Книга Перемен (джен)

— …И, таким образом, получившаяся структура приобретает самостоятельный смысл, лишь косвенно связанный со смыслом использованных рун… Да, мистер Делакур?

— Извините, месье, я не совсем по теме хочу спросить: а что вы посоветуете почитать по истории криптографии?

— Магической? Ничего, этой темой никто и никогда не занимался. Магловской? — Том ненадолго задумался и назвал полдюжины книг. — И, конечно, античных авторов, того же Плутарха, следует читать внимательно — иногда они упоминают тайные послания. А теперь, с вашего позволения, всё-таки вернёмся к рунным шифрам…

Лекции Тома, предназначенные в основном для шестикурсников, привлекли неожиданно много внимания. Столько, что Том ошалел и связался с Министерством обороны, чтобы уточнить, не секретно ли это всё. Как ни странно, оказалось, что нет, и выгонять с лекций никого не нужно… Но некоторых тем всё-таки лучше не касаться.

Шифры, применяемые в армии Великобритании, естественно, такой темой были, а вот криптография как таковая — нет… А рунные шифры, к тому же, входили в программу ЗОТИ. Ну а то, что Делакур влез со своим вопросом… По большому счёту — правильно сделал. Все три чемпиона тут, так что все в равных условиях, а если кто-то не сообразит, что к чему — его проблемы.

Лекция окончена, слушатели разошлись, только Помона остановилась у двери и спросила:

— Сэмпай, можно мне будет сегодня вечером выступить в Большом зале? Это ненадолго, буквально пять минут…

— Можно, — разрешил Том. В принципе, разрешение не было обязательным — но причин не разрешить выступление, в чём бы оно ни состояло. Вряд ли Помона устроит какое-нибудь безобразие — она вообще предпочитала не устраивать, а подстраивать…

— Дорогие друзья, минутку внимания! — Помона поставила перед преподавательским столом картину, накрытую тканью. — В этот замечательный день я хотела бы представить вашему вниманию мою новую картину — портрет моего наставника!

Она сдёрнула ткань, открыв портрет, и Том хмыкнул.

Помона изобразила его сидящим за столом и разбирающим работы школьников. Вид у него при этом был настороженно-предвкушающий, как у человека, пробующего «Берти Ботс» — именно так Том себя и чувствовал всякий раз, когда проверял самостоятельные работы.

— Впечатляет, — Том подошёл к картине. — Мастерски схватила ощущения…

— Я вас как-нибудь сфотографирую за работой, сэмпай, — ухмыльнулась Помона. — Там и схватывать ничего не надо…

— Замечательный талант, — отметила мадам Максим. — Но это ведь обычная картина, не движущаяся?

— Совершенно верно, мадам. Никакой магии, только холст и краски… Говоря откровенно, я недолюбливаю живые портреты и никогда их не рисую.

— Немного жаль, конечно, но воля ваша, — покачала головой мадам Максим. — А если я попрошу вас написать картину для Шармбатона?

— Почему бы и нет, если мне понравится ваша идея и ваша цена? — ответила Помона. — Бесплатно я работаю только для родных и ближайших друзей…

— Давайте встретимся завтра и подробно всё обсудим, — предложила мадам Максим. — Пока что у меня есть лишь общее представление о желаемом, и я даже не знаю, можно ли его воплотить — это довольно сложная композиция…

— Ой, да что только люди не рисовали, — отмахнулась Помона. — И вообще, чем сложнее, тем интереснее. Значит, завтра?

— Да, после обеда у нас.

— Буду. Кстати, сэмпай, картина ваша…

Раму для картины сделали домовики под командованием Тоби. Результат Тома полностью устроил — домовики сделали всё строго по инструкции, а Тоби ещё и пропитал дерево двумя морилками разного оттенка, получив абстрактный, но занимательный узор. Закрепили полотно тоже без проблем, и вечером Том отправился домой, левитируя готовую картину, завернутую в бумагу.

А дома, увидев приобретение, Глинда осведомилась:

— Это ещё что за хрень?

— Это не хрень, это портрет, — поправил Том. — Причём мой.

— Чья работа?

— Помоны.

— Тогда и правда не хрень, — констатировала Глинда. — Разворачивай!

Сдёрнув обёртку, Том подвесил картину в воздухе и плавным движением палочки развернул к жене.

— Хорош, — оценила она. — И физиономия твоя очень натурально получилась... Ты же всегда с таким видом сидишь, как будто ждёшь, какой цирк детишки устроят.

