Рейстлин, Поттер и махровые иррациональности (джен)

На следующей неделе за завтраком Бегемот принес письмо от Хагрида. Он приглашал посмотреть на вылупление дракона — отказаться было бы неудобно.

Нововылупленный дракончик походил на помесь тощей ящерицы с летучей мышью. Хагрид умиленно ворковал вокруг нового питомца и позволил Рейстлину покормить дракончика смесью цыплячей крови с бренди.

— Хагрид, ты уверен, что это подходящая пища? — Рейстлин едва избежал укуса, — Мои руки явно его больше интересуют…

— Чепуха! Он просто хочет поиграть! — радостно возвестил Хагрид.

«Нет уж, хватит с меня игривых драконов!» Рейстлин дал себе зарок больше не приближаться к хижине Хагрида, пока там дракон. Рано или поздно его обнаружат и прикончат…

Вдруг Хагрид в панике бросился к окну.

— Кажись, кто-то в окно заглянул… А я шторы плохо задернул!

«Как удачно! Прощай, дракон!»

Но Рейстлин зря обрадовался: через мгновение раздался стук в дверь, и на пороге объявился растрепанный Рон с горящими глазами.

— С ума сойти! Это ж настоящий дракон! Откуда вы его взяли?!

Этот не донесет. Уж лучше бы заглянул Малфой.

Отсутствие видимого интереса Гарри Поттера к тайнам Запретного коридора явно обеспокоило Дамблдора — вскоре Рейстлин стал находить упоминания о Фламеле в самых неожиданных местах: на обложке альманаха «Алхимия в Европе», который Снейп сосредоточенно читал, пока ученики писали очередной тест; в старом выпуске «Ежедневного Пророка», лежавшем на столе в кабинете Минервы МакГонагалл. Рейстлин натыкался на книги про Фламеля и философский камень на своих любимых полках в библиотеке, находил в коридорах вкладыши от шоколадных лягушек с ним... Так и подмывало написать Фламелю письмо. Пусть заберёт обратно проклятый камень и хранит его там же, где хранил предыдущие пятьсот лет!

Но такое поведение испортило бы иллюзию доверительных отношений с Хагридом. Маг решил поговорить с ним после избавления от дракончика Норберта. Рон написал своему брату Чарли, работавшему в драконьем питомнике к Румынии, и тот согласился забрать дракончика себе, при этом Чарли попросил притащить дракончика на самую высокую башню замка в субботу в полночь и передать его друзьям.

— Мы можем надеть твою мантию-невидимку... Отнесем Норберта на башню в ящике, обеспокоенно шептал Рон на травологии.

Занятие в этот раз проходило не в теплице, а на свежем воздухе. Профессор Стебль показывала, как выпалывать мурлокомли — розовые грибы, покрытые черной щетиной, сорняки, из-за густого скопления которых грядки издалека напоминали огромные розоватые соцветия тысячелистника.

— Пусть Хагрид сам отнесет своего дракона, — отрезал Рейстлин, — Отдай ему письмо.

На лице Рона отразились явные сомнения в умственных способностях Хагрида. Свежевыдранный мурлокомль в его руках подергивал корнями-щупальцами.

— Поверь, он справится.

— А вдруг его заметят? У него-то нет мантии-невидимки...

Рейстлин закатил глаза и со злостью швырнул пучок извлеченных из земли мурлокомлей в ведро.

— До сих пор не заметили дракона в хижине. А ведь он вырос почти в три раза и дымит как Хогвартс-экспресс! Расслабься, всем тут наплевать. Тем более, Хагрид здесь работает, никто его не заподозрит.

* * *

Воскресным вечером Рейстлин и Рон сидели у Хагрида на очередном чаепитии. Памятуя о неважных кулинарных способностях лесника, маг захватил с собой угощение на случай, если Хагрид опять предложит им пугающие бутерброды с мясом горностая или несъедобные кексы. Но на этот раз Хагрид снял с потолка хижины и нарезал один из вяленых свиных окороков, выглядело это довольно аппетитно. Хижина хранила следы пребывания Норберта: обугленные там и тут стены и кровать, половина обгорелого лоскутного одеяла — Хагрид, всхипывая, объявил, что сохранит их, как память. После отправки дракона Хагрид был безутешен. Пришлось его успокаивать красочным описанием радужного будущего юного Норберта. По правде говоря, Рейстлин считал, что Норберта пустят на ингредиенты.

— Хагрид, что ты знаешь о философском камне? — внезапно спросил Рейстлин.

Хагрид подпрыгнул на месте от изумления.

— Как ты узнал о камне?!

— Да вот, случайно нашел в коридорах восемь вкладышей от шоколадных лягушек, а на них Фламель и философский камень упомянут. Какое совпадение!

Рон нахмурился.

— Если серьезно, Хагрид, почему камень спрятан в школе? — продолжил Рейстлин, — Николя Фламелю шестьсот лет. Если он столько прожил, значит, он знает, где и как спрятать свое изобретение. Так почему камень в Хогвартсе?

— Нет места надежнее Хогвартса! И вообще… ты это… не лезь в это дело. Оно касается только Дамблдора и Фламеля. Тебе нельзя об этом знать! — затараторил Хагрид.

— Неужели? — ухмыльнулся Рейстлин, — Видимо, ты не слишком надежный человек, Хагрид, раз разболтал об этом мне. Ты подвел Дамблдора. Скольким еще людям ты мог случайно проболтаться?

Хагрид помрачнел. Заметно было, что он крепко задумался.

— …или неслучайно?

Теперь Хагрид выглядел оскорбленным. Он начал с жаром уверять, что о камне он никому проболтаться не мог.

— … единственно вам ляпнул про Фламеля! Больше никому! Камень в безопасности, вот и забудьте о нем! Он очень хорошо защищен. Сам профессор Дамблдор защиту ставил! И профессора МакГонагалл, Флитвик, Снейп, Стебль и Квиррелл! Никто его не сдюжит украсть, то-то же.

«Если Дамблдор так хорош, как о нем пишут, достаточно было бы его одного…» — рассеянно подумал маг, — «Все деканы и Квиррелл…»

— Квиррелл? — переспросил Рейстлин.

Хагрид кивнул. Какой толк просить помощи молодого учителя, который только первый год преподает защиту от темных сил? Значит… эта ловушка и для него тоже! Рейстлин отхлебнул чай и прокрутил в голове все, что он знал о Квиррелле. От него у мага болел шрам, он пытался убить Рейстлина во время матча, он выглядел тяжело больным, он был в «Дырявом котле» в день ограбления. «Квирреллу нужен философский камень для спасения собственной жизни», — заключил маг, — «Похоже, он умирает от какого-то проклятья, и надеется, что эликсир жизни его спасет».