Просьба не искать (джен)

Пять лет спустя

— Мари, мне нужно платье.

Маринетт даже не подняла головы.

— Здравствуй, Хлоя. Я тоже рада тебя видеть.

— Здравствуй, Мари. Мне нужно платье.

— Уже лучше.

— На следующую субботу.

Карандаш замер над эскизом.

— Скажи, что ты имеешь в виду субботу через две недели.

— Боюсь, нет.

— У нас всего неделя!

— Мари, я начинаю беспокоиться. Ты считаешь дни так, будто от этого их станет больше.

Маринетт наконец оторвалась от работы.

Хлоя стояла посреди ателье в светлых брюках, приталенном жакете и солнцезащитных очках, которые не сняла даже в помещении. На сгибе локтя висела небольшая сумочка, а в руке она держала бумажный пакет с логотипом пекарни Дюпен-Чен.

— Ты принесла мне завтрак? — подозрительно спросила Маринетт.

— Обед.

Маринетт посмотрела на часы.

Половина третьего.

— Ой.

— Именно.

Хлоя положила пакет на стол, сдвинув в сторону несколько образцов ткани.

— Твоя мама просила передать, что если ты опять забудешь поесть, она лично придёт сюда и закроет ателье.

— Она так и сказала?

— Нет. Но я считаю, что она должна.

Маринетт улыбнулась и потянулась к пакету.

— Спасибо.

— Не благодари. Я не собираюсь терять своего дизайнера из-за банального недоедания.

— Как трогательно.

— Я стараюсь.

Хлоя сняла очки, окинула взглядом помещение и удовлетворённо кивнула.

За высокими окнами шумел Париж. Вдоль одной стены стояли манекены в нарядах из новой коллекции, у другой располагались рабочие столы с тканями, лекалами и швейными принадлежностями. За стеклянной перегородкой две сотрудницы обсуждали посадку жакета, а на большом экране возле входа сменялись фотографии с последнего показа.

Пять лет назад Маринетт могла только мечтать о подобном месте.

Теперь на двери красовалось её собственное имя.

Хлоя прошла к дивану у окна и устроилась на нём с таким видом, будто именно она оплачивала аренду.

— Кстати, у тебя новый диван?

— Уже три месяца.

— Ужасный цвет.

— В прошлый раз ты сказала, что он тебе нравится.

— Я передумала.

— Хлоя, ты сама помогала его выбирать.

— И, как видишь, несу ответственность за свои ошибки.

Маринетт рассмеялась.

— Ладно. Рассказывай про платье.

— Сначала кофе.

— Конечно.

— И не из той ужасной машины, которую тебе подарили на открытие.

— Она стоила целое состояние!

— Это не делает кофе вкуснее.

— Ладно. Придётся снова спасать тебя от дорогой техники.

Маринетт покачала головой и направилась в небольшую кухню за перегородкой.

⸻

Когда она вернулась, Хлоя уже успела разложить на диване содержимое сумочки: телефон, ежедневник, футляр для очков и несколько фотографий вечерних платьев.

Маринетт поставила перед ней кофе.

В розовой кружке с маленькими цветочками.

Хлоя взяла её совершенно машинально, даже не посмотрев.

— Спасибо, Мари.

— Не за что.

Маринетт уселась напротив с собственным кофе и открыла блокнот.

— Итак. Какая церемония?

Хлоя подняла на неё взгляд.

— Ты издеваешься?

— Я пытаюсь выяснить, насколько торжественным должно быть платье.

— Настолько, чтобы соответствовать международной премии, на которую ты, между прочим, тоже приглашена.

— А! Эта.

— Невероятно. Один из самых востребованных молодых дизайнеров Парижа не помнит, на какое мероприятие её пригласили.

— Я помню! Просто у меня сейчас в голове ещё три показа и десяток заказов.

— Конечно. Просто решила проверить мою память.

Маринетт сделала глоток.

— «Астра». Я помню.

— Международная премия «Астра», — поправила Хлоя. — И мой ресторан номинирован сразу в двух категориях.

— Я знаю, Хлоя. Ты рассказывала.

— И ещё расскажу.

— Не сомневаюсь.

Хлоя довольно улыбнулась.

— Между прочим, я уже видела список твоих конкурентов.

Маринетт подняла брови.

— Ты добралась до него раньше меня?

— Мари, ты серьёзно думаешь, что я позволю кому-то обойти тебя в номинации «Независимый дизайнер года», даже не выяснив, кто эти люди?

— И как тебе их работы?

— Некоторые вполне приличные.

— От тебя это почти восторженный отзыв.

— Наконец-то ты научилась правильно воспринимать мои комплименты.

Маринетт рассмеялась.

— А твои конкуренты?

— У меня их нет.

— Две номинации, ни одного конкурента. Удобно ты устроилась.

— Именно. И я собираюсь победить в обеих.

Хлоя довольно улыбнулась.

Её ресторан открылся почти четыре года назад, в самом центре Парижа. Хлоя подошла к делу с присущим ей размахом: лично участвовала в подборе команды, утверждала каждую деталь интерьера и могла часами спорить с шеф-поваром из-за одной-единственной детали в подаче блюда.

С самого начала она была настроена серьёзно. Хлоя не собиралась пользоваться связями отца или превращать собственную фамилию в рекламную кампанию. Ей хотелось, чтобы о ресторане говорили благодаря тому, что происходило внутри него, а не благодаря тому, кому он принадлежал.

И довольно скоро о нём действительно заговорили.

Сначала появились восторженные отзывы ресторанных критиков, затем — статьи в ведущих гастрономических изданиях. Свою лепту внесли и супергерои Парижа, которые с завидной регулярностью упоминали ресторан в интервью и охотно рекомендовали его знакомым. Особенно отличился Супер-Кот, однажды заявивший, что ради местного шоколадного десерта готов изменить маршрут патрулирования.

Хлоя, разумеется, не упускала случая напомнить ему об этом.

За следующие несколько лет ресторан превратился в одно из самых престижных гастрономических заведений Парижа. Его посещали знаменитости, влиятельные предприниматели и гости со всего мира; о нём писала международная пресса, а бронировать столики приходилось задолго до намеченного вечера.

Теперь ресторан претендовал сразу на две награды международной премии «Астра» — достижение, которым могли похвастаться далеко не все именитые заведения с многолетней историей.

Но больше всего Хлоя гордилась не публикациями, не знаменитыми гостями и даже не номинациями.

А тем, что люди возвращались.

Не ради её фамилии. Не ради возможности встретить супергероя.

А потому, что ресторан действительно был достоин своей репутации.

