Пентименто (гет)

— Я свяжусь с нужными ребятами, я это так не оставлю! — грозно пообещал Августус, прекратив мерять комнату шагами. — Фолкнер, говоришь? Этот недотёпа только и годится, что сопровождать стайку целителей!

Гермиона сочла за благо дать отцу побушевать в волю.

— Мог ли убийцу подослать Дамблдор? — спросила Эванджелина.

— Не мели чепуху, Эви!

— Тогда другие члены Ордена. Ах, почему их до сих пор не посадили? Это несанкционированная военизированная организация, секта! Банда линчевателей!

— В Ордене всего два известных мне убийцы, — задумчиво произнёс Августус, — Грюм и Лонгботтом. Первый всегда рад прикончить преступника, сославшись, что тот оказал сопротивление, а второй… Он отличился при облаве на торговцев людьми. Сразил главаря Авадой и был отстранён от службы на месяц. По бумагам. На деле же уже через неделю ему вернули аврорский значок да выпустили в поле. Кому как не Фрэнку Лонгботтому давить Пожирателей? Он очень способный боевой маг. Скримджер пока не спятил, он не станет бросать желторотиков из академии на амбразуру. Но удар в спину… Не верю, что Орден причастен к нападению.

— Ты уверена, что это не Гарри Поттер, милая?

— Мама, тот человек был гораздо старше моего бывшего однокурсника, — сказала Гермиона. — Он был жилистым и коренастым, волосы светлые, глаза близко посажены, лицо квадратное. Да и одет был хорошо…

— Довольно подробный портрет, — заметил Августус. — Ты всё это разглядела в полутьме за три секунды? У тебя талант следователя, дочка?

Гермиона опустила глаза.

Иногда собственный язык становился ей врагом. Одного урока, в лесу, оказалось мало. Она сболтнула лишнего при Блэке, совсем забыв, что проклятье изнеможения в эти годы ещё не вошло в стандартный арсенал Вальпургиевых рыцарей. Сами «рыцари» тоже пока были вне закона.

— Я должен нанести Краучам визит и поблагодарить сына Бартемиуса за твоё спасение, — произнёс Августус.

— Можно ограничиться письмом! — Эванджелина сложила руки на коленях. — Я не вынесу ещё одного похода в эту обитель уныния.

— Тебе сопровождать меня необязательно. Хватит Гермионы.

— Я подберу подарок для Летиции. Мама, ты поможешь?

Эванджелина перестала дуться и улыбнулась.

— Решено! — подытожил глава семьи. — Отправимся завтра!

— Помилуй, Гермиона едва стоит на ногах. Ей бы прийти в себя, отдохнуть хорошенько. Готовьтесь к визиту не раньше среды, а лучше отложите до четверга.

— Люди решат, что мы совсем не ценим жизнь нашей племянницы. — Отец окинул Гермиону цепким взглядом. — Так и быть, подождём. Ты в самом деле неважно выглядишь. Что скажет твой наставник?

— Что благотворительность дурно влияет на цвет лица — шутка вполне в духе Сайлуса Нотта.

Отец слегка улыбнулся — это редкость. Гермионе нечасто удавалось его рассмешить или порадовать. Он подсознательно её немного сторонился.

Она поднялась к себе и, увидев кровать со взбитой периной, внезапно ощутила непреодолимую усталость. Всё её тело ныло, каждая косточка требовала как можно скорее занять место под одеялом и согреться в тепле и комфорте. Агава достала пушистые тапочки и поставила их на пути скинувшей туфли молодой хозяйки. Нырнув ступнями в мягкую обувь, Гермиона блаженно застонала.

— Агава набрала ванну для мисс и добавила целебных трав для снятия напряжения в мышцах.

— Ты чудо.

— Мисс Гермиона… — Домовичка замялась. — Мисс Гермиона может кое-что приказать старой Агаве?

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе приказ?

Эльфийка быстро кивнула.

— Не тушуйся. Говори.

— Агава не смеет.

Эльфийка заплакала.

— Хозяйка велела Элки сунуть руки в кипяток за то, что он плохо заботился о молодой госпоже, и запретила остальным эльфам облегчать его страдания.

Гермиона прижала ладонь к губам.

