На его каверзном пути через вселенные (гет)

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Под покровом ночи звонил телефон. На экране высветилось имя — то самое, о котором они надеялись больше не услышать, хотя и стоило бы.

Алистер Кроули.

Жон и Сплетница уставились на экран, потом переглянулись. Они только что пустили его план под откос, встав на сторону «эспера-врага», которого он велел им нейтрализовать с целью вернуть похищенного его людьми ребёнка. Ситуация, мягко говоря, не сулившая приятного разговора. Первым молчание нарушил Жон.

— Заблокируем его? — предложил он.

Сделать вид, что нас нет дома. Смыться к порталу. Свалить из города, пока он их не нашёл. Беспроигрышный план.

Сплетница покачала головой и указала на синий контейнер:

— Он прислал дары примирения. Я хочу знать почему.

Ну конечно. Она же у них всегда всё знает.

— Ладно, я готов рискнуть, но... давай отойдём от этой коробки подальше — мало ли ловушка и там тикает бомба. Я фильмы видел. Если он начнёт в духе «вы ещё пожалеете, что перешли мне дорогу, му-ха-ха!», ныряем в укрытие, хорошо?

Она усмехнулась.

— Ладно уж, Жон.

Они переместились ко входу в ближайший магазин — канцтоваров, где продавались всякие школьные принадлежности. Встав под навес, Сплетница нажала «принять» и включила громкую связь.

— Сплетница, Жон. Приветствую, — раздалось первым делом. Голос был похож на хор, сведённый в один.

Жон приготовился к разносу, но его не последовало, и это сбило его с толку. Простая вежливость в отсутствие угроз и оскорблений почему-то выбила его из колеи.

Выдержав паузу, он выдавил простое:

— ...Здаров.

— Привет? — добавила Сплетница.

Да, поэты, что и говорить.

— Прекрасная ночь, не правда ли? Есть что-то в воздухе после доброго осеннего ливня — свежесть, пожалуй. Ни с чем не сравнимо. Я когда-нибудь рассказывал вам...

И Кроули всё говорил и говорил. Сначала Жон изредка мычал в знак того, что слушает, думая, что они вскоре перейдут к делу. Но когда Кроули пустился в рассуждения об эфемерных закатах и какой-то там несчастной любви, Жон пересмотрел свои ожидания. Похоже, их и впрямь использовали как стенку для отголосков его сопливой писанины.

Наконец терпение лопнуло.

— Ладно, чего ты хочешь? — огрызнулся Жон.

В ответ из трубки донёсся смешок — весёлый, но с примесью острой тоски и праздничного веселья. Как всегда, сбивающий с толку и двусмысленный; тот ничего толком не раскрывал. При этом Жон отчётливо почувствовал, будто проиграл в какой-то невидимой игре, сорвавшись первым.

— Просто маленькая шалость, — без тени извинения сказал Кроули. — Что до цели звонка — хотел похвалить за отлично выполненную работу и убедиться, что вы получили вознаграждение. Кстати, как оно вам? Ничего не пропало, надеюсь?

— Я... «отличная работа»... чего? — выдавил из себя Жон.

В разговор вклинилась Сплетница, мысли у неё закрутились вихрем.

— Он считает, что мы сделали именно то, чего он добивался. По его мнению, мы всё ещё на его стороне, — несмотря на то что по голосу Кроули её способности давали сбой, сказанного хватило, чтобы уловить суть.

— Да ты издеваешься! Он же ударил нас в спину!

— Какое суровое обвинение, — нарочито фальшиво охнул Кроули. — Я думал о благе города и поручал вам лишь те задачи, где вы принесёте наибольшую пользу.

— Да ну? — в голосе Жона не было недостатка в сарказме.

— Разумеется. Без вашей работы в седьмом районе маг Венто не пересеклась бы с Камидзё Томой, и её изоляция в пустынном, укромном месте не ослабила бы действие заклинания. В том же духе и следующее поручение...

— Выкинуло нас прямо под ноги Акселератору, — почти прорычал Жон. Ладно, в той дорожной вакханалии он теперь мог усмотреть смысл — народ валился как мухи из-за меметического вируса, заклинания или что там это было. Он даже был согласен, что втянуть Камидзё в схватку было умно — задним числом. Тот парень с Венто справился. Но Акселератор? — Это был смертный приговор. И какая от этого была польза городу, кроме как избавиться от нас?

— Четыре минуты двадцать шесть секунд.

И-и-и он снова ничего не понял.

— ...Прошу прощения? — спросил он, склонив голову.

Кроули снова хихикнул в своей странной манере.