— Кстати, — сказала Хлоя, перелистывая фотографии, — вчера к нам снова приходил Кот.

— Надеюсь, на этот раз обошлось без попыток получить особое обслуживание?

— Заказал десерт, которого ещё нет в меню.

— Беру свои слова обратно.

— Я сказала, что его ещё нет в меню.

— И он, конечно, на этом не остановился.

— Он спросил, нельзя ли сделать исключение для героя Парижа.

Маринетт прикрыла улыбку кружкой.

— Боюсь представить, что ты ему ответила.

— Что герой Парижа вполне способен прочитать меню.

Маринетт расхохоталась.

— Бедный Кот.

— Ничего подобного. Через десять минут он заказал два других десерта и сфотографировался с шеф-поваром.

— Он хотя бы оставил чаевые?

— Щедрые. Поэтому я разрешила ему вернуться.

— Какая честь.

— Я великодушна.

Маринетт снова взялась за карандаш.

— И всё-таки, Хлоя, поздравляю. Две номинации — это действительно здорово.

— Спасибо.

Хлоя произнесла это без привычного театрального поклона и на мгновение посмотрела в окно.

— Хотя я до сих пор не понимаю, почему нас не включили в третью.

— В какую?

— За лучший десерт.

— Может, потому что ты не можешь выиграть вообще всё?

— Странное правило.

Маринетт улыбнулась.

— Ты ведь говорила, что однажды откроешь ресторан.

— Разумеется.

— И открыла.

— Ты произносишь это с таким удивлением, будто ждала от меня чего-то другого.

— Скорее, я пытаюсь представить, сколько людей ты успела довести до отчаяния за эти четыре года.

— Только тех, кто недостаточно серьёзно относился к работе.

Хлоя отпила кофе и протянула ей телефон.

— Вот. Смотри.

На экране была фотография нового десерта: тонкая шоколадная сфера на белой тарелке, украшенная золотистыми лепестками.

— Красиво, — признала Маринетт.

— И вкусно.

— Уже успела оценить?

— Четыре раза.

— Надеюсь, шеф-повару хоть что-нибудь досталось.

— Я отвечаю за качество.

— Бедный человек.

— Между прочим, отец вчера опять предлагал устроить мне встречу с какими-то инвесторами. Пришлось напомнить, что ресторан прекрасно работает без его участия.

— И как он отреагировал?

— Спросил, не хочу ли я хотя бы открыть второе заведение.

— Надеюсь, ты сказала, что одного тебе пока достаточно?

— Сказала, что сначала выиграю премию.

— А потом?

Хлоя задумчиво посмотрела на неё.

— А потом, возможно, открою второе заведение.

Маринетт рассмеялась.

— Так. Теперь платье.

— Наконец-то.

⸻

— Голубое.

Маринетт записала.

— В пол.

Ещё несколько линий.

— С корсетом и открытыми плечами.

— Хорошо. Какую юбку?

— Лёгкую. Воздушную. Чтобы красиво двигалась.

— Шифон?

— Возможно. И вышивка на корсете.

Маринетт подняла голову.

— Только не говори, что ты задумала что-то сложное.

— Серебристая. Бисер, камни. Что-нибудь изящное, не слишком тяжёлое.

— Хлоя, у нас неделя.

— Целых семь дней.

— Это одно и то же!

— Удивительно, сколько нового я узнаю о математике в твоём ателье.

Маринетт вздохнула и продолжила рисовать.

— Ещё хочу рукава.

— Ты только что сказала, что плечи должны быть открытыми.

— Не настоящие рукава. Такие воздушные, ниспадающие. Как накидки.

— Из прозрачной ткани?

— Именно.

— Ладно.

— И чтобы их можно было снять.

Карандаш снова остановился.

— Кажется, я поторопилась соглашаться.

— Мари, ты же можешь это сделать.

— Могу. Вопрос в том, сколько времени это займёт. Давай просто накидку.

— У тебя целый штат сотрудников.

— У которых, представь себе, тоже есть работа!

— Вот видишь, как удачно всё складывается. Ты умеешь находить занятых людей.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Маринетт посмотрела на неё поверх блокнота.

Хлоя невозмутимо отпила кофе.

— Продолжай, Дюпен-Чен. У тебя отлично получается.

— Ты ещё даже не видела эскиз.

— Зато прекрасно знаю, кто его рисует.

Маринетт невольно улыбнулась и снова склонилась над листом.

Несколько минут они провели в относительной тишине.

Хлоя листала фотографии, время от времени комментируя то ткань, то вырез, то длину юбки. Маринетт делала быстрые наброски, иногда уточняя детали.

— Кстати, — вдруг сказала Хлоя, — мы недавно с Зои были на показе у одного дизайнера. Представь: он выпустил модель в платье, у которого один рукав был длиннее другого почти на метр.

— Асимметрия сейчас популярна.

— Мари, девушка наступила на собственный рукав.

Маринетт фыркнула.

— Может, так было задумано?

— Тогда задумка удалась блестяще. Особенно когда она чуть не утащила за собой декорацию.

— Надеюсь, хотя бы декорация уцелела.

— Зои сказала, что это смелое художественное решение. Я сказала, что это угроза общественной безопасности.

Маринетт уже откровенно смеялась.

— Зато у тебя, — продолжила Хлоя, возвращаясь к фотографиям, — модели хотя бы способны дойти до конца подиума без посторонней помощи. Поэтому я и заказываю платье здесь.

— Спасибо. Наверное.

— Не за что.

Хлоя снова устроилась поудобнее.

— Хотя тот рукав, конечно, был незабываемым.

⸻

Телефон Маринетт завибрировал на столе.

Она взглянула на экран.

— О, Кагами.

— Дай сюда, — немедленно сказала Хлоя.

— Она вообще-то мне звонит.

— Я заметила. Телефон.

— Зачем?

— Поздороваться.

— Ты можешь поздороваться, когда я отвечу!

— Как долго.

Маринетт закатила глаза и приняла вызов.

— Привет, Кагами!

— Здравствуй, Маринетт. Не отвлекаю?

— Нет, всё хорошо.

— Я хотела уточнить, готов ли мой наряд.

— Почти. Осталось закончить вышивку на воротнике. Думаю, в четверг сможешь приехать на последнюю примерку.

— Прекрасно.

Хлоя протянула руку.

Маринетт демонстративно отвернулась.

— Кстати, Кагами, я хотела спросить насчёт…

— Дай телефон, Мари.

— Подожди хотя бы минуту!

— Я просто поздороваюсь.

— Ты можешь поздороваться отсюда!

— Это невежливо.

На другом конце послышался тихий смешок.

— Хлоя тоже здесь?