— Цирк они могут устроить любой, — хмыкнул Том. — Натурально «Берти Ботс» с их вкусами... В общем, давай думать, куда его повесить.

— В гостиной, естественно, — ни на миг не задумавшись, ответила Глинда. — Только не над камином, а рядом, слева — там просто напрашивается что-нибудь...

В принципе, над камином тоже напрашивалась какая-нибудь картина — но туда надо что-то эпическое, чтобы гармонировало с самим камином, и спорить Том не стал. К тому же вообще бессмысленно спорить с женщиной об обустройстве дома — всё равно проиграешь, да ещё и на тебя будут дуться... А сделает женщина всё, как изначально и собиралась, потому что и была права изначально. А уж с Глиндой это было особенно верно...

Картина вписалась идеально. Том прошёлся по комнате, полюбовался на картину с разных ракурсов и остался полностью доволен.

— Я же говорила! — довольно объявила Глинда.

— Так я и не спорил, — хмыкнул Том. — Ладно, пойду поработаю...

— Тебе, кстати, письмо от Джеки, — сообщила Глинда. — Днём пришло.

Ну, раз письмо не отправили в Хогвартс, значит, ничего критичного там нет... Но и тянуть не стоит — Джеки всё равно собирался заглянуть в воскресенье, так что дело серьёзное...

Дело и впрямь оказалось серьёзным — люди Джеки обнаружили Вейра и теперь следили за ним. Поджигателя поблизости не было, но и детективы, и авроры надеялись, что он всё-таки появится, и потому не спешили. Вейр тоже никуда не торопился и, видимо, был уверен в своей безопасности...

А вот в это Том не верил. Вейр, при всех его недостатках, дураком не был и паранойей не страдал — и даже не наслаждался, он ей умело пользовался. И не мог не подозревать, что за ним следят, даже если не знал этого точно… А значит, какие-то меры принял, и уж точно не будет встречаться с партнёром, пока не убедится в отсутствии слежки.

Джеки думал точно так же, но два прикомандированных аврора… Что у них на уме, вряд ли знали и они сами, и не факт, что этот самый ум вообще был. Джеки требовал младшего Моуди, но начальство его не отпустило, а вместо этого прислало каких-то невнятных стажёров, которые, как был уверен Джеки, всё запорют.

Отложив письмо, Том заглянул в ежедневник, убедился, что после обеда у него уроков нет, и решил навестить детективов. Вреда не будет, зато, возможно, получится припугнуть авроров…

Однако Том опоздал… Когда он явился в контору агентства «Лунный свет», Джеки как раз орал на авроров — и орал так, что Том заслушался. На несчастных практикантов сплошным потоком обрушивались «жопоголовые моллюски», «педерасты человеческого общества», «жертвы анального аборта динамитом», «баранопитеки» и прочие крайне изобретательные эпитеты, иногда разбавлявшиеся классическими «свинособаками», «деградантами», «коронованными ослами», «кретинами» и «биомусором». И всё это было абсолютно заслуженно, ибо авроры спугнули Вейра.

— Всё настолько плохо?

— Вон отсюда, дегенраты! И чтоб я вас больше не видел! И да, всё именно настолько плохо. Взрывопотам под первитином и то меньше наворотил бы, чем эти выкидыши доклендских шлюх! Ломанулись с палочками наперевес через весь кабак, хорошо ещё, что маглы их за бобби приняли...

— А Вейр?

— А он сиганул через стойку, прописал бармену в печень и удрал через подсобку. Эти два дебила за ним в обход, да куда там! Да ещё и публика решила — всё, началось...

— В смысле?

— Анекдот такой: моряк и докер в метро избили ирландца. Судья моряка спрашивает: как, мол, так, офицер и джентльмен — и такое устроил? Моряк и отвечает: Ваша честь, я стою спокойно, никого не трогаю, заходит в вагон этот тип, наступает мне на ногу, да так и стоит, зубы скалит. Ну, думаю, дам тебе минуту ногу убрать и извиниться, посмотрел на часы, минуту отсчитал, да и заехал ему по морде. Судья спрашивает докера: а ты-то куда полез? Докер отвечает: да я смотрю, моряк стоит, смотрит то на пэдди, то на часы, а потом как вмажет! Ну я и подумал — всё, началось...

Том фыркнул, закурил и спросил:

— Неужели ты с ними никого не отправил?..