— У меня тогда была почти та же реакция. Настолько, насколько я вообще ещё способен удивляться. По большинству моих оценок, я отводил вам чуть меньше двух минут. Реальный результат оказался, уверяю вас, далеко за пределами ожиданий.

Жон всё ещё не въехал. А вот у Сплетницы глаза расширились, и она резко втянула воздух.

— Ах ты ублюдок! — прошипела она и, повернувшись к Жону, пояснила: — Он, может быть, и не рассчитывал, что мы сдохнем, но ему было плевать, выживем ли, и он ни на секунду не верил, что мы победим. Наша задача была такой же, как у «Гончих»: задержать Акселератора. Просто побыть пушечным мясом, чтобы отвлечь его от спасения Ласт Ордер — ровно на столько, сколько требовалось Кроули.

Значит, две минуты — вот и вся цена их жизней. Плюс ещё две и двадцать шесть секунд, давшие приятный сюрприз. Сверхприбыль, которую они ему обеспечили.

Понимание пришло вместе с холодной злостью.

— Кажется, я тебя ненавижу, Алистер Кроули.

— Боюсь, это я слышу часто, — спокойно принял тот. — Впрочем, не недооценивайте себя. Встреча с Акселератором отнюдь не верная смерть, а всего лишь риск её, — поправил Кроули. — Беря во внимание вашу пару и ваши аномальные свойства, мои расчёты предусматривали ряд исходов. Выживание входило в их число — а это больше, чем можно сказать о многих. Из тех исполнителей, которых я мог послать, вы были лучшими для этой работы, и вы это доказали.

Звучит красиво: лучше них у Кроули никого нет!

Только вот это была не вся правда, как теперь понимал Жон. «Из тех исполнителей, которых я мог послать» — примечательная формулировка. Она будто бы подразумевала всех, но на деле вовсе не означала всех. Особенно когда речь о схватке с Акселератором, где победа недостижима, а выживание в ней — почти невозможна. В таком сценарии «лучшие» — это те, кого не слишком жалко потерять. Для Кроули Жон и Сплетница возглавляли список расходного материала.

И всё же что-то его царапало. Сквозь злость пробилось любопытство — и оно победило.

— Я тебя не понимаю, — признался Жон. — С одной стороны, ты всё просчитываешь до секунды. С другой же, действуешь... близоруко.

— О? — Кроули явно ждал, чтобы он продолжил.

— Зачем было врать? Ну то есть, да, твоя ложь загнала нас в больницу и толкнула на драку с Акселератором. Но если ты правда допускал, что мы выживем, значит, и шанс, что мы узнаем правду, был высоким, верно? Готов поспорить, в большинстве сценариев он нас щадил. Зачем было врать — да ещё и так? Это же должно было обернуться против тебя.

— Нет, ничего подобного, — Сплетница побледнела. И... восхитилась.

Из трубки донёсся одобрительный гул. И больше ничего: Кроули позволил Сплетнице самой дотянуться до нитей, за которые она ухватилась.

— Жон, представь, что у тебя есть оружие. Надёжный инструмент, твой козырь. Ты бы предпочёл, чтобы оно сработало один раз или много раз?

Ответ на поверхности — выбрать одно из двух. Ответ между строк — имя.

— Ласт Ордер, — сказал он.

Сплетница кивнула.

— Кихара — безбашенный псих, — о втором таком, который как раз с ними разговаривает, можно было и не упоминать. — Он хотел прежде всего ранить Акселератора. А ничто не ударит по нему больнее, чем потеря Ласт Ордер. Чёрт, он ведь и попытался в конце, помнишь? С тем чипом.

— Хотите услышать смоделированную вероятность того, что он убьёт её к финалу сегодняшних событий, окажись он в положении это сделать?

На самом деле Жон не хотел. Но его язык опередил мысли:

— Ну и какая?

— 96.752% что она умрёт.

Гораздо выше, чем он предполагал. И куда реальнее, стоило это услышать вслух.

— Кихара, беспорно, полезный актив. Предсказуемый, несмотря на свои причуды. Его мотивация, прошлое, научная квалификация — всё это делало его уникально подходящим, чтобы отнять Ласт Ордер у Акселератора и запустить проект «Воображаемый Пятый Район», дабы мы успели отразить Венто, пока она не погрузила мир в вечный сон.

— Но это только половина уравнения, — подхватила Сплетница. — Тебе нужно было её похитить, чтобы разрешить кризис, но так же нужно было её и спасти, когда всё закончится.

— И тут на сцену выходите вы. Жадные, но в меру, и доверчивые — до определённого момента. История о ребёнке в плену снова и снова ставила вас туда, где вы должны были оказаться, и тогда, когда было нужно.

