Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Накануне Спортивного Фестиваля я спал отвратительно: изо всех сил я старался обойтись без Эффективного Сна. Может, я просто не успел как следует вымотаться, потому что в ночь после фестиваля я вырубился как убитый. После долгих недель использования причуд, когда я сжимал ночной отдых в какие-то жалкие пару часов, проспать целых двенадцать часов подряд показалось мне неприличной роскошью.

Хотя, по правде говоря, выбора мне особо не оставили.

Сотни часов заряженных причуд. Исчезли без следа. Эффективный Сон, который обычно помогал мне заряжать их, сейчас был под запретом — потому что, как выяснилось, я умудрился дотренироваться почти до голодного обморока. Не говоря уже о Наращивании Мышц, которым я пытался компенсировать остальные слабости. Нравится мне это или нет, но в эти выходные мне предстояло заниматься в основном одним: лежать и приходить в себя. Когда я был помладше, длинные выходные без школы всегда были для меня праздником: можно было целый день валяться на диване, смотреть телевизор, играть в видеоигры и жевать всякую дрянь. И вот теперь у меня, по сути, была официальная справка от врача, разрешающая делать почти то же самое... но былого восторга это почему-то уже не вызывало.

Даже несмотря на то, что Киберпанч заранее написала мне, дав понять, что стажировка у неё гарантирована, если я её захочу, пустой «инвентарь» с заряжёнными причудами всё равно не давал мне покоя и заставлял меня нервничать. Так что, хотя теоретически у меня был полный карт-бланш расслабиться и впервые за долгое время нормально провести выходные... я сидел на диване, смотрел Спортивный Фестиваль второкурсников и сжимал в руке блокнот.

— Онии-чан! — прорычала Комачи, вывалившись из своей комнаты в конце коридора и протопав к дивану. — Ты вообще-то должен отдыхать!

— От бумажной работы, Комачи, ещё никто не худел, — рассеянно отозвался я, делая пометки. — Спроси у папы. Блин, для максимальной эффективности мне бы надо сидеть за столом.

— У меня тоже работа «за столом», между прочим, — донёсся с кухни мамин голос, в котором прозвенело предупреждение.

Она выставила перед собой кухонный нож, который держала в руках. Под потолочным светом лезвие блеснуло как-то особенно зловеще.

— Смотри у меня.

Я встал сегодня не то чтобы прям рано, но увидеть маму бодрой и на ногах до полудня в выходной, ну, было немного странновато. Короче, будем считать это моим оправданием за такую ошибку новичка. Хотя маме, по правде говоря, не о чем волноваться: у неё с Комачи одна и та же худоба от природы. Разве что черты лица у мамы более резкие, как у меня, а не округлые, как у Комачи и папы.

— А я что? Я ничего! — разумеется, я тут же начал всё отрицать.

Комачи вздохнула.

— Тебе надо хоть немножко отдохнуть, онии-чан, — сказала она, но на губах у неё мелькнула улыбка.

Через секунду она агрессивно плюхнулась рядом, да так близко, что мы стукнулись плечами.

— Ты же поделишься, да?

Я моргнул.

— Чем поделюсь?

— Вот этим, — сказала мама и поставила на журнальный столик перед нами тарелку. — Подвинься.

Она устроилась с другой стороны от Комачи.

Оторвавшись на секунду от телевизора, я посмотрел на тарелку: палочки сельдерея, морковь, огурцы, болгарский перец — и в центре здоровенная миска соуса мисо.

— Я вообще-то только что позавтракал, — проворчал я.

Комачи схватила палочку сельдерея и с хрустом вгрызлась в неё. Её зубы срезали стебель так легко, будто это были челюсти гидравлического пресса.

— Ну так не ешь, если не хочешь! Значит, мне больше достанется!

Я зачерпнул палочкой соус, сунул её в рот и прикусил осторожно, ровно так, чтобы удержать зубами, пока мои руки вернулись к блокноту.

— Справедливо, — пробормотал я с набитым ртом.

— Ну? — спросила мама, закатив глаза на мои манеры. — Над чем работаешь? Юэй что, дал вам домашку пересматривать фестивали других курсов?

Я покачал головой.

— Не-а.

Я дописал предложение в блокноте, поднял руку, взял свой «перекус» и уже нормально откусил. Сельдерей приятно хрустнул на зубах, и я благодарно улыбнулся маме.

— Я... ну... присматриваю причуды, которые скопирую, когда вернусь в школу. Наверное.

— Тебе разве мало причуд? — с любопытством спросила мама. — Я думала, ты уже забит под завязку.

— Он и забит! — прощебетала Комачи. — Я даже помогла ему получить причуду Старателя!

— Старателя? Правда?! — мама удивлённо приподняла брови. — Ого! Только дома её не используй, — предупредила она.

Я закатил глаза.

— Не бывает «слишком много» причуд, — назидательно сказал я. — И, хочешь верь хочешь нет, не так уж много шансов просто взять и скопировать людей с других потоков. Мы толком пересекаемся с другими классами только в обед, и у геройского курса нет какой-то отдельной формы, по которой я мог бы выцепить в толпе хорошие цели.

— Хм, понимаю, это усложняет дело, — согласилась мама.

Комачи с недоумением посмотрела на меня и приподняла бровь.

— А почему ты просто не попросил учителя разрешить тебе зайти в классы старших и посмотреть, кого можно скопировать?

Я уставился на Комачи пустым взглядом.

— Потому что... я... не думал, что мне разрешат?

Мама посмотрела на меня тем самым проницательным взглядом.

— Тебе определённо стоит спросить, Хачиман. Худшее, что они могут ответить...

— ...это «нет», — закончил я, слышав этот совет уже не раз. — Знаю, знаю. Идея хорошая. Спасибо, Комачи.

— Да пожалуйста! — отозвалась она. — Так... тебе правда обязательно смотреть именно это? Может, ты в знак благодарности переключишь на «Фудзи TV», и мы посмотрим что-нибудь, где не будет ещё больше Спортивного Фестиваля?

Я машинально взял ломтик болгарского перца.

— Ну... я смотрю не только ради причуд. Ещё я хочу понять, как люди их используют. Это даёт идеи, как тренироваться самому... когда мне снова разрешат тренироваться, — быстро добавил я, заметив, что Комачи с мамой сверлят меня одинаково недобрым взглядом. — Ну, то есть... как можно комбинировать их с причудами, которые у меня уже есть, и всё такое.

— Ну, раз ты сталкеришь семпаев и ведёшь себя жутко ради благой цели, то тогда ладно, — язвительно заметила Комачи.

— Комачи, — мягко одёрнула мама. — Твой брат много работает, не дразни его. И потом, даже если ты вчера фестиваль уже видела, я-то нет, а мне интересно.

— Ну ла-а-адно, — простонала Комачи.

Мама с любопытством взглянула на меня.

— А у второкурсников всё по-другому, не так, как было у вас?

— Ага, вообще иначе, — сказал я, указывая на экран. — Например, у нас первым был забег с препятствиями, а второкурсникам перенесли это на второе испытание и сделали эстафету. А вместо первого устроили большую «Королевскую битву».

— Звучит опасно, — нахмурилась мама. — Это вообще безопасно?

— Ну... — я слегка замялся. — Исцеляющая Девочка наготове, так что, наверное, да? И вообще это была не такая драка, как ты представляешь. В основном все пытались удержаться внутри периметра, который генерировали роботы, и не дать себя вытолкнуть, ну или не попасть под турель с клеем в центре арены. Типа того.

— А, как в «Sennite», — сказала Комачи. — Подружки как-то уговаривали меня сыграть. У тебя она есть, онии-чан? Могли бы показать маме, как это работает.

— Не особо, — я покачал головой. — Я больше по одиночным играм.

Комачи простонала, уже раздражённо.

— Знаю, — буркнула она и театрально закрыла глаза ладонями, изображая крокодильи слёзы. — Онии-чан, почему ты никогда не хочешь играть со мной? Это потому что ты меня ненавидишь?

Мама посмотрела на неё с каменным лицом.

— Думаю, это как-то связано с тем, что ты каждый раз так входила в азарт и сжимала геймпады с такой силой, что они трескались, стоило ему дать тебе поиграть.

— Мне было девять! — Комачи надула губки. — Сейчас я намного лучше себя контролирую.

— Ага, конечно, — с сомнением протянул я. — Мне напомнить, как недавно ты так перенервничала на контрольной, что потом вся ладонь была в чернилах, потому что ты раздавила ручку?

Комачи покраснела и ткнула меня локтем в рёбра. Я тут же втянул воздух от боли.

— Ой, прости, — фальшиво извинилась она. — Наверное, не рассчитала сил.

— Комачи, — снова предупредила мама.

Я вздохнул.

— Жить буду, — сказал я, украдкой потирая ушибленное место.

Телевизор вернулся после рекламы, и Сущий Мик объявил следующую пару. Я указал на телевизор.

— О, вот одна из тех, чью причуду я хочу скопировать, — сказал я, тыкая пальцем в розоволосую девушку на экране.

— Битва «маленькой против ещё меньше»! — проорал Сущий Мик. — Айсака Тайга, героиня Карманный Тигр, против Кусиэды Минори, также известной как Майор Минор! Две девушки, которые умудряются запихнуть невероятную мощь в свои крошечные тела! Кто победит в этой дуэли карликовых титанов? И сможет ли хоть одна из них дотянуться до кольца для данка?!

Забавно, но я увидел, как другая второкурсница на секунду обернулась и злобно зыркнула на комментаторскую будку, прежде чем снова повернуться к той, кого я хотел скопировать.

— Уменьшение? — с любопытством спросила мама, когда начался бой один на один, и розоволосая девушка уменьшилась так, что едва доставала мутантной «тигрице» до щиколотки. — Не выглядит особо полезным.

— Просто смотри, — сказал я. — Видишь, как быстро она двигается? Судя по второму испытанию, эстафете с препятствиями, либо она становится сильнее, чем меньше становится, либо её вес падает, а сила остаётся прежней. Это делает её суперманёвренной.

И не только это. Я и сам подумывал использовать изменение формы, чтобы повысить манёвренность, но Кусиэда, судя по всему, была мастером: она умудрялась, например, уменьшаться в воздухе, чтобы резко ускориться и уйти от удара, а потом увеличиваться прямо в момент удара кулаком, добавляя тем самым инерции атаке. К несчастью для неё, у Айсаки реакция была как у... ну... кошки, и она скакала по арене за крохотной Кусиэдой, будто гонялась за мышью, практически игнорируя баскетбольный мяч, из-за которого они вообще-то соревновались.

— Я думаю так: если её причуда реально снижает вес, то я могу уменьшаться одновременно с активацией полёта и выжимать из него намного больше. А если это вариант с суперсилой, то можно попробовать уменьшаться одновременно с увеличением через причуду Леди Горы... И в любом случае причуды изменения размера почему-то остаются чертовски полезными даже на 1/108 мощности, так что...

Вдруг у меня в кармане завибрировал телефон, перебив меня раздражающим звуком.

— Ю гот мейл!

Я нахмурился и вытащил телефон. Кто вообще шлёт мне сообщения? Спам? Тут я заметил, что Комачи смотрит на меня с жалостью.

— Онии-чан, если ты наконец-то начал заводить друзей, которые тебе пишут, поменяй звук сообщений на что-нибудь менее отстойное, — посоветовала она.

У меня запылали щёки.

— Это, типа... иронично, — вяло защищался я. — Так специально задумано, типа ретро-кринж.

— Хочешь «кринж», поставь рингтон со Всемогущим или типа того, — с нескрываемым презрением сказала Комачи. — А у тебя просто уныло. О! Но если ты захочешь поставить отдельный рингтон специально для меня, даже если он будет суперунылый, я сделаю вид, что меня это не раздражает. Только ради тебя! О, да, я сейчас себе столько очков набрала!

— Да щас, размечталась, — проворчал я, кое-как открывая приложение сообщений, которым я пользовался крайне редко.

Увидев текст, я снова почувствовал, как щеки у меня нагреваются, но уже по совсем другой причине.

«Надеюсь, тебе лучше», — гласило сообщение. — «Ты вчера выглядел очень уставшим. Напиши, когда захочешь пересечься и обсудить костюмы. Я знаю, что у геройских классов на каникулах стажировки, но я почти всю неделю свободна, когда у тебя время».

Сообщение было совершенно платоническим и деловым. Если смотреть правде в глаза, она написала лишь потому, что Кавасаки Саки хотела использовать меня для резюме или портфолио по дизайну... но писала привлекательная девушка, и я всё равно не мог унять лёгкий трепет в животе.

И тут я очень не вовремя осознал: мама наклонилась через моё плечо и без стыда читает мои переписки.

— О? — протянула она. — А кто такая эта Кавасаки Саки? Мне стоит о ней знать?

От этой её интонации я покраснел ещё сильнее.

— Что? Нет, она просто... — я на секунду заметался, подбирая нормальное объяснение. — Просто старшая сестра одного парня, с которым Комачи ходила на Спортивный Фестиваль, — закончил я, бессовестно подставив Комачи. Лучше уж она, чем я, раз мама в настроении подтрунивать!

Мама степенно кивнула.

— Понимаю, — сказала она, и на миг я понадеялся, что она клюнула на приманку.

А потом я узнал, что такое настоящее отчаяние.

— Это та, которую ты вчера целовал?

— Нет, это другая! — радостно пропела Комачи.

Я был обречён. Они сговорились!

— Та девочка Тору-чан. Я познакомилась с ней вчера, пока онии-чан переодевался, — Комачи сделала задумчивый вид. — Она вроде душечка. И прям миленькая.

Мама показательно вздохнула.

— Едва в старшую школу пошёл, а мой сын уже ловелас, — трагически простонала она. — Где я ошиблась как мать?

Я аж поперхнулся и начал мямлить, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но меня спас звук хлопнувшей входной двери.

— Я дома! — крикнул папа из прихожей.

Я мгновенно вскочил с дивана.

— Я помогу с продуктами! — крикнул я, перекрывая хихиканье мамы и Комачи.

Подойдя к папе, я отчётливо увидел, как его лицо меняется: от той молодой, смазливой внешности «красавчика», которую он обычно принимает, когда тащит тяжести, к его обычному виду: мужику средних лет, с сединой на макушке и чуть выпирающим пузом.

— Не надо, — сказал папа. — Там много, но я в пару заходов управлюсь. Сиди, отдыхай.

Я бросил опасливый взгляд через плечо на маму с Комачи и покачал головой.

— Да мне не сложно, — многозначительно сказал я. — А то если ты один потащишь, опять выйдешь на улицу как звезда из «Visual Kei».

Папа глубоко вздохнул, кожа у него пошла рябью, и он снова стал заметно моложе, но теперь выглядел куда более мужественно и естественно. И, к сожалению, куда больше похожим на меня.

— Знаешь, ты прав, — ухмыльнулся он. — Если уж производить на кого-то Впечатление, пока тащишь пакеты, то надо выглядеть как герой этого дома!

Я застонал и уткнулся лицом в ладонь. Папина причуда, «Впечатление», была для меня бесполезной — в основном потому, что он, как и я, был «слабым копировщиком». Он мог «записывать» внешность людей, которых хотел изображать, а затем делать «Впечатления», сдвигая внешность примерно наполовину между своей и чужой, и при этом получать ослабленную версию их физических способностей — силу, скорость и так далее. Для тяжёлой работы он любил включать форму «50% Комачи». В остальное время, в основном для шуток. Ясень пень, сейчас был второй случай.

— Ладно, проехали, пошли уже, — проворчал я и прошёл мимо него к выходу на подъездную дорожку.

— Не забудь ответить Саки-сан! — крикнула Комачи из гостиной мне в спину.

Выйдя к папиной машине — которая была слишком ухоженной, чтобы назвать её развалюхой, но по возрасту, вероятно, была ровесницей Комачи — я увидел, что даже после того, как папа занёс первую партию, багажник оставался почти полным.

Чипсы, печенье, крекеры, кокосовое молоко для карри, отличные куски говядины и свинины, целый ящик кофе MAX, дорогущая дыня... выглядело так, будто папа скупил половину ассортимента в дорогом отделе. Я присвистнул при всего этого хабара.

— Что за повод?

Папа посмотрел на меня так, будто я дебил.

— Ты дошёл до финала Спортивного Фестиваля Юэй. В восьмёрку лучших даже вошёл. Как думаешь, что за повод?

У меня внутри всё сжалось от тревоги, подступила лёгкая тошнота от этого гордого удовлетворения в папиных глазах. То, что я прошёл так далеко, было наполовину удачной случайностью, наполовину результатом манипуляций и интриг; моё единственное преимущество над остальными заключалось в том, что я мог влить буквально недели подготовки и усилий в то, что им приходилось проходить сходу, используя лишь то, что было под рукой.

— Да... ну... не привыкай особо, — пробормотал я, хватаясь за ручки пары самых тяжёлых пакетов. — Я почти уверен, что мне просто повезло.

— Знаешь же, что говорят про удачу, — сказал папа, кряхтя и поднимая пакеты рядом с моими. — Не бывает так, что просиживаешь жопу на диване, смотришь телек и тебе вдруг «повезло». Когда пару лет назад мой начальник ушёл на пенсию, и открылось место для повышения, это тоже была удача. Но если бы я не работал и не зарекомендовал себя как надёжный человек, повысили бы кого-то другого.

— Угу-угу, — буркнул я, занося продукты и ставя их на пол возле холодильника. — Ну... я вообще-то был занят изучением второкурсников в Юэй и поиском причуд для копирования, так что, наверное, пойду обратно просиживать жопу и смотреть телек.

Папа рассмеялся.

— Вот же язва. Давай, иди уже. Комачи! — крикнул он в сторону гостиной. — Иди помоги разобрать пакеты, а?

Когда я снова сел на диван, заметил, что турнир перешёл к следующему матчу. Организаторы заботливо вывели счёт поверх изображения: «Китамура» вёл на десять очков у «Такасу», кем бы они ни были. Стоило Китамуре забить, как я понял: он спидстер, а Такасу стреляет из глаз лезвийно-острыми силовыми лучами. Вот уж буквально убийственный взгляд.

— Скопируй того быстрого, — сказала мама. — Комментатор сказал, что его причуда работает от кофеина.

Я изобразил задумчивость.

— С одной стороны, повод пить больше кофе. С другой же, звучит так, будто при использовании я рискую сжечь весь кофеин в крови, — я замолк и содрогнулся от ужаса. — Не уверен, что оно того стоит.

Я врал. Ещё как стоило. Хотя бы ради того, чтобы совершенно официально заявлять, что я «работаю на кофе MAX», эту причуду я точно скопирую!

Мама всё равно рассмеялась, оценив шутку, и встала, направляясь на кухню; скорее всего, поставить свежий кофе. Теперь, когда у меня наконец выдалась минутка без лишних глаз, я достал телефон.

«Да, мне лучше, спасибо», — напечатал я. — «Пока не знаю своё расписание, напишу потом».

Сообщение было простым и таким же деловым, как то, что прислала Кавасаки... но всё равно мне понадобилась почти минута, чтобы нажать кнопку отправки.

Через пару мгновений телефон снова завибрировал, и противное «Ю гот мейл!» прозвучало, кажется, достаточно громко, чтобы заставить меня поморщиться. Я ограничился тем, что убрал звук, оставив только вибрацию.

«Да, так и думала», — ответила Кавасаки. — «Как выходные? Смотришь Фестиваль?»

Я мельком глянул на трансляцию: где-то между обсуждениями они уже подготовили следующий матч: Кавасима Ами против Фувы Маваты.

«Типа того», — напечатал я. — «Наверное, потом надо глянуть нарезку, когда выложат в сеть».

Я посмотрел на кухню. Папа с Комачи в шутку «дрались» за коробку печенья: папа пытался убрать её, а Комачи «пыталась» утащить к себе в комнату. Мама наблюдала за этим с терпеливой улыбкой, прислонившись к столешнице и потягивая кофе.

«На удивление, выходные проходят вполне нормально», — написал я. — «А у тебя как?»