Око за око, зуб за зуб (джен)

Далекая-далекая Галактика

В окне наблюдений двое — мужчина и женщина, стоя рядом, смотрели за упражнения в Силе возникшего как бы из ниоткуда молодого юноши. Он назвал себя Гарри Поттером и упрямо твердил, что прошел обучение у самого магистра Йоды на некоем полигоне. У него в руках, и правда, имелся светящийся в сине-зеленом спектре световой меч, с которым молодой падаван не особо хорошо справлялся. По его словам Световой меч он собрал после кончины своего учителя, следуя его напутствию. На вопрос взрослых где находится этот полигон, юноша таинственно улыбался и уклончиво показывал на небо.

Типа, где-то там, далеко-далеко отсюда, в одной далекой, далекой галактике и, вообще, отстаньте от меня. И лучше займитесь моим обучением, а не пустыми расспросами.

И они занялись.

На площадке внизу Гарри противостоял целому рою дроидов разной направленности — сухопутных и летающих. Все они атаковали его разноцветными световыми лучами, чтобы тренировать его устойчивость на рассеивающие внимание воздействия. Порой, эти лучи пробивали себе путь через сине-зеленый веер, созданный бешенно крутящимся Лайтсейбером юноши. На что тот только морщился.

— У него более высокий, чем у большинства особей человеческого вида, болевой порог, — мрачно сказала женщина.

— Он использует Силу, чтобы боль оставалась в рамках терпимого и, одновременно, обозначала границы допустимого, — согласился с ней мужчина.

— О, а это... что это было? — воскликнула женщина.

Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть мерцающее синее поле вокруг Гарри, которое отклонило сразу пять лучей атакующих сухопутных дроидов и дало ему дополнительное время, чтобы отскочить от еще парочку летающих навстречу.

Мужчина загадочно усмехнулся и заговорил:

— А это, дорогая, и есть та, родная ему сила, которую он назвал «магией». В его мире, как он нам рассказывал, есть особый, небольшой численностью, подвид, который называет себя волшебниками. Сканирование его организма показали, что у него в мозгу есть отдельный орган, а в костном мозгу — энергопроизводящие органелы, которые заряжают эту внутреннюю силу, магию, как батарею. Люди его типа используют эту «магию» для временного воздействия на материю на атомном и даже субатомном уровне. Они могут изменять живые существа в неодушевленные предметы и наоборот. Они могут создавать на какое-то время объекты из воздуха. Владеют мощной телепортацией, которую они называют аппарацией.

— Телепортация? — не поняла женщина. — Ты это сейчас серьезно сказал?

— Подожди, сама увидишь. Я тоже был потрясен.

Ниже Гарри продемонстрировал направленное использование этой странной Силы, названной магией. Топнув ногой, он протянул вперед руку и выкрикнул неизвестное слово. Из кулака юноши отделился сгусток энергии и ударил ближайщего дроида.

Дроид издал странный, скрежечащий визг, когда отлетел назад и сбил собой еще несколько из собратьев. Гарри ловко метнулся в сторону летающих обломков.

— Это было очень хорошо для падавана его возраста, — сказала женщина.

— Я думаю, что он может поддерживать этот уровень весь день, — восхищенно ответил мужчина. — Хотя, мне кажется, он подустал, что ли? Его техника становится неаккуратней и его лучи атаки шире... А-а-а, нет! Я ошибся, это не из-за усталости, а из-за перехода на родную ему Силу. Браво, Гарри! — повысил он голос в микрофон. — Иди, прими душ!

— Да, сэр! — ответил Гарри и медленно вышел из тренировочного зала.

Двое, за окном наблюдения, тоже отправились к себе, разговаривая между собой.

— Итак, переходим к следующему этапу, — говорил своей напарнице мужчина. — Гарри пришел из мира, где космические полеты не новость. Надо ознакомить падавана с нашими атакующими кораблями. Как думаешь, справится ли он с напарником из нечеловеческой рассы?

— И глазом не моргнет, по-моему, — улыбнулась женщина.

Больница Святой Мунго

Когда Гарри проснулся, ему понадобилось несколько минут, чтобы до него дошло где он находится. Он лежал на мягкой поверхности, был накрыт теплым одеялом, но воздух вокруг был неуютно прохладный.

Первым из его чувств проснулось обоняние. Здесь пахло хлоркой и лекарствами. Но не магловскими. Он вспомнил — его переместили в больницу для волшебников Святой Мунго.

Гарри почувствовал поднятые им на бессознательном уровне внутренние щиты, задача у которых была оградить его мир от любых неприятностей. И себя — от враждебных людей и волшебников. Вздохнув с удовлетворением, он прислушался к звукам внешнего мира, которые медленно, но неустанно начали пробываться в его сознание по мере пробуждения чувств.