— Несколькими днями ранее хозяйка также сказала, что все эльфы в доме должны слушаться мисс Гермиону. Если мисс распорядится, чтобы Агава занялась ожогами Элки, то Агава сможет пренебречь сегодняшним приказом и помочь ему.

— Да, — выдохнула Гермиона и повторила уже громче: — Да! Я разрешаю тебе обработать раны Элки. Сделай это! Позови его сюда, здесь вас никто не потревожит.

Агава низко поклонилась и аппарировала.

Гермиона встала истуканом посреди спальни. Весь обратный путь от каменной гряды в глубине Запретного леса она боялась услышать приговор для своего маленького слуги. Барти и Регулус могли в любой момент оборвать его жизнь, ведь он стал свидетелем их тайны. Он видел иссохшее тело мужчины, помогал Гермионе вставить в илистую землю надгробный камень. Он всё время был рядом. Однако парни о нём даже не обмолвились. Гермиона попросила Элки помалкивать, хотя и не надеялась, что он соврёт Августусу, если тот начнёт выпытывать о ночном происшествии. Однако и отец словно забыл об эльфе. Но, как выяснилось, не мама.

Но такая жестокость?

Да, волшебники часто дурно обходились с домовиками, а Элки был для Эванджелины чужим бестоколковым и провинившимся существом, но... Но...

Гермиона переоделась в домашнее платье, а эльфы всё не появлялись. Похоже, Агаве пришлось уговаривать Элки принять помощь. Наконец они постучались и прошмыгнули в комнату тихо, как воры.

Гермиона тотчас освободила для них место за кофейным столиком. Агава тут же заставила его бинтами и мешочками с травами.

«Вот кому бы пригодились заунывники».

Элки трясся, как припадочный, и всё время смотрел на дверь с видом побитого пса.

— Ты так шею свернёшь, — сказала Гермиона и взмахнула палочкой, произнеся запирающее заклинание. — Вот. Теперь работайте спокойно.

— Спасибо, мисс, — сказала Агава.

— От меня что-то требуется? Я могу помочь.

— О, нет, нет! Не пачкайте ваши ручки!

Её руки нельзя было испачкать сильнее. Смола въелась в кожу по центру ладони и покрылась пылевой плёнкой, ноготь на большом пальце был сломан. Мизинцу досталось больше всего — глубокий порез пересекал среднюю фалангу. И это она легко отделалась. Могла бы поймать смертельное заклятие, тогда уж нечего пенять на занозы да порезы.

Гермиона прошла в ванную, примыкающую к спальне, и сполоснула руки. Те мелко дрожали. От стресса, от внезапной жестокости матери.

Видок в настенном зеркале оставлял желать лучшего. И такой её видел Барти. Кошмар.

— Вода остыла, — сказала Агава за спиной.

— Что?

— Агава забыла о юной хозяйке, вода в ванне остыла.

— Ах это… Ничего страшного. Если честно, у меня нет сил на водные процедуры. Как Элки? Ты уже закончила?

— Всё хорошо. Элки вернётся к работе через три дня. Агава не знает, как отблагодарить молодую госпожу.

Поклоны Агава отбивать была мастерица.

— Если ты поможешь мне избавиться от колтунов, считай, что мы квиты. Я боюсь представить, что у меня на голове сзади, — мягко произнесла Гермиона. — Другого проявления благодарности мне не надо.

Эльфийка хихикнула, размазав слёзы по лицу.

Элки кинулся Гермионе в ноги, орошая её тапочки слезами-градинами.

— Не докучай молодой хозяйке! — шикнула на него Агава.

— Мисс так добра! Не заслужил! Элки будет жить и служить мисс! Но... Элки бесполезный. Элки ничего не умеет.

— Неправда. Ты прекрасный проводник и следопыт, — возразила Гермиона, поднимая его с пола. — Без тебя я бы никогда не нашла ребят, забурившихся в чащу. Запрещаю тебе плакать и самоуничтожаться!

Она села перед трюмо, и Агава, забравшись на табурет и вооружившись гребнем, принялась аккуратно расчёсывать ей волосы. Видя, что Элки не собирается уходить, а наблюдает за действиями домовички, как за таинством, Гермиона решила потешить любопытство.

— Иногда ты уходил в лесу вперёд, чтобы нагнать мистера Блэка и мистера Крауча…

— Да, мисс.

— Ты слышал, о чём они говорили?

