У тебя его глаза (джен)

Марта никогда не задумывалась о том, что в Хогвартсе может быть своя газета. За два года учёбы она привыкла видеть на столах экземпляры «Ежедневного пророка», но идея школьного издания была для неё в новинку. Поэтому, когда Гермиона упомянула о «Вестнике Хогвартса» за обедом, Марта удивлённо приподняла брови.

— «Вестник Хогвартса»? Серьёзно? У нас есть своя газета?

— Конечно, — Гермиона намазывала тост джемом, действуя с обычной для неё методичностью. — Выходит раз в две недели. Правда, не все её читают, большинство предпочитает «Пророк».

— А о чём пишут? — Марта заинтересованно наклонилась вперёд. — В Дурмстранге ничего подобного не было. Там информация... строго дозировалась.

— О школьных событиях в основном, — пожала плечами Гермиона. — Квиддич, клубы, смешные случаи на уроках. Иногда берут интервью у преподавателей. В прошлом году было большое интервью с Хагридом о фестралах.

Гарри оторвался от своей тарелки:

— А ты не видела последний выпуск? Они там опубликовали фотографии прибытия делегаций Дурмстранга и Шармбатона. Колин постарался.

— Маленький надоедливый фотограф? — Марта вспомнила худенького мальчика, который всегда таскал с собой фотоаппарат.

— Он самый, — кивнул Рон. — Только теперь не такой уж и маленький. И всё так же одержим Гарри.

— Неправда, — возразил Гарри, но щёки его слегка порозовели. — Он... ну… просто увлечённый.

— Ага, — язвительно ответил Рон и закатил глаза, всё ещё обиженный. — Увлечённый твоей персоной.

Марта улыбнулась:

— А кто ведёт эту газету? Преподаватели?

— Нет, старшекурсницы с Рейвенкло, — ответила Гермиона. — Элоиза Бентли и Фелисити Норрингтон. Обе семикурсницы, очень умные. Элоиза хочет работать в «Пророке» после выпуска, а Фелисити больше интересует писательская карьера.

— Ты их знаешь? — поинтересовалась Марта, удивлённая осведомлённостью подруги.

— Я заходила в редакцию пару раз, — Гермиона отложила тост. — Хотела предложить идею статьи о домашних эльфах и условиях их труда.

Рон застонал:

— Только не «Г.А.В.Н.Э.» снова...

— Что? Ты казначей организации, не забывай! И… Это важный вопрос, Рональд, — Гермиона сердито сверкнула глазами. — Кстати, Элоиза полностью со мной согласна. Она обещала выделить место в декабрьском выпуске для моей статьи.

Марта задумалась:

— А где находится редакция?

— На четвёртом этаже.

— Думаю, загляну туда как-нибудь, — она потянулась за кувшином сока. — Интересно, как выглядит настоящая редакция.

А школу тем временем заполнили значки уничижительного содержания. Драко наколдовал их почти сразу после церемонии отбора чемпионов. Значки носили многие ученики, особенно слизеринцы и часть хаффлпаффцев. На них было написано «Поддержим Седрика Диггори — настоящего чемпиона Хогвартса». Казалось бы, ничего такого? Да, пока при нажатии надпись не менялась на «ПОТТЕР ВОНЮЧКА». Так внезапно солидарный к Хаффлпаффу Малфой предлагал выразить поддержку Седрику как «единственному настоящему» чемпиону от Хогвартса и показать недовольство тем, что Гарри участвует в турнире. И, конечно же, самая сладкая цель была одна: унизить Гарри. Как бы старосты поначалу ни пытались их конфисковать, как бы ни журили учителя, меньше значков не становилось.

Марта осторожно объяснила знакомым из Дурмстранга, что это самодурство, хотя было видно, что им крайне интересно наблюдать за чужими драмами. Опустив эти неприятные моменты, Марта пару раз прогулялась с Андреем, Ни́колой и Пе́трой по замку и округе, показывая интересные места. Быть гидом было проще, чем адвокатом Гарри Поттера.

* * *

Возможность оказаться в редакции представилась быстрее, чем Донкингск ожидала. На следующий день Колин Криви перехватил её на выходе из класса трансфигурации.

— Марта! — он запыхался, потому что бежал практически через весь замок. — Наконец-то я тебя нашёл!

— Привет, Колин, — она улыбнулась. — Что случилось?

— Наши редакторы школьной газеты, Элоиза и Фелисити, хотят с тобой поговорить, — он переминался с ноги на ногу от нетерпения. — Прямо сейчас, если ты не занята. Я могу проводить тебя в редакцию.

— Редакцию «Вестника»? — уточнила Марта. — Странно, я только вчера узнала о его существовании.

— Это судьба! — убеждённо заявил Колин. — Они просили найти тебя. Очень-очень срочно.

Марта мысленно пробежалась по своему расписанию. Следующим был урок истории магии, но, честно говоря, перспектива встречи с неизвестными старшекурсницами казалась гораздо интереснее, чем очередная лекция о гоблинских восстаниях.

— Хорошо, — она кивнула. — Веди, Колин.

Они поднялись на четвёртый этаж, прошли мимо статуи горбатой ведьмы и остановились у неприметной дубовой двери с латунной табличкой «Редакция».

Колин трижды постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь:

— Я привёл её!

Марта вошла следом и удивлённо огляделась. Комната была значительно больше, чем можно было предположить снаружи: видимо, расширена магически. Вдоль стен стояли книжные полки, забитые не только книгами, но и подшивками газет, папками и свитками пергамента. В центре располагался большой овальный стол, заваленный бумагами, фотографиями и чернильницами. С потолка свисали несколько магических ламп, излучавших тёплый золотистый свет. В углу шелестел печатный станок, на котором сами собой складывались листы бумаги.

Но самым уютным элементом был, пожалуй, камин, в котором потрескивал огонь, и несколько мягких кресел вокруг него. Из-за стола поднялись две девушки. Высокая блондинка с острыми чертами лица и умными карими глазами и невысокая шатенка с россыпью веснушек на круглом дружелюбном лице.

— Марта Дон… кинг-ск? — блондинка улыбнулась и протянула руку. — Я Элоиза Бентли, главный редактор «Вестника Хогвартса». А это Фелисити Норрингтон, мой заместитель и литературный редактор.

