Путями Силы: Предвидение (джен)

Природа Силы и её взаимодействие с живыми существами далеко не так просты, как показал Лукас в своих фильмах. Там всё понятно: «делай или не делай». Но на вопросы «что именно» и «как именно» канон ответов не даёт.

Что такое падение для одарённых с прямым вектором?

Можно провести грубую аналогию. Представьте: в узенькую трубку под высоким давлением пропускают огромный объём жидкости. Что произойдёт? Трубка лопнет. Или другой пример: пустить мощный поток электроэнергии по тоненьким проводам — результат будет столь же плачевным.

Примерно то же самое происходит и с одарёнными. Сознание форсъюзеров с прямым вектором неспособно контролировать большой объём Силы, проходящий сквозь них на высокой скорости. А если всё это ещё и сопровождается сильнейшими негативными эмоциями и целенаправленной ломкой сознания — дело совсем плохо.

Дети впоследствии могут оправиться после подобного изощрённого издевательства, но сильными одарёнными им уже не стать. Каналы, по которым течёт Сила, оказываются повреждены, иногда навсегда.

Недаром «светлые» джедаи постоянно занимались медитацией: им было жизненно необходимо замедлять движение Силы внутри себя. Ведь у ситхов с их обратным вектором это движение становилось очень быстрым, порой катастрофически быстрым.

Выход нашли ещё двадцать пять тысячелетий назад дже’дайи с планеты Тайтон. Равновесие — вот ключ ко всему.

Слишком увлёкся медитациями и застоем в Силе — тебя засосало болото, ты превращаешься в пассивного созерцателя, неспособного действовать и сопереживать. Увлёкся могуществом и пропускаешь сквозь себя огромные объёмы энергии — твоя крыша говорит тебе «до свидания».

Ситхи вынуждены постоянно и жёстко контролировать величину и скорость движения Силы внутри себя. Не поддаваться искушению увеличить поток, как бы сладко ни пела эта тёмная река, обещая безграничное могущество. Ибо стоит поддаться — и начинает разрушаться нервная система. От расы этот процесс зависит не слишком сильно: да, некоторые разумные способны продержаться чуть дольше, но на общую тенденцию это не влияет.

Исключений не бывает.

Вот мне и предстояло такое замечательное дело, как исцеление «сломанных» форсъюзеров.

Асажж быстро привела меня на место и отправилась по своим делам. Цере и магистру было предложено отдохнуть в гостевых апартаментах — им здесь делать было нечего, а наблюдать за процессом исцеления постороннему и вовсе противопоказано.

Карвосс как планета матукаев славился высококлассными медицинскими центрами, рассчитанными на любой вкус и кошелёк. Поэтому, шагая по переходам выдолбленного в горе комплекса, я с интересом осматривалась.

Здесь не было большого открытого пространства, как у нас в городе-храме. Всю гору пронизывали коридоры, залы и палаты для больных. Мягкий рассеянный свет струился из скрытых в потолке панелей, стены были облицованы гладким светлым камнем, а воздух пах чем-то стерильным и одновременно травяным — видимо, местная система очистки. Судя по контингенту, которого я мельком замечала в боковых коридорах, здесь лечили наёмников и прочих разумных, живущих криминальным или около криминальным бизнесом.

И местных это абсолютно не смущало. Кредиты не пахнут.

В подтверждение этого изречения служило и то, как содержали несчастных одарённых детей: в бакта-камерах. Кто-то не поскупился и щедро оплатил их реабилитацию. Это было замечательно — когда у нас с отцом на руках оказались три девочки после «учёбы» в инквизитории, я отправляла их в бакту по очереди. Очень дорогое удовольствие. Но при такого рода повреждениях иначе никак: нервная система нуждалась в полноценной регенерации.

То, что больше одного ребёнка за день я просто не потяну, стало понятно сразу.

Я подошла к первой бакта-камере. В мутноватой зеленоватой жидкости плавала девочка-тогрута — совсем юная, с короткими монтралами и бледными, почти бесцветными лекку. Даже сквозь толщу бакты было видно, как исхудало её маленькое тело.

Глубоко вдохнув, я потянулась к ней через Силу и втянула в себя столько гнилой энергии, сколько смогла.

Ощущение было такое, будто я с головой окунулась в океан нечистот и тону в нём. Тёмная, вязкая, отравленная субстанция хлынула в меня, заполняя каналы, по которым текла Сила. Теперь предстояло медленно и методично трансформировать эту мешанину, излучая переработанную энергию вовне.

