Повелитель Тайн (джен)

— Хорошо. — Клейн серьёзно кивнул.

Сержант Фэксин коснулся своих коротких волос и сказал:

— Есть и другие меры. Я подробно их объясню, а дальше решать вам.

Он перевёл взгляд на гостиную.

Клейн вежливо пригласил его внутрь и наблюдал, как сержант закрывает за собой дверь, подходит к дивану и садится.

— Какие варианты? — Клейн не снял пальто и так и держал руки в карманах.

Фэксин слегка подался вперёд, сцепил пальцы и сказал:

— Вы и сами должны понимать, что задели того посла. Сегодня ночью или завтра вам будет особенно опасно.

— Начальство даёт вам три варианта. Первый — на два дня перебраться в Собор Святого Ветра. Я знаю, что вы верите в Бога Пара и Машин, но Собор Святого Хирленда слишком далеко, и по дороге легко может случиться беда.

Клейн почти незаметно кивнул и стал ждать второго варианта.

Внезапно зрение поплыло, а голова словно онемела. Ему показалось, будто вокруг него сомкнулся слой толстого стекла.

Он видел, как сержант Фэксин всё медленнее открывает и закрывает рот, и чувствовал, как мысли становятся вязкими.

Это ощущение было ему слишком знакомо. Клейн сразу вспомнил марионетку семьи Антигон, Запечатанный Артефакт 2-049!

Тогда он снова и снова попадал под такое же воздействие, но его будили капитан Данн Смит и остальные. Чтобы прочие вовремя замечали неладное, они постоянно вытягивали и втягивали руки!

«Семья Антигон владела Путём Провидца… Его способность похожа на силу той марионетки из семьи Антигон… Этот человек — Потусторонний средней Последовательности Пути Провидца… Так и знал, что это он…» Клейн мгновенно всё понял, но Данна Смита рядом не было.

Лицевые мышцы Фэксина начали извиваться. Вскоре перед Клейном сидел уже привлекательный джентльмен с чёрными волосами, голубыми глазами и лёгкой щетиной.

— Если дать мне время, с этой способностью чрезвычайно трудно справиться любому, кто не достиг высокой Последовательности, — с улыбкой произнёс он.

Говоря это, Клейн увидел, как в стекле эркерного окна появилась женщина в чёрном придворном платье.

Она медленно и скованно вышла из стекла; светло-золотистые волосы, тонкие черты и бледное лицо делали её скорее куклой, чем живым человеком.

— Никогда бы не подумал, что ты сумеешь нанять настолько сильную телохранительницу. Если бы я заранее не провёл гадание, сегодня умер бы я. Чем ты ей заплатил? Кстати, меня зовут Росаго. — Росаго всё так же улыбался Клейну и даже не обернулся, не ожидая от человека под контролем сколько-нибудь складного ответа.

В этот момент он вдруг почувствовал у затылка холодный ветерок; волосы встали дыбом, по телу побежали мурашки.

Казалось, у него за спиной кто-то невидимый дышит ему в шею!

Росаго рассмеялся, поднял левую руку и щёлкнул пальцами.

Бах!

Пламя взметнулось у него за спиной, и прозрачная тень вспыхнула, почти мгновенно обратившись в пепел.

В глазах Клейна всё это распалось на отдельные кадры.

Не потому, что противник замедлился, а потому, что мысли самого Клейна становились всё более вялыми.

«Он уже полностью меня контролирует… Почему сразу не убивает?… Неужели все злодеи любят тянуть с монологами?… Нет, он не настолько глуп… Он просто пытается что-то скрыть этим разговором…» Клейн пытался размышлять, найти объяснение, но мысли двигались мучительно медленно.

Он пристально смотрел на Росаго, стараясь уловить каждую деталь.

И наконец увидел в каждом его глазу по одной фигуре — со светло-золотистыми волосами, голубыми глазами, бледным лицом и в тёмном готическом придворном платье.

А в тот же миг сама женщина по-прежнему находилась за Росаго, у эркерного окна, и шла к нему, словно управляемая марионетка.

«Он ещё не подчинил её до конца… Она всё ещё сопротивляется… Они борются в сфере таинственного… Мне нужно что-то сделать… Нужно склонить чашу весов…» Клейн перевёл внимание на Язык Скверны, который всё это время держал в левой ладони. Амулет был холодным, скользким и исполненным зла.

Он порадовался, что всё это время не терял бдительности и оставался готов к бою.

«Единственный способ ранить врага — ранить себя.» Клейн собрал силы и попытался заговорить.

Его голосовые связки словно прогнили, а горло с трудом подчинялось.

Хрипло, отрывистым ритмом, на древнем гермесе он выдавил:

— Скверна!

Когда голос разошёлся по воздуху, Клейн почувствовал жгучую боль в левой ладони и услышал иллюзорный шёпот, способный свести с ума.

С этим состоянием он уже был знаком, и теперь оно не мешало следующему действию.

А действием было влить большую часть духовности в Язык Скверны — для этого не требовалось управлять телом.

Через три секунды голос Истинного Творца снизойдёт в физический мир и ворвётся в уши ближайшего к нему существа!

— Три!

Зловещий, хаотичный, призрачный шёпот, похожий на прелюдию, вмиг разлился вокруг. У Клейна защипало кожу головы, разум загудел, сосуды пульсировали. Сосредоточиться становилось всё труднее.

За кофейным столиком лицо Росаго вдруг поплыло. Оно распухало, а образ женщины в его глазах становился всё чётче.