— Да, — ответила Маринетт.

— К сожалению, — добавила Хлоя.

— Почему к сожалению? — спросила Кагами.

— Потому что меня заставляют сидеть и смотреть, как Мари рисует платье, вместо того чтобы дать мне поучаствовать в разговоре.

Маринетт вздохнула и протянула ей телефон.

— Держи. Только не устраивай отдельное совещание.

— Спасибо, дорогая.

Хлоя поднесла телефон к уху.

— Кагами, привет. Ты в субботу идёшь с нами?

— На церемонию? Да.

— Прекрасно. А потом ужинать?

— Ты предлагаешь мне поужинать в твоём ресторане после вручения «Астры»?

— Конечно.

— А если ты проиграешь?

Хлоя выпрямилась.

— Я не проиграю.

— Понятно. В таком случае я с удовольствием приду.

Маринетт протянула руку за телефоном.

Хлоя отодвинулась.

— И ещё, Кагами. Скажи, что у Мари ужасная привычка брать слишком много заказов.

— У Маринетт ужасная привычка брать слишком много заказов, — послушно повторила Кагами.

— Спасибо.

— А у тебя ужасная привычка приносить их в последний момент.

Маринетт торжествующе улыбнулась.

Хлоя прищурилась.

— Я начинаю жалеть, что поздоровалась.

— Это было предсказуемо, — ответила Кагами.

— До субботы.

Хлоя завершила вызов и вернула телефон.

Маринетт посмотрела на неё.

— Напомни мне больше никогда не давать тебе телефон.

— Поздно. Мы с Кагами уже успели обсудить твою трудовую дисциплину.

— К сожалению.

— Вот видишь. Мы с Кагами на тебя хорошо влияем.

⸻

Через полчаса на столе лежали три эскиза.

Маринетт разложила их перед Хлоей.

— Первый — более классический. Второй — с мягкой драпировкой. А третий…

— Второй.

— Ты даже не посмотрела третий!

— Я посмотрела.

— У тебя на это ушло меньше секунды.

— Мне хватило.

Маринетт придвинула к ней третий лист.

— Хотя бы взгляни.

Хлоя послушно посмотрела.

— Нет.

— Почему?

— Слишком много ткани на плечах. Я хочу, чтобы накидка была лёгкой, а не выглядела так, будто я украла занавески.

— Это только набросок!

— И я только высказываю мнение.

Маринетт убрала третий лист.

— Ладно. Тогда второй.

Хлоя ещё раз рассмотрела рисунок.

Нежно-голубое платье с открытыми плечами, облегающим лифом и длинной струящейся юбкой. Серебристая вышивка проходила по верхнему краю корсета и мягкими линиями спускалась к бёдрам. От плеч ниспадала прозрачная накидка.

— Вот это, — сказала Хлоя.

— Нравится?

— Очень.

Маринетт улыбнулась.

— Тогда осталось выбрать ткани.

— И показать Зои.

— Ты хочешь, чтобы она тоже посмотрела эскизы?

— Да. Мне интересно её мнение.

— Хорошо. Можем отправить ей фотографии.

— Не нужно. Она сейчас приедет.

— Ты уже успела её пригласить?

— Пока ты делала кофе.

Маринетт открыла рот, закрыла его и рассмеялась.

— Ты всё спланировала!

— Разумеется.

— И даже не предупредила меня!

— Я предупреждаю тебя сейчас.

— Какая предусмотрительность.

— Не благодари.

⸻

Зои появилась через двадцать минут.

— Привет, Мари!

— Зои! Проходи.

Она успела обнять Маринетт, прежде чем Хлоя возмущённо окликнула её с дивана:

— А со мной поздороваться?

— Я с тобой утром виделась.

— Это не освобождает тебя от обязанностей младшей сестры.

Зои подошла к сестре, наклонилась и быстро поцеловала её в щёку.

— Привет, Хлоя.

— Вот. Совсем другое дело.

Маринетт улыбнулась.

Зои сняла куртку, повесила её на знакомый крючок у входа и сразу направилась к столу с эскизами.

— Ну что, показывайте.

— Ты даже не спросишь, как у меня дела? — поинтересовалась Маринетт.

— Хлоя сказала, что ты опять работаешь без обеда.

— Я поела!

— После того как я принесла еду, — уточнила Хлоя.

— Вы сговорились?

— Нет, — ответила Зои.

— Пока нет, — добавила Хлоя.

Зои рассмеялась и присела рядом с сестрой.

Хлоя немедленно придвинула ей эскиз.

— Вот. Что думаешь?

Зои внимательно посмотрела.

— Красиво.

— Я знаю.

— Мне нравится цвет.

— Мне тоже.

Зои провела пальцем по рисунку.

— А можно здесь немного изменить вышивку?

Хлоя наклонилась ближе.

— Где?

— На бёдрах. Мне кажется, если сделать её чуть выше, будет красивее.

— Хм.

Маринетт подняла глаза.

Хлоя действительно задумалась.

— Мари, а покажи, как это будет выглядеть.

Маринетт молча взяла карандаш.

— Только не говори, что ты сейчас собираешься надо мной подшучивать, — предупредила Хлоя, заметив её улыбку.

— Я просто рисую.

— Вот и рисуй.

Зои наклонилась к сестре и что-то прошептала ей на ухо.

Хлоя сначала удивлённо посмотрела на неё, а потом рассмеялась.

— Нет, ты серьёзно?

Зои кивнула.

Обе снова захихикали.

Маринетт отложила карандаш.

— Так. Что происходит?

— Ничего, — ответила Хлоя.

— Совершенно ничего, — подтвердила Зои.

— У вас подозрительно одинаковые ответы.

Хлоя показала сестре что-то на телефоне.

Зои закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех.

— Хлоя!

— Я же говорила!

— Если вы собираетесь продолжать, я хотя бы хочу знать, над чем мы смеёмся!

Обе подняли головы.

— Это секрет, — одновременно ответили они.

Маринетт посмотрела на них, потом на телефон и снова на них.

— Я начинаю понимать, почему вы так хорошо ладите.

— Потому что у нас безупречный вкус? — предположила Хлоя.

— Потому что вы нашли друг в друге идеальных сообщниц.

— Это семейное, — с улыбкой сказала Зои.

Хлоя довольно кивнула.

— Наконец-то ты это признала.

⸻

Окончательный эскиз утвердили ещё через сорок минут.

Не потому, что Маринетт работала медленно.

Просто Хлоя и Зои успели обсудить три варианта вышивки, два оттенка голубого, возможную причёску и серьги, которые Хлоя собиралась надеть.