Звуки — в определенный момент он уже не мог их игнорировать. Более того, это были звуки знакомого девчачьего голоса. Гарри улыбнулся с мрачным удовлетворением, что их с Гермионой договоренность сработала. Она должна была поднять тревогу, если не сможет дозвониться к нему на второй день после его возвращения в дом Дурслей.

Громким шепотом, не считаясь с больничной обстановкой, она кому-то задавала вопрос за вопросом. Ответы звучали бубнежом мужского голоса, который терпеливо что-то вещал. Мисс Гермиона Грейнджер во всей красе. Только она одна, среди того незначительного количества студентов, с которыми он в школе общался, могла бульдозером пробиться в Мунго и добыть ответы на все заинтересовавшие ее вопросы.

Чуть-чуть приоткрыв веки, чтобы разговаривающие не заметили, что он очнулся, Гарри внимательно смотрел сквозь прикрытые ресницы. Как он и предполагал, его гриффиндорская сокурсница выделялась лохматоголовой тенью на фоне окна. Крепкий мужчина в лимонно желтой мантии, со стетоскопом на шее и круглым, светящимся по середине диском (или зеркалом?) на головном обруче, стоял рядом с сидящей на высоком стульчике девочкой.

Грейнджер для Гарри была неопасна. Она была совершенно безобидна, хотя очень, очень настырна. Но она, одна из всех учеников Хогвартса, была ему полезна по той простой причине, что только с ней можно было без опаски поговорить на разные темы и пообщаться ни о чем.

— Гермио-о-о, ...кхе-кхе ...-на, — его горло першило, словно кушал пески Куросанта. — Что ты здесь делаешь?

Внимание, как и взгляд девочки в одно мгновение переключилось с подобравшегося от почти шипения Гарри мужчины, на однокурсника.

— Гарри, как ты меня испугал! — заголосила она встрепенувшись. — Целители сказали, что перевели тебя из магловской больницы, куда ты попал в состоянии клинической смерти. Что с тобой случилось, ты мне расскажешь?

— Как ты..., кхе-кхе...

— А, ты об этом! Профессор Макгонагал привезла меня с собой, когда я на третий день написала ей письмо, что звонила твоим родственникам. Но мне ответила не твоя тетя, а мадам Боунс и рассказала такое... Вот я и сообщила все нашей деканше. Это верно, Гарри, что твой дядя...?

Что он должен был ответить этой испуганной девочке? То, что Вернон его прикончил ударом бейсбольной битой? Звучит жалко, неправдоподобно и неподобающе. И ненужно ей знать такие подробности. Соврать? А зачем? Она, вроде, подруга. И тот, другой Гарольд — врослый мужчина из другого, параллельного мира, которого он встретил в Немезиде, был женат на тамошней Гермионе... Когда они с Креолом вернулись обратно, аккурат туда и попали. Попались, если быть точнее. В парке «Немезида» они с учителем провели достаточно долгий период времени, пока тамошние конструкторы с изумлением изучали повзрослевшего „беглеца Гарри”. Они с трудом поверили, что изготовленный ими манекен двенадцатилетнего мальчика зажил самостоятельно и дорос до семнадцатилетнего юноши. С Гарольда взяли обещание, что туда, в тело этого необычного манекена будут собираться все части души (Взрослые Гарри и Гермиона назвали эти части хоркруксами.) Волдеморта. Согласно воли Креола, который хотел получить своего первого, избранного им в той далекой ночи ученика.

Архимаг Шумера отличался упорством осла, тянущего телегу по поверхности льда.

Душу самого Гарри, после адаптации, вернули в его умершее, а потом воскресшее за счет Живой силы Альбуса Дамблдора, двенадцатилетнее тело, лежащее в реанимации магловской больницы.

Какова будет судьба души самого Дамблдора, Гарри не спросил у взрослого Гарольда. Тот на этот счет не обмолвился, но злобное выражение его лица говорило само за себя. Плохая судьба ожидала директора Хогвартса, догадался мальчик, прежде чем того тоже вернут обратно в обычный мир. Чтобы глаза-в-глаза встретиться с мальчиком, чью судьбу Альбус с раннего детства калечил. „Опекун”, бл...

Гарри открыл глаза пошире, дальше притворяться спящим или в отключке не имело смысла. Затем попробовал приподняться и Гермиона юркнула помогать ему. К девочке присоединился мужчина-целитель и их совместными усилиями удалось посадить его на кровати. Гарри принялся двигать, насколько это позволяла больничная койка, конечностями; вертеть головой, сгибать и разгибать пальцы. Шея уже не болела, но была скованна от продолжительной неподвижности. Мышцы рук и ног он чувствовал ватными, но это было поправимо. Свесив внимательно ноги с больничной койки, он, придерживаемый сильными руками доктора, присел и осмотрел комнату.