— Приятно познакомиться, — Марта пожала обе протянутые руки. — Колин сказал, вы хотели меня видеть?

— Да, присаживайся, — Элоиза указала на одно из кресел у камина. — Колин, будь добр, принеси нам чай. Ты знаешь где.

Криви кивнул и исчез за скрипучей дверью в дальнем углу комнаты.

— У нас там маленькая кухня, — пояснила Фелисити, заметив взгляд Марты. — Домашние эльфы снабжают нас чаем и печеньем. Иногда приходится работать допоздна, когда готовим новый выпуск.

Они расположились у камина, и Марта почувствовала необычайный комфорт. Огонь, приятный запах пергамента от книжных полок и типографской краски, а из-за приоткрытой двери доносилось тихое позвякивание чашек.

— Итак, — Элоиза наклонилась вперёд, глаза её блестели от энтузиазма, — мы готовим специальный выпуск, посвящённый Турниру Трёх Волшебников. И нам очень нужна твоя помощь.

— Моя? — удивилась Марта. — Но я не имею никакого отношения к турниру.

— Нет, но ты училась в Дурмстранге, — Фелисити достала блокнот и перо. — А мы хотим сделать серию интервью с участниками турнира и членами делегаций из обеих школ. Особенно нас интересует Виктор Крам.

— О, — Марта поняла, к чему они клонят. — Хотите, чтобы я помогла вам договориться о встрече с дурмстрангцами?

— Именно! — Элоиза просияла. — У тебя есть с ними какие-то связи, верно? Ты могла бы представить нас, может быть, даже перевести, если будут языковые барьеры.

Колин вернулся с подносом, на котором стояли четыре чашки чая и тарелка с имбирным печеньем. Он аккуратно поставил поднос на маленький столик между креслами и сам устроился немного в стороне, на стуле с высокой спинкой.

— Я не так уж хорошо их знаю, — осторожно сказала Марта, беря в руки чашку чая. — Я училась в Дурмстранге только на первом курсе. После... несчастного случая с моими родителями я перевелась сюда.

Элоиза и Фелисити обменялись взглядами.

— Мы слышали об этом, — мягко сказала Фелисити. — И мы не хотим тревожить болезненные воспоминания. Но может быть, ты хотя бы знакома с Крамом? Он ведь уже был знаменит, когда ты училась там.

Марта сделала глоток чая, размышляя. Она действительно была знакома с Виктором. Не близко, конечно, но достаточно, чтобы здороваться в коридорах. Он был на несколько курсов старше, уже тогда подающий большие надежды ловец.

— Мы знакомы, — наконец ответила она. — Не могу сказать, что мы друзья, но он меня узнал, когда прибыл в Хогвартс.

— Отлично! — Элоиза хлопнула в ладоши. — Это всё, что нам нужно. Ты могла бы представить нас, сказать, что мы из школьной газеты. Думаю, ему будет приятно, что им интересуются.

— Хотя, — вмешался Колин, прожевав печенье, — ему и так постоянно проходу не дают. Особенно девочки.

— Мы не какие-то там глупые фанатки, — сердито отрезала Элоиза. — Мы журналисты, и нас интересует серьёзное интервью. О турнире, о различиях между школами, о его впечатлениях от Хогвартса.

Марта задумалась. Идея помочь школьной газете ей нравилась: это был шанс немного интегрироваться в хогвартскую жизнь за пределами гриффиндорской башни.

— Хорошо, — она кивнула. — Я помогу вам. Но не могу обещать, что он согласится.

— Замечательно! — Фелисити быстро записала что-то в блокнот. — Когда ты думаешь, мы могли бы подойти к нему?

— После ужина сегодня? — предложила Марта. — Дурмстрангцы обычно сидят за слизеринским столом, я могла бы перехватить Виктора, когда он будет выходить из зала.

— Идеально, — Элоиза была явно довольна. — Будем ждать тебя у входа в Большой зал сразу после ужина.

— А ты не хотела бы присоединиться к нашей редакции? — неожиданно спросила Фелисити. — Нам не хватает людей из других факультетов. В основном у нас рейвенкловцы и пара хаффлпаффцев.

— Я? — Марта не скрывала удивления. — Но я ничего не смыслю в журналистике.

— Это не проблема, — Элоиза махнула рукой. — Мы можем научить. К тому же, твой опыт учёбы в Дурмстранге — это уникальная перспектива. Ты могла бы вести колонку сравнений между школами, рассказывать о различиях в обучении, традициях.

— И писать на немецком! — воодушевился Колин. — Представляете, двуязычная газета! Это было бы круто.

Марта не смогла сдержать улыбку. Энтузиазм этих ребят был заразителен.

— Я подумаю, — пообещала она. — Сначала давайте сосредоточимся на интервью с Крамом.

— Конечно, — кивнула Элоиза. — Одно дело за раз.

Они ещё немного поговорили о «Вестнике»: о том, как организована работа редакции, и о предстоящем номере, посвящённом Турниру. Марта с интересом рассматривала подшивки прошлых выпусков, фотографии и макеты страниц. Атмосфера в редакции была творческой, непринуждённой, совсем не похожей на чопорность Дурмстранга или даже на уютную, но всё же более формальную обстановку гриффиндорской гостиной.

Когда Марта наконец взглянула на часы, она с удивлением обнаружила, что пропустила начало истории магии, следующим уроком были зелья, и уж туда Марта точно не желала опаздывать.

— Мне пора, — она поспешно встала. — У меня история, а я уже опоздала. Там дальше Снейп, мне не сносить головы, если не явлюсь вовремя ещё и туда.

— Не волнуйся, — Элоиза достала пергамент и быстро написала несколько строк. — Вот, записка от редакции «Вестника Хогвартса». Укажи, что мы задержали тебя по важному делу. Обычно преподаватели относятся к этому с пониманием.

— Ага. Кроме Снейпа, — пробормотал Колин, Элоиза шикнула на него.

— Спасибо, — Марта взяла записку. — Увидимся после ужина у входа в Большой зал.

— Обязательно, — Фелисити проводила её до двери. — И подумай о нашем предложении присоединиться к редакции. Нам не хватает свежего взгляда.