Заодно выяснилось, что в воскресенье сёстры собираются вместе на небольшую выставку.

— Только не опаздывай, — предупредила Зои.

— Я никогда не опаздываю.

Маринетт и Зои одновременно посмотрели на неё.

— Знаете, я прекрасно вижу ваши лица.

— Мы просто вспоминаем прошлое воскресенье, — ответила Зои.

— И позапрошлое, — добавила Маринетт.

Хлоя закатила глаза.

— Прекрасно. Теперь вас двое.

Маринетт убрала эскиз в папку.

— Всё. Платье утверждено.

— Великолепно, — сказала Хлоя.

— Теперь я могу наконец заняться остальными заказами.

— А своим платьем?

Маринетт замерла.

Зои подняла голову.

— Подожди, Мари, а ты уже закончила своё?

— Почти.

Хлоя медленно поставила кружку на стол.

— Уточни, пожалуйста, насколько «почти».

— Осталось совсем немного.

— Показывай.

— Оно ещё не совсем готово!

— Тем интереснее. Показывай.

Маринетт вздохнула, поднялась и подошла к дальнему манекену, прикрытому светлым чехлом.

Она сняла ткань.

Под ней оказалось длинное нежно-розовое атласное платье без бретелей, с тонкой чёрной окантовкой по верхнему краю. Приталенный лиф переходил в мягко расширяющуюся юбку, а на талии располагалась чёрная диагональная лента, завязанная небольшим бантом сбоку. Из-под розового полотна выглядывала узкая чёрная вставка.

Зои восхищённо выдохнула.

— Мари, оно прекрасное!

Маринетт смущённо улыбнулась.

— Спасибо.

Хлоя медленно обошла манекен.

— Хм.

Маринетт насторожилась.

— Только не говори, что тебе не нравится бант.

— Я смотрю.

— И?

Хлоя остановилась напротив платья.

— Впервые за сегодня у меня нет замечаний.

Маринетт рассмеялась.

— Неужели?

— Не привыкай.

Зои подошла ближе.

— А что осталось доделать?

— Подкладку и немного подправить посадку. Ничего сложного.

Хлоя повернулась к Маринетт.

— Значит, ты успеешь.

— Конечно.

— И пойдёшь на церемонию.

— Хлоя, меня пригласили. Разумеется, я пойду.

— Я уточняю. Потому что в прошлый раз ты чуть не пропустила собственный показ.

— Я не пропустила!

— Ты прибежала за семь минут до начала.

— За десять!

— О, прошу прощения. Совершенно другая ситуация.

Зои засмеялась.

Маринетт сложила руки на груди.

— Между прочим, я была занята подготовкой коллекции.

— Мари, твоё ателье одевает половину гостей этой церемонии. Тебя пригласили как одного из самых известных молодых дизайнеров Парижа. Может, позволишь себе хотя бы один вечер просто красиво выглядеть и принимать комплименты?

Маринетт улыбнулась.

— Постараюсь.

— Вот и отлично.

— А ты позволишь себе хотя бы один вечер не проверять, как работает кухня твоего ресторана?

Хлоя задумалась.

— Не обещаю.

— Даже ради собственной награды?

— Мари, я реалистка.

⸻

Когда за окнами начало темнеть, Маринетт наконец убрала карандаши и закрыла папку.

— Ну всё. На сегодня хватит.

Хлоя подняла голову от телефона.

— Прекрасно. Тогда идём ужинать.

— Куда? — спросила Зои.

— Ко мне, разумеется.

Маринетт вздохнула.

— Хлоя, мы и так постоянно едим в твоём ресторане.

— Я не слышу жалоб на кухню.

— Может, сегодня попробуем что-нибудь другое?

Хлоя посмотрела на неё с искренним недоумением.

— Дюпен-Чен, ты предлагаешь мне ужинать у конкурентов?

— Я предлагаю тебе поужинать с подругами.

— Это можно сделать и у меня.

— Ты неисправима.

— Зато у меня лучший шоколадный десерт в Париже.

— Который не номинировали на премию, — невинно напомнила Зои.

Хлоя резко повернулась к ней.

— Ты решила добить меня окончательно?

Та расхохоталась.

Маринетт не выдержала и присоединилась к ней.

— Обе против меня, — пробормотала Хлоя. — Прекрасно.

— Не переживай, — сказала Зои, обнимая её за плечи. — Мы тебя любим.

— Даже когда ты пытаешься заманить нас в свой ресторан, — добавила Маринетт.

— Особенно тогда, — уточнила Зои. — Там действительно вкусно.

Хлоя довольно улыбнулась.

— Вот. Хоть кто-то здесь разбирается в хорошей кухне.

Она поднялась с дивана, взяла сумочку и протянула руку сестре.

— Пойдём. Я уже забронировала столик.

Маринетт остановилась.

— Подожди. Когда?

— Час назад.

— Ты даже не спросила, согласны ли мы!

— Мари, я тебя знаю.

— А если бы я отказалась?

Хлоя посмотрела на неё.

— Ты бы не отказалась.

Маринетт открыла рот.

Подумала.

Закрыла.

Зои прыснула со смеху.

— Ненавижу, когда ты права, — признала Маринетт.

— Привыкай.

Хлоя подхватила сестру под руку и направилась к выходу.

Маринетт поспешила за ними, на ходу проверяя, выключен ли свет в мастерской.

— Кстати, — сказала Зои, — Хлоя, ты обещала показать мне фотографии с последней дегустации.

— О, точно. Подожди.

Обе склонились над телефоном.

— Это тот самый десерт? — спросила Зои.

— Да.

— А почему он такой маленький?

— Потому что это высокая кухня.

— Хлоя, он размером с монету.

— Зато очень дорогую монету.

Маринетт рассмеялась и заперла дверь ателье.

На стекле золотистыми буквами блестело её имя.

За дверью остались манекены, эскизы, незаконченные платья и работа, к которой она вернётся завтра.

Впереди была церемония, на которой Хлоя надеялась получить награду, Кагами собиралась появиться в новом наряде, а сама Маринетт — наконец надеть платье, сшитое для себя.

Но сегодня у них был совершенно обычный вечер.

— Мари! — окликнула Хлоя с тротуара. — Ты идёшь?

— Иду!

— Только не говори, что забыла телефон.

Маринетт машинально похлопала по карманам.

Хлоя медленно закрыла глаза.

— Дюпен-Чен…

— Он в сумке! — торопливо сказала Маринетт. — Я просто проверяла!

Зои рассмеялась.

— Вы всегда такие?

— Хуже, — ответила Хлоя.

— Гораздо хуже, — согласилась Маринетт.