Ложь сначала столкнула их с Акселератором, а затем — свела в союз с ним. После тех минут задержки уже не имело значения, что они раскрыли обман. Кроули на это и рассчитывал. Даже их злость на него стала частью замысла, подталкивая их вперёд, пока они не оказались в том офисном здании лицом к лицу с Кихарой.

Жон откинулся на стену канцелярского магазина и в ступоре уставился в небо. Панорама Академгорода больше не казалась завораживающим миром науки и магии с миллионом возможностей.

В каком-то смысле первый тревожный звоночек подал сам Акселератор. Он не доверял взрослым и делил город на них и учеников. Раз его взгляды так исказились, то сколько ещё здесь людей, мыслящих как Кроули, что люди — всего лишь шахматные фигуры и цифры? Слишком много, догадывался Жон, ведь следующей подсказкой были «Гончие». Их бойцы гибли десятками, разменянные на секунды, а Кихара выбрасывал их, как мусор.

А теперь следовало признание от самого кукловода, произнесённое с такой лёгкостью, словно он рассказывал, что ел на завтрак.

— Ты же не думаешь, что мы поверим, будто ты так гладко всё подстроил? — возразила Сплетница. Она качала головой, прижимая ладонь к виску. — Это как... как какой-то план Умника уровня Симург. Слишком уж надуманно... А если бы в больнице хоть что-то пошло иначе? А ведь могло же, — упрямо повторила она, отказываясь принять, что их вели за ручку до такой степени.

У этой истории были тысячи развилок. Одно неверное слово — и Акселератор размазал бы их по стенкам. Чуть меньше Ауры — и Жон погиб бы под завалом. А позже... они были в шаге от бегства, когда в городе явился ангел.

— Тогда вы умираете, — ответил Кроули.

Пару секунд Жон и Сплетница таращились на телефон с разинутыми ртами.

— Повтори-ка, — наконец недоверчиво сказал Жон. — Мне казалось, мы требовались для следующего акта. Ну, для спасения и всего такого.

— В вашем отсутствии другие переменные навели бы Акселератора на нужное место. Правда, там возрастал риск ещё большего отклонения его поведения от прежних моделей, да и других осложнений хватало, потому-то я и предпочёл, чтобы этим занялись вы. Представляете, у парнишки было почти пятьдесят шесть процентов вероятности погибнуть от руки Кихары, если бы он пошёл туда без помощи?

— Ты уж извини, я всё ещё перевариваю тот факт, что после всех разговоров о наших шансах ты был совершенно спокоен насчёт нашей смерти.

— Жон, вы вышли против Акселератора. Чего вы ожидали? — в голосе прозвучало искреннее недоумение, будто странным тут был именно Жон.

— Это не я здесь не в себе!

Похоже, Кроули думал иначе.

— Ваше выживание являлось лучшим сценарием, уверяю вас. Но если бы вышло наоборот... Что ж, вы дали бы Акселератору новые боевые данные, приблизив его к следующей фазе, а я избавился бы от двух внешних переменных прежде, чем их действия вызвали бы новую рябь в моём городе. Это, как говорят американцы, беспроигрышная ситуация. Я был бы дураком, если бы отказался от такой сделки.

— Ты сейчас серьёзно? Мы пол-утра проторчали в торговом центре, придурок. Занимались самой безобидной подростковой ерундой.

— Собственно, об этом и речь. Одного этого хватило, чтобы породить нелепое количество проблем. С десяток организаций уже готовились устроить уличную драку, лишь бы вас перехватить. Ваша странная цепочка покупок выглядела невинно, но слегка сдвинула данные о спросе в подземном торговом центре — то есть можно ждать в будущем появления на полках забавно неуместных товаров. Далее, Мисака Микото, которая как-то умудрилась выбить настоящее свидание у Камидзё Томы. Мне, между прочим, пришлось пересматривать свои модели конца света из-за этого. И даже после вашей релокации — та субстанция, которой вы поделились с Акселератором... Божечки, так ли это было обязательно?

— Ага? Все вопросы к ситуации, в которую ты нас загнал, — обвиняюще отрезал Жон.

— Как хлопотно. Признаю, в этом есть определённая академическая ценность, несмотря на крайне неприятную природу...

— Ну да, давай, говори об Ауре как о чём-то грязном. Это точно поможет тебе мне понравиться.

— Прошу извинить, но мне трудно это принять. Ваша «Аура» не принадлежит истинному миру, — вздохнул Кроули. — Впрочем, не суть. Так у Акселератора будет больше шансов выжить. Польза перевешивает издержки. Чистый плюс. Она ведь сама по себе не распространяется, правда?

— ...

— Жон?

Он промолчал. Пусть поволнуется. Мелочно? Зато это одна из немногих возможностей отомстить, раз уж тот, похоже, способен переиграть его во всём остальном.

Снова последовал вздох, и Кроули продолжил:

— Ну что ж, полагаю, я узнаю об этом позже, когда начнётся очередная зомби-эпидемия или что-то в этом роде. Как бы вы ни относились к моим методам, надеюсь, вы теперь видите: всё, как и всегда, служит определённой цели.

Ничего подобного он не видел. Жон лишь презрительно фыркнул.

(А если предательская часть его думала иначе — так пусть заткнётся.)

— И что теперь? — спросил он, отчасти меняя тему. Помимо желания уйти от неприятного разговора, вопрос был вполне уместен: по собственному признанию Кроули они были нежелательными элементами, мешающими гладкой работе Академгорода.

Доказав, что они его совсем не понимали, Кроули сказал:

— У меня есть для вас новое задание, и оплата будет...

— Не-а, — сказал Жон, потратив секунду, чтобы осознать, что да, тот говорит совершенно серьёзно.

Сплетница тут же подхватила:

— Отказ.

— Жаль. Считать это вашим заявлением об увольнении?

— Да, именно. Мы всё равно здесь не задержимся.

Подтвердив это, Жон напрягся — как и Сплетница; их руки сами потянулись к оружию. Если «настоящий удар в спину» (как это видел Кроули) и должен был случиться, то прямо сейчас — в момент, когда они окончательно разорвали этот хлипкий союз. Они больше не активы, а лишь набор непредусмотренных переменных, портящих уравнение.

Но, к чёрту Кроули, так и должно было быть. Портал тут был ни при чём. Жон не собирался больше работать с этим человеком после больницы — это было бы прямым приглашением к новой подставе. И кто знает, скольким ещё детям он бы навредил, сам того не осознавая, если бы снова его послушался.

— Понимаю. Тогда на этом и разойдёмся, — сказал Кроули, не выдав ни намёка на злые намерения, насколько мог судить Жон. Этот его хор голосов в такие моменты раздражал особенно. — Пожалуйста, заберите своё вознаграждение. Можете проверить, нет ли там ловушек.

После их короткой перепалки шёпотом Жон подошёл к синему контейнеру. На мостовой возникла куча разряженного оружия — он высвобождал место, чтобы контейнер исчезла в его Кармане. На его поднятой ладони замелькали силуэты, когда он прогонял список вещей для проверки Сплетницей, вынимая их и тут же возвращая обратно — так проходила серия мгновенных осмотров. В конце она удовлетворённо кивнула.

— Ни подвоха, ни бомб, ни обмана. По крайней мере, платит он исправно, — сказала она и замолчала, услышав знакомое жужжание дрона. Тот вскоре опустился и сбросил ещё одну синюю коробку, поменьше. — Это ещё что? — с вернувшейся подозрительностью спросила Сплетница.

— Бонус. В знак признательности за отлично выполненную работу.

Ух. Ему не нравилось, что внутри него на миг шевельнулась благодарность — мол, «смотрите-ка, не такой уж он и плохой», — на что, будь он уверен, всё и было рассчитано. Взятка, чтобы подсластить пилюлю и отбить охоту мстить.

— Спасибо, наверное, — неохотно сказал он.

— Пожалуйста.

Какой, однако, вежливый подонок.

— ...Кроули, знакомство с тобой трудно назвать приятным. После всего я могу сказать одно: ты мудак. Есть черта, которую нельзя переходить.

— Я буду делать то, что я хочу, в этом весь мой закон, — ответил Кроули.

Жон на секунду задумался.

— Ага. Как я и сказал. Мудак.

Если бы телефон мог пожать плечами, этот бы пожал.

Эти слова Кроули неприятно его задели. В этом кредо была такая эгоистичность, что больно напоминала о его поддельных документах, кражах и бездумной мелкой лжи, копившейся одна к другой.

Сказать было больше нечего; Жон отвернулся от телефона, давая понять, что разговор окончен. Сплетница изобразила жест «кладу трубку», он кивнул.

И тут Жон застыл: в ночи из теней стали появляться фигуры. Из-за угла вывернули машины и загрохотали по улице. Из переулков полезли люди в безликих масках и броне, похожей на ту, что носили «Гончие», но с нашивками разных организаций.

— Э-э-э-э... Кроули? Ты ещё на линии?

— Да?

— Это ты их прислал? Ну, чтобы, возможно, предательски засадить нам промеж булок или что-то в этом роде.

— Нет. Однако я прекратил наше сотрудничество, и, полагаю, различные исследовательские организации восприняли это как снятие моей защиты. Следовательно, теперь вы — законная добыча.

— И это так? — спросил Жон, и его сердце ушло в пятки: ответ он уже знал.

— ...Да. Надо же, как быстро они пользуются случаем.

— И заранее ты об этом сказать не мог, да?

— Я буду делать то, что...

— Да-да, я уже слышал.

В трубке хмыкнули.

— Удачи.

Будут ли они схвачены и препарированы до состояния, когда они перестанут быть «непредусмотренными переменными», или же они сами вычеркнут себя из уравнения — для хозяина Академгорода разницы не было. К концу часа проблема, которую они собой представляли, должна была быть решена.

Звонок оборвался. Жон и Сплетница переглянулись.

— Можем дать им бой, — предложил он.

Сверху донёсся непрерывный *фш-ш-фш-ш*, куда громче, чем от дронов: подлетали несколько вертолётов. У открытых дверей на колено опустились снайперы. Подъезжали ещё машины.

— Мы всё ещё можем...

Асфальт треснул от грохота: на улицу приземлились огромные механизированные костюмы. Сверкая красными «глазами», они навели свои сеткомёты. И почему-то — возможно, потому, что подопытным ноги не особо нужны — у них вместо рук завыли цепные пилы.

— Бежим?

— Бежим.

* * *

— А я говорил, что заводить столько разных ПИН-кодов — плохая идея!

— Умолкни и не мешай мне, Жон!

«Разговор в ячейке камеры хранения.»

— Быстрее! Быстрее-быстрее-быстрее! Да сколько можно возиться с этим унитазом?!

— Умолкни и не мешай мне, Сплетница!

«Разговор в общественном туалете.»

* * *

Портал на глазах сжимался. В оставшиеся секунды Жон и Сплетница помахали наёмникам, безумным учёным, эсперам и прочей погоне, что сейчас толпилась в общественном туалете по ту сторону. Правда, мало кто обращал на них внимание: лишившись цели, преследователи устроили внутреннюю разборку, и к моменту, когда портал окончательно схлопнулся, в самом разгаре была жаркая драка. А они остались одни, сами по себе, в квартире.

— Ну вот и всё, — сказал Жон.

— Ага... — Сплетница переплела пальцы и вытянула руки к потолку. — Ох, ну и денёк.

Снаружи уже стемнело, будто погода подстроилось под их внутренние часы. Когда они смотрели на планету, висящую вместо луны, их одновременно накрыло осознание того, насколько они вымотаны, и оба подумали об одном: всё остальное — на завтра.

Пока Лиза, сняв маску и прихватив под мышку новую пижаму, побрела в душ, Жон принялся раскладывать добычу. Обходя комнату по кругу, он вытягивал руку, вызывая предметы из доверху набитого Кармана. Пакеты с покупками он скинул в угол — не тот, где лежит бита, а противоположный. Туда же отправились синие контейнеры. Оружию нашлось место вдоль стены. Посуду и мелкую бытовую технику он поставил на кухонную стойку, а рядом — выданные Кроули инструменты: устройство для угона, ломик и прочее, с чем они разберутся потом. То ли завтра, то ли послезавтра, то ли когда Лиза его окончательно достанет.

Проходя мимо места, где только что был портал, он подхватил всё ещё капающий водой высокотехнологичный унитаз, донёс его до ванной и поставил у двери. Они спешили, так что демонтаж свёлся к тому, что он ломиком и Кроцеа Морс раздолбил всё вокруг и выдрал прибор целиком. К унитазу прилипли куски бетона и плитки, пара труб была перерублена напрочь. Электропроводку он просто вырвал из стены — теперь она свисала сбоку.

Это будет та ещё головная боль для «Жона-из-завтра». Бедолага.

Последняя вещь, вызванная из Кармана, была особенной, и он нашёл в себе для неё толику сил. Держа коробку в руках, он изучил картинку на ней.

Надувной матрас. Выглядел чертовски уютно.

Распаковав коробку, Жон ногой отодвинул диван, который служил ему постелью. Прощай, старое, да здравствует новое: не удостоив диван и взглядом, он расстелил полотно на полу. Инструкция была до смешного простой — всего два шага. И первый он уже выполнил; оставалось только найти кнопку на крошечном моторчике в углу. Одно нажатие — и матрас быстро наполнился воздухом, превратившись во внушительную штуковину, длиннее его самого: можно было на него лечь, раскинув руки в стороны.

Для пробы он положил ладонь на поверхность. Следом легла и голова: лицо утонуло в самой мягкой постели, на которой ему доводилось спать. На ощупь — вовсе не надувной матрас, а будто набитый... пухом или чем-то таким.

Хотя откуда ему знать, каков на ощупь настоящий пуховый матрас: он же не миллионер.

И всё же ощущения совпадали с его представлениями: воздух внутри каким-то образом создавал упругий слой, стоило провалиться поглубже. Получался идеальный баланс — тебя окутывают тепло и мягкость, но без ощущения, что тонешь. Плюс тонкий, умиротворяющий цветочный аромат, буквально звавший ко сну. Он собрал всю волю в кулак, чтобы встать, когда Лиза вышла из ванной, и всё время, пока он был в душе, Жон мечтал о новой постели.

Именно поэтому его изрядно разозлило, когда он вернулся в комнату и увидел, как Лиза, словно ребёнок, скачет на матрасе вверх-вниз. Хотя её счастливый смех мешал ему по-настоящему сердиться.

Подойдя поближе, он спросил:

— Весело?

Лиза перестала прыгать и плюхнулась на кровать лицом вниз. Раздался довольный стон, и приглушённым голосом она ответила:

— Боже, да он тако-о-ой удобный! По-моему, даже мягче той кровати!

— А то! Просыпаться без этого вечного зажима в шее будет просто кайф, — он счастливо вздохнул при этой мысли.

Лиза не ответила. И не шевельнулась.

Он подождал, рассчитывая, что она поймёт намёк. Потом, когда ничего не произошло, прокашлялся:

— Эй, Лиза. Может, уйдёшь?

— Он теперь мой.

А вот чёрта с два.

— Прошу прощения? — он наклонился и сверкнул на неё глазами, хотя эффект несколько смазывался тем, что смотрел он ей в затылок. — Я так не думаю. Слезай.

— Можешь забрать мою старую кровать, — предложила она.

— Хорошая шутка, но нет. Эта штука пришла на смену дивану, а кто на нём спал? Я. Так что логично, что матрас мой, — по его мнению, довод был железный.

Лиза вцепилась в матрас мёртвой хваткой, демонстрируя свои намерения.

Затянувшаяся тишина убедила её, что она победила, — уголки её губ поползли в довольной улыбке. Для верности Лиза повернула голову и выглянула одним глазком.

Ровно в тот момент, когда Жон рухнул на матрас.

Она взвизгнула и подлетела на полметра в воздух. Пока она опускалась, Жон уже занял свою позицию: его голова на принесённой подушке, его глаза закрыты.

— Убирайся! — потребовала Лиза, придя в себя.

— Не-а. Моя кровать, — он показал ей язык.

Эта постель являлась его владением, завоёванным по праву, — так постановил Жон Арк, король этой квартиры. Которую он тоже завоевал.

К сожалению, Лиза на этом не остановилась и обеими руками принялась его выталкивать. Поначалу казалось, что у неё получается — Жон отъезжал по сантиметру, — но, не дожидаясь финала, он выставил руку. Одним толчком он отправил её кувыркаться в сторону.

Над краем матраса показалась её голова. Зелёные глаза сузились в щёлки. Рыкнув, она прыгнула.

Они принялись возиться и препираться, напрочь забыв о сне.

После долгого-долгого дня как хорошо было снова быть...

Ну, не дома — но где-то очень близко.

* * *

Шаги гулко отзывались по камню и замерли рядом с головой Жона.

— Хррр

....

— Хррр, — продолжал он притворно храпеть в надежде, что помеха сдастся и уйдёт. Да, лежать на шершавом камне было зябко и неудобно, но Жон решил, что стерпит всё, лишь бы скорее вернуться в свою настоящую постель.

— ...О, гляди-ка, этот остров сейчас распадётся.

Его глаза распахнулись.

— Чт... а-а-а-а!

Жон грохнулся на другой кусок суши, висевший ниже. По правде говоря, было не больно. Скорее, мозг знал, что «должно быть больно», и потому так и ощущалось. Стоило отвлечься, как ощущение проходило.

Открыв глаза, Жон огляделся и убедился, что снова попал в то полувыдуманное-полуреальное пространство, что зовётся Бездной.

Неестественный холод пробирал до костей, но дрожал Жон не только от него. Вокруг зияла пустота, тянущаяся без конца. Любые масштабы здесь меркли. То тут, то там парили острова; иные, возможно, были размером с континенты, хоть отсюда и казались галькой. Порой это были просто голые скалы, а порой Жону чудились на них знакомые силуэты — как сцены из старых, едва различимых воспоминаний. Детали расплывались. Казалось, кое-где что-то шевелится.

Он стоял как раз на таком месте: под ногами у него был тёмный, зазубренный камень, а впереди — чистое ничто. Стоило ему повернуть голову, и вот он уже на пешеходном мосту. Перед ним распластались городские улицы. Вздымались высотки; с одного края — здание без окон, с другого — офисный центр с развороченным фасадом. По небу летит комета.