Покидая уютную комнату, Марта уже почти решила, что согласится. Идея писать для школьной газеты всё больше ей нравилась. Возможность поделиться своим опытом, рассказать о различиях между школами, развенчать некоторые мифы о Дурмстранге...

* * *

Марта торопилась по коридорам к подземельям, всё ещё обдумывая разговор со студентом из Дурмстранга. Говорить на родном немецком было очень приятно. Когда она добралась до класса зелий, в коридоре стояла странная тишина.

Девочка заглянула в класс и увидела напряжённую атмосферу: несколько учеников толпились у стены, другие нехотя рассаживались по своим местам. Но Гарри и Гермионы нигде не было. Также не было видно и Гойла.

Марта села рядом с Роном, который выглядел мрачным и злым.

— Что стряслось? — прошептала она.

Рон вздохнул.

— Гарри и Малфой закусились из-за значков. Малфой напал на Гарри, ну а тот ему лихо ответил, — тихо ответил Рон. — Только белобрысый попал в Гермиону. Зубы у неё выросли огромные. А Снейп сказал, что не видит разницы с обычными. Кинулся к Гойлу, в которого попало заклинание Гарри. Жиртрест весь фурункулами покрылся.

Ещё слово, и глаза Марты просто выпали бы из глазниц, настолько сильно она удивилась произошедшему.

— Где Гермиона?

— Убежала в слезах к мадам Помфри в больничное крыло.

— А где Гарри?

— Его забрали на церемонию взвешивания палочки. Для турнира надо. Ну и Снейпа пока нет. Он повёл Гойла в больничное крыло.

Девочка переглянулась с Теодором, мельком бросила взгляд на довольного Драко, не зная, что лучше сделать: сказать гадость, ударить его или промолчать. Единственное, в чём она была уверена точно, так это в том, что после урока она сразу же помчится к Гермионе.

— Что за беспредел творится в последнее время?

Донкингск усмехнулась от своего вопроса. Беспредел тут творился постоянно, если вспомнить всё, что происходило.

— Везде, где Гарри, постоянно что-то не так — плата за звёздность, — промычал Рон недовольно, похоже, ему попало вместе с Гарри.

* * *

Марта осторожно приоткрыла дверь больничного крыла и заглянула внутрь.

— Мадам Помфри? — позвала она.

Медсестра обернулась, прекратив рыться в шкафчике с лекарствами:

— Марта? Что случилось?

— Я хотела навестить Гермиону. Можно?

— Конечно, дорогая. Она вон там, за той ширмой. Только не шумите.

Где-то в углу стонал Гойл. Марта прыснула, прошла к указанному месту и отодвинула ширму. Гермиона сидела на кровати перед маленьким зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. Глаза у неё были красными от слёз, но она уже не плакала. Гермиона обернулась:

— Марта! Ты как узнала?

— Рон рассказал. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — Гермиона снова посмотрела в зеркало. — Смотри, зубы уже стали меньше.

Марта присела на край кровати и внимательно посмотрела на подругу. Зубы действительно постепенно уменьшались.

— Мадам Помфри сказала позвать её, когда они станут как раньше, — продолжила Гермиона, но в её голосе слышалась какая-то неуверенность.

— Но?

Гермиона помолчала, покусывая губу:

— Марта, а что если... что если я подожду ещё немного? Мои зубы всегда были слишком большими. Все в школе это замечали, хоть и не говорили в лицо.

— Ты хочешь сделать их меньше, чем были от природы?

— Не намного, — поспешно пояснила Гермиона с плохо скрываемым стыдом. — Просто... аккуратнее. Красивее. Это же не повредит никому?

Марта задумалась. С одной стороны, это была всего лишь небольшая косметическая корректировка. С другой — Гермиона, вероятно, принимала это решение под влиянием жестоких слов Снейпа.

— А ты сама этого хочешь? Не из-за того, что сказал Снейп, а по-настоящему?

Гермиона встретилась с ней взглядом в зеркале:

— Да. Я давно об этом думала, но родители против любых косметических процедур. А тут... случайность.

— Тогда почему бы и нет, — мягко согласилась Марта. — После всего, что ты сегодня пережила, заслуживаешь хоть что-то хорошее.

Они сидели молча, наблюдая, как зубы Гермионы медленно принимали новую форму. Когда результат стал удовлетворительным, Гермиона позвала мадам Помфри.

— Теперь нормально? — спросила медсестра, осматривая зубы.

— Да, спасибо, — кивнула Гермиона. — Они как раньше.

Мадам Помфри удовлетворённо кивнула, остановила заклинание, уменьшающее зубы, и ушла к другим пациентам.

— Идём, — сказала Марта, вставая. — Отведу тебя в душевые, а потом в спальню. Тебе нужно отдохнуть.

— Марта, — Гермиона взяла её за руку. — Спасибо. Что пришла и... поддержала меня.

По пути в башню Гриффиндора Гермиона несколько раз останавливалась перед зеркалами в коридорах, любуясь своей новой улыбкой. Марта молча шла рядом, радуясь, что подруга снова выглядит хоть немного счастливой.

* * *

— Но почему чулан? — недоумевала Марта, когда вечером они сидели у камина в гриффиндорской гостиной. — Из всех мест в замке выбрать чулан для мётел?

Гарри выглядел измученным. Его волосы были ещё более взъерошены, чем обычно, словно он многократно запускал в них пальцы от раздражения.

— Хотел бы знать, — он угрюмо смотрел на огонь. — Олливандер вообще-то осматривал наши палочки прямо в классе. Но Скитер[1]... она буквально затащила меня в этот чулан. Чтоб никто не видел.

— И никто не возражал? — Гермиона была возмущена больше всех. — Дамблдор? МакГонагалл?

— Всё произошло так быстро, — Гарри пожал плечами. — Колин забрал меня с урока зелий, Снейп был в ярости... Скитер схватила меня за руку и потащила в чулан для «небольшого интервью». Потом эта церемония «взвешивания палочек». А когда Олливандер закончил, уже было не до этого, да и Скитер свалила.

Марта озадаченно нахмурилась:

— О чём спрашивала?

— Вот в том-то и дело, — Гарри раздражённо взмахнул рукой. — Почти ни о чём! Она задала пару вопросов о том, почему я решил участвовать в турнире, хотя я миллион раз повторял, что не подавал заявку! А потом начала расспрашивать о моих родителях, о том, что бы они сказали, видя меня сейчас...

— Это... низко, — сказала Марта.

— И её Прытко-Пишущее перо, — продолжил Гарри, — оно записывало какую-то чушь! Я успел заметить, что оно пишет всякие глупости о «слезах, наворачивающихся на глаза». У меня не было никаких слёз!

— Это ужасно, — Гермиона поджала губы. — Она не имела права.

— Погодите-ка, — Фред, который до этого момента молча играл в «Плюй-камни» с Джорджем в углу комнаты, подошёл ближе. — Скитер? Та самая Рита Скитер из «Ежедневного Пророка»?

— Она самая, — мрачно подтвердил Гарри.

— О, — Фред и Джордж обменялись взглядами. — Это плохо, приятель. Она известна своими... творческими интерпретациями.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Рон, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее и холоднее, ведь он ещё не помирился с Гарри, хоть они и бывали часто рядом среди общих друзей.

— Она брала интервью у папы пару лет назад, — объяснил Джордж. — Так вот, в этой статье папа выглядел как сумасшедший фанатик, который лично ненавидит Люциуса Малфоя и проводит рейды только против чистокровных семей.

— Всё перевёрнуто с ног на голову, — подтвердил Фред. — Папа был в ярости неделю.

Гарри застонал и откинулся на спинку кресла:

— Отлично. Просто замечательно. Не хватало только, чтобы весь магический мир считал меня ещё большим психом, чем сейчас. А ещё и плаксой.

Марта задумчиво смотрела на огонь. После недавнего знакомства с командой «Вестника Хогвартса» она начала больше интересоваться журналистикой.

— А нельзя как-то... опровергнуть её статью? Дать другое интервью?

— Кому? — спросил Гарри. — «Вестник Хогвартса» читают только в школе, а «Ежедневный Пророк» — по всей стране. Ещё и значки эти повсюду… Полный атас.

* * *

Надежды рухнули на следующее утро, когда совы доставили свежий номер «Ежедневного пророка». Марта, сидевшая рядом с Фредом за завтраком, услышала его тихий свист, когда он развернул газету.

— Что там? — спросила она, наклоняясь, чтобы заглянуть через его плечо.

— Гарри будет в восторге, — саркастически заметил Фред, показывая первую страницу.

Заголовок гласил: «ГАРРИ ПОТТЕР: МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ СНОВА БРОСАЕТ ВЫЗОВ». А под ним огромная фотография Гарри, который выглядел смущённым и пытался выйти из кадра. Статья занимала почти всю первую полосу и продолжалась на третьей странице.

— Вот чёрт, — пробормотала Марта, быстро пробегая глазами по тексту.

Статья была именно такой, как они и опасались. Рита Скитер представила Гарри как «трагического героя», который «до сих пор оплакивает потерю родителей» и «ищет новые способы доказать свою исключительность». Она намекала, что Гарри сам каким-то образом обманул Кубок Огня, чтобы принять участие в турнире, желая «снова ощутить вкус славы».

Но хуже всего было то, что Скитер упомянула «слёзы в изумрудных глазах» и «дрожащий голос», когда Гарри говорил о своих родителях.

— Он в Большом зале? — спросила Марта, оглядываясь в поисках Гарри.

— Ещё нет, — ответил Фред. — Скоро будет. И когда он увидит эту статью...

В этот момент двери Большого зала открылись, и вошёл Гарри, а следом за ним — Рон и Гермиона. Судя по их лицам, они уже видели газету — Гарри выглядел мрачнее тучи, Рон был красным от гнева и нового витка зависти, пусть и старался скрыть это, а Гермиона, похоже, пыталась их обоих успокоить.

Как только они сели за стол, Гермиона быстро огляделась и прошептала:

— Это просто ужасно! Она не упомянула других чемпионов, только Гарри!

— И половину того, что там написано, я вообще не говорил, — добавил Гарри сквозь зубы. — «Ночами я всё ещё плачу о родителях»? Серьёзно?

— Ты читала это? — спросил Рон у Марты, демонстративно перебивая Гарри и кивая на газету в руках Фреда. Младший Уизли сел с Невиллом, показывая, что сидеть рядом с «сенсацией дня» ему не хочется.

— Только что, — она покачала головой. — Кошмар. Она почти не упоминает и сам турнир. Только Гарри.

— Потому что Скитер не интересует турнир, — сердито заметила Гермиона. — Ей нужны сенсации, слёзные истории, скандалы. Гарри для неё — просто материал.

Они замолчали, заметив, что за соседними столами многие ученики бросают на них любопытные взгляды. Некоторые слизеринцы не скрывали своего веселья, показывая пальцем на Гарри и перешёптываясь.

— Через пару дней все забудут об этой статье, — попытался поддержать Фред, видя, как Гарри напрягся.

— Или найдут новую жертву, — мрачно добавил Джордж.

Марта вдруг почувствовала неприятный холодок. А что, если следующей «жертвой» Скитер станет она сама? Всё-таки иностранная студентка из Дурмстранга с историей о погибших родителях... Это вполне в духе той сенсационности, которую, судя по всему, обожала журналистка. Она отогнала эту мысль. Вряд ли Скитер заинтересуется обычной ученицей, не имеющей отношения к турниру.

— Кстати, Гарри, — Марта попыталась отвлечь друга от мрачных мыслей, — я познакомилась с редакцией «Вестника Хогвартса». Они хотят взять интервью у чемпионов, но сделать всё правильно, без этой... желтизны. Может быть, ты бы согласился поговорить с ними? Это был бы шанс рассказать свою версию.

Гарри задумался:

— Не знаю... После Скитер я как-то не горю желанием давать интервью.

— Элоиза и Фелисити совсем не такие, — заверила его Марта, похлопав по спине. — Они серьёзно относятся к журналистике. И у них нет Прытко-Пишущих перьев.

— Подумаю, — неопределённо ответил Гарри.

— По крайней мере, Дамблдор на твоей стороне, — предположил Невилл, накладывая себе порцию яичницы. — Может, он что-нибудь сделает с этой Скитер?

— Сомневаюсь, — вздохнул Гарри.

Они продолжили завтрак в неловком молчании, остро ощущая взгляды и шёпот вокруг. Марта заметила, что ученики из Дурмстранга и Шармбатона, обычно державшиеся особняком, сегодня с интересом поглядывали на Гарри.

Виктор Крам, сидевший за слизеринским столом, перехватил её взгляд и слегка кивнул. В его глазах она не увидела ни насмешки, ни любопытства — только спокойное понимание. Возможно, как международная знаменитость, он лучше других понимал, каково это — быть в центре нежелательного внимания прессы.

— Пойду, — внезапно выпалил Гарри, отодвигая тарелку. Он встал и, игнорируя взгляды, направился к выходу из Большого зала.

Марта невесело усмехнулась. Скорее всего, Гарри пошёл писать письмо Сириусу, а потом попросит её отправить. В одном она была уверена наверняка: Рита Скитер не собиралась останавливаться на одной статье. Турнир Трёх Волшебников только начинался, и вместе с ним — новая волна внимания к Гарри Поттеру, вокруг которого всегда кружился вихрь событий и драм.

И почему-то у Марты было странное предчувствие, что этот вихрь скоро затронет и её саму. Конечно, она была не Гарри Поттером, но в Хогвартсе никто не был застрахован от непредвиденных поворотов судьбы.

* * *

— Ну что, готова к миссии? — спросила Гермиона, вооружившись стопкой значков.

— Готова как никогда, — ответила Марта, хотя внутренне сомневалась в успехе их предприятия.

Они начали с гостиной Гриффиндора, где застали группу второкурсников, делающих домашнее задание.

— Извините, — начала Гермиона, подходя к ним с лучезарной улыбкой. — Не хотели бы вступить в «Г.А.В.Н.Э»? Это общество по защите прав домовых эльфов.

— В «Г.А.В»… Что? — переспросил один из мальчиков.

— Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов, — терпеливо повторила Гермиона. — Мы боремся за справедливые условия труда и оплату для...

— А домовые эльфы об этом знают? — перебила её вторая девочка.

— Ну... они пока не понимают своих прав, но...

— То есть вы хотите освободить тех, кто не хочет быть освобождённым? — сообразительно спросил первый мальчик.

— Это сложнее, чем кажется, — начала объяснять Гермиона, но дети уже потеряли интерес и вернулись к домашним заданиям.

Следующая попытка в коридоре около кабинета заклинаний закончилась ещё быстрее:

— Хотите значок «Г.А.В.Н.Э.»? — предложила Марта группе третьекурсников.

— А что это даёт? — спросила одна из девочек.

— Возможность поддержать справедливость! Выдвигать реальные и реализуемые требования относительно жизни домовиков, — воодушевлённо сказала Гермиона.

— А конкретно что делать нужно?

— Ну... носить значок, распространять информацию...

— И всё?

— Пока да, но в будущем мы планируем пикеты, петиции...

— Спасибо, не надо, — дружно ответили третьекурсники и поспешили на урок.

К обеду их энтузиазм заметно поубавился. В Большом зале они попытались подойти к столу Рейвенкло, но умные птенцы задали столько каверзных вопросов о правовой базе освобождения магических существ, что Гермиона немного запуталась в собственных аргументах.

— А вы консультировались с Отделом регулирования магических популяций? — спросила одна из старшекурсниц.

— Эм... нет, но...

— А изучали прецеденты освобождения других магических существ?

— Мы... это в планах...

— А как насчёт экономических последствий? Если эльфы получат зарплату, кто будет её платить?

Гермиона открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, но ничего не сказала. Худшей была попытка агитации среди слизеринцев. Марта неосторожно подошла к группе пятикурсников во время перемены:

— Не хотели бы поддержать права домовых эльфов?

Долгая пауза. Затем один из них расхохотался:

— Донки хочет освободить эльфов? А что дальше — права для оборотней? Для гоблинов?

— Почему бы и нет? — храбро ответила Марта.

— Потому что это безумие! — фыркнул другой слизеринец. — Перевернуть весь порядок магического мира задумали!

К концу дня они собрали ровно ноль новых членов и несколько насмешек. Сидя в гостиной, Гермиона печально разглядывала нетронутую стопку значков.

— Может, проблема в подаче? — предположила Марта. — Или в названии?

— Нет, — вздохнула Гермиона. — Проблема в том, что людям всё равно. Им удобно не думать о том, кто готовит их еду и убирает их комнаты.

— Ну, у нас есть Гарри и Рон, — попыталась подбодрить её Марта. — Это уже что-то.

— Да, — грустно улыбнулась Гермиона. — Целых четыре человека против системы, существующей веками. Отличные шансы.

Марта похлопала подругу по плечу:

— Эй, а помнишь, что говорил профессор Люпин? Правильное дело начинается с одного человека, который не боится выступить против большинства.

После провала с незнакомцами Гермиона решила сменить тактику. Вечером в гостиной она разложила на столе пергаменты, перья и чернила.

— Личные беседы неэффективны, — заявила она, уже строча первые абзацы. — Нужна правильная подача информации. Историческая справка, статистика, аналитика!

— И кто будет всё это распространять? — осторожно спросила Марта, хотя уже догадывалась об ответе.

— Ты, конечно! — воодушевлённо ответила Гермиона. — У тебя есть связи во всех факультетах. А я тем временем напишу по-настоящему убедительную листовку!

Марта тяжело вздохнула, но кивнула. Чего не сделаешь ради дружбы.

Пока Гермиона сочиняла свой манифест, Марта решила провести пробный заход с близкими друзьями. Первыми жертвами стали Фред и Джордж, мирно игравшие в шахматы у камина.

— Не хотите вступить в «Г.А.В.Н.Э.»? — спросила она, подсаживаясь к ним.

— Во… что? — Фред оторвался от созерцания своего слона, которого пытался подтолкнуть к атаке.

— Организацию Гермионы по защите прав домовых эльфов.

Близнецы переглянулись.

— Марточка, — мягко сказал Фред, — ты же понимаешь, что эльфы на кухне счастливы, да?

— Вчера вечером один парнишка специально пошёл поблагодарить их за торт, — добавил Джордж. — Они чуть не плакали от радости. От благодарности, не от горя.

— Да, но Гермиона считает...

— Гермиона много чего считает, — перебил её Фред. — Да и мы сейчас на мели без выигрыша, ты же помнишь?

Марта решила не сдаваться и отправилась к младшим курсам. Джинни сидела с подругами, обсуждая отсутствие в этом году квиддича и бурное разочарование по этому поводу.

— Джинни, у меня к тебе дело, — начала Марта.

— Если это про организацию Гермионы, то нет, — сразу отрезала Джинни.

— Ты ещё не знаешь, о чём я...

— Лаванда уже рассказывала. Что-то про освобождение эльфов, которые не хотят быть освобождёнными. Спасибо, у меня хватает проблем без новых «крестовых походов».

В коридоре около кабинета зелий Марта встретила Теодора.

— Тео! Как раз тот, кого я искала.

— Дай угадаю, — сухо отозвался Теодор. — Что-то связанное с мисс Грейнджер и её новым хобби?

— Это не хобби! Это важное дело!

— Конечно. И сколько членов у этого важного дела на данный момент?

— Четыре, — честно призналась Марта.

— Из сотен учеников школы. Впечатляющая статистика, — Теодор поправил ремень сумки. — Марта, я понимаю, что ты хочешь поддержать подругу, но лучшая поддержка — это честность.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что её идея провальная. Не потому что плохая, а потому что неосуществимая. Волшебный мир не готов к таким переменам. На данный момент.

К ним подошёл Невилл, осторожно оглядываясь по сторонам.

— Привет, Марта, я слышал, ты агитируешь за что-то. Если это не очень публично, могу помочь.

— Это про права домовых эльфов, — объяснила Марта.

Лицо Невилла вытянулось:

— А, это. Извини, но бабушка категорически против любых «радикальных изменений в укладе магического общества». Её слова, не мои.

— Понятно, — вздохнула Марта.

— Но если понадобится что-то другое, более... нейтральное, обращайся, — добавил Невилл и поспешно удалился, заметив приближающуюся группу слизеринцев.

Последней попыткой стали девочки из её спальни. Вечером Марта подошла к Фэй и Парвати, которые красили ногти.

— Девочки, не хотите поддержать хорошее дело?

— Если это не требует денег, времени или усилий — конечно! — весело ответила Лаванда, она не сразу поняла, о чём речь, а ведь знала про «Г.А.В.Н.Э.» чуть дольше, чем остальные девчонки.

— Ну... небольшой взнос есть. Два сикля.

— О, — Лаванда сразу потеряла энтузиазм. — А что за это будет?

— Значок и... удовлетворение от правого дела?

— Я лучше куплю новую помаду за эти деньги, — честно ответила Парвати. — Извини, Марта, но я даже не знаю, где тут домовые эльфы работают.

К концу дня Марта вернулась к Гермионе, которая тем временем написала трёхстраничную листовку с подробным анализом положения домовых эльфов в волшебном обществе.

— Ну, как дела? — спросила Гермиона, поднимая взгляд от пергамента.

— Ноль новых членов, — честно доложила Марта. — Я узнала много мнений о нашей организации. Хочешь услышать?

— Лучше не надо, — вздохнула Гермиона, откладывая перо. — По лицу вижу, что ничего хорошего.

— Ну, Теодор сказал, что идея хорошая, но неосуществимая. Пока что. Невилл боится бабушку. Близнецы считают, что эльфы и так счастливы. А Джинни просто устала от, как она выразилась, «крестовых походов».

— А Фэй, Парвати с Лавандой?

— Они хотят потратить деньги на помаду.

Гермиона уронила голову на руки:

— Может, я действительно схожу с ума?

— Нет, — твёрдо сказала Марта, садясь рядом. — Ты просто опережаешь время. Все великие реформаторы сталкивались с непониманием.

Глядя на трёхстраничный текст, полный сложных терминов и ссылок на магическое право, Марта сомневалась, что кто-то дочитает его до конца.

* * *

Большой зал гудел в своём обычном ритме послеобеденного шума: звон столовых приборов, громкие разговоры, взрывы смеха. После объявления чемпионов Турнира Трёх Волшебников все обсуждали шансы каждого из участников, делая ставки и прогнозы. Гарри Поттер по-прежнему оставался главной темой разговоров — четвёртый, несовершеннолетний чемпион, загадка, которую никто не мог разгадать.

Марта сидела за гриффиндорским столом между Гермионой и Ли Джорданом, наблюдая, как делегация Дурмстранга устроилась за слизеринским столом. Виктор Крам, угрюмый и сосредоточенный, методично ел, игнорируя восхищённые взгляды. Время от времени он поднимал глаза, но не останавливался на ком-то определённом.

Место Дамблдора пустовало, что было необычно. Марта всё хотела спросить, продолжат ли они занятия, что начали летом в Греции, но никак не могла перехватить директора.

Входные двери Большого зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвался Пивз, кувыркаясь в воздухе и хихикая с тем особым злорадством, которое всегда предвещало неприятности.

— Новости! Свежие новости! — пропел он, выполняя в воздухе восьмёрку. — У меня есть се-е-екрет!

— Отвали, Пивз, — крикнул кто-то из старшекурсников. — Мы пытаемся поесть.

— О, это очень сочный секрет! — полтергейст притворно надул губы. — Я подслушал! Я всё узнал!

Он сделал круг над гриффиндорским столом, и Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Было что-то в том, как Пивз смотрел прямо на неё, что заставило её внутренне напрячься.

— Давай, Пивз, выкладывай или убирайся, — крикнул Фред.

Полтергейст расплылся в широкой, злобной улыбке:

— Внучка Гриндевальда! ВНУЧКА ГРИНДЕВАЛЬДА!

Его слова разнеслись по залу, оглушительно громкие в возникшей внезапно тишине. Марта замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Пивз выхватил из-за пазухи пачку листовок и начал разбрасывать их по всему залу, продолжая кричать:

— Внучка Гриндевальда среди нас! Внучка величайшего тёмного волшебника прямо здесь!

Листовки кружились в воздухе, опускаясь на столы, на головы учеников, в тарелки с едой. Все застыли на мгновение, а затем бросились ловить падающие бумажки.

— Что за... — начал Фред, хватая одну из листовок, упавших рядом с ним.

Кто-то передал листок Марте, и её руки задрожали, когда она взглянула на него. На пергаменте была свежая колдография её самой слева: видимо, сделанная совсем недавно в библиотеке, она даже не заметила. Правая фотография заставила её сердце замереть. Молодой человек с такими же светлыми волосами, с похожим овалом лица, с похожей позой и выражением глаз... Геллерт Гриндевальд в юности, почти в том же возрасте, что и она сейчас. Сходство было неоспоримым, шокирующим, как удар под дых.