Они направились вниз по улице, продолжая спорить о том, кому достанется последний кусочек шоколадного десерта.

И если бы кто-нибудь спросил Хлою Буржуа, как ей удалось построить собственный ресторан, помириться с сестрой и сохранить дружбу с самой занятой девушкой Парижа, она наверняка ответила бы, что всё это было исключительно результатом её безупречных решений.

Маринетт, разумеется, нашла бы что возразить.

А Зои, скорее всего, просто рассмеялась бы.

Впрочем, сегодня никто не собирался задавать им подобных вопросов.

У них был забронирован столик на троих.

И целый вечер впереди.

После финала

И всё-таки «Астра»

— Если ты ещё раз поправишь мне воротник, я начну брать с тебя деньги.

— Кагами, не двигайся.

— Я не двигаюсь уже две минуты.

— Вот и продолжай.

Хлоя наблюдала за ними с выражением искреннего удовольствия.

— Знаешь, Кагами, тебе ещё повезло. Меня она заставила трижды повернуться перед зеркалом, прежде чем разрешила выйти из машины.

— Потому что у тебя накидка перекрутилась! — возмутилась Маринетт.

— На полсантиметра.

— На два!

— Дюпен-Чен, ты собираешься измерять это линейкой?

Маринетт отступила на шаг и наконец удовлетворённо кивнула.

— Всё. Теперь идеально.

— Благодарю, — произнесла Кагами.

Они стояли в просторном фойе парижского дворца, где в этот вечер проходила церемония вручения международной премии «Астра».

Вокруг мелькали вечерние платья, строгие костюмы и вспышки фотокамер. У лестницы собирались журналисты, из главного зала доносилась негромкая музыка, а официанты с серебряными подносами ловко обходили гостей.

Хлоя выглядела так, словно собиралась забрать не одну награду, а всё мероприятие целиком.

Нежно-голубое платье без бретелей с серебристой вышивкой подчёркивало фигуру, а прозрачная накидка мягко ниспадала с открытых предплечий. Волосы были уложены в элегантную волну.

Маринетт выбрала собственное розовое платье с чёрной отделкой и небольшим бантом на талии. Она дополнила его лаконичными серьгами и убрала волосы так, чтобы ничто не отвлекало внимания от линии плеч.

Кагами же появилась в элегантном платье-ципао глубокого сливового оттенка. Высокий воротник с золотистыми застёжками, облегающий силуэт и изящная вышивка из цветущих ветвей сакуры и летящего журавля придавали наряду особую утончённость. Плечи оставались открытыми, а с предплечий ниспадали широкие складки тёмно-бордовой ткани. Наряд сочетал традиционную восточную эстетику с современной вечерней модой и сразу привлекал внимание.

— Между прочим, — заметила Хлоя, оглядывая подруг, — мы выглядим великолепно.

— Не поспоришь, — согласилась Маринетт.

— Особенно я.

— Вот теперь всё встало на свои места, — сухо произнесла Кагами.

Хлоя довольно улыбнулась.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

— Поздно. Я уже приняла.

Маринетт рассмеялась.

— Кстати, Кагами, а Феликс где? Я думала, вы придёте вместе.

— В Лондоне. У него возникли дела, которые нельзя было перенести.

— Он хотя бы извинился? — спросила Хлоя.

— Да. И попросил передать, что желает вам обеим победы.

— Как мило.

— А ещё сказал, что надеется не увидеть ни одной фотографии, на которой ты держишь две награды одновременно.

Хлоя прищурилась.

— Передай ему, что я обязательно пришлю такую фотографию.

— Он примерно этого и ожидал.

Кагами убрала телефон в маленькую сумочку.

— Кстати, я уже получила от него три сообщения с вопросом, началась ли церемония.

— Так почему он не приехал? — поинтересовалась Маринетт.

— Потому что, в отличие от некоторых, не считает возможным бросить рабочую встречу ради фотографии.

— Он просто завидует, — решила Хлоя.

— Вероятно, — невозмутимо согласилась Кагами.

⸻

Первую половину вечера Маринетт провела в состоянии, которое Хлоя охарактеризовала как «профессиональное беспокойство, осложнённое наличием слишком большого количества знакомых».

Каждые несколько минут кто-нибудь подходил поздороваться с ней, поздравить с номинацией или поблагодарить за наряд.

Маринетт то улыбалась фотографам, то обсуждала с гостями новую коллекцию, то замечала на другом конце зала собственное платье и начинала внимательно следить, как оно сидит.

— Мари, перестань смотреть на чужие швы, — прошептала Хлоя, когда они наконец заняли свои места.

— Я не смотрю.

— Ты только что наклонилась, чтобы рассмотреть подол платья женщины в третьем ряду.

— Мне показалось, что там немного неровная строчка.

— Мы на международной премии, а не на экзамене по технологии.

Кагами, сидевшая по другую сторону от Маринетт, спокойно заметила:

— Справедливости ради, строчка действительно неровная.

Хлоя повернулась к ней.

— Только не начинай.

— Я ничего не начинала.

— Именно так обычно всё и начинается.

Маринетт прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко.

Церемония началась.

На сцену выходили ведущие, объявляли номинации, вручали статуэтки. Гости аплодировали, победители произносили благодарственные речи, а Хлоя периодически наклонялась к Маринетт, чтобы сообщить своё мнение о чьём-нибудь наряде.

Причём далеко не всегда положительное.

— Если она ещё раз наступит на этот шлейф, его придётся отрезать, — прошептала Хлоя.

— Тише!

— Я предлагаю практическое решение.

— Ты предлагаешь испортить дизайнерское платье.

— Тогда пусть дизайнер объяснит, как в нём ходить.

Кагами невозмутимо смотрела на сцену.

— Возможно, это тот же человек, который придумал рукав длиной в метр.

Маринетт едва не поперхнулась водой.

Хлоя повернулась к Кагами с выражением неподдельного уважения.

— Мне нравится, как ты мыслишь.

⸻

Когда объявили номинацию «Независимый дизайнер года», Маринетт перестала улыбаться.

Не потому, что не хотела.

Просто внезапно обнаружила, что совершенно забыла, как это делается.

На большом экране появлялись имена номинантов, фотографии коллекций и короткие видеоролики с показов.

А потом показали её ателье.

Знакомые рабочие столы. Манекены. Кадры последней коллекции. Сотрудников, которые улыбались в камеру.

Маринетт выпрямилась.

— Ой, — тихо произнесла она.

— Очень содержательно, — заметила Хлоя.

— Там мои девочки.

— Мы заметили.

— Они не сказали, что будут снимать видео!

