Дневник планеты Земля (джен)

От автора

Данный каноничный рассказ дополнял иллюстрацию, что опубликую и тут. Я прошу прощения за сумбурное повествование. Эти абзацы раскроют моё AU по нашему фандому, а именно приоткроют страницы истории Русской семьи — папеньки Российской империи и его детей: дочери РДФР и триединых братьев Великороссии (РСФСР), Малороссии (УНСР/УССР) и Белоруссии (ССРБ/БССР). Именно братья и Красный Кавказ (ЗСФСР) объединятся в Советский Союз в 1922 году, породив новую личность. Четыре личности в одной...

1905 год

[Из записей Великороссии]

«Ему плѣвать. Ему побоку. Проблѣмы народа не волнуютъ божьаго помазаннiка! Я понялъ, что не смогу достучаться до этаго стараго дурака. Смогу лишь въ одномъ случае: прiкладомъ винтовки во дворцовые ворота».

Перед дворцом собирался народ... Толпа двигалась неспеша, и казалось, что в ней идут неживые люди: измученные нечеловеческим трудом, уставшие морально, но в глазах их светилась последняя надежда. Они несут ему в руках флаги, иконы и письмо — просьбу о помощи. Народ кланится у окон, крестится. Плетутся мужчины, старики, женщины и даже дети, крепко сжимающие ладони родителей. Крохотные участники хода, замотанные в дюжину платков, не понимают происходящего, но лучше всех чувствуют родительское горе.

Показались перед собравшимся народом и люди с винтовками в руках, одетые в красивые мундиры. Они вышли встретить, провести к государю..? Прошло какое-то мгновение, и тела людей одни за другими стали падать на зем, окрашивая белый снег в грязный красный цвет. Смешались звуки выстрелов, детский плач и женские крики. Началась паника, бегство... Выпали иконы и знамя из рук.

Три брата стали свидетелями этого кошмара наяву. Непроизвольно покатились слёзы по щекам, обдатых крепким морозом. Малороссия прижался к старшему, обвив его крепко руками, а младшенький Белоруссия впился Великороссии в шею, глотая очередные порции слёз и истошно хныкая. Старший брат сжимал меньших, уперев пронзающий взгляд в окно отцовских покоев...

— Дрянный день сегодня... — причитал Империя, усаживаясь в кресло. — Очередные... беспорядки. Что-то мне дурно... Видать, обострилась мигрень.

Великороссия сдерживался как мог, стоя в той комнате и выслушивая этот монолог. Его грудь дрожала, ладони сжимались в кулаки, глаза блестели от гнева и слёз. Младшие братья прятались за ним, ухватившись руками за тёплую шинель.

Незаметно в комнату вошла сестра и встала рядом с братьями. Она смотрела пронзающими голубыми глазами то на них, то на отца, и пыталась сдерживать волнение. Она отлично умела не терять самообладание в трудные минуты.

— Что вас волнует... — прошептал Великороссия, не замечая вошедшей сестры. Голос тоже дрожал и срывался. — Площадь залита кровью... Нашей кровью...

Российская империя молчал. Потянувшись тяжёлой рукою, мужчина взял с низкого столика небольшую книжечку и открыл её на закладке. Его тяготило присутствие сыновей в данную минуту. Ему вправду было очень дурно — спазм сковал грудную клетку.

— Какой батюшка ты нам... Душегуб! — процедил сквозь зубы сын, и из глаз брызнули накопившиеся слёзы. Они стекали по щекам, подбородку и падали на дорогой ковёр, уложенный на полу.

Холодный и надменный взгляд дочери пилил отцовский затылок. Империя чувствовал это, но с владельцем взгляда ошибался. Он не видел в любимой дочери врага: она опора его и верная помощница в государственных делах.

Слова сына прострелили Империю словно пулей, в грудь ударил очередной раскат боли, и мужчина тут же захлопнул книжку:

— Вон из дворца.

Это было схоже с ударом обухом по голове. Всё в комнате замерло, а дети, казалось, даже перестали дышать. Страх сковал младших, Великоросс, сжавшись изнутри, ждал последующих действий. Отцовский гнев обрушился на них внезапно:

— Я не желаю видеть вас троих. — Он тяжело встал с кресла и повернулся на них, приосанившись и подняв голову. Дочь изменилась в лице в ту же секунду, выказав трепет и сопереживание, сведя к переносице тонкие бровки. — Вон! — вдруг рявкнул отец и пустил в сыновей лежащие на столике кожаные перчатки.

