Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Воздух в конюшнях Принца Солнечного Копья был пропитан густыми запахами сухого сена, дорогой кожи и лошадиного пота, но здесь царила приятная, спасительная прохлада, которую надежно обеспечивали толстые каменные стены и высокие сводчатые потолки. Дунк медленно вел под уздцы великолепного песчаного жеребца, подаренного ему самим принцем Мароном в знак особой благодарности. Животное горделиво вышагивало по каменным плитам, поигрывая мощными мускулами в золотистых лучах утреннего солнца.

Навстречу огромному межевому рыцарю вышел главный конюший — тучный, богато одетый дорниец с пышными черными усами и в фартуке из превосходной тисненой кожи. Увидев, что великан возвращает драгоценный княжеский подарок, конюший в абсолютном недоумении заморгал, и его круглое лицо вытянулось от искреннего удивления.

— Сир Дункан? — непонимающе протянул он, переводя растерянный взгляд с роскошного жеребца на гиганта. — Вы чем-то недовольны? Конь внезапно захромал? Или у него обнаружился дурной норов? Я могу сию же минуту подобрать вам любого другого!

— Конь воистину превосходен, мастер конюший, — мягко, но непререкаемо ответил Дунк, передавая кожаные поводья подоспевшему мальчишке-конюху. — Но мы с вами четко договаривались, что я возьму его лишь на время. Я пришел за Громом.

Усы дорнийца комично и нервно дернулись. Он глубоко, страдальчески вздохнул, явно сомневаясь в здравом рассудке этого огромного северянина.

— Ваш... Гром полностью здоров, сир. Мейстер прикладывал целебные мази к его ноге каждый день. Но во имя милости Семерых! Вы отказываетесь от чистокровного скакуна, который на рынке стоит больше, чем половина постоялых дворов в Теневом городе, ради старого, невероятно тяжелого, покрытого шрамами боевого мерина? В этом нет абсолютно никакого смысла!

— Для вас, возможно, и нет, — Дунк тепло улыбнулся, глядя, как из дальнего, самого просторного стойла выводят его старого боевого товарища. Гром, увидев хозяина, радостно и громко заржал, мотнув массивной головой. — А для меня смысл есть. Этот упрямец прошел со мной добрую половину Вестероса. Верность не измеряется и не покупается золотыми драконами.

Дорниец безнадежно развел руками, пробормотав себе под нос что-то о безумных рыцарях из-за Красных гор, и велел седлать Грома.

Когда Дунк выехал со двора конюшен, он почувствовал, как привычно и знакомо покачивается под ним широкая спина старого коня. Хромота исчезла без единого следа. Рыцарь с нежностью похлопал его по мощной шее.

Пока они неспешно продвигались по извилистым, залитым солнцем улицам, мысли Дунка невольно вернулись к событиям недельной давности.

Тогда он бесцельно бродил по Теневому городу, когда вдруг услышал звонкие звуки лютни, удары бубнов и радостные крики. Из-за угла вывернула пышная свадебная процессия. Дорнийцы умели праздновать с настоящим размахом: в воздух горстями летели лепестки ярких цветов, музыканты играли зажигательные мелодии, а горожане громко приветствовали молодоженов.

Дунк вовремя остановился в густой тени раскидистого лимонного дерева, не желая привлекать к себе внимание, и именно тогда он увидел ее.

Тансель шла рядом со своим новоиспеченным мужем. Арон оказался статным и улыбчивым купцом, выглядевшим, как и обещал ее дядя, вполне достойным и надежным человеком. На Тансель было потрясающее платье из белого шелка с искусной золотой вышивкой, а в ее темные волосы были вплетены свежие бутоны роз. Она была настолько ослепительно прекрасна, что у Дунка на мгновение остановилось сердце.

И вдруг, словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она повернула голову. Их глаза встретились сквозь танцующую, ликующую толпу. Время вокруг словно полностью замерло, звуки праздника мгновенно отдалились. В ее темных, бездонных глазах не было ни сожаления, ни печали. Она смотрела на него с нежной, затаенной теплотой и той самой дерзкой, лукавой искрой, которая прямо напоминала об их тайном уговоре. Она чуть заметно улыбнулась ему, и в этой улыбке читалось нерушимое обещание того, что их история еще далеко не окончена.

Дунк тогда молча, с глубоким уважением склонил голову в прощальном приветствии и отступил обратно в тень. Боль от потери все еще жила в его груди, но теперь она была светлой, навсегда лишенной горького отчаяния.

Огромный рыцарь выехал за массивные Тройные Ворота столицы Дорна. Эгг уже терпеливо ждал его у обочины тракта на своем неизменном Мейстере, деловито поправляя широкую соломенную шляпу.

Увидев Грома, мальчишка театрально закатил глаза и преувеличенно тяжело вздохнул.

— Я до самого последнего момента надеялся, сир, что дорнийское солнце не окончательно расплавило ваш разум, — ехидно заметил Эгг, трогая своего мула с места. — Поменять лучшего, самого ценного коня во всем Солнечном Копье на этого скрипучего мерина! Если бы мой брат Эймон услышал об этом, он бы точно написал длинный трактат о непроходимой рыцарской глупости.

— Еще одно дерзкое слово, Эгг, и я заставлю тебя идти пешком до самого Принцева перевала, — беззлобно огрызнулся Дунк. На душе у него было удивительно легко и свободно. — Гром стоит десятка их изнеженных скакунов. Куда мы направимся теперь, мой язвительный оруженосец? У нас полно золота и припасов.

