Время и терпение (гет)

Гермиона слишком много переживала из-за того, что надеть в театр — на улице было прохладно, и большую часть времени она все равно проведет в пальто. Но в те несколько раз, когда она ходила в театр с родителями, они всегда наряжались, и ей тоже хотелось выглядеть уместно среди магглов, пришедших на спектакль. К тому же она не совсем понимала, что именно происходит между ней и Северусом: он четко обозначил границу дружбы, но с кем-то другим это ощущалось бы как самое настоящее свидание.

Так что значительную часть воскресного утра девушка провела, мучительно перебирая свой скромный гардероб, прежде чем собрать волосы в пучок и надеть синее платье, колготки и неброские туфли на каблуке. Она взглянула на себя в зеркало, заправила на место выбившийся локон, расправила плечи и отправилась вниз, к входу, где должна была встретиться с Северусом. Она решила следовать его примеру, чем бы ни было все это.

А потом увидела его — темный силуэт у темных дубовых дверей. Он был одет не так уж иначе, чем обычно: черный костюм, белая рубашка, черный галстук и пальто. И все же он выглядел поразительно, и при виде его она замерла.

Такой же внушительный и пугающий, как всегда, в этом облике он казался ей совершенно иным. Его вид должен был бы привлечь любопытные взгляды студентов, бродивших по школе в воскресный день, но, похоже, в своем стремлении не попасться на глаза директору они не слишком внимательно на него смотрели. Возможно, он и правда наложил лёгкое отводящее заклинание, ведь увидев девушку он улыбнулся.

Гермиона ответила на улыбку такой же радостной, не сходившей с лица, пока шла по залу; улыбающаяся ученица Грейнджер была зрелищем вполне обыденным, в отличие от улыбающегося директора Снейпа. Это уж точно привлекло бы слишком много внимания.

— В Эдинбург? — Его голос был таким же четким и прохладным, как осенний день, когда он поприветствовал ее.

— Да, Се… сэр, — Гермиона запнулась, неловко вспоминая о приличиях в общественном месте, где они стояли.

Снейп лишь резко кивнул и распахнул дверь. Спускаясь по парадным ступеням, они шли молча, но, не дойдя и до половины пути к воротам, Гермиона все-таки спросила:

— Почему мы не уходим из твоего кабинета?

— Минерва, как заместитель директора, знает, что мы выходим, и у меня нет ни малейшего желания, чтобы она узнала о моих привилегиях аппарации. Или о твоих.

— Но почему?

— Некоторые секреты лучше оставлять исключительно в распоряжении директора.

— Она бы просто решила, что мы воспользуемся камином. А так… вся школа только что видела, как мы уходим вместе.

— У тебя с этим есть проблема, Гермиона? — Его тон мгновенно изменился с игривого на ледяной.

— У меня? — Гермиона резко остановилась, чуть поскользнувшись на гравии. — Я бы скорее подумала, что ты не захочешь, чтобы нас видели уходящими вместе.

— Почему ты так думаешь? — Он и вправду выглядел озадаченным этой мыслью.

— Потому что я… ты же сказал… — Гермиона запнулась, подбирая слова.

— Мы ведь друзья, не так ли?

— Конечно, друзья, Северус.

— А разве поход в театр — не то, что друзья делают вместе? — В его голосе все еще звучала если не растерянность, то по крайней мере легкая неуверенность.

Они снова медленно двинулись к точке аппарации.

— Да. Ты ведь раньше ходил в театр с друзьями, правда?

Он опустил взгляд на ворота, поднимая щеколду и пропуская Гермиону вперед.

— Нет, не ходил. Это будет первый спектакль в исполнении не студентов Хогвартса.

Когда Северус взял Гермиону под руку, готовясь к аппарации, мысли в голове закружились вихрем, и в конце концов вырвался вопрос:

— В Хогвартсе были студенческие спектакли?

— Да, — только и ответил он, прежде чем закрутить их и перенести к точке аппарации в Эдинбурге.

— Почему у нас не было таких, когда я училась? — спросила Гермиона, когда они, под руку, направились к театру.

— Ими занималась профессор Сомерсет, которая преподавала Древние руны до профессора Бабблинг. Когда она вышла на пенсию, больше не нашлось никого с временем и желанием организовывать подобные мероприятия.

— Хм, — задумчиво протянула Гермиона.

— Нет. Даже не думай об этом. Хотя я и не возражаю против студенческих постановок, у тебя сейчас нет времени посвящать себя такому делу: ученичество, занятия в маггловском университете и преподавание.

— Я и не думала делать это в этом году, — возразила Гермиона. — Сейчас уже слишком поздно начинать планировать что-то подобное. Но, может быть, в будущие учебные годы. Придется почитать о магических драматургах.

