Рождённый василиском (джен)

Информация: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Около 900 года н. э.

Собрание лордов

* * *

Всего несколько дней спустя Годрик и Певерелл снова отправились в Лондиниум — на очередное Собрание лордов. Сал поначалу ехать не хотел, но быстро понял, что выбора ему не оставили: Годрик, да и сам Певерелл стояли на своём.

Добравшись до Лондиниума, оба лорда привели Сала к пещере, в которой находился зал Собрания. Ещё вчера утром Сал решил освежить в памяти уроки этикета.

— Не переживай, — сказал тогда Годрик, когда Сал поинтересовался, как вести себя перед другими лордами. — Никто не станет судить тебя за незнание этикета. Веди себя как обычно, а мы с Певереллом обо всём позаботимся.

Ответ Салу не понравился, но он промолчал. Он предположил: Годрик просто пытался его успокоить, решив, будто Салвазсахар никогда не проходил формального обучения, — и винить его в этом было трудно. И всё же краткий экскурс в правила приличия не помешал бы — хотя бы ради того, чтобы проверить, не устарели ли его познания…

Впрочем, расспрашивать дальше Сал не стал. Если его знания устарели, выучить новые правила до встречи с лордами он всё равно не успеет, а если нет — обойдётся и без чужой помощи. Поэтому он смолчал. Зато наутро отыскал среди своих скудных пожитков парадные придворные мантии, которые обычно носил при дворе Артура. Расчесал длинные чёрные волосы и заплёл их так, как учил Гавейн. Простые зелёные и серебряные ленты — под цвет мантии — легли в косы, а венчало причёску скромное серебряное украшение в виде треугольной паутины.

Поверх мантии он накинул обычный дорожный плащ, скрыв причёску под капюшоном.

Годрик и Певерелл в этот день тоже облачились в более торжественные одежды, но Салу велели не забивать себе голову подобными мелочами. Сал лишь пожал плечами и не стал уточнять, что парадные одежды у него не просто есть — они на нём, пусть их покрой и был куда древнее одеяний спутников.

Он последовал за обоими лордами в зал, где должно было состояться Собрание. Первым, что увидел Сал, переступив порог пещеры, оказался обелиск.

Посреди зала стоял обсидиановый обелиск такой высоты, что на него было удобно положить руку.

— Камень суда, — шепнул Годрик. — Зачарован самим Мирддином. Тот самый, из которого Артур вынул Экскалибур.

Сал промолчал. Уж он-то точно знал, что его отец Артур Экскалибур ниоткуда не вынимал: в конце концов, легендарный меч изначально принадлежал самому Салу…

Однако меч из камня Артур действительно извлёк. Каледвулх — свой самый первый меч. И, судя по всему, это был именно этот камень…

— Камень судит тебя. Он решит, принадлежит ли твой род к Собранию по праву или нет, — добавил Певерелл.

Сал лишь вздохнул и огляделся. Почти всё вокруг было каменным. Исключение составляли разве что деревянные кресла для лордов. Да и тут не обошлось без исключения: в дальнем конце зала, прямо напротив кресел лордов, возвышалось похожее на трон каменное сиденье.

— Трон, — шепнул Певерелл, заметив его взгляд.

Сал моргнул и повернулся к нему.

— Ты ведь шутишь, правда?! — спросил он с содроганием.

В памяти слишком живо всплыли те мучительные три недели, что он просидел на троне, пока Артур оправлялся от ран. Повторять подобное Сал ни за что не желал…

— Вовсе нет, — ответил Певерелл. — Мы по-прежнему подданные рода Пендрагонов, пусть на этот титул больше и некому претендовать…

— Лорд Грим! — прорычал чей-то голос, оборвав Певерелла на полуслове. — Какая радость встретить вас и лорда Ле Фэя под этими скромными сводами.

Спина Певерелла тут же одеревенела от неприязни. На миг его лицо потемнело, но он быстро вернул ему непроницаемое выражение и повернулся к говорившему.

— Лорд Гонт, — поприветствовал он. — Взаимно.

Тот лишь отмахнулся.