— Мари, это презентация номинантов. Разумеется, они снимали видео.

Кагами положила ладонь ей на предплечье.

— Ты заслужила быть здесь.

Маринетт посмотрела на неё и улыбнулась.

— Спасибо.

Ведущая открыла конверт.

— И международную премию «Астра» в номинации «Независимый дизайнер года» получает…

Маринетт задержала дыхание.

— Маринетт Дюпен-Чен!

Несколько секунд она просто сидела.

Потом Хлоя резко схватила её за руку.

— Мари!

— Я…

— Иди на сцену!

— Да, я…

— Дюпен-Чен, тебя ждут!

Маринетт вскочила так быстро, что едва не задела сумочку.

Кагами успела её поймать.

— Поздравляю, Маринетт.

— Спасибо!

Хлоя обняла подругу, совершенно не заботясь о том, что они находятся посреди зала.

— Я же говорила!

— Ты говорила, что у меня есть конкуренты!

— И я была права. Они проиграли.

Маринетт рассмеялась и наконец направилась к сцене.

Подниматься по ступеням в длинном платье оказалось сложнее, чем она ожидала.

Впрочем, с этим она справилась.

С благодарственной речью — почти.

— Спасибо, — начала Маринетт, принимая статуэтку. — Большое спасибо. Я… честно говоря, приготовила речь, но, кажется, оставила её в ателье.

Зал добродушно рассмеялся.

Маринетт улыбнулась чуть увереннее.

— Поэтому просто скажу, что эта награда принадлежит не только мне. За каждой коллекцией стоит огромная работа моей команды. Людей, которые терпят мои бесконечные исправления, ночные идеи и просьбы переделать то, что, как мне казалось ещё утром, уже идеально.

Снова послышался смех.

— Спасибо всем, кто поверил в мой бренд. И особенно тем, кто продолжает верить в меня, даже когда я сама сомневаюсь.

Она сделала небольшую паузу.

— И маме с папой. Обещаю, завтра я обязательно пообедаю вовремя.

Хлоя закрыла лицо ладонью.

Кагами улыбнулась.

Когда Маринетт вернулась на место, Хлоя встретила её аплодисментами.

— Великолепно.

— Спасибо.

— Хотя теперь твоя мама официально знает, что ты пропускаешь обеды.

— Она и так знает.

— Теперь знает весь Париж.

— Хлоя!

— Поздравляю, Мари.

И на этот раз Хлоя сказала это совершенно серьёзно.

Маринетт улыбнулась и крепко обняла её.

⸻

С ресторанными номинациями всё оказалось сложнее.

Первую награду Хлоя не получила.

Она выслушала имя победителя, вежливо поаплодировала и даже улыбнулась фотографу.

Маринетт осторожно посмотрела на неё.

— Ты как?

— Прекрасно.

— Точно?

— Мари, если я начну расстраиваться из-за каждой премии, которую не получила, у меня не останется времени управлять рестораном.

Кагами кивнула.

— Разумный подход.

— Спасибо.

Хлоя поправила накидку.

— Кроме того, впереди главная номинация.

И действительно, под конец вечера объявили одну из самых престижных наград церемонии — «Гастрономическое достижение года».

Её вручали не за отдельное блюдо, красивый интерьер или удачную рекламную кампанию.

Жюри оценивало весь ресторан: кухню, обслуживание, организацию работы и влияние на гастрономическую индустрию.

Когда на экране появилось название заведения Хлои, Маринетт взяла подругу за руку.

— Теперь моя очередь нервничать за тебя.

— Не нужно. Я прекрасно справляюсь сама.

— Ты только что сжала мою руку.

— Проверяла, не замёрзла ли ты.

Кагами посмотрела на их сцепленные пальцы.

— Очень убедительно.

Хлоя предпочла не отвечать.

Ведущий открыл конверт.

Несколько секунд тянулись мучительно долго.

А потом прозвучало название ресторана Хлои.

Маринетт вскрикнула.

Кагами первой поднялась со своего места.

А Хлоя…

Хлоя просто сидела.

И смотрела на сцену.

— Ты выиграла, — сказала Маринетт.

— Я слышала.

— Хлоя, ты выиграла!

— Мари, я слышала!

Но улыбка уже расплывалась по её лицу.

Маринетт обняла её так крепко, что прозрачная накидка опасно натянулась.

— Осторожнее с платьем! — возмутилась Хлоя.

— Ты только что выиграла международную премию!

— Именно поэтому я хотела бы дойти до сцены в приличном виде!

Кагами рассмеялась и аккуратно расправила накидку.

— Иди. Тебя ждут.

Хлоя поднялась.

На сцену она вышла уверенной походкой, с высоко поднятой головой и совершенно безупречной осанкой.

Но Маринетт заметила, как крепко подруга сжимала маленькую статуэтку, когда получила её из рук ведущего.

— Благодарю жюри, — начала Хлоя. — И, разумеется, всех, кто сегодня решил, что мой ресторан достоин этой награды. Приятно видеть, что у нас совпадают вкусы.

Зал рассмеялся.

Хлоя улыбнулась.

— Но прежде всего я хочу поблагодарить свою команду. Нашего шеф-повара, сотрудников кухни, официантов, управляющих. Людей, благодаря которым ресторан работает каждый день, даже когда я в очередной раз решаю, что нам необходимо что-нибудь усовершенствовать.

Маринетт тихо фыркнула.

— Особенно когда она решает, — прошептала Кагами.

— И тех, кто поддерживал меня с самого начала, — продолжила Хлоя. — Вы знаете, кто вы. И я надеюсь, что теперь перестанете спрашивать, уверена ли я в своём выборе.

Она выдержала паузу.

— Я была уверена.

Маринетт зааплодировала первой.

⸻

— Итак, — сказала Хлоя полчаса спустя, — предлагаю сделать фотографию.

— Мы уже сделали штук двадцать, — заметила Кагами.

— Ни на одной из них у меня нет правильного освещения.

— На одной ты потребовала, чтобы фотограф переставил лампу, — напомнила Маринетт.

— И он её переставил.

— Потому что ты не отходила от камеры!

Хлоя проигнорировала замечание и подозвала фотографа.

— Нам, пожалуйста, одну фотографию втроём.

Маринетт встала слева, Кагами — справа.

Хлоя устроилась посередине со своей наградой.

— Мари, подними свою.

— Зачем?

— Чтобы было видно, что мы здесь не просто ради бесплатного ужина.

— Хлоя, ты сама владеешь рестораном.

— Именно. Я могу позволить себе ужин и без премии.

Кагами чуть повернула голову.

— Может, сначала сфотографируемся, пока фотограф не ушёл?