Мир накренился под ней. Марта подняла глаза от листовки и увидела, что все — абсолютно все в Большом зале — смотрят на неё. Гермиона рядом выглядела потрясённой, её глаза были широко раскрыты. Фред переводил взгляд с листовки на Марту и обратно, его лицо застыло в выражении шока и неверия.

— Это какая-то ошибка, — выдавила Марта, но её голос прозвучал слабо даже для неё самой. — Прекрати это! — она вскочила на ноги, крича на Пивза. — Прекрати сейчас же!

Полтергейст перевернулся в воздухе, притворно удивляясь:

— Что, МАРТА ГРИНДЕВАЛЬД, правда глазёнки заколола? — он расхохотался, летая над гриффиндорским столом. — Не нравится, когда раскрывают твои секреты?

Гул голосов начал нарастать. Шёпот, восклицания, быстрые взгляды и указывающие пальцы — всё было направлено на неё.

— Это объясняет её способности...

— Я слышал, в Дурмстранге изучают тёмные искусства...

— Интересно, она тоже планирует стать тёмной волшебницей?

— Может, она шпионит для своего деда?

— Разве Гриндевальд не в тюрьме?

Слова били как заклинания, каждое острее предыдущего. Марта оглянулась на преподавательский стол, ища поддержки, но учителя выглядели такими же потрясёнными. МакГонагалл встала, её лицо выражало крайнее беспокойство.

Внезапно осознание пронзило Марту. Дамблдор! Если Пивз действительно подслушал чей-то разговор, значит, бабушка сейчас в кабинете директора! А кто ещё мог говорить о чём-то подобном? Не думая больше ни о чём, она бросилась к выходу из Большого зала, пробегая между столами. Краем глаза она видела, как ученики отшатываются от неё, как будто она несла смертельное проклятие персонально для них.

— Марта, подожди! — услышала она голос Фреда, но не остановилась.

Выбежав из зала, она помчалась по коридору к главной лестнице, направляясь к кабинету директора. Слёзы застилали глаза, она продолжала бежать, игнорируя удивлённые взгляды попадавшихся по пути учеников.

Позади неё в Большом зале разрасталась буря шёпотков и восклицаний. Листовки переходили из рук в руки; ученики переговаривались, сравнивая, анализируя, не веря и веря одновременно.

— Это не может быть правдой, — говорила Гермиона, всё ещё держа листовку. — Марта бы нам сказала.

— А ты бы сказала? — спросил Джордж. — Если бы твоим дедом был один из самых печально известных тёмных волшебников в истории?

Фред стоял, глядя на двери, через которые исчезла Марта, его лицо выражало борьбу эмоций.

— Вы видели её глаза? — прошептала Джинни. — Она выглядела такой... испуганной.

— Потому что она не хотела, чтобы мы узнали, — резко встрял Рон. — Подумать только... Даже нам не сказала!

— Может быть, она сама не знала, — предположил Гарри, вспоминая, как это было — узнать правду о своём прошлом, о своих родителях в одиннадцать лет.

Между тем, Марта достигла горгульи, охраняющей вход в кабинет директора, и остановилась, тяжело дыша. Она не знала пароля. Горгулья смотрела на неё неподвижно, не реагируя на её присутствие.

— Пожалуйста, — выдохнула Марта. — Мне нужно видеть директора. Мне нужно видеть мою бабушку!

Она услышала торопливые шаги позади себя и обернулась, ожидая увидеть Фреда или Гермиону. Но это была профессор МакГонагалл, её обычно строгое лицо сейчас выражало искреннее беспокойство.

— Мисс Донкингск, — она положила руку на плечо Марты. — Следуйте за мной. Профессор Дамблдор ожидает.

— Моя бабушка?..

— Она там, — кивнула МакГонагалл.

Спираль каменных ступеней вела наверх, к кабинету, где Марту ждали ответы и, возможно, ещё больше вопросов. О том, кто она на самом деле. О тёмном наследии, которое пульсировало в её венах с каждым ударом сердца. И о том, сможет ли она когда-нибудь вернуться к своей прежней жизни после того, как правда вышла на свет.

Марта ворвалась в кабинет директора, не дожидаясь приглашения. Профессор МакГонагалл следовала за ней по пятам, не пыталась остановить. Дамблдор стоял у своего стола, его обычно спокойное лицо выражало искреннее удивление. Рядом с ним, в одном из глубоких кресел, сидела её бабушка.

— Это правда? — выпалила Марта, голос дрожал от гнева и страха. — Гриндевальд — мой дед?

Она швырнула листовку на стол Дамблдора, где две фотографии — её и молодого Гриндевальда — смотрели почти одинаковым взглядом.

— Мисс Донкингск, пожалуйста, присядьте, — спокойно сказал Дамблдор, в его голубых глазах отсутствовал обычный блеск.

— Я не буду садиться! — Марта почувствовала, как внутри поднимается волна ярости, холодная и острая. — Весь замок сейчас шепчется обо мне! Пивз разбросал эти... эти «вещи» по всему Большому залу! Вы хоть представляете, что я чувствую?

— Это невозможно, — Дамблдор внимательно разглядывал листовку. — Мой кабинет защищён лучшими охранными заклинаниями. Пивз не мог подслушать наш разговор.

— О, так значит, это правда? — её голос звенел от напряжения. — Вы это обсуждали? Планировали, когда мне наконец скажете? Или может, никогда бы не сказали, если бы не Пивз?

Валери встала, её лицо было каменным, лишь глаза выдавали бушующие внутри эмоции:

— Марта, успокойся. Мы всё объясним.

— Успокоиться? — Марта почти рассмеялась, но звук больше походил на всхлип. — Весь мир только что узнал, что я внучка одного из самых известных тёмных волшебников в истории! Моя жизнь разрушена, а вы говорите мне «успокойся»? И даже не пытаетесь убедить меня, что это просто прикол, что это неправда! Scheiße[2]!

Несколько плафонов треснули под натиском льда. Дамблдор и МакГонагалл обменялись взглядами.