Трансформация Силы — одна из техник, малодоступных большинству одарённых. Я читала о ней и немного применяла при реабилитации Ниссы с девочками. Но окончательно поняла, что это такое, лишь когда начала осваивать стиль Джуйо. Мастер Толм прекрасно объяснил мне его принцип.

Не могу сказать, что Джуйо — только боевой стиль. Нет, скорее это целая философия взаимодействия с Силой. В его основе лежит трансформация собственных эмоций и энергии — вот почему его так тяжело практиковать тем, у кого прямой вектор. Движение Силы при трансформации в несколько раз превышает то, к чему привыкли джедаи.

Именно эту технику я и использовала сейчас. Вот только опыта мне отчаянно не хватало. Лишь к третьему подходу к бакта-камере я наконец уловила принцип работы на практике. Далось мне это нелегко, но главное — начало было положено.

Когда я немного приноровилась, дело пошло легче. Основную массу токсичной энергии я уже трансформировала. Дальше работа была филигранной: остановить стремительный поток Силы через тело ребёнка, не повредив при этом хрупкие энергетические каналы.

Для этого мне ещё в храме магистр Т’ра Саа показала технику частичного уничтожения мидихлорианов.

Поначалу я не поняла — как так? Но потом древняя одарённая долго и терпеливо разжёвывала мне результаты многолетних опытов и научных исследований, проведённых многочисленными учёными, в том числе и в храме джедаев на Корусанте. Оказывается, мидихлорианы были лишь индикатором одарённости и ничем больше. Уменьшив их количество, можно замедлить движение Силы. Да, ненадолго, но этого хватало, чтобы применить другие корректирующие техники.

После сеанса лечения я была совершенно никакая. Ноги подкашивались, в голове плыл туман, а руки мелко подрагивали. Кай буквально дотащил меня до тех самых апартаментов, где отдыхали Мейс Винду и Цере Джанда.

Гостевые покои оказались неожиданно уютными: мягкое освещение, низкие диваны вдоль стен, широкое панорамное окно с видом на горную долину. У небольшого стола, уставленного напитками и лёгкими закусками, сидели мои спутники — и ещё один незнакомый мне форсъюзер.

Это был высокий, крепкий мужчина, явно повидавший жизнь не с самой лучшей стороны. Короткий седой ёжик волос, обветренное лицо, шрам у правого глаза и взгляд — цепкий, оценивающий, как у человека, привыкшего в любой момент ожидать нападения.

— Мастер Диас, — обратил на меня внимание магистр Винду, — позвольте представить вам моего друга, Рама Коту.

— Очень приятно, мастер Кота, — вежливо ответила я, с интересом разглядывая известного джедая.

— Пожалуйста, без «мастера», — он чуть поморщился. — Я давно уже не джедай. И вряд ли когда-нибудь им буду.

О, как интересно... А разве он не занимался партизанщиной в пользу Сопротивления? Впрочем, вслух я сказала совсем другое:

— Тогда зовите меня просто Талия.

После чего я опустилась на диван рядом с ними. Есть после лечебных процедур не хотелось совершенно — желудок всё ещё протестующе сжимался при одной мысли о еде. Цере с пониманием посмотрела на моё, должно быть, зеленоватое лицо и молча налила какого-то вкусно пахнущего сока.

Я тихо сидела, маленькими глотками пила кисло-сладкий напиток, прогонявший тошноту, и слушала беседу бывших джедаев. Кай пристроился рядом, настороженно поглядывая на незнакомца — мой ученик всё ещё не научился расслабляться в присутствии посторонних.

Мужчины тем временем продолжали прерванный моим появлением разговор.

— Банда отморозков — вот что это такое, — ответил Кота на заданный ему до моего прихода вопрос. Он говорил негромко, но с такой убеждённостью, что сомневаться в его словах не приходилось. — Заметь: туда входят только сенаторы Ядра. И те, что работают на межзвёздные криминальные синдикаты. Поэтому я к этим ничтожествам ни ногой.

Он отхлебнул из своего стакана и продолжил:

— Кстати, недавно ко мне в «Подводное течение» приходил некто Крикс Мадин. Агитировал на работу с Сопротивлением. Вроде как имперский офицер, но сливает информацию подозрительным личностям. А знаешь почему?

Мейс Винду качнул головой и с интересом уставился на рассказчика. Я тоже навострила уши — эта информация была для меня совершенно новой.

— Он сильно вляпался в какую-то мутную историю со спайсом и крупно задолжал пайкам, — Кота криво усмехнулся. — Кстати, пайки отчисляют щедрые взносы в фонд Сопротивления.

— Ты уж извини, но у меня есть большие сомнения в том, что пайки таким образом борются за свободу и демократию, — хмыкнул Винду, откидываясь на спинку дивана.

— Правильные сомнения, — с мрачной улыбкой кивнул Кота. — Их синдикат здорово уполовинил Вейдер, когда наводил порядок в Среднем кольце. Сопротивление много кто финансирует — от хаттов до Чёрного солнца. Никому из них не нужна сильная власть, наводящая порядок во Внешнем кольце.

Он помолчал, вертя в пальцах стакан.

— Знаешь, сколько планет с плантациями спайса зачистил Вейдер? Так что не вздумай к Сопротивлению соваться. И если к тебе придёт Бейл Органа, посылай его подальше. Тот ещё деятель и борец за демократию, — последние слова прозвучали с откровенным сарказмом. — А лучше вообще не попадайся им на глаза.

Я слушала этот разговор, и в голове потихоньку складывалась совершенно чёткая картина галактической политики, отличная от той, что показывали в фильмах. Выходит, каноническое Сопротивление было не столько благородными повстанцами, сколько коррупционерами и марионетками криминальных синдикатов? Любопытно... и очень, очень показательно.

— А ещё есть информация о какой-то неизвестной расе с окраин галактики, — задумчиво продолжил Рам Кота, и его голос стал тише, словно он опасался, что их могут подслушать даже здесь. — У них очень серьёзные ресурсы и агентура. Кажется, они даже не гуманоиды, но способны виртуозно менять внешность. И эти чужаки, похоже, и есть основная движущая сила Сопротивления. Для чего-то этим существам нужна гражданская война всех против всех.

Он помолчал, мрачно глядя в свой стакан.

— И мне это очень не нравится.

Была у меня слабая надежда, что в этой реальности будет превалировать канон Диснея, а не Легенды. Но она растаяла как дым после последних слов Коты.

Юужань-вонги. Они уже здесь.

И сильная Галактическая Империя Палпатина им как кошке кипяток.

Мне стало по-настоящему страшно. Холодок пробежал по спине, и я невольно сжала в руках стакан с соком. Это немедленно почуяли мои собеседники — все трое старших внимательно уставились на меня. Цере нахмурилась, Винду чуть подался вперёд, а Кота прищурился с видом человека, готового в любой момент выхватить оружие.

— В чём дело, Талия? — настороженно спросил Винду.

И что мне сказать в ответ? Что я наивно надеялась на отсутствие вонгов в этой версии реальности? Насколько я помнила Легенды, в Силе они не просматривались — словно пустые места, дыры в ткани мироздания. Поэтому я осторожно задала вопрос:

— Скажите, господин Кота, а эти пришельцы... они ведь не просматриваются в Силе?

Бывший боевик Ордена как-то сразу выпрямился. Расслабленная поза исчезла, плечи напряглись, а взгляд стал острым, как вибронож.

— Как вы узнали, Талия? — вид у него был самый что ни на есть подозрительный.

Но мне на помощь очень вовремя пришла Цере Джанда.

— Талия — дочь магистра Сайфо-Диаса, — сказала она спокойно, будто это всё объясняло.

И это, похоже, полностью удовлетворило Рама Коту. Подозрительность схлынула с его лица, он понимающе кивнул и произнёс:

— Хорошо, что у вашего ордена Равновесия есть свой провидец. Да ещё такой сильный.

— Так что там насчёт неизвестных чужаков? — вернул его к теме Винду.

Бывшего магистра куда больше взволновали новости не о коррумпированном Сопротивлении, а об опасных пришельцах. Всё-таки чутьё старого воина не пропьёшь...

— Ты очень правильно сейчас сказал — чужаки, — Кота подчеркнул это слово. — Это форма жизни, абсолютно чуждая всему в нашей галактике. Биоцивилизация. Они ненавидят технику и всё с ней связанное. А больше всего на свете ненавидят Силу и чувствительных к ней.

Он невесело усмехнулся.

— Как будто нам сенаторов и их прихлебателей было мало!

Мейс Винду мрачнел с каждым словом собеседника. На его тёмном лице залегли глубокие складки, а между бровей прорезалась вертикальная морщина — я помнила её ещё по голозаписям времён Войны клонов.

— Откуда такая подробная информация? — спросил он, подавшись вперёд. — Твои люди поймали и допросили кого-то из них?

— У меня нет таких ресурсов, при всём желании, — мрачно развёл руками Кота. — Но я знаю того, у кого они есть. Мне дали посмотреть запись допроса и все известные материалы по этой расе.

Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу — на лице человека, который, казалось, давно разучился бояться, это смотрелось особенно пугающе.

— И это, скажу тебе, изменило всё.

В апартаментах воцарилось напряжённое молчание. Каждый из нас думал о своём. За панорамным окном по-прежнему сияла залитая солнцем долина, но её безмятежность теперь казалась обманчивой — я чувствовала в Силе предвестники грядущих потрясений.

Тишину прервала Цере Джанда.

— Скажите, почему вы говорите, что Сенат не любит нас? — она переводила недоумённый взгляд с Мейса на Коту, потом на меня, словно чувствовала, что я тоже согласна с мужчинами. — Ведь джедаи были хранителями мира в галактике? Разве не сенатор Палпатин всё подло подстроил?

— Потому что это правда, Цере, — ответил ей магистр Винду. Его голос звучал устало, словно он объяснял очевидное. — Сенат всегда боялся и ненавидел джедаев. Как и всех одарённых. Я чувствовал это кожей каждый раз, когда входил в их здание. Потому и ненавидел бывать там — постоянно ощущать липкий, затхлый страх.

Его передёрнуло, и на мгновение суровое лицо исказила гримаса отвращения.

— И сейчас они готовы на всё, чтобы свергнуть Дарта Сидиуса, — продолжил Рам Кота. — Даже на сотрудничество с одарёнными и чужаками. А потом, после победы, одарённых пустят в расход по какой-нибудь надуманной причине. И совершенно точно не позволят возродить орден джедаев.

Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня.

— Поэтому то, что вы живёте в Неизведанных регионах, — это просто замечательно. Это даёт всем форсъюзерам шанс на нормальную жизнь. А не её жалкое подобие в храме на Корусанте.

Цере задумчиво смотрела в окно. Солнечный свет золотил её тёмную кожу, а в глазах отражались далёкие горные вершины. О чём она думала? Поймать отголоски её мыслей я даже не пыталась — это было бы невежливо.

— Мне придётся задержаться здесь на некоторое время, — тихо сказала я, обращаясь к Мейсу Винду. — Пока не могу быстро приводить в порядок чувствительных к Силе детей. Нужна практика.

Магистр понимающе кивнул.

— А как вы относитесь к тому, чтобы немного подучиться техникам матукаев? — вдруг спросил Кота, и в его голосе послышались лукавые нотки.

— Положительно, разумеется, — не задумываясь ответила я. — Только мне никто ничего не предлагал.

— Это просто потому, что ты не знаешь, кого спрашивать, — усмехнулся он. — Наставника я тебе найду. И восстанавливаться после сеансов лечения будешь куда быстрее.

Это было бы весьма кстати. Правда, насколько я знала, матукаи жили семейными кланами и обучали в основном родичей. Но Рама Коту за язык никто не тянул — сам предложил. И Сила тихо шептала мне, что учитель действительно будет.

— Мы хотели полететь на Фелуцию, — сказал Мейс. — А вас с детьми заберём на обратном пути. Как вам такой план?

— Замечательно, — кивнула я. — Только мы с Каем должны будем забрать грузовик для нашей торговой компании. Поэтому после Фелуции вы заберёте восстановленных детей и доставите их домой, а нас можете подбросить за кораблём.

— Вот и прекрасно! — подвёл итог Кота и хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь. — А сейчас позвольте пригласить вас отобедать. Местная кухня того стоит, поверьте.

Мы поднялись из-за стола и последовали за хозяином, уж очень уверенно бывший джейдай здесь распоряжался. Впереди ждало много работы: исцеление детей, возможное обучение, новые контакты и новые тревоги. Но прямо сейчас, в этот залитый солнцем полдень на мирной планете целителей, я просто не позволила себе думать о плохом. А решила просто пообедать в хорошей компании.

Спасение галактики вполне может подождать до завтра.