— О, их немного. И уж точно не так уж много хороших. Думаю, большинство наших постановок были маггловскими, старые мюзиклы, Шекспир и тому подобное, — сказал Северус, когда они свернули на улицу с театром и встали в очередь на вход.

— Значит, ты все-таки видел Шекспира!

— В исполнении подростков-волшебников. Как ты можешь себе представить, мне очень хочется увидеть настоящую версию.

Билеты у них принял контролер, проводивший их к местам; казалось, Северус изо всех сил старался не закатить глаза на этот жест.

— Спасибо, — сказала Гермиона молодому человеку.

Северус оглядел зал, когда они устроились на не слишком удобных старых креслах, и тут Гермиона заметила едва уловимое движение: он снял пальто, и сиденье внезапно стало почти комфортным.

— И тебе спасибо.

— Если уж нам предстоит сидеть здесь три часа, я не собираюсь делать это с пружиной, упирающейся мне в зад.

Гермиона вынуждена была признать, что зачарованные сиденья огромное улучшение по сравнению с оригинальными, и спектакль быстро захватил внимание. Похоже, Северус тоже полностью погрузился в происходящее: всякии раз, когда Гермиона бросала на него взгляд, он был сосредоточен на сцене. В антракте они встали и размялись, но Гермиона отказалась от его предложения взять напиток; он должен был купить его после спектакля, а не во время, о чем она с улыбкой напомнила. Он тихо рассмеялся.

— Это не уловка, я все равно куплю нам напитки после спектакля.

С улыбкои Гермиона спросила:

— Тебе пока нравится?

— Это колоссальное улучшение по сравнению с тринадцатилетками, играющими «Макбет».

— Уверена, они старались.

— Как и во всех ученических затеях, — отозвался Северус, — некоторые относились к делу вполне серьезно, несколько человек были действительно хороши, большинство же было ужасно и участвовало исключительно ради возможности покрасоваться и устроить из себя зрелище.

На публике, но вдали от Хогвартса, он, казалось, куда меньше сдерживал улыбки в ее сторону, и Гермионе было совершенно невозможно не отвечать тем же.

Улыбка все еще не сходила с лица Гермионы, когда в зале начали гаснуть огни и стартовала вторая часть спектакля. С немалым усилием пришлось вернуть внимание к романтическои комедии на сцене, а не к мужчине рядом. Похоже, у Северуса была та же проблема: Гермиона то и дело ловила его взгляд краем глаза, и от этого внутри приятно трепетало.

Когда спектакль закончился и аплодисменты стихли, Северус помог Гермионе надеть пальто.

— Ты уже выбрала место для напитков, Гермиона?

— Нет, не выбрала. Это ведь ты предложил ставку, разве у тебя не было идей?

Он пожал плечами, придерживая дверь, и они вышли в прохладныи раннии вечер.

— Не было. Но, полагаю, не так уж сложно найти паб для пинты… и, возможно, перекусить?

Для Гермионы это звучало подозрительно похоже на свидание, и на лице сама собой появилась улыбка.

— Это было бы чудесно, Северус.

Немного побродив, они выбрали «Толстого Заица», все еще в маггловской части города. Было рано, посетителей немного, и пинты перед ними на барной стойке появились так быстро, что Гермиона почти решила поискать глазами домового эльфа. Вместо этого за стойкой стояла пожилая женщина, подозрительно похожая на Минерву.

— Что вам подать?

— Рыбу с картофелем, пожалуиста, — сказала Гермиона, едва взглянув в меню. Это был стандартный выбор для паба и почти всегда безопасный вариант.

— А я возьму рагу из зайца, — сказал Северус.

Гермиона посмотрела на него слегка расширенными глазами. Когда барменша ушла, он повернулся к спутнице.

— Если не «Толстый Заяц», то где?

С такой логикой было трудно спорить, так что Гермиона лишь улыбнулась и покачала головой. Когда-то в бегах с ребятами пришлось готовить заячье рагу, и с тех пор желания пробовать его снова не возникало. И уж точно не хотелось вспоминать об этом, чтобы не портить столь приятный день.

Вместо этого Гермиона подняла бокал, и Северус сделал то же самое; они легко стукнулись стеклами.

— За новые впечатления.

— За новые впечатления, — эхом отозвался он с улыбкой, наблюдая, как Гермиона делает глоток, прежде чем попробовать свое пиво. — Хотя для тебя это не так уж ново.

— Быть вот так где-то вместе с тобой — ново, — ответила Гермиона, тщательно подбирая слова. Длинный глоток эля дал немного времени на размышления. Ситуация и правда была совершенно новой, и других слов для нее не находилось.

— Да, это так.

