Дигидрогена монооксид (гет)

If I became the monster and threw that guilt away

Would that make us stronger?

Would it keep our foes at bay?

«Monster», EPIC: The Musical

У любого дара есть своя тень. Наш — не исключение.

Что, Ино, думала, твой дар — смешная шутка? Тот парень из Четвёрки Звука теперь хохочет только в твоих кошмарах, обнажая зубы в жуткой ухмылке, ведь от губ остались лишь обуглившиеся лохмотья. А страшнее всего запах горелой плоти — ты уже никогда не сможешь есть жареное мясо, ведь он будет напоминать тебе о том дне.

Легче убить противника в честном бою, чем победить его, захватив тело. Но война есть война, а любая победа — это победа.

В Конохе все тебя хвалят. Ещё бы — не растерялась, спасла товарищей. Повысили до Чуунина — в вашей команде их теперь двое, ты да Шикамару. Но он получил звание за смекалку и хитрость, а ты — за то, что подлая убийца.

Издавна Яманака использовали для шпионских миссий, и не давали нам вступать в бой. Слишком многие сломались, использовав свой дар на врагах.

Маленькая Ино, ты всегда хотела себе братика или сестричку. Чтобы заботиться о них, защищать, ссориться, но потом всегда мириться. А теперь ты руками брата убила его же близнеца — кто ты теперь после этого? Чудовище. Тварь. Монстр.

И всё же ты должна быть готова применить свой дар, чтобы защитить близких.

Есть только одна вещь, неподвластная человеку. Это смерть. Что бы ты ни делала, ты никогда не сумеешь по-настоящему оживить того парня. Ты никогда не искупишь своей вины. Тебе никогда не будет прощения.

* * *

— Как ты себя чувствуешь?

Ино было неловко находиться в кабинете Хокаге, да ещё и по такой мелочи. Она всего лишь пожаловалась отцу на навязчивые мысли и плохие сны, но ведь это было естественным в её положении? Она бы чувствовала себя во много крат хуже, если бы этого не было — это бы означало, что она ужасна в своём бесчувствии. В конце концов, она всё это заслужила.

— Я в порядке. Я здорова, честно.

— Я вижу.

Цунаде Сенджу не сводила глаз с Ино, и та чувствовала себя неуютно от такого пристального внимания.

— Не каждый смог бы спокойно пройти через то, что довелось пройти тебе.

— Но ведь раньше на войну отправляли и в двенадцать. И ничего, справлялись.

— Не справлялись! — рявкнула с яростью Цунаде.

Ино вздрогнула от резкого выкрика, а Пятая Хокаге поднялась, принявшись ходить по кабинету.

— Большинство детей — да, Ино, я буду звать вещи своими именами, и что в двенадцать, что в тринадцать, вы всё ещё дети — большинство детей гибло в первых же миссиях. А те, кому посчастливилось выжить — что ж, взгляни на них, Ино! Вот она, гордость Конохи! Они топят свою тоску в саке, они создают семьи и бросают их, ведь они не способны к обычной жизни. Они провоцируют стычки на границах лишь чтобы продолжить сражения. Они вышли из преисподней, но продолжают жить в ней.

Это было подходящим описанием для того, что ощущала Ино. Та битва была давно позади, но она продолжала находиться там, у обгоревшего тела Укона.

— Те немногочисленные исключения, что сумели победить не только в войне с врагами, но и собственными демонами поклялись, что приложат все усилия, чтобы никому не приходилось проходить через этот кошмар, — уже куда спокойнее продолжила Цунаде. — Твои отец и наставник — в их числе. Если они просили, чтобы я поговорила с тобой, значит, это важно.

Ино удивлённо заморгала. Значит, и Асума Сарутоби волновался за неё? Сколько она помнила, наставник смотрел как будто сквозь неё. Сколько бы она ни пыталась привлечь внимание, а делала она это очень прямо и упорно, он всё равно куда больше внимания уделял Чоуджи и Шикамару. Возможно, дело было в том, что она была девчонкой, а он просто не знал, как вести себя с ней, но это его нисколько не оправдывало. Но, выходит, наставник был не так безнадёжен.

— А вы? Когда вы впервые убили человека? — вопрос был шокирующе бесцеремонным, но Ино решила не ходить вокруг да около. Она заслуживала честности, иначе эта беседа не имела никакого смысла.

— Мне было двадцать. Это случилось в тот же день, когда война забрала у меня младшего брата, — пугающе спокойно ответила Цунаде. — Тогда мне казалось — это расплата. Жизнь за жизнь. Сейчас я понимаю — нет смысла искать закономерности там, где их нет, а войне чужда справедливость. Но я знала, что это не первые, и не последние жертвы.

