкие монетки по два пенса. В замке я это дело забросил, а зря. Взял за правило постоянно таскать их с собой и заставлять крутиться друг вокруг друга в воздухе. В кармане мантии, под прикрытием мебели или вообще где-нибудь под потолком. Пока двух штук мне вполне хватало, но позже надо будет подкинуть ещё парочку, чтобы усложнить задачу. Зона контроля, к слову, у меня сейчас выросла где-то до пяти метров. Если не лениться, то до конца учебного года вполне реально растянуть её до восьми. По крайней мере, я чувствовал, что резерв для этого есть.

Тем же утром за завтраком нашлась моя пропажа. В общем потоке сов, почти сразу после доставки ежедневного пророка Фиби аккуратно приземлилась вместе с посылкой, прямо на неё, не отпуская лап.

— Ты где была, мелкая? — я возмущенно уставился на неё, прекрасно понимая, что ответа не дождусь. — Я вообще-то волновался. Мало ли, куда тебя унесло.

Сова в ответ коротко ухнула и слегка ущипнула меня за палец. Вроде как извинилась. Я улыбнулся и аккуратно погладил её между рожками.

— Надеюсь, вы там с Грейнджером не поубивали друг друга?

Фиби, которая до этого косилась на тарелки в поисках чего-нибудь вкусного, вдруг повернулась ко мне. Замерла. А потом посмотрела куда-то вверх. Я тоже посмотрел вверх. Хаффлпаффцы, сидевшие рядом и с откровенным любопытством прислушивавшиеся к нашему «диалогу», тоже посмотрели вверх.

— Так, — я опустил голову и уставился на сову. — Я вот сейчас не понял. Ты имеешь ввиду, что в приют мне лучше не возвращаться?

Эта пернатая хулиганка издала какой-то совершенно не совиный звук, похожий на хихиканье гиены, молниеносно сцапала с общего блюда кусок сухого тоста и улетела в сторону распахнутых окон, оставив меня разбираться с посылкой.

— Ну за что мне это всё…

Сокурсники вокруг заржали, а добрая Розмари начала меня успокаивать.

— Не переживай, Джон. Я уверена, что она просто пошутила и всё в порядке.

— Сова пошутила??

— Конечно! — Эбби тоже подключилась. Почему-то все встали на сторону моей совы! — Почтовые птицы очень умные, почти как люди. И всегда с характером! У моей бабушки например Пикси, ну сова, коллекционирует разные красивые блестяшки. Постоянно что-то таскает и возмущается, если попытаешься выбросить. А дедушкин змееяд ругается на домовых эльфов и вообще не терпит, когда они в одной с ним комнате, даже невидимые. Так что у тебя очень милая сова.

— Я ей передам, — рассмеялся я. Настроение действительно поднялось. — Главное, чтобы она тоже не начала таскать мне вещи, как Пикси. Так, что у нас тут…

В распакованном свёртке оказалась долгожданная канцелярия. Тетради, карандаши, новый циркуль и угольник, нормальные ручки и прочее. Пару карандашей у меня тут же экспроприировал Боунс, который терся неподалёку. Да блин, грызут они их что ли… даже знать не хочу. Надо немного поднажать с программой, разгрузил немного мозг и хватит. Тем более, что часть свободного времени теперь занимает разминка с Каркаровым.

Мой график наконец устаканился, и замок больше не подкидывал сюрпризов, способных выбить меня из равновесия. Каркаров на общих уроках ЗОТИ больше не устраивал показательных дуэлей и не пытался никого выставить на посмешище. Вместо этого он через какое-то время вернулся к более-менее стандартной программе, насколько это слово вообще было применимо к его методам преподавания.

А всё дело в том, что первые попытки научить мой курс двойным связкам заклинаний обернулись полным провалом. Сначала я даже не понял, в чём проблема: ну связка, ну два заклинания подряд, что тут сложного? Но когда профессор построил нас перед манекенами и велел выдать Экспеллиармус, а потом сразу Петрификус или Риктусемпру, я увидел, как большинство моих сокурсников просто зависают на пару секунд между заклинаниями. Они не могли переключиться с одной структуры на другую мгновенно, быстро перестроиться на другой жест, полностью теряя динамику.