— Минерва, будьте добры, проследите, чтобы никто не беспокоил нас, — попросил Дамблдор.

Профессор МакГонагалл поджала губы, бросила обеспокоенный взгляд на Марту и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

— Сядь, Марта, — уже более твёрдо потребовала Валери. — Если ты хочешь услышать правду, ты должна сесть и выслушать всё до конца.

Что-то в тоне бабушки заставило Марту подчиниться. Она опустилась в кресло напротив Дамблдора, скрестив руки на груди.

— Я слушаю, — произнесла она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Lüg mich bloß nicht an[3]!

Валери глубоко вздохнула и обменялась долгим взглядом с Дамблдором, прося поддержки. Директор едва заметно кивнул.

— Я хочу объяснений сейчас, — голос Марты звучал неожиданно решительно. — Не завтра, не через неделю. Сейчас. Я провела четырнадцать лет в неведении. Это должно закончиться сегодня.

Валери открыла рот, чтобы возразить, но внезапно её лицо исказилось от острой боли. Она прижала руку к груди, резко вдохнула.

— Валери? — встревоженно позвал Дамблдор, поднимаясь из-за стола.

Бабушка покачнулась, её обычно прямая осанка нарушилась. Она тяжело опустилась в кресло, дыша с видимым трудом. Марта бросилась к ней, все мысли о гневе и предательстве мгновенно отступили перед страхом.

— Бабушка! Что с тобой?

— Я... в порядке, — Валери попыталась выпрямиться, было очевидно, что это неправда. Её лицо побледнело, на лбу выступили капли пота.

Профессор МакГонагалл ворвалась в комнату на крик.

— Минерва, позовите мадам Помфри, — быстро поручил Дамблдор, она тут же немедленно направилась обратно к двери.

— Нет, — остановила её Валери. — Альбус... Омут памяти.

Дамблдор внимательно посмотрел на неё, затем кивнул и подошёл к шкафу, откуда достал каменную чашу, покрытую рунами.

— Ты уверена? — уточнил он.

— Да, — Валери посмотрела на Марту. — Так будет... проще.

Дрожащими руками она достала из кармана мантии палочку, прижала её к виску и медленно отвела в сторону. За кончиком палочки потянулась серебристая нить: не жидкость и не газ, а что-то среднее. Валери осторожно опустила эти воспоминания в принесённую Дамблдором каменную чашу.

— Вот, — она извлекла ещё несколько серебристых нитей, добавляя их. — Здесь всё... что ты должна знать. О Геллерте... о том, как я встретила его. О твоём отце, Магнусе.

Её состояние ухудшалось с каждой минутой. Дамблдор обменялся быстрым взглядом с МакГонагалл.

— Марта, — обратился он к застывшей от шока девочке, — твоя бабушка нуждается в медицинской помощи. С твоего позволения, я аппарирую с ней в больницу Святого Мунго. Профессор МакГонагалл останется с тобой.

Директор взмахнул палочкой несколько раз. Что-то завибрировало в комнате, все ощутили лёгкое дуновение ветерка и что-то необъяснимое. Директор снял защитные барьеры, чтобы можно было спокойно аппарировать из кабинета. Марта в ужасе смотрела на бледное лицо Валери. Все обвинения, которые она собиралась высказать, все вопросы, которые хотела задать — всё это внезапно показалось незначительным по сравнению с возможностью потерять единственного близкого человека.

— Конечно, — она кивнула. — Бабушка...

— Посмотри воспоминания, — попросила Валери, сжимая её руку. — Они расскажут больше, чем я могла бы... за долгие часы. И не спеши судить по ним о ком бы то ни было.

Дамблдор бережно помог Валери подняться, поддерживая её одной рукой.

— Минерва, объясните мисс Донкингск, как пользоваться омутом памяти. И, пожалуйста, оставайтесь с ней. И позовите профессора Флитвика, чтобы вернуть всё, как было… Вы, в общем, поняли.

Профессор МакГонагалл кивнула:

— Конечно, Альбус.

Дамблдор взмахнул палочкой, и перед ним появился маленький стеклянный пузырёк. Он передал его Марте.

— Береги их, — сказал он. — Это самый ценный дар, который может дать волшебник — частичка своей души и истории. Перельёте воспоминания сюда, как закончишь смотреть.

Затем он крепче обхватил Валери, которая теперь едва держалась на ногах, и с тихим хлопком они аппарировали, несмотря на все защитные заклинания Хогвартса, которые обычно делали это невозможным.

Марта осталась в кабинете директора, сжимая в руках маленький пузырёк. Профессор МакГонагалл подошла к ней и осторожно положила руку на её плечо.

— Присядьте, мисс Донкингск, — сказала она. — Это тяжёлый день для вас.

Марта опустилась в кресло, не отрывая взгляда от пузырька:

— Что с ней? Что случилось с моей бабушкой?

— Предполагаю, стресс.

Марта посмотрела на омут памяти — каменную чашу с мерцающей внутри серебристой субстанцией.

— Как... как это работает?

— Это древний магический артефакт, — объяснила МакГонагалл. — Он позволяет просматривать воспоминания, как если бы вы сами присутствовали при тех событиях, — она подошла к омуту и жестом пригласила Марту приблизиться. — Если воспоминания в пузырьке, их нужно вылить в чашу, — профессор показала движение. — Затем наклонитесь над поверхностью, пока ваше лицо не коснётся её, и вы окажетесь внутри воспоминания. Вы сможете видеть и слышать всё, что происходило, но участники событий не будут знать о вашем присутствии. Когда захотите вернуться, просто пожелайте этого, и вас вытянет обратно, — она помолчала, затем добавила более мягким тоном. — Хотите, чтобы я пошла с вами? Первое погружение в омут памяти может быть... дезориентирующим.

Марта покачала головой:

— Нет. Я должна увидеть это одна.

МакГонагалл понимающе кивнула:

— Я буду здесь, если понадоблюсь. Не торопитесь. Воспоминания часто показывают больше, чем их владельцы намеревались раскрыть.

Марта подошла к омуту памяти. Серебристая субстанция закружилась, как живая, образуя вихрь из мерцающих образов.

---

[1] журналистка «Ежедневного Пророка».

[2] нем. «дерьмо, хуйня» — [шáйсэ].

[3] нем. разг. «Не вздумай мне врать».