— Разумное предложение.

Маринетт подняла статуэтку.

Фотограф сделал несколько кадров.

На первом Хлоя смотрела прямо в объектив.

На втором Маринетт рассмеялась.

На третьем Кагами что-то сказала, и Хлоя повернулась к ней с таким выражением, что фотограф сам не удержался от улыбки.

— Вот эту, — сказала Маринетт, увидев снимок.

Хлоя нахмурилась.

— Я там не смотрю в камеру.

— Зато ты смеёшься.

— У меня есть фотографии, где я смеюсь.

— Не такие, — заметила Кагами.

Хлоя посмотрела на экран ещё раз.

— Ладно. Эту тоже пришлите.

⸻

Когда официальная часть закончилась, они ненадолго задержались в фойе.

Кагами проверяла сообщения, Маринетт пыталась ответить сразу нескольким сотрудницам, а Хлоя разговаривала по телефону с управляющим ресторана.

— Нет, я не собираюсь сейчас проверять меню. Я просто хотела узнать, всё ли в порядке.

Пауза.

— Прекрасно. Тогда до завтра.

Она завершила вызов.

Маринетт посмотрела на неё.

— Ты обещала хотя бы один вечер не работать.

— Я ничего не обещала.

— Это правда, — подтвердила Кагами.

— Спасибо, Кагами.

— Но Маринетт права.

Хлоя вздохнула.

— Вы обе решили испортить мне вечер?

— Учитывая, что ты только что получила «Астру», это будет непросто, — заметила Маринетт.

Хлоя довольно улыбнулась.

— Справедливо.

Мимо прошла группа гостей, оживлённо обсуждавших выступления и награждения.

Маринетт вдруг повернула голову.

— Подождите. Они сказали «Джулека»?

— Джулека Куффен? — уточнила Кагами.

— Кажется, да.

— Я видела её в списке приглашённых, — сказала Хлоя. — Она была номинирована в музыкальной категории.

— Серьёзно? — обрадовалась Маринетт. — Я даже не знала, что она сегодня здесь!

— Кажется, её группа недавно закончила большой тур, — заметила Кагами.

— Нужно будет ей написать, — решила Маринетт. — Мы так давно не виделись.

Хлоя взглянула на часы.

— Можешь написать завтра. А сейчас я предлагаю наконец уйти отсюда.

— Но ты же собиралась пригласить нас к себе в ресторан, — напомнила Кагами.

— Собиралась.

— И?

Хлоя посмотрела на обеих подруг.

— И передумала.

Маринетт удивлённо подняла брови.

— Ты?

— Да, Дюпен-Чен. Такое иногда случается.

— Ты отказываешься от собственного ресторана?

— Не драматизируй. Он прекрасно переживёт один вечер без меня.

Кагами убрала телефон.

— Тогда куда мы идём?

Хлоя улыбнулась.

— Прогуляемся.

⸻

По вечерним улицам Парижа шли три девушки в роскошных нарядах, на высоких каблуках, с двумя статуэтками одной из самых престижных международных премий в руках. Маринетт несла обе награды — свою и Хлоину, поскольку последняя объявила, что её руки слишком устали после церемонии. Сама Хлоя беззаботно шла рядом с Кагами, обсуждая что-то совершенно незначительное.

Через двадцать минут Маринетт начала подозревать, что предложение было не таким удачным, как показалось сначала.

— У меня болят ноги.

— Мы прошли всего несколько кварталов, — заметила Кагами.

— В этих туфлях несколько кварталов считаются за десять километров.

Хлоя оглянулась.

— Мари, ты сама их выбрала.

— Они идеально подходили к платью!

— Значит, страдай красиво.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Они шли по вечернему Парижу.

Город постепенно затихал, хотя на оживлённых улицах по-прежнему горели витрины и слышались голоса прохожих. Свет фонарей отражался на мостовой, а прохладный воздух приятно освежал после душного зала.

Кагами шла рядом, время от времени поглядывая на них с едва заметной улыбкой.

— Знаете, — сказала она, — вы обе выглядите так, будто сбежали с церемонии награждения.

— Мы и сбежали, — ответила Хлоя.

— После того как получили награды, — уточнила Маринетт.

— Это важная деталь.

Кагами кивнула.

— Конечно.

Они свернули на набережную.

Впереди, над крышами и деревьями, показалась освещённая Эйфелева башня.

Маринетт остановилась.

— Ой, как красиво.

Хлоя посмотрела на неё.

— Ты живёшь в Париже всю жизнь.

— И что? Он от этого не становится менее красивым.

Кагами подняла глаза.

— Согласна.

Некоторое время они просто стояли у парапета, наблюдая за огнями города.

Потом Хлоя достала телефон.

— Так. Фотографируемся.

Маринетт простонала.

— Опять?

— У нас две международные награды и Эйфелева башня. Было бы преступлением не воспользоваться возможностью.

— А кто будет фотографировать? — спросила Кагами.

Хлоя огляделась.

— Найдём кого-нибудь.

— В половине первого ночи?

— Кагами, Париж — большой город.

— Я заметила.

В конце концов Маринетт поставила телефон на широкий каменный парапет, прислонив его к ограждению.

— Только осторожно, — предупредила та. — Если телефон упадёт, я не собираюсь нырять за ним в Сену.

— Он не упадёт.

— Именно это обычно говорят перед тем, как что-нибудь падает.

Маринетт включила таймер и поспешила к подругам.

— Быстрее! Десять секунд!

— Мы стоим на месте, — заметила Кагами.

— Девять!

— Мари, не наступи на платье, — предупредила Хлоя.

— Восемь!

— Ты считаешь слишком громко, — сказала Кагами.

— Семь!

— Дюпен-Чен, просто иди сюда!

Маринетт наконец встала между ними.

Вспышка.

На первой фотографии она пыталась поправить волосы.

На второй Хлоя возмущённо смотрела на неё.

А на третьей все трое смеялись.

— Третья, — немедленно сказала Маринетт.

— Разумеется, — согласилась Кагами.

Хлоя посмотрела на снимок.

— У меня там волосы немного растрепались.

— Хлоя, — одновременно произнесли обе.

— Ладно! Третья.

⸻

Они нашли небольшое кафе с открытой террасой неподалёку от набережной.

На столиках горели маленькие лампы, а из-за стеклянной двери доносилась тихая музыка. Несмотря на поздний час, несколько посетителей ещё сидели с напитками, наслаждаясь видом на ночной город.

Хлоя села первой.

— Наконец-то.

Маринетт осторожно опустилась на стул.

— Я больше никогда не надену эти туфли.