Эгг серьезно задумался, глядя на бескрайние, уходящие за горизонт пески.

— Дорн — удивительное место, сир Дункан. Но, признаться честно, я смертельно устал от этого рыжего песка, который скрипит на зубах даже во сне, и от изнуряющей жары.

— Согласен, — кивнул рыцарь, с удовольствием вдыхая горячий ветер пустыни. — Нам определенно нужно место попрохладнее. Что скажешь, если мы отправимся далеко на север Простора? Или свернем в Западные земли? Говорят, Ланнистеры сейчас щедро платят межевым рыцарям за охрану своих скалистых границ от набегов железнорожденных.

— Западные земли звучат просто отлично, сир! — искренне воодушевился мальчишка, и его глаза заблестели. — Там высокие горы, глубокие зеленые долины и совершенно нет этого проклятого песка. К тому же, у Ланнистеров всегда проходят самые богатые турниры. Может быть, там вы наконец—то научитесь не падать с лошади на первом же ристалище.

Дунк рассмеялся — искренне, громко и совершенно счастливо. Звонкое эхо его густого баса разнеслось над дорнийской пустошью. Он легко пришпорил Грома, и старый конь бодро перешел на рысь. Впереди лежали многие тысячи миль неизведанных дорог. Дункан Высокий и Эгг покидали Дорн, увозя с собой новые шрамы и драгоценные воспоминания.

Однако, как вскоре на собственном горьком опыте убедился межевой рыцарь, попрощаться с Дорном оказалось куда сложнее, чем он думал.

Спустя несколько дней изматывающего пути они добрались до замка Вейт. Именно там, в замковом дворе, они услышали свежие слухи, которые подвели черту под их приключением. Говорили, что принц Марон Мартелл не стал созывать знамена и объявлять Айронвудам открытую войну. Вместо этого он отправил лорду Каменного Пути пугающую посылку — сломанный пополам меч, на эфесе которого был четко выжжен герб самих Айронвудов.

— Гениальный ход, сир, — со знанием дела прокомментировал Эгг. — Принц дал им понять, что их тайный арсенал найден, а мятежные когти обломаны, но при этом сохранил мир. Теперь лорд Айронвуд будет сидеть тише мыши под веником, опасаясь обвинений в государственной измене.

Дунк был искренне рад, что вся эта высокая политика больше его не касается, но радость его длилась недолго. Когда они находились там же во дворе замка, чтобы засвидетельствовать свое почтение, Дунк, никогда не отличавшийся придворной изворотливостью и острым умом, умудрился ляпнуть какую-то непростительную, прямолинейную грубость стоя в очереди. Леди Вейт как раз проходила со своей свитой мимо.

Хозяйка замка, и без того славившаяся своим непредсказуемым и жестоким нравом, пришла в такую неистовую ярость, что немедленно приказала схватить и казнить огромного северянина и его наглого оруженосца.

Им пришлось спасаться позорным бегством. Они выскочили на улицу, взлетели в седла и погнали Грома и Мейстера в галоп, оставляя позади недоумевающий двор. Они скакали без оглядки не меньше часа, взметая целые облака рыжей пыли, пока животные не начали тяжело дышать.

— Кажется, оторвались! — выдохнул Дунк, сбавляя шаг и утирая пот со лба. Он победоносно посмотрел на оруженосца. — Хорошо, получилось, а?

Эгг почему-то не разделял его радости. Мальчишка нахмурился, посмотрел на свою тень, затем прищурился на заходящее солнце и тяжело, совсем по-взрослому вздохнул.

— Хорошо. Вот только с навигацией беда.

— О чем ты? — насупился Дунк.

— Принцев перевал находится на западе, сир Дункан. Солнце должно садиться прямо перед нами, — Эгг саркастично указал пальцем на багровый диск, стремительно опускающийся за их спинами. — А мы уже битый час несемся обратно на восток. Если продолжим в том же духе, через дней десять снова упремся в ворота Солнечного Копья.

Дунк ошарашенно огляделся, узнавая знакомые очертания высоких барханов, которые они проехали еще ранним утром. Он застонал, в отчаянии пряча лицо в огромных мозолистых ладонях.

— Проклятый Дорн. Проклятые пески, проклятые лорды, Ястребы и кинжалы, — в сердцах прорычал рыцарь. — Знаешь, что, Эгг?

— Что, сир?

— С меня хватит этой пустыни. Не поедем мы ни на какой Принцев перевал, раз мы всё равно скачем не туда.

Беглецы спустились к реке Зеленокровной и, не торгуясь, щедро заплатили судовым Зеленокровной золотыми драконами. Те пустили их на свою барку, и Дунк с Эггом вместе поплыли вниз по течению, подальше от разгневанной леди Вейт. Спокойные воды Зеленокровной принесли их прямо в Дощатый город — шумный, пестрый порт, раскинувшийся на скрепленных лодках и мостках в самом устье реки.

В порту они без труда отыскали подходящее судно — большой пузатый галеас под названием «Белая леди», капитан которого с радостью взял на борт рыцаря, мальчика и двух коней.

Когда Гром и Мейстер были надежно устроены в трюме, корабль поднял паруса и вышел в Летнее море. Дунк стоял на палубе, опираясь на фальшборт, и смотрел, как багровые берега Дорна медленно тают в туманной дымке. Впереди их ждал Старомест, зеленые просторы Простора, новые турниры и тысячи миль неизведанных дорог. А раскаленные пески, скрывающие в себе великие опасности и горькие тайны сердца, теперь уж точно навсегда оставались позади.