Гермиона широко улыбалась, а целитель довольный лечением, стоял рядом с замысловатым видом.

Больничную тишину нарушил топот ног и несдерживаемый галдеж молодых голосов. Дверь палаты с треском распахнулась и за порогом, переминаясь с ноги на ногу, закопошилась вся орава знакомых с Хогвартса рыжих Уизли. Рон, близнецы, а с ним незнакомая, пучеглазая девчонка.

Глубокая неприязнь нахлынула и затопила Гарри с головой. Нахмурив брови, он вялой рукой указал на прибывших подростков:

— Что эти, ... что они здесь забыли? Кто их впустил ко мне?

— Гарри, ... — начала отвечать подруга, но целитель перебил ее.

— Мистер Поттер, к нам обратился Артур Уизли, отец этих ребят и заявил, что еще в конце прошлого учебного года директор Дамблдор дал им указание присматривать за вами. Парнишки настаивали, что они ваши самые лучшие друзья. А девчонка с ними, это их сестра. Она пришла с ними, чтобы...

— Вам соврали, мистер...как там вас? — гаркнул охрипшим голосом Гарри. Его возмущение не знало границы.

— Я Главный целитель Сметвик, мистер Поттер.

— Хорошо, целитель Сметвик, выпроводите всех Уизли нах..., кхе-кхе, отсюда. И никогда больше не подпускайте никого из них сюда. Они мне не друзья, никогда им не были, и никогда ими не будут. Я не хочу видеть любого из этих, хм, дворняг рядом с собой.

Рыжики стали топтаться на месте, покраснев до корней волос, не решаясь перечить строгому наказу матери прибыть, притвориться друганами, чай кто и поверит. Рон что-то ворчал, настаивал, что от всегда, всегда...

Не срослось. Их выпроводили, чуть ли не руганью, обратно в Нору. Где их ждала злющая как мантикора миссис Уизли.

Прежде чем Гермиона вернулась к расспросам, дверь снова распахнулась и внутрь вошли декан Гриффиндора профессор Макгонагал и смутно знакомая строгая женщина в официальной мантии министерской служащей.

Девочка весело защебетала приветствия, после чего отступила назад, давая возможность новоприбывшим приблизиться к Поттеру. Он внимательно кивнул им головой и стал ждать. Первой заговорила незнакомая женщина.

— Мистер Поттер, я мадам Амелия Боунс, директор Департамента магического правопорядка. Я расследую инцидент в доме ваших магловских родственников. Что можете рассказать о случившемся?

Гарри задумался. Чем из всего происшедшего с ним в тот день он может — или хочет — поделиться с этой незнакомой женщиной. Он смутно помнил ее беспардонное поведение, когда его утащили из магловской больницы. Эта мадам прибыла, замахала волшебной палочкой, законфундила врачей, стерла им память, приказала им убираться с рабочего места восвояси и оставить своего молодого пациента без нужного лечения.

— А должен? — холодно спросил он. Недалеко прозвучало громкое аханье Гермионы. Она не одобряла его поведение.

Лицо Макгонагал окаменело.

— Мистер Поттер, отвечайте, когда вас спрашивают! — твердым, уверенным в своей правоте, голосом приказала она.

— А то, что, профессор? Отправите меня обратно к моим «любящим» родственникам? — Из голоса Гарри сочился яд. — Или мне припишите все их грехи? Может, скажете, что это я виноват. Что это я довел Вернона до предела и он не сдержался, бедненький, треснул меня битой по башке и убил меня. Неблагодарного...

— Мистер Поттер, да что вы говорите? ... — выкрикнула мадам Боунс. — Никто вас ни в чем не обвиняет. Я не понимаю, за что вы так набросились на нас?

— А как к вам я должен относиться, мадам? Лежу я спокойно в клинике, под постоянным наблюдением опытных врачей, которые вывели меня из клинической смертьи, проводят у меня осмотр, обсуждают мое лечение в дальнейшем... Вдруг появляетесь вы, в сопровождении школьной!!! медиведьмы и самого ненавидящего меня школьного!!! учителя, профессора Снейпа, бросаетесь заклинаниями во взрослых, компетентных людей, похищаете меня, уводите не знамо куда...

— Н-но, н-нно волшебное лечение вас моментально поставило на ноги, мистер Поттер, ваша сломленная шейная кость за одну ночь восстановилась... — запротестовал целитель Сметвик.

Мальчик повернул голову к мужчине и смерил его взглядом.

— У меня к вам нет претензии, доктор, — смиренно сказал Гарри. — Я говорю с этими двумя женщинами. С моей деканшей, которая весь учебный год ни разу не посетила гостиную вверенного ей факультета. Ни разу не остановила обидные прозвища, которыми называли меня рыжие придурки Уизли. Но привела их по первому письму моей подруги мисс Грейнджер.