— Отправил, а толку? Там замес был — моё почтение, не хуже, чем у тебя на уроках... Кстати, надо отдать должное — тут придурки не растерялись и быстро вывернулись...

— Получается, придурки всё-таки не конченые?..

— Ну ты их хоть как-то выдрессировал, — хмыкнул Джеки. — Ладно, кое-что мы нарыли, слушай...

Нарыли, в общем, немного — но всё равно, это уже что-то. И прежде всего — до идиотской выходки авроров Вейр был уверен, что оторвался. Видимо, поэтому он слегка расслабился... Да и оборотни, ещё недавно охотившиеся в оккупированной Европе на гестаповцев — это не авроры, привыкшие иметь дело с уголовной шпаной. Это совсем другая весовая категория...

Разумеется, опросить соседей оборотни не забыли, а те оказались весьма словоохотливы: городишко — Литтл-Уингинг — был унылой глубинкой, даже не пасторально-алкогольной, настолько, что и драка в пабе там считалась знаменательным событием.

Вейр выдавал себя за писателя, собирающего материал для книги. Он бродил по окрестностям, расспрашивал, как жилось во время войны, и каждый день заходил на почту, где спрашивал, не пришла ли телеграмма. Телеграммы за две недели он получил четыре, копии их детективы получили...

— М-да... — протянул Том. — Не «Энигма», но нам и этого хватит. Джеки, у тебя нет знакомых в Блетчли?

— Нет, но у кое-кого из знакомых может, и найдутся… А что, думаешь, это шифр? По-моему, номера документов в архиве…

— Только похоже, — покачал головой Том. — Если не присматриваться — не сообразишь, а кто будет присматриваться?

— Явно не телеграфисты, — вздохнул Джеки. — Ну а всё-таки, что делать будем?

— Могу нашим криптографам отдать, — предложил Том. — Им, если что, и до Блетчли-парка достучаться проще... Тем более, что Вейр и маглам успел напакостить.

— Забирай, только под расписку. Всё-таки вещдоки, бобби нервничать будут...

— Будет тебе расписка, давай телефон.

Телефон сильно упрощал жизнь даже магам — не прошло и десяти минут, как аппарировавший прямо в кабинет курьер — Джеки ради такого дела выключил защиту — вручил официального вида конверт, в котором оказалось ещё более официальное распоряжение за подписью Прюэтта. Полковник SAS и — неофициально — второй человек в Службе был фигурой, чья подпись снимала если не все вопросы, то многие…И согласно этому документу, Том, поскольку дело могло касаться национальной безопасности, имеет право изъять вещественные доказательства для экспертизы.

— Вот теперь — забирай, — Джеки сложил телеграммы в папку и вручил её Тому. — Не знаю, как насчёт национальной безопасности, но меня этот тип довёл…

Телеграммы Прюэтт изучил внимательно, отдал папку шифровальщику и сказал:

— Сам тот факт, что преступник использует настолько сложный шифр, говорит о важности информации, поэтому в средствах не ограничиваю, а вот во времени…

— Так точно, сэр, — ответил шифровальщик. — приложим все усилия.

И вышел из кабинета.

— Как думаете, сколько времени у них уйдёт на расшифровку? — спросил Том

— Представления не имею, — со вздохом признал Прюэтт. — Несколько дней самое меньшее, но я в этом не разбираюсь. Эмберу передайте, чтобы он прислал отчёт — посмотрим, у нас есть кое-какие мелочи, возможно, и они окажутся полезными…

— Так точно, сэр.

В Хогвартс Том вернулся, погружённый в мысли о Вейре и его знакомом-поджигателе… Которые пришлось сразу же выбросить из головы… Потому что Минерва Макгонагалл опять влезла в драку.

И дела у неё, стоило отметить, шли неплохо. Шестифутовый шест, в который она превратила палочку, не давал врагам сблизиться с ней, и на него же она принимала выпущенные заклинания, если не получалось увернуться…

И это были именно враги — Непростительными в банальной ссоре никто бы не стал пользоваться, а зелёную вспышку «Авады» не спутаешь ни с чем — и поэтому церемониться Том не стал. На магию времени не было, он выхватил пистолет и выстрелил.