Бёрк, Эбботт и Экерли, лучшие на потоке по боевой магии, быстро смекнули и просто заучили определённые связки как единый, цельный жест. У них даже получалось, если не требовать разнообразия. Но стоило Каркарову приказать им сменить последовательность, как всё тут же разваливалось. Пальцы путались, заклинания срывались. Причём срывалось зачастую даже первое в связке.

После второго подобного занятия в зале воцарилась настолько гнетущая и зловещая атмосфера, что казалось, Каркаров хочет всех нас тут поубивать. Ну, точнее их. А мне придётся помогать ему прятать трупы. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча смотрел, как мы пытаемся вновь и вновь выполнить его требования. В его взгляде читалась такая смесь разочарования и ярости, что весь зал притих и старался не смотреть на профессора. Мне даже стало его немного жаль.

Слизеринцев после той дуэли с Бёрком Каркаров больше на меня не натравливал. И вообще никак не выделял. На редких спаррингах меня стабильно ставили в пару к Уилкинсу, который тоже был рад безопасному партнёру. Зато Бёрку, который первое время бросал в мою сторону косые взгляды, досталось «особое» отношение. Профессор буквально завалил его индивидуальным вниманием на практической части. Настолько, что Себастьян балансировал где-то между гордостью от такого участия и немым воем от усталости. Я вот тоже не совсем понимал, к чему такая «доброта».

Мышь, которую я подкинул в кабинет ЗОТИ, была бесполезна. По вечерам перед сном я несколько раз подключался к ней и пробовал послушать разговоры в кабинете. Результаты, признаться, выходили скудными: в основном мне удавалось поймать лишь шорох пергаментов и скрип пера, когда профессор засиживался за работой. Дважды повезло наткнуться на раздраженные тирады Каркарова, когда тот вслух комментировал проверяемые работы какого-то курса, совершенно не стесняясь в выражениях. А один раз профессор, пребывая в каком-то совсем уж странном расположении духа, принял разгуливать по кабинету и немелодично напевать-мычать под нос. От этого диссонанса я вывалился обратно в комнату и всерьёз задумался, считается ли то, что я делаю вуайеризмом, и не положена ли мне за это какая-нибудь моральная компенсация.

Что-то сделать со связью вплотную у второго грызуна тоже не выходило. Казалось, что нить монолитна и как-то разбить её или переместить в другую точку было невозможно. В итоге я решил действительно попробовать поднять его заново.

В Выручай-комнате, выдавшей мне по запросу просторный зал с рабочей секцией, я разложил на столе две книги, ставшие моими главными ориентирами. Первая — одно из немногих пособий на нормальном английском языке, описывающее процесс поднятия простого человеческого тела. Вторая — старинный трактат на непонятном староанглийском. Тот самый, где любитель орнитологии старательно делал зарисовки, из которых можно было понять, к чему я вообще стремлюсь.

Суть классической методики реанимации кардинально отличалась от топорного вливания сырой силы. Вместо того чтобы просто вбухать в объект тонну энергии нужно было действовать ювелирно. Первым этапом я должен был пустить тонкую струйку абсолютно нейтральной магии по ключевым точкам трупа, привязав их к естественному средоточию объекта — его бывшему магическому или жизненному центру. Для этого использовалось особое заклинание-катрен, требующее от меня плавных, строго выверенных круговых движений палочкой, будто разматывающих невидимую пряжу.

И только потом, когда нейтральные каналы были проложены и закреплены, вторым заклинанием в этот подготовленный центр направлялся ручеёк некротической энергии. Подобно току, пущенному по проводам, магия смерти мгновенно и ровно расходилась по уже готовым каналам, закрепляясь в нужных точках.

Я выложил своего подопытного на постамент в центре и мрачно на него посмотрел.

— Ну что ж, приступим.