Запятнанная совесть (гет)

Новый 1962 год. В теплой гостиной солнечный свет пробивался сквозь тюль, падая на паркет и импровизированное спальное место. За дверью квартиры послышались шаги. Вениамин проснулся, уловив сквозь сон подозрительный звук. Крысин приподнялся на локте и, поправив свитер, тихими шагами вышел из комнаты, чтобы проверить обстановку и не потревожить подруг. Стрелкина и Манежная спали с умиротворенными лицами. Крысин удивительно резко принял прямую стойку.

Лёгкий стук — что-то оставили у порога.

Парень подошёл к двери, приложил ухо и повернул замок. Тёмно-карие глаза, блестевшие в моменте угрожающе, упали на подозрительный объект: у порога стоял бумажный сверток. Вениамин, наклонившись, взял его в руки и развернул — это оказался плюшевый медведь с чёрными глазами и завязанным на шее бантиком. К лапке игрушки была приколота записка, сложенная треугольником. Крысин зажал медведя под мышкой и развернул бумажку:

«Белле от семьи Заречных.

Чтобы 1962 был мягче перегрузок.»

В уголке детской рукой была пририсована кривоватая звёздочка. Вениамин усмехнулся, мгновенно расслабившись.

«Дурак ты. Кто прибежит к милиционеру первого января?» — спросил внутренний голос, — «Если только не алкаш, который сам просится в вытрезвитель!»

Крысин, «разобравшись с проблемой», вернулся в квартиру с глупой улыбкой на лице. Ира, уже проснувшаяся, сидела на диване и потирала виски, а Белла сонно моргала, словно совушка.

— Откуда? — хрипло спросила Стрелкина, увидев игрушку.

— Посылка от «Дипломата», — ответил Вениамин, протягивая медведя Манежной. — Тебе.

— Мне?

Циркачка взяла подарок в руки и, прочитав записку, мигом проснулась полностью. Белла прижала мягкую игрушку к груди, широко улыбаясь.

— Белла, можешь забрать мишутку на время себе? — вежливо попросил мужчина.

Манежная, не задумываясь, забрала игрушку в свои руки и провела белоснежной ладонью по флоку. Мягкий, пахнущий стенами универмага, сладостью и чем-то отдалённо заводским он напомнил бывшей циркачке её детство. Похожего мишку Белле подарил папа на шестилетие: игрушка осталась в родном доме где-то под Москвой. Белла, поступив в училище, не взяла её с собой. Тогда, в свои шестнадцать лет, она считала себя слишком взрослой. А взрослые не играют в игрушки!

— Ох, Заречные, — прошептала она, — Все замечают.

Щемящая нежность от такого доброго жеста защекотала нос. По щекам девушки потекли слёзы. Плюшевый медведь занял почётное место на подоконнике рядом с букетом алых гвоздик. Игрушка с любопытством глядела в окно, наблюдая, как падал снег.

— Дядя Паша заметил, как ты тогда нежно медведя в машине обнимала? — спросила Ира.

— Кажется, — ответила Манежная, затем уставилась на Иру. — Ты это увидела?

— Ты в стекле отражалась, — хихикнула лётчица.

Белла ахнула от изумления и закрыла лицо руками.

— Ладно вам! Чаю хотите, девочки? — вмешался Вениамин, обломив неловкую сцену.

Подруги одновременно кивнули. Белла убежала в ванную, а Ира ушла переодеваться в другую комнату.

— Ты только лицо умой, Белка, — подметила Стрелкина, кивнув на застывшие дорожки слез на лице подруги. — А то твой папа решит, что ты в плену и плачешь постоянно!

— Хорошо, — Манежная закатила глаза, открыв кран, и улыбнулась.

Через минут пятнадцать троица сидела за столом на кухне, попивая чай с недоеденным вишневым пирогом. Ира и Веня щебетали о планах на день, когда Белла, погруженная в свои мысли, мешала сахар в чашке. Дзинь. Взгляд на окно — весело кружился снег. Дзинь. Взгляд на друзей — они мурлычут о своём. Дзинь. Встреча с папой. Сегодня Раймонд последний день в Москве. Сегодня Белла должна также прекрасно поддержать легенду, не пряча глаз. Когда время подошло к двум часам дня, Манежная вышла из-за стола и пошла собираться. Девушка накинула зимнее пальто, повязала на голову платок и, повозившись с пуговицами, выпорхнула из квартиры. Москва была удивительно тихой: снег, выпавший за ночь, лежал нетронутым белым ковром, скрывая грязь и серые тротуары. Добежав до метро, Белла почувствовала, как мысли сбились в кучу.

— Будь собой, — прошептала девушка сама себе, ставя ногу на ступень эскалатора. — Всего-лишь поговорить с папой…

«И не проговориться».

«Станция: Проспект Маркса.»

Встреча с отцом была назначена в кафе в ГУМе, которое, к счастью, работало в праздничный день. Белла пришла за пять минут до. Теплые тона помещения и тихая оживленность успокаивали девушку. Раймонд, сидевший за одним из железных круглых столиков, разглядывал меню. Белла глубоко вздохнула, натянула на лицо лучезарную улыбку и толкнула тяжелую дубовую дверь.

— Пап! А вот и я! — воскликнула девушка, подойдя к отцу.

В помещении пахло свежей едой и чем-то сладким, смешанным с уличным холодком. Белла и Раймонд пили горячий какао с молоком, долго разговаривая. Мужчина рассказывал о своих рейсах, делах и простых ситуациях из жизни. Также он не раз упомянул мать, Жанну, которая, несмотря на свой своеобразный характер, гордилась дочерью и ждала её визита в родной город. Белла слушала, кивала, улыбалась: сегодня ей удавалось перефразировать и приукрашивать жизнь без лишнего волнения и запотевших ладоней.

— Расскажешь, что думаете делать на новый сезон?

Манежная, подслушав в дни репетиций разговоры артистов про настоящие планы, отвечала отцу с энтузиазмом в голосе.

— Ты выросла, Белочка, — с теплой грустью сказал Раймонд, разглядывая её через стол. — Не просто выросла — повзрослела. В глазах что-то появилось…

«Это сила, страх и вина», — подумала девушка.

— Это все из-за труда, папа, — сказала Манежная вслух.

Раймонд взял её руку в свои ладони.

— Вижу, милая. Ты наша с мамой звёздочка. Неважно, под каким куполом ты сияешь, — он махнул рукой, — Главное — ты счастлива.

Эта неясная двусмысленность обожгла Беллу сильнее всего. Счастлива ли она? Странная пауза: прочитал ли правду по глазам?

После встречи в кафе Раймонд с дочерью вышли из ГУМа и недолго гуляли по удивительно безлюдным улицам Москвы. Раймонд уезжал вечерним поездом. Они распрощались недалеко от вокзала тёплыми, крепкими объятьями. Освободившись, Белла шла обратно, погрузившись в мысли. Девушка так глубоко вжилась во временную роль, что к концу встречи практически поверила в параллельный мир, в котором она все ещё была артисткой цирка.

«Космос потом, — пообещала себе Белла, — После возможного полёта. Тогда я всё расскажу».

Холодный ветер дул, пробираясь через завязанный платок, из-под которого невольно торчали светлые пряди волос. Обратная дорога в квартиру до дома у Покровских ворот вела через переулки и заснеженный сквер. Белла, идя под рядами голых деревьев, не заметила, как наступила на скользкую дорожку. Сапог поехал против её воли и, Манежная, потеряв равновесие, ахнула. Чьи-то крепкие руки мгновенно схватили её за плечи и удержали, не дав упасть.

— Осторожно! — прозвучал знакомый голос.

Белла подняла голову и увидела Анатолия. Летчик уставился на циркачку изумленными серыми глазами.

— Манежная? — Воронов не сразу отпустил девушку: его руки секунду лежали на ее плечах, сжимая пальто. — Ты как снег на голову.

— Да я сама под ноги не смотрела. — выдохнула Белла. — Что ты тут делаешь?

Манежная сделала шаг назад, чувствуя, как щеки налились жаром: ей было неловко от очередной внезапной встречи.

— Сестру в гости проводил, у ее подруги День рождения, — Воронов оглядел знакомую, будто не веря увиденному. — А ты?

— С папой время провела. Впервые за полтора года вживую увиделись.

Анатолий понимающе кивнул, заметив в лазурных глазах Беллы оживленные огоньки.

— И как у него дела? — спросил парень, поддерживая разговор.

— Хорошо. Гордится мной. Но было бы чем на самом деле, — с горечью пролепетала бывшая циркачка, вспомнив последние недели своей жизни и прекрасный план-обман.

— Есть за что: ты была великолепна, Манежная, — ответил Воронов, набравшись смелости. — Я даже забыл на минуту, что ты мне однажды чуть не плюнула в компот в столовой.

— Я не плюнула, я только собиралась, — поправила Белла, приподняв брови.

Неловкая пауза повисла в морозном воздухе. Вчерашний вечер, цветы, Манежная в роли конферансье, его присутствие — всё это витало между ними невысказанным. Свет одинокого фонаря выхватывал из темноты пар, вырывавшийся при дыхании.

— И спасибо за цветы, Воронов, — наконец произнесла Белла, смотря на свои сапоги, чтобы скрыть робкую улыбку. — Они были очень кстати, красивые.

Анатолий покраснел от такого признания и засунул руки в карманы, пытаясь вернуть себе привычный нагловатый вид.

— Слушай, — лётчик замялся, отведя взгляд на витрину закрытой сберкассы. — Насчет вчерашнего в цирке, ты не подумай чего. Это Катька заставила! Увидела тебя на манеже и всё: «она классная, подари ей цветы»! — его голос невольно стал тоньше, — Пришлось подчиниться, сам понимаешь, сестра.

Парень прокашлялся. Белла не выдержала и тихо рассмеялась.

— «Классная»? Значит, суровый летчик Воронов просто выполнял приказ младшей? А я-то думала, что ты — мой поклонник.

Анатолий сжал челюсть, громко хмыкнув. Он снова посмотрел на Беллу с угловатой улыбкой.

— Каникулы до четвертого, да? — спросил парень, сменив тему. — Ты где остановилась?

— У друзей, Ира же говорила, — уклончиво ответила Белла, но, помедлив секунду, вдруг решилась на резкий шаг. — Хочешь поболтать со мной, пока есть время?

Анатолий, замерев от неожиданной прямоты, похлопал глазами. Белла хитро приподняла уголки губ, вспомнив, что у Крысина был дома телефон. Пообщаться с кем-то из ЦПК, кроме Иры и Вени, — заманчивый вариант, даже если претендент задиристый и переменчивый.

— О, Толя, никогда бы не подумала! — подтрунила девушка, — Правильно! Товарищи должны поддерживать общение вне стен центра подготовки! — придумала мягкое оправдание Манежная. — Чтобы потом не бесить инструкторов своими конфликтами.

— Что ты… — смущенно пробубнил Воронов, сбитый с толку.

Белла достала из сумочки мягкий карандаш для бровей и клочок бумаги, написала номер телефона Вени и передала бумажку Анатолию, коснувшись его пальцев своими.

— Звонить после обеда, — предупредила она. — У меня соседи любят поспать!

— Понял, — Воронов бережно сложил листок и спрятал во внутренний карман, прямо у сердца. — Иди уже, звёздочка.

— С Новым годом, Толя, — сказала Белла на прощание.

— С Новым, Белла.

Воронов проводил девушку взглядом, стоя, как солдат на посту. На его плечи падал снег.

— Вот же, Манежная… — негромко произнёс лётчик себе под нос, когда фигура девушки пропала из поля зрения — Умеет удивить. И что в этот раз ей движило?

* * *

Белла влетела в прихожую квартиры Вениамина. Дверь захлопнулась.

— Ну? — Ира выглянула из коридора. — Жива? Как папа?

Стрелкина прошла с подругой в гостиную. Летчица была одета по-домашнему, кажется, в растянутом полосатом свитере Крысина, который ей тот отдал на безвозмездной основе. Манежная шла, сжав кулаки, с розовыми щеками от морозца.

— Жива, — Белла бессильно опустилась в кресло, не сняв расстегнутого пальто. После недолгой паузы она продолжила. — Папа так гордится «моими успехами в цирке». — девушка закрыла лицо руками. — Я хочу провалиться под землю!

— Но ты справилась, Белла, — приулыбнулась Ира. — Я бы так не смогла.

— Ложь во благо — всё еще ложь, — философски сказал Вениамин, сидя на диване с книгой, попивая чай. — Но в твоем случае, Белла, это государственная необходимость, не кори себя.

Манежная тяжело вздохнула и стала рассматривать комнату, чтобы отвлечься: взгляд упал на настенные часы, на пыльные книжные полки, уставленные цветами, на подоконник с плюшевым медведем, так и не оторвавшим взгляд от прелестного снегопада. Алые гвоздики, стоявшие на самом почётном месте, почему-то радовали глаз больше остальных жестов внимания с новогоднего выступления.

— О! — Белла вспомнила то, что произошло после встречи с отцом, — Веня, я тут твой номер дала одному человеку.

Крысин поперхнулся чаем.

— Кому?

— Воронову, — выпалила Белла.

Ира, не ожидав такого, звонко расхохоталась, откинув голову.

— Белла! Ты дала ему телефон Вени? Ну всё, теперь наш коллега точно решит, что ты живёшь в страшном месте.

— Белл… Ты зачем это сделала? — Веня приосанился, — Он же твой конкурент. Вы, вроде как, враждуете.

— Анатолий такой же человек, как и мы, хоть он и корчит из себя героя. И… — она запнулась.

— Ну-ну, — протянула Стрелкина, переглянувшись с другом. — Теперь каникулы не будут спокойными! Веня, готовь карандаш и блокнот! Будем записывать все разговоры.

— Ира! — возмутилась бывшая циркачка.

До возвращения в суровый мир ЦПК оставалось еще несколько дней. Их содержание зависело от кандидаток, любивших по-своему нарушать тишину, и от нескольких телефонных звонков совсем не служебного характера.