— Ты говорила то же самое после прошлого показа, — напомнила Кагами.

— И после позапрошлого, — добавила Хлоя.

Маринетт посмотрела на них.

— У вас слишком хорошая память.

— Это полезное качество, — заметила Кагами.

Они заказали напитки и несколько десертов.

Хлоя, разумеется, не удержалась от изучения меню.

— Интересно.

Маринетт насторожилась.

— Даже не начинай.

— Я просто смотрю.

— Ты уже оцениваешь их десерты.

— Это профессиональная привычка.

Кагами спокойно отпила воды.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас мы не в твоём ресторане?

— Именно поэтому мне любопытно.

Когда принесли заказ, Хлоя внимательно осмотрела тарелку.

Маринетт наблюдала за ней с нескрываемым весельем.

— Ну?

Хлоя попробовала десерт.

Задумалась.

Попробовала ещё раз.

— Неплохо.

— Ого, — произнесла Маринетт. — Надо сообщить владельцу. Это практически высшая похвала.

— Не преувеличивай.

Кагами отложила ложку.

— Мне нравится.

— Мне тоже, — признала Хлоя. — Хотя я бы немного изменила соус.

Маринетт рассмеялась.

— Конечно, изменила бы.

— И подачу.

— Хлоя!

— Что? Я же не собираюсь идти на кухню!

— Пока, — уточнила Кагами.

Хлоя посмотрела на неё.

— Ты сегодня особенно остроумна.

— Спасибо. Я стараюсь.

⸻

Телефон Кагами завибрировал.

Она посмотрела на экран и улыбнулась.

— Феликс.

— Ну наконец-то, — сказала Хлоя. — Передай ему, что я выиграла.

— Он уже знает.

— Откуда?

— Я отправила фотографию.

— Какую?

Кагами показала экран.

На фотографии Хлоя стояла на сцене со статуэткой в руках.

Под снимком было сообщение:

«Поздравляю. Судя по выражению лица, ты собираешься потребовать ещё одну».

Хлоя возмущённо выпрямилась.

— Невероятно.

Маринетт заглянула через плечо Кагами.

— Он тебя отлично знает.

— Я не собиралась требовать вторую!

Кагами спокойно пролистнула переписку.

— Он также попросил передать поздравления Маринетт.

— Как мило, — улыбнулась та.

— А мне? — спросила Хлоя.

— Тебя он уже поздравил.

— Это было оскорбление.

— В его исполнении одно другому не мешает.

Маринетт расхохоталась.

Хлоя покачала головой.

— Вы друг друга стоите.

Кагами улыбнулась и начала печатать ответ.

⸻

Когда часы приблизились к двум, на террасе почти никого не осталось.

Эйфелева башня по-прежнему светилась вдали. На столе стояли пустые чашки, блюдца с крошками и две статуэтки.

Маринетт сняла туфли под столом и с облегчением вытянула ноги.

Хлоя заметила это первой.

— Дюпен-Чен, ты собираешься идти домой босиком?

— Если понадобится.

— По парижским улицам?

— Я могу вызвать такси.

— Наконец-то разумная мысль.

Кагами посмотрела на часы.

— Нам действительно пора.

— Ещё пять минут, — попросила Маринетт.

Хлоя откинулась на спинку стула.

— Пять минут.

Кагами убрала телефон.

— Хорошо.

Они немного помолчали.

Не потому, что закончились темы для разговора.

Просто вечер оказался слишком хорошим, чтобы торопиться его заканчивать.

Потом Маринетт посмотрела на футляры.

— До сих пор не верится.

— Мне вполне верится, — ответила Хлоя.

— Конечно, тебе верится.

— Я рассчитывала на эту награду.

Кагами слегка улыбнулась.

— А теперь ты можешь поставить её в ресторане.

— Разумеется.

— На самом видном месте? — уточнила Маринетт.

— Естественно.

— Рядом с фотографией Супер-Кота?

Хлоя задумалась.

— Нет. Фотографию придётся перевесить.

Маринетт рассмеялась.

— Бедный Кот.

— Ничего страшного. Он переживёт.

Кагами посмотрела на обеих.

— А твою награду куда поставишь, Маринетт?

— В ателье, наверное. Рядом с эскизами.

— Не вздумай использовать её как пресс-папье, — предупредила Хлоя.

Маринетт задумчиво посмотрела на статуэтку.

— Вообще-то она довольно тяжёлая…

— Мари!

— Шучу!

— Я очень надеюсь.

Кагами тихо рассмеялась.

В этот момент Маринетт снова посмотрела на башню.

— Знаете, а ведь день получился замечательный.

— Разумеется, — сказала Хлоя. — Мы обе получили награды, прекрасно выглядели и нашли вполне приличный десерт.

— И никто не наступил на собственный рукав, — добавила Кагами.

Маринетт прыснула со смеху.

Хлоя медленно повернулась к ней.

— Кагами, я начинаю думать, что ты проводишь с нами слишком много времени.

— Возможно.

— Это не жалоба, — уточнила Хлоя.

— Я поняла.

Маринетт улыбнулась, наблюдая за ними.

Потом потянулась за своей чашкой и обнаружила, что та уже пуста.

— Может, закажем ещё кофе?

Хлоя посмотрела на часы.

— Мари, почти два ночи.

— И?

— У тебя завтра работа.

— У тебя тоже.

— Именно. Поэтому мы сейчас вызовем такси, поедем домой и ляжем спать.

Маринетт вздохнула.

— Ладно.

Кагами поднялась.

— Я вызову машину.

Хлоя тоже встала и взяла футляр с наградой.

Маринетт потянулась за туфлями.

Посмотрела на них.

Потом на подруг.

— А можно я до машины босиком?

Кагами спокойно протянула ей руку.

— Пойдём. Мы тебя проводим.

Маринетт улыбнулась и поднялась.

— Спасибо.

Хлоя подхватила свой футляр поудобнее.

— И только попробуй завтра сказать кому-нибудь, что я позволила тебе идти босиком по Парижу.

— А что, если я расскажу?

— Я найду тебе самые неудобные туфли в городе.

— Ты уже нашла. На прошлой неделе.

— Это были прекрасные туфли!

Кагами открыла дверь террасы.

— Девочки, машина скоро будет.

Они вышли на ночную улицу, всё ещё споря.

А на столике у окна остались три пустые чашки, несколько крошек от десерта и забытая бумажная салфетка.

На ней Маринетт успела набросать маленький эскиз нового платья.

Хлоя, разумеется, заметила это ещё за десертом.

И решила пока ничего не говорить.

В конце концов, у её дизайнера сегодня был выходной.

Почти.