Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

Хендак давно не появлялся в «Медной короне». Никто не знал, куда запропастился белобрысый варвар. Даже промелькнул слушок, будто его видели в порту, где Хендак искал место гарпунщика на китобойце. Поэтому, когда в «Короне» мелькнула его долговязая фигура и густой хвост связанных грубым шнурком волос, Линх подошел, чтобы спросить напрямик, где его носит.

За время своего отсутствия Хендак превратился в настоящего бродягу — сразу видно, что давно без отдыха мотался по улицам.

Оказалось, он принес крайне важные вести, беспокойный варвар выдыхал пламя. Хендак сразу затащил Линха в тайные подземные комнаты для секретного разговора.

Там они оба уселись на скамье перед ареной. Когда-то на этих скамьях располагались зрители, а Хендак сражался для их потехи. Но однажды настал «День Хендака», раб собственными руками убил своего хозяина Лехтинана, и все изменилось.

Тем не менее выяснилось, что северянину с холодных фьордов еще далеко до конца своей саги.

* * *

Говорят, бывали случаи, что человек спасал жизнь раненому волку, и с тех пор волк становился его защитником.

Нечто подобное произошло, когда Налия де Арнис увидела избитого пленника, которого затем втащили в «Медную корону» через черный ход. Хендак уже понимал: с ним кончено, у него не будет ни времени, ни сил на новую попытку побега. Чего он не мог предвидеть — что девушка, с которой он чудом успел обменяться взглядом и парой слов, соберет шайку наёмников и захватит притон!

С тех пор белобрысый варвар был предан ей со всеми потрохами.

Став трактирщиком в «Медной короне», Хендак заявил Налии, что трактир на самом деле принадлежит ей, и что он был бы последним человеком на свете, если бы не считал, что ей принадлежит даже надетая на нем рубашка.

Про Изайю Роенала, завладевшего землями Арнисов, Хендак знал лишь со слов Налии.

Однако в один прекрасный день Изайя сам заявился прямо в «Корону». Похоже, он думал, что увести Налию будет нетрудно, имея с собой несколько хорошо откормленных телохранителей. В этом он крупно просчитался и вынужден был убираться, пока цел, восвояси, решив в другой раз действовать не так легкомысленно.

А верный Хендак с огромным мясницким ножом в руке обернулся к Налии, весь дрожа от возбуждения, с безумным взглядом.

— Я знаю его!.. Клянусь белой кобылой и черным жеребцом Темпуса, Владыки Битвы, я его видел раньше!..

* * *

Как оказалось, Хендак видел Изайю на борту судна, на котором сам очутился в качестве контрабанды.

Работорговля в Амне строго преследовалась законом, так что невольники были запрещенным товаром. Судно проходило таможенный досмотр. Тогда-то закованный в цепи северянин и увидел молодого человека в таможенном мундире, осмотревшего живой груз… И судно получило разрешение на заход в порт, а Хендак вскоре был продан в подпольный притон для участия в боях на арене.

— Изайя! Чтоб мне провалиться, если это был не он! — с жаром твердил северный варвар изумлённой Налии. — Пособник работорговцев. Я сделаю чашу для медовухи из его черепа!

Осознав, что он говорит, бесприютная герцогиня де Арнис воскликнула:

— Хендак, в трактире и так хватает кружек. Но ты просто золото!

С того дня место трактирщика в «Медной короне» занял Бернгард, тучный деловой амниец, поверенный Хендака. Сам северянин показывался в трактире лишь изредка, чтобы взять у Бернгарда часть выручки, и, сунув деньги в карман, опять исчезал. Налия больше вообще не показывалась.

* * *

Она приобрела лицензию у Волшебников в Рясах и начала слежку за Изайей при помощи магии.

Не говоря уже о том, что у Налии было фамильное кольцо Невидимости, магия давала ей еще много возможностей, например, открывать замки заклинанием, без ключей и отмычек. Вдобавок юная герцогиня де Арнис подняла старые уличные связи — товарищей по детству, по временам, когда ее мать раздавала лекарства, еду и одежду беднякам, а маленькая Налия, играя с их оборванными детьми, приобретала свои первые крамольные взгляды: «Почему не равны между собой даже дети?».

Не так уж давно это было, они расстались подростками, и теперь на кое-кого из них Налия все еще могла положиться.

Тем временем Хендак, бывший гарпунщик, слонялся по портовым кабачкам, притворяясь, будто ищет работу на китобойце, и болтая с матросами.

Со своей стороны, и Изайя Роенал, обнаружив, что Налия пропала из «Медной короны», был озабочен ее поисками. Согласно его планам, наследница имения Арнис должна была содержаться взаперти под его надежной опекой, как особа, одержимая манией бродяжничества и дикими идеями равенства.

* * *

Наскоро пересказав все это Линху, Хендак быстро сунул ему в руки письмо.

— Это от нее.

Повертев конверт, Линх увидел, что он запечатан воском со вдавленной печатью: слева расположенная вертикально роза, справа так же вертикально расположенный меч. Налия однажды описывала Линху герб де Арнисов: «червленая роза на серебряном поле и золотой меч на лазурном поле». Под нетерпеливым взглядом Хендака парень сломал гербовую печать и извлек послание.

«Дорогой Линх! — говорилось в нем. — Знаю, мне не придется долго умолять тебя о помощи. Ты в плену у своего доброго сердца, ильматари, и мне даже совестно этим пользоваться. Но мне снова необходимы наемники.

Помнишь Изайю? Того хлыща, что оскорбил тебя в «Медной короне», когда ты заступился за меня? Благодаря кое-каким друзьям мне удалось выяснить главное.

Изайя связан с пиратами и контрабандистами, однако ведет с ними дела с глазу на глаз и из рук в руки. Мне повезло их выследить, подробности тебе передаст Хендак.

Мне опять нужен ты, Линх. Я хочу нанять тебя в долг. Поверь, если я избавлюсь от Изайи, то смогу вернуть себе родовой замок. Предлагаю двести золотых за эту работу (расписка прилагается). Как только я получу назад владения Арнис, я погашу долг.

PS: Хочу тебе признаться, Линх… Все же я родилась в замке. Тетушка Дельсия часто пыталась объяснить мне, как устроен мир. Пусть одни появляются на свет в трущобах, другие — во дворцах. Это позволит детям из дворца в будущем вырасти лучшими людьми, даже для них приходится жертвовать остальными.

Но я давно уверена: игра не стоит свеч. Думаешь, Изайя единственный из этой «лучшей породы» на самом деле без стыда и совести нарушает закон? Большинство богатых родов так или иначе с гнильцой под позолотой! Ах, если бы только по-настоящему расследовать преступления знати, то можно было бы здорово проредить амнийскую аристократию!»

Хендак дополнил письмо Налии на словах, и Линх в ответ дал ему свое согласие.

Выходило, что действовать предстоит нынче же ночью. Линх предупредил свою маленькую компанию: ему не нужна помощь, план требовал больше устрашения, чем мордобоя.

Выслушав, Джахейра задумчиво произнесла:

— Когда-то по заданию Арфистов мы с Халидом раскрыли сеть работорговцев, тоже здесь, в Амне. Ее главарем оказался барон Плойер. Налия в чем-то права, правосудие сократило бы число знатных людей даже сильнее, чем восстание, если бы только правосудие могло быть беспристрастным.

А Йошимо с добродушной усмешкой спросил:

— Двести золотых — приятная сумма, но когда ты намерен ее получить? Завтра после полудня мы покидаем Аскатлу. Едва ли госпожа Налия успеет так быстро восстановить права на свой замок. Полагаю, Линх, ты увезешь с собой лишь расписку.

На это Линх без малейшего колебания ответил:

— Какая разница? Разве плохо на всякий случай иметь в Амне кого-то, кто должен тебе денег?

Йошимо рассмеялся:

— Не верю, что ты когда-нибудь будешь богатым!

* * *

Хозяин таверны «Дары моря» в доках был известен под странным прозвищем Большой Палец, ему не хватало большого пальца на левой руке. По словам Хендака, это был старый моряк, судя и по походке, и по словечкам. Да и оторванные пальцы вполне вписывались в картину, напоминавшую о штормовых ветрах и бегучем такелаже — натянутых на ветру веревках и канатах, служивших для управления парусами.

Вывеска «Даров моря» представляла собой огромную доску, подвешенную на ржавых цепях над входом, но что на ней изображено, никто не мог распознать, ибо это было художество самого Большого Пальца.

Внутри таверна напоминала пещеру, закопченную до черноты. На стенах были развешены или же расставлены вдоль стен остроги, штормовые фонари, чучела рыб, мотки просмоленных веревок, отбитая голова носовой фигуры корабля, якоря, рундуки и бочонки. Можно было подумать, это хлам, выброшенный на берег после кораблекрушения.

Главной заповедью «Даров моря» было: плати и делай все, что в голову взбредет.

* * *

За буфетной стойкой — громоздким сооружением, уставленном флягами, графинами и бутылями — виднелась замызганная деревянная дверь.

Линх постучал по ней кулаком, и сверху посыпалась то ли пыль, то ли мелкий сор.

Парень колотил до тех пор, пока дверь не открылась. В проеме, полностью заслоняя его собой, возник здоровенный полуорк. Его густые черные волосы были спутаны в беспорядке, на пересеченной шрамом морде написано чувство вызывающего превосходства.

Этот великан редко встречал кого-нибудь, кто не был бы ниже ростом, поэтому привык с ходу на любого смотреть быком.

— Что тебе надо? — прорычал полуорк, разглядев Линха, но уже без превосходства, а с опаской и яростью.

— Отойди, — проронил Линх.

Их глаза были на одном уровне, оба сблизились и, казалось, на мгновение просто застыли на месте, глядя друг на друга в упор. Но затем ярость на физиономии полуорка сменилась недоумением. Линх держал его за руки, не давая вырваться!

Линх втолкнул полуорка в комнату. Теперь на грубом лице пирата читалось… уважение к силе, к единственному, что он способен был уважать.

* * *

В комнате было еще двое: сухопарый мужчина в жилете со множеством карманов для мелочей. И сам Изайя, без охраны и без щегольского наряда. «Инкогнито», — усмехнулся Линх, поворошив свой книжный словарный запас.

— Могу я полюбопытствовать, почему вы мешаете приятельской компании осушить бутылочку честно оплаченного вина? — вдруг простодушно спросил сухопарый в жилете, показывая взглядом на ополовиненную бутылку и три кружки посреди стола.

Хендак со своими пронзительно светлыми глазами северянина с фьордов, в матросской куртке из синего сукна стоял у самой двери, сжимая в каждой руке по короткому мечу.

— Можешь успокоиться, контрабандист Дирк, — ответил он «жилету». — От тебя мне много не надо. Ты, Барг, главарь морских разбойников и работорговец, — Хендак перевел взгляд на полуорка. — Ты тоже, наверняка, уйдешь отсюда живым. А ты, Изайя Роенал…

— Положим, я Изайя Роенал, но все это пустые обвинения. Единственное, в чем меня можно упрекнуть, — неподобающее поведение! Да, я люблю иногда переодеться простолюдином, заглянуть в дешевый кабачок, это щекочет мне нервы, — раздраженно проговорил Изайя. — Я здесь случайно.

Хендак ухмыльнулся:

— Наряжаешься в бедную одежду и пьешь с простолюдинами? По-твоему же выходит, что тебя надо отдать под опеку, — и тут же сурово добавил. — Я запомнил тебя в лицо, Изайя, когда ты досматривал корабль. В трюме были закованные невольники, я, я был там!

— Тебе привиделось! Кто в это поверит?

— Я знаю все, — уверенно продолжал Хендак. — Даже то, о чем вы тут только что совещались. У тебя Дирк завалялись алмазы, не заявленные в таможенной декларации. Изайя приценивался приобрести себе горсточку. А ты, Барг, просишь денег, чтобы снарядить в плавание свой бриг. Но вы с Изайей никак не поладите насчет доли из будущей добычи, которую он хочет взамен.

— Кто выдал? — выпучив глаза, прохрипел Барг.

Трое подельников переглянулись. Осведомленность Хендака сбивала их с толку, казалось, он сам все это врем присутствовал в комнате! А если нет, выходило, он и впрямь знал гораздо больше, чем положено человеку со стороны…

— Сейчас, Барг и Дирк, каждый из вас напишет донос на Изайю Роенала, — твердо заключил Хендак. — Потом убирайтесь, ветер вам в корму! А ты, Изайя, будешь писать чистосердечное признание в своих преступлениях. И берегись, если оно получится недостаточно чистосердечным!..

* * *

Из заплечной сумки Линх выложил на стол бумагу, чернильницу с крышкой и футляр с писчими перьями.

Поразмыслив секунду, Дирк, взял перо и сразу же деловито принялся строчить. Полуорк Барг тупо уставился на письменные принадлежности. Линх догадался: не умеет писать.

Парень невольно сравнивал себя с Баргом. Полукровкой из орочьей породы была его мать, и во внешности Линха сильно проявились черты этого народа-отщепенца. Парень легко мог представить себя на месте Барга и вообще видел его насквозь.

У него руки по локоть в крови. Груб со всеми, не умеет любить. Но он и к себе точно так же не ждет ни капли милосердия, а это почти оправдание.

После их короткого состязания полуорк как бы признал первенство Линха, но в его взгляде исподлобья, кроме непререкаемого уважения к силе, все же сквозила и доля презрения.

Явно Барг презирал Линха за то, что он старается быть «добрым», отказавшись от права сильного и подчинившись законам тех, кто не видит в нем человека.

Линх бросил взгляд на Изайю с его холеными руками и приличным лицом. И внезапно ощутил, как внутри шевельнулся гнев: а ведь этот, он знает все, чего не знает Барг! Где-то там Изайя опрятно одет, тонко переживает и благопристойно себя ведет…

Парень даже скрипнул зубами: он редко так определенно чувствовал желание расквасить ближнему нос. Тем более что Изайя свято верит, что с ним так нельзя!

Поддавшись порыву, Линх шагнул к нему.

— Пиши так: «Я, Изайя Роенал, грошовая душа, подлец, двуличная крыса…» Попробуй не написать!..

Побледневший Изайя взглянул на него с ненавистью, но боясь наказания, спрятал глаза, и, пригнувшись над столом, начал водить пером.

— Уф… — выдохнул Линх, которому после этого стало легче.

* * *

Главная уловка в подстроенной Налией авантюре в действительности состояла в том, что в комнате вместе и Изайей, Барком и Дирком с самого начала присутствовал еще один человек.

Придя в «Дары моря» раньше этих троих, Налия использовала кольцо Невидимости и пробралась в комнату за буфетом-стойкой.

Вот почему Хендак знал, о чем совещались трое сообщников. Налия просто-напросто шепнула своему верному варвару, стоявшему поодаль, у самой двери, то, что ей удалось подслушать.

Донос на Изайю вместо Барга написал Линх, угрюмый полуорк лишь нацарапал кривой крестик под «записано с моих слов верно».

Однако что из этого всего вышло впоследствии, как сложилась судьба Изайи Роенала и чем закончилась тяжба за герцогство де Арнис, Линху суждено было выяснить уже очень нескоро.