— Все знают, что вы с Роном и близнецами не ладите, Гарри, — подала голос Гермиона. — Я сама удивилась, когда профессор Макгонагал прибыла к нам дома вместе со всеми ними и с их сестрой в придачу.

Лицо Минервы побагровело от смущения.

Гарри устало прилег обратно в постель и прикрыл глаза. Он хотел поставить точку в бессмысленном споре.

— Что конкретно хотите знать, мадам Боунс, — тихо спросил он.

Строгая женщина, на время отошедшая назад, вздохнула и начала говорить:

— В ДМП позвонил офицер из магловской полиций, Гордон его имя. Он сквиб из волшебной семьи и, услышав ваше имя, среагировал моментально, позвав нас, магическую полицию.. Он рассказал нам, что ваша тетя позвонила в участок и испуганным голосом объяснила дежурному полисмену, что ночью нашла вас без сознания, упавшим с лестницы. Вы были весь в крови и лежали неподвижный и бездыханный. Что вас уже забрала Скорая и отвезла вас в морг, констатировав вашу смерть.

— Вам соврали, — прервал ее Гарри.

— Я знаю, — ответила мадам Боунс. — Когда я в сопровождении нескольких авроров аппарировала в ваш дом, в нем мы застали только вашу тетю. Ваши дядя и кузен, по словам миссис Дурсль, уехали к вашей другой тете сразу после ужина.

— И что, вы ей поверили?

— Нет. Она позже сама призналась во всем, стараясь выгородить своего сына.

— Ну, Дадли настоящий засранец, но он и взаправду участие в моем убийстве не принимал. — Гарри не обратил внимание на скривившихся лиц Макгонагал и Гермионы. — Они просто договорились между собой, что ночью я проснусь от голода и при помощи магии открою запертую снаружи дверь. Так и случилось. Меня, почему-то, отправили в чулан, хотя прошлым летом мне дали кладовку Дадли в качестве спальни. Заперли на щеколду, не позволив даже поужинать. Я проснулся ночью от голода. Дверь чулана была заперта снаружи. Я открыл ее беспалочковой магией, но за ней меня поджидал дядя с битой в руках...

— Гарри, ты не смог бы! — крикнула Гермиона, но тут же захлопнула свой рот рукой.

Зато эстафету приняла профессор Макгонагал.

— Не преувеличивайте, мистер Поттер! Вам беспалочковое колдовство недоступно, я это хорошо знаю. Как же, вам даже обычное, палочковое колдовство нечасто и нелегко дается. Я со всеми вашими преподавателями о ваших ограниченных способностях радговаривала. Все со мной согласны, что нет у вас даже средних для вашего выпуска возможностей. А беспалочковая магия доступна только самым выдающимся и могущественным волшебн... и...кам...

Она резко замолчала, замерев с откритым ртом. Потому что в то же самое время ее глаза следили за опровержение своих слов. Табурет, на котором до недавнего времени крутилась его подруга Гермиона, плавно подлетел по воздуху к обеим удивленным женщинам и беззвучно приземлился у их ног. Те синхронно подскочили назад.

Гарри устало опустил левую руку, с которой управлял передвижением табурета.

— О вас, профессор Макгонагал, я тоже ничего хорошего не могу сказать. Вы холодна и высокомерна. Вам, извините за накое некультурное слово — плевать на вверенный вам факультет. Да вы за весь прошлый год ни разу не приходили в гостиную осведомиться чем живут ваши студенты. Насчет меня — вы были не только слепы и глухи, не только не знали о моих достижениях, не слушали мои ответы... Вы меня сознательно подавляли, всячески изображая обиженную в своих ожиданиях мисс Мораль. Играли со мной в молчанку, но обоими ушами слушали выкрикнутые Роном обидные слова в мой адрес — что мозги у меня разжиженны Авадой Волдеморта. И брали на себя право унижать меня вовсю...

— Но-но-но, вы никак себя не проявили, мистер Поттер! — возразила ему Макгонагал. Ее лицо пошло пятнами от возмущения.

— Зачем мне бросать жемчуг свой перед свиньями, профессор Макгонагал, мэм? Все равно, вы относились ко мне с предубеждением. Не зря выкинули меня из волшебного мира на целых десять лет, обрекли меня на тяжелую, страшную жизнь в семье, где на меня смотрели как на мусор...

— Мистер Поттер, мы хотели как лучше, — расплакалась вдруг она.

— А получилось как всегда. Можете уходить, профессор, ваше присутствие меня утомляет и раздражает. А я поговорю с мадам Боунс. О Гермионе не беспокойтесь, она сама справится лучше вас.