Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Пока другие первокурсники сдавали экзамены по боевой магии и чарам, Дора отдыхала дома в Годриковой Впадине. Её каникулы начались раньше, чем у всех остальных.

— Когда мне придётся сдавать чары и боевую магию? — спросила Дора у отца, потому что ей хотелось беспокоиться из-за таких простых вещей, как экзамены, а не из-за её кошмаров о Беллатрисе.

— Тебе поставят превосходно за усилия в течение учебного года, — сказал её отец. — Не беспокойся об этом больше.

Дора поверила отцу, как она всегда ему верила, и больше не беспокоилась об этом. Вместо этого она бродила по дому, читала книжки и обнимала Маргаритку чаще, чем обычно.

Дора написала письмо Долорес, чтобы узнать у неё, что случилось с Беллатрисой и Минки, потому что родители ничего ей не рассказывали. Долорес ради неё сходила на кухню Хогвартса, чтобы пообщаться с домовиками и узнать, что Минки в порядке. Долорес ничего не знала про Беллатрису, кроме множества разнообразных неподтверждённых слухов.

Долорес ещё написала, что Регулус стал лучшим учеником их года по результатам экзаменов, а Кубок Школы, как обычно, выиграл Когтевран.

Через несколько дней домой вернулся Джеймс и сразу показал Доре выпуск Ежедневного Пророка, который родители прятали от неё, потому что у неё и так были кошмары.

На первой странице был заголовок "Безумие Блэков в Хогвартсе" и изображение, восстановленное из воспоминаний кого-то из её однокурсников, на котором Дора кричит, пока из неё фонтаном хлещет кровь, а Беллатриса Лестрейндж стоит над ней и хохочет безумным смехом.

— Что, снова хочешь дружить со мной? — спросила Дора своего брата.

— Ты всё равно герой, даже если ты герой со Слизерина, — ответил Джеймс. — А ещё родители разозлятся на меня, если я не буду.

Это было странно. Никто не называл Дору героем, ни родители, ни директор. Даже в лежащей перед ней статье о ней было написано только то, что Дорея Поттер пострадала сильнее других первокурсников. И ничего больше. Она не могла быть героем, она была просто трусливой маленькой девочкой, которая спряталась под партой и едва смогла заставить себя что-то сделать. Регулус, который встал прямо перед Беллатрисой и начал спорить с ней, был гораздо смелее, чем она.

Неожиданно Дора поняла, что Регулусу шляпа наверняка предлагала Гриффиндор.

— Хотя ты довольно жуткий герой, — добавил Джеймс. — Ты как Гарольд Ли, который превратил свою руку в меч и сражался, заливая поле битвы кровью. Кровавый герой.

— Гарольд Ли не превращал свою руку в меч, Джеймс! Он превратил руку своего врага в меч.

— Всë равно довольно кроваво!

Дора посмотрела на него с сомнением. Не было ничего удивительного в том, что один героический поступок изменил мнение её брата о ней. Они в детстве мечтали стать героями, вместе читая и перечитывая легенды о подвигах Годрика Гриффиндора, Артура Пендрагона и газетные статьи о знаменитых аврорах, вроде Аластора Хмури или Авроры Фенвик. Джеймс наверняка был впечатлён тем, что она совершила что-то героическое раньше, чем он сам.

Но что-то мешало ей обрадоваться этой попытке примирения.

— Ладно, — решила Дора. — Если ты передо мной извинишься, я тоже согласна снова дружить с тобой.

— Эй! — возмутился Джеймс. — Я уже говорил, мне не за что извиняться!

Дора прищурилась и пристально посмотрела на него.

— Я не виноват, что ты оказалась такой трусливой и глупой, что тебя не взяли ни на Гриффиндор, ни на Когтевран! — сказал он. — Ради Мерлина, Шляпа даже Пуффендуй тебе не предложила, так что ты ещë и ненадёжный друг! Я не понимаю, почему все винят меня в этом, если это, очевидно, твоя вина.

— Заткнись!

— Проклятье, только не начинай плакать! Я не сказал ничего такого!

— Я не плачу! — Дора вскочила с дивана. Она злилась и её лицо покраснело, но она действительно не плакала.

— Ну отлично! — недовольно сказал Джеймс. — Я хотел с тобой помириться, а теперь опять окажусь виноват в том, что ты плачешь. Быть старшим ребёнком отстой! Всегда вся вина на мне!

— Заткнись! — снова крикнула Дора и, выхватив палочку, бросила жалящее проклятье прямо ему в лицо.

Джеймс тут же выхватил свою палочку. Дора побежала вверх по лестнице, пока он бросал своё жалящее проклятье ей вслед. Она перепрыгнула через две ступеньки, уклоняясь от едва заметного светлого луча, и быстро обернулась, чтобы бросить в Джеймса ещё одно жалящее. Он уклонился, ухмыляясь, и побежал вслед за ней.