— Два!

Бледная женщина в чёрном придворном платье за его спиной ускорила шаг, но почти сразу болезненно нахмурилась.

Именно этого Клейн и добивался: чужое воздействие ослабло, мысли снова стали послушными, а суставы будто вновь наполнились смазкой.

Закалённый долгими испытаниями бредовым шёпотом, он, терпя безумие и боль, быстро сорвал Язык Скверны с левой ладони и швырнул его в Росаго.

— Один!

Железно-чёрный амулет, покрытый множеством символов и зловещих узоров, расплавился. Росаго как раз начал приходить в себя и попытался отскочить в сторону, но увидел густую тьму и услышал бормотание, полное безмерного знания и крайнего безумия.

Ни одно человеческое существо не смогло бы описать этот звук. Вены на голове Росаго вздулись так, будто вот-вот разорвутся.

Он рухнул на пол и забился в корчах; кожа на нём лопалась дюйм за дюймом, обнажая плоть.

Одновременно Клейн и женщина со светло-золотистыми волосами и голубыми глазами, хотя и не слышали голос Истинного Творца напрямую, тоже не выдержали и повалились на пол. Оба закричали так, словно им в виски вонзили железный штырь.

Глаза налились кровью, из носа потекла красная жидкость. Они не могли ни видеть, ни ощущать внешний мир.

Первым пришёл в себя привычный к подобному Клейн. Шатаясь, он поднялся и увидел, что Росаго уже сорвал с себя одежду и часть кожи, обнажив плоть и жилы.

Он походил на легендарное красное чудовище, с которого содрали шкуру. Катаясь по полу, он стонал от боли, как будто вот-вот потеряет контроль.

Клейн не стал ждать, чем всё кончится: нельзя было допустить ни того, чтобы противник получил выгоду, ни того, чтобы он превратился в преданного верующего Истинного Творца.

К тому же Клейн не сомневался: злой бог наверняка разгневан.

Выхватив револьвер и быстро взведя его, Клейн сделал два шага вперёд, обошёл кофейный столик и приставил дуло к голове Росаго.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

В своём чёрном двубортном костюме он пристально смотрел на врага, выпуская одну пулю за другой и наблюдая, как голова того разбухает и взрывается смесью красного, белого и чёрного, разбрызгиваясь по полу.

«Капитан, спасибо, что прежде показали мне это…» — тяжело дыша, подумал Клейн, опуская револьвер, и на его лице появилась улыбка.

Перед ним безголовое тело Росаго слегка качнулось и рухнуло у края дивана.

Только после этого женщина в чёрном готическом придворном платье перестала кричать. Борьба и судорожные движения ослабли, но кожа её сделалась будто ещё прозрачнее.

Увидев, как на трупе Росаго шевелится плоть, Клейн без колебаний воспользовался собственноручно сделанным Амулетом Реквиема.

Под спокойной и умиротворяющей аурой труп наконец перестал дёргаться.

Глядя на всё это, Клейн кое-что вспомнил. Он вытащил ещё один амулет и тихо произнёс:

— Алый.

Затем влил в него часть духовности и швырнул амулет в телохранительницу — женщину с бледно-золотыми волосами и бледным лицом.

Когда от амулета разошлась сила сна, она, всё ещё ослабленная остаточными голосами, мгновенно успокоилась и погрузилась в глубокий сон.

Для верности Клейн бросил и второй Амулет Сна, опасаясь, что во время следующего дела его могут прервать.

На Минск-стрит, 15, снова воцарился покой. На этот раз ничего не было разрушено; загрязнился лишь пол, потому что схватка троих была странной и скрытной.

Переведя взгляд с трупа Росаго на спящую телохранительницу, Клейн усмехнулся:

— Часто заигрывать со смертью тоже неплохо. По крайней мере, вырабатывается какой-никакой иммунитет.

Он не стал сразу проводить ритуал медиумизма, потому что Росаго теперь подвергся Порче Истинного Творца, а прямое общение с его духом равнялось самоубийству.

Но это вовсе не означало, что у Клейна не было выбора. Он собирался провести сеанс медиумизма над Серым Туманом, прихватив с собой Росаго.

С нынешним уровнем духовного тела, даже при усилении медным свистком Азика, он не смог бы утащить с собой даже переносную камеру, не говоря уже о трупе, который в разы тяжелее. Но для медиумизма нужен не труп, а остаточная духовность.

Клейн достал свечу, быстро подготовил ритуал, призвал себя и откликнулся на собственный призыв, превращаясь в особое духовное тело.

Став духом, он различил смутные, едва уловимые остатки духовности Росаго и заодно заметил, что физическое состояние мисс телохранительницы весьма необычно. В чём-то она была похожа на него самого, хотя различий тоже хватало.

Не теряя времени на размышления, Клейн подхватил медный свисток Азика, окутал собой остатки духовности Росаго и поднялся над Серым Туманом.

Призвав нужные ритуальные принадлежности и установив простой алтарь, Клейн быстро приступил к медиумскому ритуалу.

В процессе он с изумлением обнаружил, что ему больше не нужно ни к кому молиться, чтобы напрямую общаться с духом. Как будто он и впрямь стал настоящим медиумом.

«Уф… Неужели всё дело в особой силе пространства над Серым Туманом?» — эта мысль мелькнула у него в голове, и он начал произносить утверждение для гадания:

— Формулы зелий Пути Провидца.