— Я искренне удивлён, что вы вообще соизволили явиться, лорд Грим, — протянул он. — Мне казалось, собрание столь ничтожных мужей, как мы, вам не по чину… Но притащить под эти священные своды простолюдина!.. Любопытно, как на это посмотрит лорд Селвин.

Услышав это, Сал приподнял бровь. Он поймал взгляд Годрика, без слов требуя объяснений.

— Лорд Селвин — глава Собрания, — шепнул Годрик, но договорить не успел: в пещеру вошёл второй волшебник.

— Лорд Гонт, — поздоровался вошедший. — Лорд Грим, лорд Ле Фэй. — Затем он посмотрел на Сала и вопросительно изогнул бровь, глядя на Певерелла и Годрика.

— Надеюсь, у вас есть веское объяснение, почему вы пренебрегли нашими традициями и привели сюда простолюдина? — произнёс он.

— Очень даже веское, лорд Селвин, — начал Певерелл. — Выслушайте нас, прежде чем…

— Я же говорил: лорды Ле Фэй и Грим всё ещё мнят себя выше остальных! — перебил его лорд Гонт. — Они возомнили, будто вправе тащить простолюдина в палаты Собрания! Это возмутительно, лорд Селвин!

Сал заметил, что за время их разговора в пещеру вошли и другие лорды. Большинство согласно кивали, внимая лорду Гонту.

— Вышвырните его вон и накажите этих сопляков! Пускай это впервые — мы не можем позволять им творить всё, что вздумается, только потому, что они Старые! — закончил Гонт.

Терпение Сала лопнуло. Он вырос — во второй раз — при дворе Артура, и его воспитывали как королевского сына. Выставить человека из собрания знати после того, как его пригласили другие лорды, считалось верхом бесчестья…

А выгнать гостя, даже не спросив его имени, было ещё более вопиющим нарушением этикета: изгнание с Собрания приравнивалось к объявлению кровной вражды. И объявлять кровную вражду роду, чьё влияние могло превосходить твоё собственное, было верхом глупости…

Разумеется, со временем обычаи могли измениться, но законы, вбитые в него Артуром, Гавейном и Ланселотом, въелись слишком глубоко. Сал просто не мог отреагировать иначе, чем отреагировал бы при дворе Артура.

Салвазсахар откинул капюшон и окинул их бесстрастным взглядом. Лицо застыло неподвижной маской, а в зелёных глазах затаилась вспышка вечного пламени феникса.

— Я полагал, эта палата высечена в камне, дабы стоять в веках, — негромко, не выказывая ни тени чувств, осадил он лорда. — Теперь я вижу, что заблуждался. Похоже, камень здесь лишь затем, чтобы заслонить от ваших глаз внешний мир, милостивые лорды. И поистине, эти своды творят чудеса: тень пала даже на ваши имена, раз вы до сих пор не назвали себя и не спросили моего имени.

Лорд Гонт растерянно моргнул, уставившись на него.

— На что это ты намекаешь, мальчишка? — спросил вместо него лорд Селвин.

— Я лишь интересуюсь, по какой причине благородный лорд навлекает вражду на наши семьи, попирая собственное происхождение и всё, чему родители учили его с колыбели, — мягко произнёс Сал. — Я совершенно уверен, что лорд его достоинства не пал бы столь низко, чтобы позабыть обычаи, в которых был воспитан.

Лорд Селвин попросту уставился на него, разинув рот, а Сал уже начал задаваться вопросом: неужели этикет с тех пор, как ему в последний раз пришлось им воспользоваться, изменился настолько сильно, что присутствующие даже не осознают совершённого промаха?

Внезапную тишину нарушил чей-то смех — смеялся другой, очень дряхлый на вид старик.

Он шагнул к ним и отвесил Салу поклон.

— Я Алистер Конор Деклан Макгонагалл, лорд Глен Гала в Пиктии, — церемонно представился он. — И мне крайне любопытно узнать, кто же ты, дитя. Мне ещё не доводилось видеть, чтобы лорда отчитывали с таким изяществом, как это сделал ты.