Сыновья были выгнаны в тот же час за пределы дворца, а дочь осталась утешать разболевшегося отца, находившегося в страшной ярости.

Союз всю жизнь помнил, как в ту ночь он остался на улице, где бушевал морозный ветер, швыряющий льдинки в обожжённые холодом лица. Странные чувства роились в душах братьев: маленький Белоруссия понимал, что всё явно нехорошо сложилось, не должно было случиться именно так в этот день; Великоросс желал вразумить отца, достучаться сквозь его броню; душа Малоросса кипела, жаждала отомстить за тех погибших, за братьев, за себя.

Им некуда было идти...

*❈︎*

Февраль

1917 год

[Из записей Великороссии]

«Братья сообщили мнѣ о томъ, что сѣстра убила отца, провозгласивъ сѣбя рѣспубликой. Я всѣгда поражался её лицѣмѣрiю. Какъ только отѣцъ могъ подпустить эту гадюку такъ близко? Нѣужѣли не видѣлъ её намѣрѣнiй? Не кончится всё это добром... Это шансъ для мѣня бѣжать из ссылки».

— Père! — в отцовские покои вдруг вбежала дочь. Руки она держала за спиной, голос был встревожен, но лицо не выдавало ни капли эмоций. — Вы видели, что творится на Дворцовой площади?!

Империя вздрогнул, услышав роковые слова. Не может быть! Старший сын в ссылке по его приказу. Сбежал? Или неужто ли младшие? А может полки? Мужчина вскочил из кресла и, распахнув занавески и двери, ринулся на балкон.

Она была хитра и остроумна. Ни одна ниточка души не колебалась в её теле. Дочь знает, чем пугать отца. Хрупкими ручками она не смогла бы столкнуть его с балкона, но если ударит чем-то потяжелее по голове, он обмякнет и сбросить через перила его не составит труда. Кто осудит её за самоубийство отца?.. План должен сработать.

Дочка подкралась сзади. Империя судорожно осматривал площадь и недоумевал: никого там не было. Мгновение, и об голову разбивается бутылка. Ноги мужчины подкосились, глаза затянула пелена, стало трудно дышать, балконная плита уходила из-под ног. Ещё мгновение и ослабленный отец с помощью резкого толчка в спину любимой дочки рухнул на бетонную плитку.

План сработал идеально. Сработал бы. Если бы не эти двое, — её младшие братья — подбежавшие к бездыханному отцу, запрокинувшие головы на балкон, а там стояла она. Сомнений не было...

*✮*

Октябрь

1917 год

Российская республика сидела в том самом кресле, где когда-то отдыхал её отец. Она внимательно просматривала какие-то бумаги и почти все подписывала пером.

Раздался грохот позади. Республика обернулась. В дверном проёме стоял её брат в будёновке и длинной шинели, через плечо свисала винтовка. Парень не прикоснулся к оружию, лишь только вперил красные, словно два уголька, глаза в сестру и прошёл вовнутрь.

Девушка вскочила с места и попятилась назад. Она хватала первое, что попадалось под руку, надеясь найти что-то тяжёлое. Не может быть! Она приказала его арестовать и убить.

Брат наступал:

— Гадина! — взревел он и бросился на сестру. Началась потасовка.

Российская республика отбивалась, бросала предметы, пыталась повалить его и стиснуть руками шею. Ей удалось вырвать свисающую с плеча винтовку и бросить к дальней стене. РСФСР уклонялся от ударов и тоже с размаху наносил их. Он всё наступал и давил её. Девушка понимала, что силой взять брата не сможет, и стала выталкивать РСФСР на балкон. Она чуть замешкалась, пока открывала двери, уже схватила парня за воротник... РСФСР понял, что та задумала. Собрав всю силу и гнев, что были в нём, он резко развернул её тело, приподнял и швырнул прямо через перила.

Жестоким, леденящим взглядом брат провожал сестру в последний путь: РДФР летела камнем вниз на бетонную плитку...