— Очень мало.

— Но что-то же ты разобрал? — не унималась Гермиона.

Элки выпятил губы и поднял глаза к потолку, напрягая память.

— Они обсуждали мечи.

— Мечи?

— Мальчики любят холодное оружие, — вставила Агава, не отрываясь от дела.

— А ещё что? Может, они упоминали меня?

На сей раз Элки не задумывался:

— Мистер Блэк сказал, что мисс похожа на снулую белку.

Гермиона резко обернулась к эльфу, из-за чего Агава чуть не упала с табурета.

— Так и сказал?

— Истинно так.

Негодяй! Гермиона приняла прежнюю позу и, меча взглядом молнии, уставилась в зеркало трюмо.

Допустим, «снулую» она ещё могла понять (обстоятельства не располагали к цветущему виду), но «белку»… После того, как двенадцать лет назад Агава помогла ей уменьшить выпирающие зубы, никто не смел больше сравнивать Гермиону с грызунами.

Регулус Блэк желал Барти добра, однако других плюсов за этим господином не водилось. У Гермионы кровь вскипела в жилах, стоило вспомнить, как бесцеремонно он прижал её к дереву.

Что ни слово, то колкость, что ни взгляд, то ледышка. А она — подумать только! — в самом деле на миг его испугалась, когда он схватил её, нависая, точно дракон над ягнёнком. Не на ту напал!

— А что Барти? Он говорил обо мне? — спросила Гермиона, немного успокоившись.

— Э-э-э… — Элки посмотрел на Агаву в поисках поддержки. Расстраивать благодетельницу он явно не рвался. — Мистер Барти сказал, что мисс хрупкая и изящная, как хрустальная ваза. Мисс так и хочется утешить.

— Хрупкая, — хмыкнула Гермиона, прикрыв глаза и сведя брови домиком.

Такая хрупкая, что поскакала через овраг, как шальная коза, вместо того чтобы подождать, когда Барти поможет ей перелезть, поддержит за локоток…

«Так вот какие девушки ему нравятся. Леди».

— Агава закончила, — доложила эльфийка, отложив гребень.

— Уже? У тебя волшебные руки. Такими я их и запомнила. Там, откуда я пришла, ты часто расчёсывала мне волосы. И у тебя это выходит совсем не больно, не то что у Бримпи.

— Если Бримпи плохо справляется, мисс вправе назначить наказание.

Гермиона вздохнула.

— Я не это имела в виду. Ладно. Я устала, хочу немного поспать. Мой приказ вы получили. Никаких больше слёз.

Агава зашикала на Элки, выпроваживая его из девичьей спальни, а сама забрала со спинки стула испачканную мантию и лоток с лечебными травами, щелчком пальцев задёрнула шторы.

— Если юной госпоже что-то понадобится, стоит только позвать.

Гермиона легла спать с уверенностью, что отныне два маленьких сердца в этом доме были окончательно и бесповоротно ею завоёваны.

* * *

Нотт был в плохом настроении. Он не улыбался.

— Штаб-квартира Ордена на Пентонвилл-роуд, как ты и сказала, была замаскирована под здание дешёвого маггловского отеля. Окна выходят прямо на вокзал. На первом этаже работала мастерская по ремонту чемоданов. Мы нанесли удар ещё вечером двадцатого, но застали там только трёх заколдованных манекенов, расхаживающих по комнатам. Уилкис, дурак любопытный, полез посмотреть на них поближе и получил струю «Aqua Regia»⁽¹⁾ в лицо, когда манекены лопнули, как хлопушки. Как он кричал. Бедняга.

Гермиона с досадой хлопнула по столу. Опоздали. Поттер предупредил фениксовцев, и те разбежались как крысы.

— У Ордена есть хороший химик-зельевар?

— Лили Поттер. Говорят, она хороша, легко управляется как с маггловскими, так и с волшебными реагентами. Эта женщина магглокровка. Поттерам предлагали принять правильную сторону, но они отказались.

— Гарри Поттер — их сын, — подавленно произнесла Гермиона.

— Не расстраивайся, — подбодрил её Сайлус. — Это лучше, чем ничего.

— Правда? — недоверчиво буркнула Гермиона.

— Ребятки из Ордена паникуют. Они потеряли три убежища за сутки. Рано или поздно фениксовцы оступятся, плохо наложат отводящие чары или выдадут себя иным способом…

— Если бы я помнила менее громкие дела по их разоблачению! А так… Какой прок от моих сведений?

— Пташки Альбуса попрятались, не спорю. Но не все. Некоторые продолжают ходить на работу, делать покупки в Хогсмиде, посещать квиддичные матчи, но теперь эти люди обречены вечно оглядываться и ждать нападения. — Нотт всё же улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Кому понравится жить в вечном страхе за себя и близких? Да, я слышал, на тебя напали во время сбора трав для Мунго…

— Ерунда, — отмахнулась Гермиона. — Папа считает, что Орден не причастен, и я склонна согласиться.

— Думаешь, это был какой-то сумасшедший? — Сайлус лукаво сузил глаза. — Вижу, отец не сказал тебе. Авроры уже выяснили личность преступника. У Августуса там свои связи, я в это не лезу.

— Не томите!

— Корбан Яксли. Знакомое имя? Вычислили по палочке. Между прочим, сотрудник Департамента магического правопорядка. Чувствую, достанется парням от «таракана» — не разглядели опасный общественный элемент в родных стенах.

— Я его не знаю, — сказала Гермиона.

— Мелкий чиновник. Меня заботит другое, — признался Нотт. — Я давно подозревал, что Яксли — Пожиратель смерти. В таком случае это тревожный знак.

— Думаете, его вербовка прошла мимо вас?!

— Ты меня переоцениваешь, Гермиона. Тёмный Лорд мне не докладывает, кому ставит метки. Я вхожу в ближний круг, но едва ли знаю половину своих товарищей под масками. Ты — другое дело, у тебя чистое предплечье, но тебе известны многие сторонники Повелителя. Я рассчитывал, что ты как раз и расскажешь мне о Яксли, развеешь сомнения…

— Простите, но нет. Если он и был отмечен Верховным Лордом, то ничем особо не отличился. А отец… Он должен был мне сказать…

— Не выдавай меня. Августус и так не в восторге от того, что я привлекаю тебя к делу. Слышал, он собирается навестить Краучей. Приготовила подарки для «таракана» и «тараканьей жёнушки»?

Гермиона немного помедлила, но заступаться за миссис Крауч не стала. Ей эта хилая женщина понравилась.

— Барти-младший… Как он получил метку? Это вы его порекомендовали?

— Моей заслуги тут нет. Он пришёл вместе с Блэком. Сейчас всего не упомнишь… Меня и Вальбургу Блэк связывает многолетняя дружба, но Вэл никогда не заикалась о том, чтобы представить Регулуса Тёмному Лорду. Парня привела в наш лагерь Белла, его старшая кузина.

— Так он входит в боевое крыло… — пробормотала Гермиона.

— Регулус ловкий и исполнительный, но подход у него… своеобразный.

Гермиона посмотрела на Сайлуса со скепсисом.

— Понять Блэков — задачка не из простых, — пояснил тот. — Пожалуй, это невозможно сделать со стороны, а к себе они мало кого подпускают. Вальбурга похожа на ядовитое животное, которое первым набрасывается на жертву и впрыскивает кислоту. Орион, её муж и тоже урождённый Блэк (не удивляйся), не менее токсичен, но он… всё равно что опасное растение — не отравит, пока не тронешь. Регулус — копия отца.

«Неправда!» — мрачно подумала Гермиона, скрестив руки на груди. Она его не трогала, но он всё равно расплёскивал яд вокруг неё.

— Кажется, у него есть старший брат.

— Сириус. — Сайлус кивнул, отчего-то повеселев. — Любимая «звёздочка» Вальбурги.

— Он предатель крови и магглолюб!

— Если бы Вэл того желала, она бы десять раз прокляла этого мальчишку, не вставая с дивана. Оставила бы лысым, рябым или беззубым — это самые простенькие варианты порчи на крови. А что мы видим? Сириус полон сил, цветёт и пахнет, служа на благо Ордена. Я же говорю: не пытайся понять Блэков. Эта семейка — загадка даже для Отдела тайн.

Тишина снизошла на столовую Ноттов. Лишь стол порой слегка поскрипывал без видимых на то причин.

— Я хочу кое о чём спросить, — заговорил Сайлус вкрадчивым, словно извиняющимся голосом. Он сплёл пальцы в замок.