В ответ на слова старого лорда Сал приподнял бровь.

— Стало быть, правила поведения на официальном Собрании всё же изменились со времён моего отца? — тихо спросил он старого лорда.

Тот — лорд Макгонагалл — лишь покачал головой:

— Ничуть, юное дитя, — ответил он. — Они попросту не привыкли, чтобы кто-то умел себя вести лучше их самих. Давненько я не встречал человека, который знал бы наши законы так же хорошо, как ты.

— Ваши слова делают мне честь, лорд Макгонагалл, пусть я и уверен, что вы преувеличиваете, — сказал Сал, слегка удивлённый тем, что других лордов в юности, судя по всему, не отчитывали за неподобающее поведение так сурово, как его самого. — Что до моего имени, то я Салвазсахар Серенду Гарриджеймс Эмрис, лорд Эмрис и хранитель родового дома в Пиктии. Рад познакомиться с соседом по моим владениям.

Сал ответил на поклон лорда Макгонагалла, но поклонился не так глубоко, как тот. Он сделал это машинально и замер, выпрямившись и осознав свою оплошность. Лорд кланялся равному столь же низко; принцы же или короли — а именно так натаскивали Сала — склонялись менее глубоко, чем лорды. И стоявший перед ним лорд определённо заметил эту промашку и теперь прикидывал, что бы это могло значить…

Неужели только он?

Сал скользнул взглядом по остальным лордам — особенно по друзьям, застывшим с разинутыми ртами, — и внутренне выдохнул. К его облегчению, никто, кроме стоявшего перед ним старого лорда, этой мимолётной оплошности не приметил. Старик всё так же смотрел на него цепким, оценивающим взглядом. Зато остальные принялись кричать на него наперебой.

— Эмрис?! — взревел Гонт. — Знай: тебе не поздоровится, если вздумал так шутить в этих стенах!

— Род Эмрисов угас! — прошипел лорд Селвин. — Не может быть, чтобы какой-то мальчишка принадлежал к столь могущественному роду!

Остальные вторили им, выкрикивая то же самое и пуще прежнего, пока Годрик и Певерелл продолжали таращиться на Сала, ошеломлённые его способностью вести себя в точности так, как подобает истинному лорду, — пока не вмешался лорд Макгонагалл.

— Следуйте за мной, юный лорд, — обратился он к Салу и кивнул в сторону обелиска.

— Просто положите руку на камень и заявите о своих правах.

Сал помедлил лишь секунду и последовал указанию. Камень отозвался теплом, едва он осторожно прикоснулся к нему ладонью.

Затем он торжественно произнёс:

— Я — Салвазсахар Эмрис. Я — лорд своего рода. Я взываю к лордскому достоинству, что несу в себе. Я — лорд Эмрис, ибо я сын своего отца, который был последним лордом Эмрисом. Да будет так, да свершится.

Из камня хлынул белый свет и окутал его мягким золотистым сиянием. В то же мгновение трон, к ужасу Сала, замерцал тем же золотым блеском, что объял его самого. Старый лорд вскинул бровь и выразительно посмотрел сначала на каменный трон, затем на Сала.

Сал вздохнул и покачал головой.

— Но вы могли бы, — тихо шепнул лорд, так чтобы остальные лорды, во все глаза глядевшие на Сала, его не услышали.

Сал лишь приподнял бровь, но в нём взыграло озорство, и он отозвался:

— Разумеется, мог бы. В конце концов, я его сын. Только делать этого не стану: мне и принцем быть претило, а уж королём — и подавно будет тошно. Так что никому ни слова.

С этими словами он усмехнулся и вернулся к Годрику и Певереллу, оставив старика стоять с разинутым ртом.

— Что ж, — подал голос Годрик. — Что ж… Полагаю, этого довольно, чтобы доказать: мы привели на Собрание вовсе не простолюдина.

Лорд Селвин лишь ошеломлённо моргал, глядя на Годрика, совершенно выбитый из колеи зрелищем, свидетелем которого стал минуту назад.

— Э-э… разумеется, лорд Ле Фэй, — выдавил он наконец. — И я приношу извинения лорду Эмрису за то, что усомнился в его правах.