Напавших — незнакомых молодых женщин в красно-коричневых мантиях — было двое… Изначально, правда, не меньше трёх — но третья валялась на земле в стороне от места боя, и не факт, что живая. Второй досталось поменьше, но то, как она держала правую руку, заставляло Тома подозревать минимум ушиб запястья. В него Том и попал — женщина с истошным воплем выронила палочку, а спустя несколько секунд получила по лицу посохом и рухнула на землю. Третьей повезло меньше — пуля попала в левый бок, судя по всему — прямо в селезёнку. Кровотечение гарантировано, и вряд ли её успеют доставить на операционный стол…

— Что здесь произошло? — осведомился Том. — В чём дело на этот раз? И где, чёрт их возьми, авроры?! Экспекто патронум! Доктор Нин, срочно ко мне в Хогсмид, и вызовите авроров!

— Сама хотела бы знать… — протянула Макгонагалл. — Потому что это выглядело как сцена из бульварного романа. Вышли мне навстречу — я даже не обратила внимания, пока они не подняли палочки — все разом… Ну, тут я шарахнулась в сторону, и вовремя — не думаю, что от этой грязно-зелёной штуки мне бы стало хорошо, и вон та, которая лежит, попыталась ударить меня ножом — я же вперёд кувыркнулась и сразу шест создала… Ну вот, она за нож, я её шестом по голове… А остальное вы видели.

— Видел, — Том осторожно коснулся шеи лежащей на обочине женщины. — Так, эта жива… Доктор, что у вас?

— Руку сохранить получится, селезёнку — вряд ли, разве что часть, — доктор Нин, как обычно, не заставила себя ждать. — Ну а тут… Просто сотрясение, к тому же не слишком тяжёлое. Впрочем, в Хогвартс придётся забрать всех троих… А вам, — она оглянулась на аппарировавших авроров — придётся потерпеть. Подозреваемые не в состоянии говорить…

Нин и Помфри потребовалось три часа, чтобы привести нападавших в приемлемое состояние. Авроры во главе со старшим Моуди за это время успели допросить Минерву, Тома, своих коллег с поста в Хогсмиде и всех, кто хотя бы теоретически мог что-то видеть — но на выходе получили, по словам Моуди, «элитное ничего». Никто ничего не видел и не слышал…

Немногим больше пользы было от разрушителя проклятий — тот нашел следы какого-то площадного заклинания наподобие отвода глаз, но разобрать, что это было, не смог, слишком уж слабым оказался след.

Как ни странно, единственным, кто сумел добыть хоть какую-то информацию, оказалась доктор Нин. Будить пациенток она оказалась наотрез, но прежде, чем ей успели задать хоть один вопрос, сообщила:

— Во-первых, все трое — мориско, то есть дочери белых и метисов, причём индейская кровь там явно кечуа. Во-вторых, мантии цвета запёкшейся крови уже должны насторожить, но у всех троих одинаковая татуировка — серая акула с синим брюхом и белыми зубами, и это не оставляет сомнений...

— Но окончательно всё запутывает, — вздохнул Том. — Ученица, где ты ухитрилась перебежать дорогу Ламиям?

— Что ещё за ламии? — насторожился Моуди.

— Ковен ведьм в Перу, не особо большой, но кое-какое влияние имеет, довольно закрытый, слухов про них ходит много, но всё больше похабных, — объяснил Том. — И в данном случае ламия — это какая-то акула, мелкая, но злобная, подозреваю даже, что разных видов... Слово то ли диалектное, то ли рыбацкое — не знаю, не уточнял.

— Ни разу не слышал, — хмыкнул Моуди, — а ведь испанский знаю...

— Ничего удивительного, это же не литературный язык... — хмыкнул Том. — И всё-таки, ученица...

— Да понятия не имею! Да, я была в Перу в прошлом году, но я ни этих не видела, ни других из их шайки... Я только с Альенде встретилась, я к нему и ездила поучиться, — сердитой кошкой фыркнула Макгонагалл. — И в личный интерес тоже как-то не верится, ему всё-таки хорошо за девяносто, хотя по нему и не скажешь — бодрый старикан, до сих пор гантели тягает, да и приложить может — моё почтение...

— Очнутся — узнаем, — поморщился Моуди. — И я сейчас в МКМ запрос отправлю, пусть разбираются.

Разумеется, всё оказалось далеко не так просто — хотя бы потому, что нападавшие категорически отказались отвечать на любые вопросы. Даже назвать имена отказались…На что имели право. И это раздражало и авроров, и Тома, и Макгонагалл больше всего. От Конфедерации же ничего полезного и вовсе не ждали, ибо Международная конфедерация магов была ничуть ле лучше покойной магловской Лиги Наций…

Но именно МКМ сделала хоть что-то полезное — она передала сообщение в ковен. И ответ последовал немедленно…

В Большом зале стоял негромкий гул голосов — школьники в очередной раз обсуждали вчерашнее происшествие, выдвигали всё более безумные идеи, и потому появление Фарли заметили не сразу — только тогда, когда он подошёл к столу преподавателей и сообщил:

— Гостья просит аудиенции.