Несколько минут они бегали по дому, обмениваясь жалящими проклятиями, пока не сбили стоящие на одной из полок вазочки с вопящими яблоками. После этого Дора бросила Джеймса собирать яблоки и сбежала в свою комнату, захватив с собой оставленный им в гостиной выпуск Ежедневного Пророка, потому что она хотела дочитать статью и узнать, что случилось с Беллатрисой.

* * *

Ежедневный Пророк писал, что Беллатриса провела несколько дней в Святом Мунго, не приходя в сознание, а потом её семья забрала её для дальнейшего лечения домой. Кто-то из журналистов смог проникнуть на территорию закрытого отделения и подслушать, как она в бреду бормотала что-то про домовых эльфов, которые собираются её убить, и журналист назвал её Грозой Домовиков. Шли разговоры про суд, но дом Лестрейндж выплатил компенсацию за сломанную палочку Карлу Корленду, не дожидаясь суда, никому другому Беллатриса не навредила (Минки не считался, а Дора навредила себе сама), так что, скорее всего, суда над ней не будет.

Дом Лестрейндж не разговаривал с журналистами, так что в статье не было никаких подробностей о том, в каком состоянии Беллатриса находилась сейчас. Вернётся ли Беллатриса когда-нибудь в норму? Обвинит ли она Дору в том, что случилось? Захочет ли она её увидеть снова? Она вообще вспомнит её теперь, когда для неё прошли субъективные пятьдесят лет? Дора не знала.

Чары субъективного замедления времени, как сказал профессор Дамблдор, были настолько старыми, что два дня, которые Беллатриса отсутствовала, субъективно ощущались ею как пятьдесят лет. Дора посчитала на пергаменте несколько примеров и получила, что каждая объективная секунда должна была субъективно ощущаться Беллатрисой как 9130 секунд, то есть примерно как два с половиной часа.

У Доры было хорошее воображение, так что ей было легко представить, как Беллатриса входит в комнату, намереваясь снять проклятье, делает уверенный шаг внутрь, попадает в ловушку старых чар и замирает, неспособная пошевелиться, словно застрявшее внутри янтаря насекомое. В течение первых двух с половиной часов её тело медленно, очень медленно оседает вниз, потому что её ноги подкашиваются, когда перестают получать понятные команды от её разума, а её палочка выпадает из её руки. Всё, что Беллатриса пытается приказать своему телу сделать в течение этих двух с половиной часов, сливается в одну секунду реального времени, противореча и заглушая друг друга.

Успела ли Беллатриса понять, что на самом деле происходит, до того, как её тело упало на пол? Дора полагала, что да, потому что Беллатриса много знала о магии. Она знала о существовании чар субъективного замедления времени и должна была догадаться, что встретила их до абсурда усиленную версию. Оставшиеся пятьдесят субъективных лет она пыталась научиться поддерживать приказы своему телу неизменными на протяжении как минимум двух с половиной часов, чтобы заставить его делать то, что она от него хочет.

Дора не знала, так ли было на самом деле. Она не так уж много знала о чарах субъективного замедления времени и том, как меняются чары, когда становятся настолько древними и могущественными. Но у Доры было хорошее воображение, так что её фантазия заполняла пробелы самым ужасным, что она только могла вообразить.

Дора не спрашивала у родителей, как всё было на самом деле, потому что подозревала, что реальность окажется даже хуже её воображения.

* * *

— Я решила больше не спать, — сказала Дора своим родителям. — Если я не буду спать, я не буду видеть кошмаров. Это решает проблему!

— Ты думаешь, ты действительно можешь сделать это? — спросила её мать.

— Я могу превращаться в более бодрую версию себя каждый раз, когда я устаю, — уверенно ответила Дора, потому что сегодня ей как раз удалось впервые сделать это. — Так что да, думаю, я могу не спать вообще.

Её родители переглянулись и кивнули друг другу.

— Если ты намерена попытаться, мы не будем запрещать тебе это, — сказала её мать. — Но ты должна оставаться под нашим присмотром первое время, пока будешь делать это. Для взрослых есть специальные зелья, которые позволяют обходиться без сна несколько дней. Один из нас сможет выпить такое, чтобы оставаться с тобой.

— Спасибо! — сказала Дора.

— И не забывай, что отдых нужен не только твоему телу, но и твоему разуму, — добавил её отец. — Если ты не будешь отдыхать во время сна, ему потребуется другая форма отдыха.

— Другая форма отдыха? — спросила Дора.

— Например, медитация. Я могу научить тебя нескольким техникам.

Дора согласилась. И её отец начал учить её медитациям.