Какое-то время они сидели вполне уютно, обсуждая тонкости драмы, которую только что видели, пока не принесли еду. Рыба с картофелем выглядели выше среднего для паба, и Гермиона тут же стащила картофелину, чтобы похрустеть, пока приправляла рыбу. Но когда Северус принялся за рагу, аромат внезапно напомнил ту ночь в палатке и ужасное рагу, приготовленное тогда. Попытка глубоко вдохнуть только усилила запах, и к горлу подступила тошнота.

— Извини, — пробормотала Гермиона, спрыгивая со стула и устремляясь в дамскую комнату.

Там удалось плеснуть в лицо немного прохладнои воды и несколько раз глубоко вдохнуть, стараясь привести себя в порядок. Из всех глупых причин для расстройства — не верилось, что день с Северусом оказался испорчен чертовым рагу. Желудок постепенно успокоился, Гермиона снова сполоснула лицо и волосы, пытаясь придать всему более-менее приличныи вид. Все будет хорошо, это всего лишь рагу, можно просто вернуться и есть рядом с ним. Глубокии вдох, счет до десяти — и дверь открылась.

Когда Гермиона вернулась к бару, миски с рагу перед Северусом уже не было. Вместо нее стояла тарелка с рыбои и картофелем, как и у спутницы, а сам он жевал картофелину, обмакнутую в тартар.

— Я наложил на твою еду легкое заклинание стазиса. Она должна быть все еще теплой. Если, конечно, ты не хочешь что-нибудь другое, — сказал он с беспокоиством, глядя на Гермиону.

— Нет-нет, рыба в порядке, — ответила Гермиона, усаживаясь обратно. — Тебе не стоило отказываться от своего рагу ради меня.

— Оно не было настолько выдающимся, чтобы предпочесть его твоему обществу.

Сдержать румянец после таких слов было невозможно.

— Спасибо, Северус.

— Если тебе нужно поговорить об этом…

— Нет. Правда, не надо.

Он лишь кивнул и хрустнул кусочком рыбы. Немного помедлив, Гермиона сделала то же самое, наслаждаясь текстурои и вкусом. После недавнего приступа тошноты было облегчением снова есть. Несколько минут они ели молча, пока Северус не расправился с большей частью своей порции.

— Какие у тебя планы на каникулы? — спросил он, прежде чем отправить в рот картофелину.

— О, мне стоило спросить тебя об этом раньше! — Гермиона едва не прикусила язык от паники из-за собственной несообразительности. — Мне нужно остаться в Хогвартсе. Мне больше некуда ехать.

— Все в порядке, Гермиона.

Его рука легла поверх ладони Гермионы, и этот жест почти мгновенно принес спокойствие.

— Наверное, стоит все-таки начать подыскивать себе собственный дом где-нибудь, — задумчиво сказала Гермиона.

— В этом нет необходимости, пока ты ученик-аспирант. Ты можешь жить в Хогвартсе круглыи год, — ответил Северус. — Хотя будущим летом здесь будет довольно пусто… ничего похожего на прошлогодний хаос с восстановлением.

— Я ценю это, — Гермиона задумалась, жуя картофелину. — Скорее всего, большую часть времени все равно буду заниматься анализом данных. Вряд ли кто-нибудь вообще заметит мое присутствие.

— Значит, первый крупный анализ у тебя запланирован на зимние каникулы?

— Да, — ответила Гермиона. — И более глубокий опрос студентов, и результаты экзаменов.

Остаток ужина они провели, разговаривая о работе, и Гермиона с удивлением поняла, насколько сильно ей нравится быть где-то вместе с кем-то на равных, профессионально обсуждая собственные проекты и планы. Северус всегда относился к ней серьезно, но именно этот разговор за ужином по-настоящему заставил почувствовать себя взрослой, а не просто продвинутои ученицей.

Возможно, и он ощущал нечто похожее: выходя из паба, Северус без колебаний взял Гермиону под руку, и дальше они шли к точке аппарации рядом, почти касаясь плечами. В темной роще берез они остановились, глядя друг на друга и чуть наклоняясь вперед… пока Северус не сделал глубокии вдох, и их не закрутило обратно к воротам Хогвартса. Уже на месте Гермиона все еще смотрела на него снизу вверх. Он ответил короткой, мягкой улыбкой, затем сделал шаг назад; ладонь соскользнула с ее поясницы, когда Северус направился к воротам и распахнул их, пропуская Гермиону вперед.

По дороге обратно к замку они осторожно держали между собои почтительную, профессиональную дистанцию, обсуждая предстоящии Святочный бал. Конец триместра приближался, и новые данные приближали Гермиону еще на шаг к мастерству в арифмантике. А потом, возможно, можно будет снова идти по дорожке рука об руку с Северусом — так же, как они шли по улицам Эдинбурга.