— Вам не за что извиняться из-за сомнений в моих правах, — ответил Сал. — За это я на вас зла не держу. А вот за нарушение правил Собрания и попытку выставить меня вон, даже не выслушав и не спросив моего имени, — вот за это извиниться стоит, лорд Селвин.

Лорд снова моргнул, затем склонил голову.

— Вы правы, лорд Эмрис. Я прошу прощения за своё поведение.

— Принимаю, — ответил Сал, также склонив голову. — Но не забывайте: если подобное нарушение этикета в отношении меня повторится, столь легко в следующий раз я его уже не спущу.

— Вы суровый лорд, лорд Эмрис, — тихо проговорил лорд Селвин.

Сал лишь пожал плечами.

— Поступи я так, как поступил бы мой отец, вы бы уже лежали мёртвым у моих ног. Я не считаю себя суровым, если вспомнить, каким был бы его ответ.

Услышав ответ Сала, лорд Макгонагалл едва не поперхнулся слюной.

— Э-э… да… что ж… нам пора начинать… — выдавил наконец лорд Селвин, и лорды стали рассаживаться по креслам. Сал пошёл следом за Годриком и Певереллом и сел рядом с ними. Лорд же Макгонагалл устроился подле Сала.

И пока лорд Селвин переставлял одно из кресел поближе к обелиску, чтобы видеть всё Собрание, лорд Макгонагалл шепнул Салу на ухо:

— То, что вы сказали мне ранее, было шуткой… или вы и впрямь каким-то образом сын… короля Артура Пендрагона… или я просто не так всё понял?..

Сал улыбнулся старому лорду.

— Моя мать происходила из его рода, — столь же тихо ответил Сал. — Он усыновил меня как сына и наследника до тех пор, пока у него не родится собственный ребёнок. Но признанных сыновей, кроме меня, у него так и не появилось.

Старый лорд содрогнулся.

— Значит, вы…

— Мне довольно и того, что я наследник своего кровного отца. Титула Эмриса мне более чем достаточно. Мне ни к чему ещё и это… — Он кивнул на трон. — И без того забот хватает.

Лорд снова открыл было рот, но его перебил лорд Селвин, открывая Собрание.

— Сегодня семидесятое Собрание лордов, — объявил он. — Наш народ процветает, и сотрудничество с маглами идёт успешно. Есть ли что-то, что вы желаете или должны обсудить сегодня?

— Есть, милорд, — отозвался лорд в глубине зала и поднялся.

— Собрание признаёт лорда Артура Боунса, — произнёс лорд Селвин, и лорд Боунс продолжил:

— Мой клан процветает, но нам не хватает учителей для молодёжи, — серьёзно произнёс лорд Боунс. — Нам нужны мастера, которые обучили бы их нашим обычаям и магии, однако в моём клане нет никого, у кого не было бы ученика или кто мог бы взять ученика. Сегодня я пришёл просить о местах, куда мы могли бы отправить нашу молодёжь, чтобы они научились управлять своей магией.

Когда он закончил, поднялись ещё шестеро лордов.

— Я пришёл за тем же, — хором отозвались они, а затем переглянулись, поражённые тем, что оказались не одни.

— Я тоже ищу, куда пристроить нашу молодёжь, — поднимаясь, сказал лорд Макгонагалл. — Не в этом году, так в следующем. У меня попросту больше нет мастеров, способных взять ученика.

— Я же говорил тебе, Певерелл, что с ученичеством скоро возникнут трудности, — тихо шепнул Годрик. — Рена и Хельга правы. Брать больше одного ученика — единственный способ обеспечить образование нашей молодёжи.

Певерелл лишь склонил голову и поднялся.

— Я пришёл сюда с заявлением, способным помочь в ваших нуждах, — громко обратился он к Собранию.

Лорд Селвин кивнул:

— Собрание признаёт лорда Певерелла Грима, — объявил он, и взгляды остальных лордов обратились на лорда Грима.