У перил стоял юноша с чёрными глазами, оперевшись на них. Непроницаемый, как всегда: его нейтральное выражение лица никогда не менялось. Судя по прежним встречам, поговорить он любил, так что, похоже, сейчас был один из таких случаев. Вздохнув, Жон подошёл и вместе с Чужим посмотрел вверх, на ангела.

Они стояли так довольно долго, не проронив ни слова. Почти умиротворяюще. Только они и тишина.

— Ты наблюдал, — наконец заговорил Жон.

— Разумеется. Я же обещал. Мне понравился кролик.

— А мне — нет. Та ещё зверюга.

На этом разговор заглох, и Жон использовал паузу, чтобы разглядеть ангела.

Без текущего кризиса и безудержных разрушений тот уже не пугал так сильно. Когда ангел двигался, Жон думал лишь о том, что случайный залп сотрёт их с лица планеты; каждый взгляд ангела вызывал в нём дрожь. Здесь же застывшая поза ангела придавала тому нечто живописное. Можно было разглядывать его без спешки и ценить детали, не боясь, что страх испортит созерцание.

Сотня крыльев из света тянулась к небу, застыв в одном мгновении. Они заливали Бездну сиянием, казавшимся ещё ярче на фоне тьмы.

— По-своему красиво, правда? — спросил Жон, просто чтобы что-то сказать.

— Ты так считаешь?

Он подумал о Ласт Ордере.

— Нет.

Чужой кивнул и сел на перила, подтянув одну ногу.

— Я уже говорил это, но что такого в людях, что цивилизация за цивилизацией они приходят к одной и той же мысли и делают один и тот же выбор?

— К какой мысли?

— Пытай человека — сотвори бога, — чёрные как смоль глаза смотрели в настоящее, а видели прошлое. — Почему они всегда думают, что это кончится добром?

Жон почесал затылок и неловко пробормотал:

— Это... ну, возможно, не везде так, — он был не готов к такой тяжёлой теме, слишком уж многое она говорила об истории Чужого. — Это два разных мира.

Дануолл и Академгород.

— Три, — поправил Чужой, но не стал пояснять.

Жон перебрал в голове прежние вселенные. Из его Ремнанта, Земли Бет, Стилпорта, Монти Пайтона и Лордрана он мог лишь предположить, что речь о последнем.

— Ладно, звучит тревожно. Это похоже на...

— Закономерность? Да, — усмехнулся Чужой. Если смех Кроули вмещал все эмоции мира, то в этом не было ни одной. Это было скорее подражание веселью, чем оно само. — И ты ещё думаешь, что на один мир приходится лишь один такой случай.

Жон побледнел.

— Ты о... — он указал на копию Академгорода.

— Там их называют богами магии. Я случайно повстречал их в месте, похожем на это, — Чужой очертил пальцем круг, указывая на окружающую их Бездну. — Мы сравнили наши истории, и поразительно, насколько они совпали. Будто в зеркало посмотрел, — он провёл пальцем поперёк горла. Там угадывалась бледная линия шрама — не от тех ран, после которых выживают.

Что тут скажешь? Жон искал слова — и не находил.

Кроули увидел необходимость в ангеле и счёл детские страдания приемлемой ценой. По его расчётам, это был необходимый шаг, чтобы спасти куда больше жизней. Кихара во многом с ним был солидарен, нырнув в это решение с головой, и называл себя героем. Сколько таких, сквозь века и миры, говорили то же самое?

Правда, у других вряд ли был такой шанс, как у него (какой Жон счастливчик!), — встретить жертву, которая вернулась и высказала свои чувства по поводу всего этого. Чужой представлял собой другую перспективу — другую сторону уравнения. Может, если бы все видели мёртвых, такие решения принимались бы иначе.

А что он сам? Жон уже дважды в жизни стоял перед подобным выбором, и хотя ему хотелось бы гордо заявить, что он поступал «по-своему», даже он не был безгрешен в этом виде «героизма». Невольные четыре минуты и двадцать шесть секунд помогли явиться ангелу — и причинили боль девочке.

— Мне жаль, — сказал он, не найдя лучшего ответа. — Я, может, и не причинил тебе вреда лично, но на мне есть часть ответственности за то, что случилось с Ласт Ордер. Я один из тех людей, о которых ты говоришь. Поэтому... извини.

Чужой повернул к нему голову, и только тут до Жона дошло, что он, возможно, зря это сказал. Кто мог предсказать, что именно такое непостижимое существо сочтёт смертным грехом. Абсолютно чёрные глаза пригвоздили его к месту. В них была тьма и только тьма. Холодная, пустая, бездушная. Конец... всё кончается...