— Спрашивайте, конечно!

— Видишь ли, Гермиона, я не молодею, а наследника у меня нет. Мы с Сильвией много лет пытаемся… кх-м… В том будущем… У нас что-то получится?

Гермиона тепло улыбнулась этому вмиг оробевшему мужчине.

— Ваша супруга родит двух сыновей: Колина и…

— Нет, не говори! — воскликнул Сайлус, вскочив на ноги без трости. — Пусть будет сюрприз! Только ответь, станут ли эти мальчики волшебниками?

— Оба получат письма из Хогвартса. Не переживайте.

Мужчина был окрылён, он чуть ли не пританцовывал на месте, пока брал что-то с каминной полки под любопытным взглядом Визериона Нотта.

— А как ты себя, чувствуешь, путешественница? Головные боли не мучают? Необычные шрамы, изменение слизистой, странные сны?..

— Нет, нет и нет, — со смехом отмела все озвученные страсти Гермиона. — Вы как-будто даже расстроились.

— Ничего подобного. Раз всё хорошо, почему бы не отправить тебя на разведку? — Сайлус повернулся к ней с лисьим выражением лица. — Ты хотела заняться поисками предателя? Ага! Глаза горят.

— Что угодно, только бы не сидеть сложа руки!

— Ты любишь квиддич?

Предвкушающая улыбка медленно сползла с губ Гермионы.

— Первого числа состоится отборочный матч Чемпионата Мира по квиддичу, «Англия-США», — продолжил Сайлус, проморгав эту смену настроения. — Приедет звезда «Фичбургских зябликов» — Макс Бранкович. Все билеты давно распроданы, стадион будет забит. Подходящее мероприятие для того, чтобы осмотреться и послушать, о чём наши соотечественники в пылу адреналина делятся с друзьями из-за рубежа.

— Отец ни за что не отпустит меня на матч.

— Одну, конечно, нет. Поэтому… — Нотт выложил на стол перед Гермионой стопку билетов, по которым метались нарисованные снитчи, — …я достал билеты и для твоих спутников. Ну так что, подарки для Краучей выбраны?

За его щедростью стоял холодный расчёт. Барти, несмотря на метку, оставался сыном человека, зацикленного на непримиримой борьбе с Пожирателями смерти. Проверку лояльности Барти возложили на её женские плечи. Всё, что от неё требовалось, — держаться поближе, изображая наивную овечку. Кроме того, матч такого уровня — идеальная выставка болтунов и карьеристов. Кто будет лебезить и стараться произвести впечатление на кандидата в министры? Кто, наоборот, демонстративно его проигнорирует?

— Я даже не уверена, что в их семье хоть кто-то любит квиддич.

— На этот счёт не волнуйся. У всех есть свои маленькие слабости. Знать о них — моя работа. Бартемиус не устоит перед предложением. На стадионе с ним будет достаточно охраны, чтобы Августус был за тебя спокоен. Или покушение так тебя испугало, что ты станешь затворницей?

* * *

Бартемиус Крауч-старший с непроницаемым лицом встретил гостей у камина, прямой и негнущийся, человек-палка. Его приветствие было сухим, дежурным, а рукопожатие — коротким.

— Августус. Мисс Руквуд. Прошу.

Летиция Крауч, бледная, как фарфоровая статуэтка, кивнула Гермионе с кроткой улыбкой.

Винки поднесла поднос с зелёным чаем.

— Пожалуйста, попробуйте, — пролепетала эльфийка.

— В горле часто першит после перемещения между каминами, — сказал Барти, сменив отца в очереди приветствий. — Этот напиток — гордость Винки. Он вмиг избавляет от всех неприятных ощущений.

Августус попробовал первым.

— Недурно. Рецепт, полагаю, тайна?

— Лягушка везде воду ищет, — сказал мистер Крауч. — Никакого секрета нет. Винки научит ваших эльфов, как правильно заваривать этот сорт чая. Твоя просьба о встрече в неформальной обстановке, Августус, застала нас врасплох. Обычно мы ужинаем скромно, так что не обессудь: осетрину или мраморную говядину наша домовичка приготовить не успела.

Иными словами, мистер Крауч не считал, что Руквуды достойны особых хлопот.

— Какая удача, ведь я не люблю осетрину, — отшутился отец Гермионы. — А чай и правда хорош. Чем больше пью, тем больше нравится. Я мог бы угощаться им весь вечер, но, боюсь, хозяйка меня не правильно поймёт, если я начну отлучаться из-за стола по каждому поводу.

— Проходите к столу, там и поговорим, — промолвила Летиция.

Заговорили, как принято, о погоде. Миссис Крауч было негде наверстать упущенное, её сплетни устарели, она повторялась, но Гермиона делала вид, что многое слышит впервые.

Она сидела, старательно держа спину, чувствуя, как взгляд Барти-младшего, сидящего напротив, время от времени задумчиво скользил по её лицу.

— Бартемиус, я здесь, чтобы выразить признательность. Твой сын проявил выдающуюся храбрость и хладнокровие, защитив мою племянницу от негодяя в Запретном лесу.

Крауч-старший стянул губы в тончайшую линию, затерявшуюся в тени под усами. В его взгляде на сына не было ни грана отцовской гордости.

— Признаться, — наконец отчеканил он, — я не был в курсе, что Барти взбредёт в голову тащиться в чащу посреди ночи. И уж тем более — подвергать опасности девушку.

Гермиона шумно вобрала носом воздух, готовясь встать на защиту друга, но тот упреждающе качнул головой. Никакой эскалации.

— Я считаю, поступок Барти, при всей его спонтанности, сыграл тебе лишь на руку, — сказал Августус. — Мало того что твой сын бескорыстно поучаствовал в благотворительном мероприятии под эгидой Святого Мунго, что уже само по себе достойно похвалы… Так он ещё и героически защитил девицу. Газетчики обожают такие истории. «Сын видного государственного мужа — доблестный волшебник». Заголовок замечательный!

Крауч-старший промолчал, но его челюсть напряглась. Он ограничился кивком, раз и навсегда закрывая тему.

Разговор переключился на бюрократические рельсы. Мужчины чувствовали себя как рыбы в воде. Летиция тихонько сморкалась, а Гермиона уныло ковырялась в тарелке. Барти сочувственно вздыхал.

И тут Крауч-старший завёл речь о деле, которое, несомненно, считал куда более важным, чем ночные подвиги сына.

— Кстати, Августус, касательно того конфискованного артефакта Гриндевальда… Хочу услышать мнение специалиста.

Гермиона заинтересовалась и оторвала взгляд от горошка в луже масла, ускользающего от вилки.

— Ты о черепе-кальяне? — уточнил папа. — Интересный музейный экспонат.

— Экспонат? — эхом повторил Крауч-старший тоном, не сулящим ничего хорошего.

— Я читал о нём в «Истории магии», — оживился Барти. — Вы говорите о черепе Бальзамо, с помощью которого Геллерт Гриндевальд транслировал свои видения сторонникам? Но разве этот артефакт не уничтожили ещё до войны?

— Его восстановили, собрали по кусочкам, — сказал Крауч-старший, поморщившись. — Один частный коллекционер попытался провезти его через границу без декларации. Чудовищная безответственность! Артефакт подобной силы… Он должен быть либо уничтожен, либо отправлен на хранение под семью печатями. Это не безделушка для потехи!

— По́лно тебе, — по-профессорски произнёс Августус. — Невыразимцы провели полное сканирование черепа. Да, артефакт обладает некой остаточной аурой и эстетически, безусловно, впечатляет. Но с точки зрения практической магии он больше не представляет угрозы. Пустышка.

Хозяин дома, очевидно, остался при своём мнении. Он недовольно повёл плечами. Его предостережения насчёт «тёмной магии высшего порядка» были публично опровергнуты и сведены к дилетантской истерии.

Закончив ужин, все переместились в гостиную. Гермиона к той минуте насиделась и предпочла сделать несколько кругов по комнате, вчитываясь в надписи на благодарственных письмах. Летиция как-то пыталась привнести сюда уют, украсив каминную полку зачарованными фигурками сов, наверняка получивших одобрение Бартемиуса только потому, что эти птицы символизировали мудрость. Каждая статуэтка стояла, не шелохнувшись, будто была прибита гвоздями — двигались только глаза. На комоде лежал какой-то гримуар. Гермиона прошла мимо него, озадачившись дилеммой, можно ли взять книгу в руки, и пришла к заключению, что нельзя.

— Хочешь, покажу кое-что интересное? — тихо спросил Барти, подловив её на очередном круге.

Да, она хотела.

— Всё что угодно, лишь бы не слушать о ремонте в зале заседаний Визенгамота, — прошептала Гермиона в ответ.

Барти затрясся от беззвучного смеха.

Они вместе сбежали из гостиной. Проведя Гермиону по коридору, Крауч приоткрыл дверь, неотличимую от всех прочих.

— Моя келья отшельника, — шутливо сказал он с улыбкой. — Прошу не судить строго.

Гермиона переступила порог и замерла.

Внутри царил идеальный хаос. Книги были всюду, громоздились башнями крепостных стен. Работы на латыни, древнегреческом, футарке…

Сердце учащённо забилось

— Ты читаешь на всех этих языках? — выдохнула Гермиона.

— Стараюсь, — скромно ответил Барти. — Когда дело касается волшебства, слишком многое зависит от перевода. Предпочитаю читать гримуары на языке оригинала. — Он провёл её к лабораторному уголку. — Здесь я ставлю опыты. Ну как опыты… Так, балуюсь иногда.

У Гермионы разбегались глаза. Настенные полки были до потолка заставлены всевозможными склянками, подписанными убористым почерком хозяина комнаты. На подоконнике храпела мандрагора в глиняном горшке. Гермиона потянула её за пожелтевший лист и получила сердитый взгляд от разбуженного корнеплода. Точь-в-точь как у Крауча-старшего.

— А это миниатюрная модель хроно-вибрационного сейсмографа, — благоговейно произнёс Барти, явив её взору прибор, смутно напоминающий песочные часы. — Я собрал его в одиннадцать лет по гравюрам из старинного фолианта. Говорят, оригинал спрятан в недрах Отдела тайн и фиксирует «толчки» во временном полотне. Внутри него кружится волшебный золотой песок, собранный на берегах реки, чьё название стёрто со всех карт.

Гермиона выдавила слабую улыбку.

— Я использовал песок, собранный возле местного озера. По-моему, вышло неплохо.

— Потрясающе! — вымолвила она, склонившись к резонатору магических полей. — Ты большой молодец! Я как-то просила…

Гермиона резко замолчала. Она хотела поделиться с Барти наболевшим. В её времени отец не позволил ей оборудовать подобный исследовательский уголок дома, а сейчас и вовсе бесполезно о таком заикаться.

— Ты тоже её чувствуешь? — внезапно прошептал Крауч. — Магию… Она повсюду — заперта в каждой колбе, спрятана между страницами, дремлет под линзой… Даже на кончиках наших пальцев. Мы не применяем магию, Гермиона. Мы её освобождаем. Мы выпускаем на волю то, что было заключено в камне, в лепестке цветка, в тельце гусеницы, в крови человека. — Он был так взволнован, что схватил Гермиону за руку. — Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Дыши!

Гермиона сделала, как он того просил. Воздух в этой комнате разве что не трещал от волшебства. Крауч до боли стиснул её пальцы. Казалось, ещё немного и едва поджившая ранка на мизинце откроется… Тогда кровью запахнет настоящей, а не метафорической.

— Да! — Всё же сказала Гермиона. — Магия — это то, ради чего стоит жить.

— Единственное, ради чего стоит жить, — прошептал Барти, отпустив её онемевшую ладонь.

Гермиона снова осмотрелась, взгляд задержался на корешке «Истории Хогвартса». Когда-нибудь она расскажет Барти правду о себе, и они будут вместе служить правому делу и бороться за лучший мир для Магической Британии! Когда Тёмный Лорд придёт к власти, ему понадобятся талантливые люди на местах. Она поможет Барти пробиться на самый верх ещё быстрее. Они придумают новые чары, добьются контроля над магическими тварями, откроют тринадцатое свойство драконьей крови, а то и четырнадцатое. Крауч затмит своего отца, о котором все вскоре забудут, он снова придумает линзы, наполненные «гибелью воров», чтобы вычислять через них людей под Обороткой, изобретёт кандалы, искажающие у осуждённого субъективное восприятие времени, создаст амулет для защиты от атакующих заклятий — «Сердце льва». Барти назовёт его в честь павшего друга.

Гермиона нахмурилась. Регулус скоро погибнет. Должна ли она что-то предпринять, чтобы предотвратить его смерть? Она до сих пор не придумала, как спасти отца Джастина, а тут ещё и этот Блэк…

— О чём задумалась? — спросил Барти.

— Да так. Некоторые названия на пузырьках меня пугают, — сказала Гермиона, сделав большие глаза.

Он снисходительно улыбнулся. Всё правильно. Барти нравились трепетные лани.

На обратном пути в гостиную, Гермиона, всё ещё сомневающаяся в правдивости сведений Нотта, проговорила:

— Недавно я была в Малфой-мэноре и играла в крокет.

Крауч усмехнулся.

— О да, традиционный слёт модниц всея Магической Британии.

— Ну не скажи. Мужчины там тоже были. Эван Розье громко расхваливал вино, которое подали после партии.

— Эван — мой родственник, но мы мало общаемся. Однако я слышал, что он любит выпить и поухлёстывать за девушками.

— И всё же крокет — это спортивная игра! — настаивала Гермиона. — Пусть она и не сравнится с квиддичем, но требует внимательности и твёрдой руки.

— Не сравнится — это уж точно! — Барти развеселился.

— Тебе нравится квиддич? А твоим родителям?

— Я сам не играю, но смотрю с удовольствием. Отец его обожает, как и всё, что связано с полётами. Мой прапрадед владел двенадцатиместным аксминстерским ковром. Когда папа был маленьким, он любил на нём гонять по саду. У нас сохранились колдографии. Ещё до того, как ковры-самолёты запретили, — быстро добавил Барти.

— Хотела бы я на это посмотреть.

— Я поищу и покажу тебе в следующий раз. Когда за нами не будет по пятам следовать Винки.

Гермиона быстро оглянулась.

— Уж не думает ли мистер Крауч, что я что-то у вас украду?

— Этот конвой — инициатива моей матери. — Барти чуть покраснел. — Нас долго не было.

— И что?

— Ну... Когда молодые люди уединяются... — Барти смутился. — Это подозрительно.

Рот Гермионы округлился.

— Если я прогоню Винки, мама её накажет, — добавил Крауч.

— Прикажет сунуть руки в кипяток?

Барти уставился на Гермиону, будто новорожденный телёнок.

— Забудь, — отмахнулась она. — Я перечитала ужастиков на ночь.

— Эльфы... — заговорил Барти. — Они привыкли к жестокости. Я не сторонник жёстких мер, однако иногда нам, людям, приходится отбросить человечность ради общего блага.

— В каком смысле?

— Многие новаторские зелья испытываются на домовиках и лишь потом передаются для употребления людям. Чар это тоже касается. Твой дядя работает в Отделе тайн. Наверняка ему приходилось ставить опыты на эльфах.

— Да, — сухо ответила Гермиона. Почему-то эта мысль прежде её не волновала. Но до минувшей ночи она не видела слёз боли в глазах домовиков.

Они вернулись в гостиную и тут же попали под пламенный взгляд Летиции. Августус и Бартемиус скорее всего даже не заметили отсутствие детей в комнате.

— Десятый час! Пора бы и честь знать, — сказал отец Гермионы, отреагировав на чахоточный кашель миссис Крауч. — Чуть не забыл! Бартемиус, не откажи в любезности и прими наш подарок. — Это билеты на ближайший матч сборной Англии.

Лицо Крауча удивительным образом преобразилось, перекосившись в другую сторону. Во-первых, это было дорого — места-то отличные. Во-вторых, подарки чиновнику всегда отдавали душком.

— Они достались мне по чистой случайности и ничего не стоили, но я не любитель мельтешения на мётлах, — добавил Августус. — Да вот только Гермиона никогда не была на крупном спортивном мероприятии. Она подала мне идею: «Почему бы не предложить невостребованные билеты тем, кто воспитал такого хорошего сына?». Так что мой подарок, выходит, не совсем бескорыстный. Я не могу отпустить Гермиону одну после случая в лесу. Под вашим присмотром — другое дело.

— Раз так… — неловко пробубнил Крауч. — Я не могу отказаться.

1) «Aqua Regia» («Царская Водка» (лат.)) — агрессивная смесь азотной и соляной кислот, способная растворять золото и платину.

Вернуться к тексту