— Моя жена и моя сестра задумывают новый подход к ученичеству, — заговорил он. — Лорды Эмрис и Ле Фэй также помогают им в этом начинании. Через несколько лет мой клан столкнётся с теми же трудностями, что и ваши, и потому моя жена и сестра хотят открыть место, где юношей и девушек обучали бы группами. Это не будет полноценным ученичеством: детей скорее познакомят с магией и её законами. Мы рассчитываем обучить их в достаточной мере, чтобы к моменту окончания занятий настоящий мастер мог взять под своё начало больше одного ученика. Мы пришли сюда просить вашего дозволения на это и уповаем на ваше доверие к нашим силам, дабы вы отправили своих детей к нам на обучение.

— И как же вы намерены брать больше одного ученика? — удивился лорд Селвин.

— Мы намерены преподавать основы, общие для любого ученичества, — с запинкой ответил Певерелл. — Простые вещи, которым уже сейчас можно учить сразу нескольких детей. Замысел в том, чтобы избавить мастеров от первых восьми лет ученичества. К тому времени дети будут знать довольно, и мастеру уже не придётся беспокоиться. А если дети освоят азы не одного ремесла, а сразу нескольких, у них будет куда меньше трудностей с пониманием магии, что облегчит задачу и мастерам. Тогда, возможно, и мастера смогут брать больше одного ученика за раз. Это пойдёт на пользу всем.

— Любопытный у вас замысел, — пристально глядя на них, проговорил лорд Макгонагалл. — Пожалуй, я отправлю к вам нескольких детей на пробу. Если это и впрямь поможет и им, и мастерам, я подумаю о том, чтобы передать в ваши руки и остальных на следующие восемь лет.

В задних рядах кивнул ещё один лорд.

— Я поступил бы так же, — сказал он. — Но остаётся загвоздка с жатвой. В это время года многим родителям нужна помощь детей.

— А если мы станем отпускать их домой на жатву каждый год? — спросил Сал, поднявшись. — Большую часть года они могли бы учиться у нас, а на жатву возвращаться в семьи. Так вы сможете сами их проверять и знать наверняка, усвоили ли они всё положенное на этом сроке ученичества. Если да — после жатвы отправите их назад, вместе с другими желающими. Если нет — будете вольны искать другой путь.

— Лишь бы они научились управлять своей магией да помогали на жатве, меня даже не смутит, если они будут знать чуть меньше, чем при личном ученичестве, — заметил другой лорд. — Детей нужно учить, и я охотно испытал бы вашу задумку. Даже если они узнают меньше, я всё равно стану отправлять их к вам, пока не наберётся достаточно мастеров, способных выучить их лучше.

— Вопрос лишь в одном: когда вы намерены начать? — спросил лорд Макгонагалл.

— Мы рассчитывали начать через год, после жатвы, — ответил Годрик. — Нам ещё нужно свести воедино мысли о том, чему именно учить детей. Потребуется время, чтобы решить, чему и как мы будем их обучать. Мы разошлём письма, как только будем готовы принять первых учеников.

— В таком случае я буду с нетерпением ждать вашего письма, — сказал лорд Макгонагалл, и остальные тоже склонили головы в знак согласия.

— Что ж… похоже, в вашей задумке есть смысл, — произнёс лорд Селвин. — Собрание признаёт замысел лордов Грима, Ле Фэя и Эмриса. В ближайшие годы мы будем наблюдать за ним. Если это действительно сослужит нам добрую службу, мы подумаем о принятии законов, которые закрепят такое начинание в наших обычаях. Кто-нибудь против этого решения?

Никто не поднял руки.

— Кто за это решение?

На этот раз руки подняли почти все.

— Что ж, да будет так. Посмотрим в грядущие годы, как разовьётся эта ваша задумка.

И на этом о самой мысли создать школу на Собрании было сказано последнее слово. Пройдёт почти восемьдесят лет, прежде чем законы о Хогвартсе войдут в свод законов Собрания, — а до тех пор глава Собрания каждый год станет справляться о школе и о том, как относятся к ней лорды. И за все эти годы на его расспросы ни разу не последовало дурного ответа…

* * *

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд