Формула от смерти (джен)

Лестница кажется еще длиннее, чем вчера. Мышцы ног болят. Я раздраженно поднимаюсь, мысленно ворча на Вальнара.

Не понимаю, почему он снова отправил меня к Инаре. У меня же открылся Дар. Он говорил, что будет обучать меня колдовству после этого. И где? Или все наши уроки будут ограничиваться теорией?

Может, он просто не хочет меня учить? Но почему? Я не подхожу, как наследник? Но зачем тогда тренировать меня? Если бы не подходил, то совсем бы забил, нет?

Чем чаще я вижу способности Вальнара, тем сильнее мне хочется им научиться. Телепортироваться. Перемещать вещи. А он мне передает — только свои способности драться. Мне это тоже интересно, но колдовство — это совсем другой уровень. Тем более, что я не понимаю, почему, как наследник, я совсем не разбираюсь, кто такие колдуны и чем они занимаются. Почему Вальнар хотя бы не возьмет меня с собой? Введет в курс дела. Где он все время пропадает? Что делает?

Лестница заканчивается, и я захожу в инарину комнату. Она лежит на кровати, закрыв глаза. Руки сложены за головой, ноги скрещены. Волосы мокрые и распущенные. Я впервые вижу ее без прически.

Инара открывает глаза. Увидев меня, она не меняет позы и выражения лица.

— Присаживайтесь, ученик.

От ее серьезного тона смешно, но я сдерживаю смех, подхожу к столу и усаживаюсь на него также, как и вчера. Она смотрит на меня через полуоткрытые глаза.

— Итак, спрашивайте, что вам интересно узнать о нашем мире.

— А что так формально?

Удивительно, как она изменилась — стала раскованной и естественной. Больше нет холодной маски безразличия, хотя никаких чувств она особо не выражает тоже.

— Потому что вы, Руслан, мой ученик, и мы должны соблюдать формальности, — ее глаза сверкают, но сложно понять она серьезно или шутит. Лицо непроницаемо, но, кажется, улавливаю игривые нотки в голосе

— Хорошо. Мне называть вас учитель или профессор?

Инара делает вид, что задумывается, и смеется. Впервые вижу, как она смеется. Из взрослой, вечно хмурой девушки, она превращается в подростка с жизнерадостным лицом и яркими глазами. Я тоже смеюсь.

— А теперь давай серьезно, — Инара садится и убирает волосы назад, — спрашивай, что тебе интересно узнать. Я постараюсь ответить.

— Хорошо, — откашлявшись, задумываюсь. Честно говоря, я никогда не отличался любознательностью. Мне было скучно на всех предметах в школе, кроме физкультуры. И даже здесь я не особо интересовался, как устроен этот Мир. Мне больше интересна практика. И чем меньше теории, тем лучше.

Замечаю, что Инара продолжает смотреть, не сводя глаз, только в этот раз взгляд — не настороженный как раньше, а любопытный. Но он все равно смущает меня. Выпаливаю первый вопрос, который приходит в голову:

— Земля круглая?

Инара хмурится.

— Не знаю. Этого никто не знает.

Вот это поворот! Я думал она посмеется над глупостью этого вопроса. А она не знает. Не думал, что вопрос, на который в моем Мире ответит каждый дошкольник, здесь окажется самым трудным. Они думают, что Земля плоская?

— Прям вообще не знаете?

— Да, не знаем. Наша Земля изучена только на небольшом куске суши, вокруг которого вода.

— А не пытались изучить то, что находится за водой?

— Пытались. Но каждый, кто уплывал, никогда не возвращался. Сейчас мы не рискуем отправить туда экспедицию без разрешения Тезурии.

— А кто такая Тезурия?

Инара удивленно поднимает брови. Вот этот вопрос, похоже, из самых простых.

— Тезурия — маг. Она живет здесь с появления Земли. Она помогает нашей стране развиваться.

Вопросов теперь только больше. Чем маги отличаются от колдунов? Почему Тезурия живет вечно, а колдунам нужно искать средство для бессмертия? Как она помогает развиваться стране?

Заметив мое непонимание, Инара, что-то пробормотав под нос, продолжает:

— Хорошо, давай, начнем с простого. Наш континент делится на пять земель: Ирангул — это, где мы сейчас находимся, Секуавелия — там моя страна, Пустынные земли, Бесконечная равнина и Лабиринт. В Секуавелии находится самая развитая страна, так как развиваться ей помогает Тезурия. Маг помогла основать эту страну и оставила нам законы и Свитки, — Инара задумывается, глаза наполняются грустью и болью.

— Что за Свитки?

— В них Тезурия оставила нам советы, например, кто следующий Избранный или, если умер князь, кто должен быть следующим князем. Их у нас целая библиотека.

— Она, что, знает наперед, кто у вас родится и умрет?

— Да, — она отвечает таким обыденным тоном, будто знать будущее — обычное дело. Даже Вальнар этого не умеет. Вроде. Надо будет спросить.

Инара выглядит еще расстроеннее. Вообще непривычно видеть на ее лице что-то кроме равнодушия. Я не знаю, как мне реагировать, поэтому не реагирую совсем, но продолжаю за ней наблюдать.

— А для чего нужен Избранный?

Инара напрягается и снова надевает маску равнодушия. Что я такого спросил?

— Он должен пойти в Ирангул, найти Тезурию, и она даст ему Инвентум, — не дожидаясь от меня вопроса, объясняет: — Инвентум- это чертеж или схема того, что мы должны построить или сделать для улучшения нашего быта.

Не понимаю, почему этот вопрос ее так насторожил. Что в нем такого? Он как-то связан с ее заключением здесь?

Вижу, что она больше не в настроении разговаривать, но решаюсь задать вопрос, который волнует меня с нашей первой встречи:

— Зачем ты нужна Вальнару?

Инара вздрагивает, бледнеет и опускает глаза.

— Урок окончен, — раздается за спиной голос Вальнара, заставляя меня вздрогнуть.

Как всегда, появился неожиданно и невовремя. Я только вошел во вкус урока.

Оборачиваюсь. Наставник чем-то очень доволен. Чего это вдруг?

Бросив быстрый взгляд на Инару, он пристально смотрит на меня. По спине пробегают мурашки.

— Руслан, иди в зал, переодевайся, я скоро приду.

Ну, хотя бы не так как вчера.

Слезаю со стола и выхожу.

Пока добираюсь до своей комнаты, не могу выбросить из головы реакцию Инары на мой вопрос и появление наставника. Это совпадение, или он не хочет, чтобы она рассказала правду? Но почему? За что он ее запер в башне? Точнее — зачем она ему? Она даже готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы не соглашаться. Что такого он хочет?

От неприятного предчувствия стягивает желудок.

Что если он мне не рассказывает, потому что я не одобрю его действия? А сейчас я одобряю? Хоть я и не знаю причину пленения Инары, мне она не кажется преступницей. Вальнар держит ее насильно для какой-то своей цели. А если я ничего не делаю, то получается соучастник?

Автоматически переодеваюсь в спортивную форму, иду в зал. Я научился ориентироваться в первом этаже замка. Знаю, где столовая, кухня, моя, Гевы и Вальнара комнаты, где кабинет с пятью портретами, зал с дверью в Коландур и спортивный зал. Все остальные комнаты — либо спальни без жителей, либо заперты. Исследовать второй этаж я еще не успел.

В спортивном зале Вальнара все еще нет.

Что он там делает так долго? Не похоже, чтобы Вальнар когда-нибудь пытал Инару. Она выглядит здоровой. Гева носит ей еду. Да и я часто видел детей, которые приходили в детдом из семей, где их били или забывали кормить. Они ведут себя совсем по-другому. Не похоже, чтобы Вальнар к ней притрагивался. Но от этого не проще. В любом случае это неправильно. И я не знаю, что могу сделать. Смогу ли я пойти против Вальнара? Получится ли мне помочь ей сбежать? Пока я полный ноль в колдовстве — нет. Я не ровня Вальнару.

Может, поэтому он не учит меня колдовству? Чтобы я не смог ему противостоять, если не буду согласен с его методами.

Чтобы избавиться от тревожных мыслей, прохожусь вдоль полок и столов, уставленных оружием. Я даже не знаю названий половины из них. Вспомнив последний урок, беру лук и стрелы.

Хорошо, что Вальнар не снял тетиву, а то я еще не научился ее надевать.

Отхожу от мишени на максимальное расстояние. Вспоминаю уроки Вальнара по стрельбе. Встаю в стойку и направляю мушку на мишень. Выпускаю стрелу. Она пролетает мимо цели и со звоном врезается в стену.

Близко, но плохо. Могу лучше.

И что мне делать? Если я снова устрою бунт, Вальнар не будет терпеть — не научит меня колдовству и точно ничего не расскажет про Инару.

Выпускаю следующую стрелу. Она втыкается в последний круг мишени.

Молчать? Сделать вид, что меня это не волнует? А когда он станет мне доверять и научит колдовству, попытаться спасти Инару? Да, думаю, пока это лучшее решение.

Беру следующую стрелу и запускаю ее. Затем еще и еще. Кажется, что с каждой стрелой уходят проблемы. Я полностью отдаюсь процессу — получаю удовольствие даже от одного звука летящей стрелы. Они все попадают в центр. Последние прилетают точно в цель, ломая древки и оперенья других.

А если усложнить?

Меняю положения. Пробую запустить стрелу на бегу. Это сложно, но с пятого раза у меня получается.

На мишени не остается пустого места от стрел, но мне не хочется останавливаться, и я ищу мишени среди вещей в зале.

Вжик. Жесткая ткань боксерской груши разрывается. Стрела падает на пол. На нее тонкой струйкой сыпется песок.

Вжик. Вжик. Вжик. Древки копий покрываются по всей своей длине трещинами.

Вжик. Вот она — идеальная мишень. На одном из стеллажей, на самой высокой полке стоит старое облезлое чучело птицы, похожее на сову. Ее черные тусклые глаза блекло отражают свет, половина клюва отколота.

Вжик. Последняя стрела протыкает птице голову прямо между глаз. Чучело падает на землю и разваливается на части.

Инара

Не может быть.

В ушах звучит насмешливый голос Вальнара: «Теперь он на все согласен. Завтра я дам ему выпить чашу и тогда возьмусь за тебя. Я даже дам тебе посмотреть на церемонию».

Колдун пришел только для того, чтобы похвастаться и разрушить все мои надежды. Поэтому у него было такое хорошее настроение.

Он отказался. Отказался…

Все пропало. Даже если Вальнар не заставит меня, он сможет найти другого подходящего человека и тогда…

Перед глазами всплывает лицо мамы.

«Я смогу сделать так, что она останется жить вместе с тобой».

Но захочет ли мама жизни ценой тысячи жизней? Нет. Она лучше умрет вместе со всеми, чем будет жить с таким грузом на душе. Я должна устоять до конца, даже если это будет бессмысленно. Я не могу подвести маму и свой народ.