Дальнейшую историю знали в Конохе все. С момента становления Цунаде хокаге это рассказывали и в Академии, и на улицах: молодая девушка приложила все свои усилия, чтобы в каждый отряд был включён хотя бы один ниндзя-медик. Кровавой битве она противопоставила исцеление.

— Если я стану ниндзя-медиком, меня прекратят мучить кошмары? — по-детски наивно, с надеждой спросила Ино, как будто Пятая могла знать.

— Мне в любом случае нужна ученица, — пожала плечами Цунаде. — Шизуне молодец, но этого недостаточно. От дедушки я получила огромные запасы чакры и строила свой способ исцелять именно на них. Лучше влить много чакры, чем мало, не стоит экономить — так может рассуждать лишь тот, у кого чакры от природы в избытке. Шизуне, медики из других деревень, да тот же Кабуто, прихвостень Орочимару — все они придерживаются другого подхода. Ты подходишь лучше кого бы то ни было.

Это Сакура хотела стать медиком. Ино любила задирать её, дразнить, утверждать, что добьётся больших успехов, но когда Сакура ушла, оставив в душе Ино зияющую рану, та и думать забыла об исцелении. А теперь, если верить Цунаде, получалось, что у Сакуры и не вышло бы стать её ученицей? Сакуре не хватало запасов чакры, ведь у неё не было клана. А Ино, у Ино был шанс — и ни малейшего желания этим шансом воспользоваться.

— Хорошо. Я попробую.

* * *

Ничего страшного, если с первого раза не будет получаться.

Ты никогда не будешь достаточно хороша. Ты всё делаешь едва ли в половину необходимого. Ты жалкая. На тебе такая ответственность — а ты ленишься? Сакура бы работала в поте лица. Это Шикамару можно лениться, он потом всё сделает идеально, а тебе и пытаться не стоит достичь его уровня.

Тебе стоит продолжать тренировки с Шикамару и Чоуджи — не стоит забрасывать боевую подготовку.

Стараешься успеть везде, а что толку? Посредственность, из-за твоей учёбы у Цунаде сорвалось уже не одно занятие у Асумы. Почему Шикамару и Чоуджи должны страдать из-за тебя? Ты никогда не поспевала за ними, сколько бы ни гналась, а теперь ещё и тормозишь. Они слишком хороши, чтобы сказать тебе это в лицо, но ты-то знаешь правду.

О Сакуре и Саске пока никаких вестей, но всё указывает на то, что они живы.

Как быстро подруга исчезла из твоих мыслей? А ведь она ушла из Конохи и по твоей вине. Ты должна была не допустить этого, удержать, сделать всё, чтобы Сакура осталась. А когда ваш отряд столкнулся с Четвёркой Звука — что стоило оставить в живых того парня и допросить? Он мог привести к Орочимару, и тогда, быть может, Сакуру и Саске удалось бы вернуть.

Ты молодец, Ино, достигнуть такого прогресса за год — многого стоит.

Только за усердие тебя и могут хвалить, потому что результата — нет. Продолжай делать вид, что всё в порядке, только лгать у тебя и получается.

* * *

Кошмары не прекратились — Ино просто смирилась с их неизбежностью. Ненависть к себе закалила её характер. У моста Тенчи она пожертвовала незнакомцем, чтобы спасти жизнь Сакуре — и не ощутила ровным счётом ничего. Она сделала то, что должна была. Вселяясь в его тело и хладнокровно бросаясь на пламя, она почти испытывала удовольствие. Она убивала саму себя, продолжая жить. Жить, чтобы продолжать трудиться на благо деревни. Это никак не искупало её вину, но это было единственным, что ей оставалось.

Сасори был страшен. На какой-то момент ей даже показалось — непобедим. Но битва закончилась, и странное ощущение пустоты нахлынуло на Ино с новой силой. Сай сбежал с Орочимару, Наруто был без сознания, а Ямато напрасно пытался убедить её в том, что она здорово сражалась.

Ино вообще не должна была бросаться в бой. Её и отправили-то на миссию исключительно как целителя, но увидев Наруто на мосту, она потеряла самообладание и последовала за ним. Так что любые похвалы были неуместны.

Как вообще вышло так, что они его победили? Ямато точными ударами бил, Ино, как сенсор, пусть и не очень опытный — направляла. Разве этого было достаточно? Цунаде пришлось долго уговаривать, чтобы она отпустила Ино на эту миссию. Пятая хокаге тогда сказала: «Если Сасори победят, это произойдёт лишь по его воле».

Ино уже вселялась во врагов во время боя, сегодня ей пришлось обречь на гибель незнакомца, поэтому решение без спроса захватить тело Ямато далось легко. У него были забавные способности, интуитивно лёгкие. Она бы не отказалась обменять свой проклятый дар на них. Что ж, фактически Сасори умер от её руки, но она ничего не чувствовала — ни радости, ни ужаса. Пустоту.

Она подошла к тому, что когда-то было телом Сасори, а теперь — так, пустая оболочка, не больше.

— Почему ты умер? — спросила она у трупа.

Он устал от сражений? Это всё-таки было утомительно — убивать. По земле и без того ходило слишком много монстров. Сасори при жизни боялись не только враги, но и союзники, он убивал хладнокровно, не испытывая за это ни малейшего чувства вины. Говорят, в войне деревню Скрытого Песка когда-то не разгромили только благодаря жестокости Сасори. Соотечественник прозвали его Сасори Красного Песка — вот и вся благодарность за то, что он положил жизнь на благо деревни.

Может, так и следовало поступить Ино? Исцеление не помогало. Вина, терзавшая её за убийства — какую пользу она принесла? Если Ино не будет жалеть о смертях тех, кто пал жертвой её техники, разве не будет так лучше и для деревни, и для неё самой? Предложение Цунаде искать искупления в лечении только растравило душу Ино, убедив её, что искупление вообще необходимо, что она плоха уже только потому, что убила. Пытаясь сберечь её душу, убеждая, что Ино слишком нежна и чиста, чтобы сражаться, взрослые сделали только хуже. Битвы были неизбежны, а вот мысль о том, что вина за них — это нормально — они подтвердили напрасно.

* * *

Ино, ты стала гораздо спокойнее и сосредоточенней.

Что, думаешь, нашла способ спать спокойно, примирилась со своим монстром? О нет, ты ошибаешься, дорогая. Ты можешь сколько угодно говорить себе, что больше не думаешь о тех, кого убила. Лги себе, если так хочешь, на честность ты никогда и не была способна.

Я слышала, ты хочешь прекратить обучение медицине и посвятить себя команде. Несмотря ни на что, я рада, что ты была моей ученицей, надеюсь, знания тебе пригодятся.

Ты больше не можешь смотреть в глаза Цунаде, потому что ты и ей лжёшь, а она почует это за версту. Ямато никому не сказал, что ты убила невинного человека, но ты не заслуживала такой милости. Если бы они только знали… Чоуджи смотрел бы на тебя совсем по-другому.

Ино, ты не видела Сая? После миссии он куда-то исчез, я уже неделю его не видел.

Предатель и монстр — из вас выйдет хорошая парочка. Иди, ищи эту фальшивую замену Саске Учихи.

* * *

Ино находит Сая сидящим на крыше. Поразительно легко — она-то не думала, что на поиски потратит меньше часа. Он словно сам её искал. На бледном лице расползается фальшивая улыбка, от которой он так и не смог отучиться.

— Привет, — говорит она.

Ино вспомнила о Сае лишь потому, что о нём заговорил Наруто. Теперь, стоя перед ним, она совершенно не знает, что ему сказать. Он — человек-загадка. После совместной миссии она понимает его чуть лучше.

Он — живое оружие. Ему никто не говорил о том, что детям нельзя на войну. Его судьбой было отдать себя на благо деревни, которая сама не дала ему ничего, кроме страданий и пустоты. Его никто не жалел, и едва ли он сам жалел себя. Ему было не до того, чтобы думать о том, насколько правильно то, что он делает.

И поэтому она неожиданно для самой себя вываливает на него всё, что думает. О себе, о войне, об убийствах и монстрах, о том, что боится самой себя и того, что подумают окружающие. О том, что голос внутри не умолкает с самой смерти парня из Четвёрки Звука, имени которого она даже не знает. О том, что однажды она станет Сасори — бесчувственной машиной, способной только к жестокости.

Сай выслушивает всё это совершенно молча, а затем выносит вердикт:

— Не бойся. Ты не станешь вторым Сасори. Для этого ты слишком заурядна.

И это — многократно ценнее жалости Асумы и отца, попыток помочь Цунаде и осторожной поддержки Чоуджи и Шикамару. Он абсолютно честен — и полностью прав, потому что понимает её, как никто другой. Они — две искалеченные души в этом ужасном, тёмном мире. В Сае Ино видит себя. Она так долго бежала от самой себя, боролась с отвращением к своим поступкам и мыслям, чтобы взглянув на Сая, собственное отражение, наконец-то ощутить противоположные чувства.

Ино не думает, она шагает вперёд и целует Сая. Его губы шершавые и обветренные, но всё равно касаться их приятно. Не то, что бы у неё много опыта в поцелуях — она просто резко прижимается своими губами к его, и больше всего на свете боится, что он оттолкнёт. Но Сай застывает, и стоит, не дыша, пока она не отстраняется.

— Это такой способ показать незаурядность? — интересуется он.

— Это способ сказать «спасибо», — и впервые за два года Ино искренне смеётся.