Губы изогнулись в подобие улыбки.

Ощущение бесконечного падения исчезло в мгновение ока. Жон снова мог дышать.

— Да, ты приложил руку к страданию той девочки, — сказал Чужой, — и всё же я не могу не представить... Если бы в тот день у меня был кто-то вроде тебя. Если бы человек, которым я когда-то был, закричал о помощи... и голос ответил бы ему, сказав, что всё будет хорошо, — Чужой поднял взгляд, будто обдумывая что-то. — Пожалуй, я думаю так: ты всё ещё очень странный. Хм.

Оттолкнувшись от перил, Чужой спрыгнул на тротуар и пошёл прочь.

Застигнутый врасплох, Жон поспешил за ним. Беда была в том, что как бы быстро он ни бежал, Чужой удалялся всё быстрее, всё дальше и дальше. Вскоре Жон сдался и остановился.

— Что, и это всё? — громко крикнул он. — Больше не будешь таскать меня по разным местам? Тебе же это так нравилось.

— Какие же мы песчинки, Жон, раз мир не переворачивается по нашей воле, — ответил Чужой через плечо. — Впрочем, неважно. Случаев выпадет ещё много. А сейчас у меня встреча.

— Встреча? С кем? — Жон прикинул варианты и побледнел. — Ты же не притащил с собой попутчиков из прошлой вселенной...? Притащил, да?!

Ответа не последовало. Чужой продолжал идти по улице, а мир вокруг начинал расплываться. Здания одно за другим распадались и улетали в воздух. Сон вот-вот должен был закончиться.

На перекрёстке, перед тем как свернуть, Чужой остановился и обернулся к Жону.

— Ах да. Если будет возможность, соприкосни свои силы, дарованные Бездной, с той странной правой рукой.

Жону потребовалась секунда, чтобы понять про что он.

— Ты о Камидзё Томе?

Чужой развёл руками, указывая на всё вокруг.

— Бездна есть ничто иное как конец, через который всё и вся проходит. Безбрежная пустыня, бесконечное пространство. Возникшая сама из себя, выдуманная испуганными умами. Податливая воле. И вот если она коснётся той руки... интересно, сможет ли умереть даже «ничто»?

И с этими словами он исчез из виду.

Оставшись один, Жон медленно покачал головой и сказал в пустоту:

— Звучит как очень плохая идея.

Затем он упал на спину — и исчез, не успев коснуться земли.

* * *

Жон очнулся после лучшего сна в своей жизни, утопая в мягкости новой постели.

Несмотря на недавние сновидения, он безмятежно дремал, пока текли минуты. Воспоминание где-то между Бездной и реальностью поблекло, и сейчас ему совсем не хотелось обо всём этом беспокоиться. И вставать он тоже не спешил.

Вообще-то было ещё довольно рано. Золотистый свет в комнате намекал, что солнце только-только поднялось над горизонтом, а значит, у него была куча времени, чтобы понежиться в этом тепле.

И тяжести. Так, интересно.

Он приподнял голову и посмотрел себе на грудь.

Там, поперёк его живота, лежала спящая Лиза. Её руки и ноги были раскинуты во все стороны, будто она стремилась занять как можно больше места. Одной рукой она вцепилась в его футболку, смяв ткань, а из уголка её губ тянулась ниточка слюны.

Похоже, их битва за постель так и не закончилась победой, и они просто вырубились от усталости.

Жон на миг подумал снова столкнуть её с кровати, но лень взяла верх, и он решил, что сегодня будет человеком мира и даст ей поспать. Да и лицо у неё было слишком уж... нечестное. Как можно злиться на кого-то, когда у него лицо выглядит таким довольным и безмятежным.

Его взгляд скользнул мимо неё к окну, где солнечный талисман играл живым бликом, и продолжил гулять дальше, к небу.

Начинался новый яркий день, полный побед, ошибок и всего остального.

— Доброе утро, мир.

Вселенная: «Некий магический индекс».

Локация: АкадемгородСобытие: 30 сентябряДобыча: современная одежда, полный комплект кухонной утвари, бытовые мелочи, телефоны (×2), надувной матрас, устройство для угона автомобиля, ломик, высокотехнологичный унитаз, уборочный робот (бытовая версия), оглушающие дротики, усыпляющие дротики, дымовые гранаты, светошумовые гранаты, «умные» наручники, видоизменяемые ключи, ID‑карты (с возможностью настройки), акро-велосипед, инструмент для отслеживания по запаху (обонятельный датчик), маскировочный плащ, ракетные ботинки, ноутбук.