— Впустить, разумеется, — отозвался Дамблдор.

Гостья оказалась немолодой, но статной женщиной в мантии цвета запёкшейся крови — такой, пожалуй станет лет через пятьдесят Минерва , подумалось Тому.

— Альбус Дамблдор, — произнесла женщина. — Я — Мастер ковена Ламий, Ракель Альварес Лоренсо, и я желаю, чтобы ты отдал мне трёх моих учениц, что держат сейчас в этом замке. По праву, закону и обычаю лишь я могу судить их, и я признаю их вину и готова отдать возмещение.

На стол перед Томом легли увесистый кошель и три футляра со свитками

— Признаёте ли вы это достаточным?

— Да, если вы принесёте обет не вмешиваться в мои дела и рассказать всё, что вам станет известно, а преступницы понесут суровое наказание.

— Согласна, — ответила гостья. — Этот поступок настолько же отвратителен, насколько нелеп, и я хочу узнать, что ими двигало.

— Что ж, — Том поднялся и протянул руку, — Альбус, помогите — тут, как ни крутись, нужен кто-то третий

— С удовольствием, — ответил Дамблдор.

Сформулировали Обет просто: взаимный отказ от претензий, Том отпускает Ламий, Лоренсо их наказывает, инцидент исчерпан. Мотивы сообщат, но только если они не затрагивают тайн ковена.

Школьники пребывали в полном восторге — ещё бы, такое зрелище и бесплатно...

— Хоть кому-то эта дикая история нравится, — хмыкнул Поттер. — А уж какие слухи ходят по Хогвартсу...

— Зная наших подопечных, рискну предположить, что традиционные сюжеты дамских романов не на первом месте.

— Угадал... На первом месте некий магический кристалл в сердце, который эти трое хотели вырезать, — Поттер покачал головой. — И как только люди такую чушь выдумывают?..

— Легко и непринуждённо, — пожал плечами Том, допивая сок.

Том почти забыл про обещание выяснить мотив Ламий — были дела и поважнее, да и оговорка насчёт секретов ковена могла толковаться очень широко... Но Лоренсо этого делать не стала и отправила письмо Макгонагалл.

Зря. Минерва, воспитанная довольно строго, старалась быть терпеливой и терпимой к недостаткам окружающих... Но если её всё же выводили из себя, оставалось только прятаться. А письмо вывело её из себя...

Минерва выскочила из камина, вздыбив хвост и яростно дёргая ушами, крайне странно смотревшимися на месте человеческих, и швырнула на стол письмо.

— Это!.. Это возмяутительно! — выдала она. — Да как они посмели! Эти помешанные!.. Да если бы не Обет, они бы у мяуня!..

— Ну ничего себе, а я и не знал, что частичное превращение возможно!

— А? — Макгонагалл остановилась, пошевелила ушами, подняла руку… — А!

Кошачьи атрибуты исчезли. Макгонагалл осторожно потрогала уши, извернувшись, залатала палочкой разошедшийся шов на платье, выдохнула и заговорила:

— В общем, всё это оказалось глупо и противно. Эти три идиотки сами набивались к Альенде в ученицы, а он их не взял, зато учил меня, а ещё я с его внучкой подружилась… И их просто-напросто разобрала зависть, да так сильно, что они решили меня убить… Вернее, сначала — просто как следует потрепать, возможно даже, покалечить, но потом, когда я вырубила одну из них, а они подумали, что я её убила… Но мне не жалко даже ту, которой селезёнку удалять пришлось.

— И кстати, совершенно правильно. Во-первых, врага можно жалеть только тогда, когда он уже окончательно не опасен, а во-вторых, у них Аксолотлевое зелье есть, — ответил Том, постучав пальцем по одному из свитков, лежащих на столе. — Так что селезёнку ей вырастят… А ты попробуй, кстати, сознательно перекидываться только частично — пригодится для чего-нибудь, хотя бы детей веселить. Да и Дункану, я думаю, понравится.

Минерва порозовела, фыркнула и нырнула обратно в камин.

— Ну, теперь она точно будет стараться, — хмыкнул Том. — Согласны?

-Йа-а! — подтвердил со своего насеста Джаред.