Империя Поттеров (джен)

Ледяной ноябрьский ветер свирепствовал вокруг Малфой-мэнора куда сильнее, чем в более мягком климате той части Британии, где находился Поттер-мэнор. Впрочем, он мало волновал Генри — теплая мантия из «Твилфитт и Таттинг» с вшитыми в подклад согревающими рунами надежно хранила тепло. Ворота, выкованные из железа в виде фигурной решетки, сегодня были широко распахнуты, являя миру ухоженную подъездную аллею.

У самых ворот, вытянувшись в струнку, трепетал на ветру домовой эльф в безупречно отглаженной наволочке с гербом Малфоев. В длинных пальцах он держал свиток пергамента со списком гостей, который, казалось, не имел конца.

Генри молча протянул эльфу тяжелое кремовое приглашение с серебряной печатью. Несмотря на то, что Люциус в письме любезно предлагал ему пригласить спутницу, Генри явился один. Эльф с благоговением принял приглашение, пробежался глазами по списку, глубоко поклонился и торжественно объявил:

— Добро пожаловать, лорд Поттер!

Тут же из темноты сада выехала изящная повозка, запряженная парой гнедых лошадей с заплетенными в косы гривами. Кучер в ливрее ловко придержал животных, и Генри, едва успев ступить на подножку, оказался в мягком кресле внутри кареты. Его тут же окутали чары тепла, а ветер перестал трепать мантию, как свирепый зверь. Поездка до главного входа заняла всего несколько минут, но была совершена с такой помпой, будто он прибывал на коронацию.

Малфой-мэнор, надо сказать, был великолепен, когда ты был в нем желанным гостем — а не пленником в годы войны.. Огромный особняк сиял сотнями огней. Окна горели теплым золотым светом, отражаясь в покрытых инеем газонах. Вокруг входа были расставлены высокие фонари, пламя в которых серебрилось магическим светом. Из открытых настежь дверей доносились звуки живого оркестра — скрипки и виолончели выводили сложную приятную мелодию, смешиваясь с гулом голосов и хрустальным звоном бокалов. Атмосфера праздника распространялась волнительной аурой вокруг огромного величественного дома.

На крыльцо уже поднимались другие гости: дамы в переливчатых платьях под теплыми меховыми накидками, лорды в парадных мантиях, сверкающих золотым шитьем. В просторном холле его встретил высокий швейцар с безупречной осанкой.

— Лорд Поттер, добро пожаловать в дом Малфоев, — почтительно произнес он, принимая из рук Генри теплую мантию. Под ней был надет идеальный черный костюм. — Позвольте проводить вас в бальный зал.

Генри кивнул, хотя и без швейцара сложно было не догадаться, куда идти. Из распахнутых резных дверей в конце коридора лился поток света и музыки. Шум голосов становился все громче, превращаясь в гул светской беседы.

Генри переступил порог и на мгновение замер. Зал был невероятен. Благодаря магии пространства он был раза в три больше, чем позволяли внешние размеры особняка. С высокого потолка, украшенного богатой лепниной, свисали гигантские хрустальные люстры, стены были задрапированы тяжелым синим бархатом, а вдоль них тянулись ряды колонн, увитых живыми цветами.

Здесь собрался весь цвет волшебной аристократии Британии. Едва Генри переступил порог, его тут же заметили.

Люциус Малфой, великолепный в своей мантии цвета воронова крыла с серебряной вышивкой, мгновенно оказался рядом. Его улыбка была безупречной.

— Лорд Поттер! Какая честь видеть вас в моем доме, — Люциус крепко пожал ему руку. — Позвольте представить вам других наших гостей. Лорд Крэбб, леди Гринграсс...

Генри кивал, пожимал руки, обменивался ничего не значащими фразами о погоде и последних новостях мировой волшебной политики. Он сохранял на лице маску любезного интереса, пока Диана в его сознании тихо комментировала каждое слово собеседников, выделяя скрытые смыслы и истинные намерения. Пока рядом с ними не оказалась она.

— Позвольте представить вам мою супругу, хозяйку этого вечера — Леди Нарциссу Малфой, — сказал вдруг Люциус. Генри обернулся, и мир вокруг на секунду потерял краски, сосредоточившись только на ней.

Нарцисса Малфой была прекрасна. Ее светлые волосы переливались шелковыми бликами под светом люстр. Глаза цвета океана смотрели спокойно и чуть отстраненно. Нежные губы складывались в сдержанную очаровательную улыбку, вежливую и в меру приветливую. Точеную изящную фигуру обнимало платье из бледно-голубого шелка, которое струилось вниз водопадом ткани, расшитой серебряными нитями.

Она была так молода, так безмятежна и так невероятно прекрасна. На ее лице не было ни тени той боли и утраты, которая отпечаталась на нем в будущем, когда она потеряла все — и всех. Она была живой и полной сил.

У Генри перехватило дыхание. Сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что ему стук должен был услышать весь зал. Он призвал всю свою силу воли, чтобы ноги не подкосились, когда он шагнул ей навстречу.

— Леди Малфой, — произнес он и склонился в глубоком старомодном поклоне, бережно взяв протянутую ею руку.

Когда его губы коснулись холодной тонкой кожи, между ними пробежала искра безумной невозможной магии. Аура Генри, прошедшая через горнило смерти и времени, узнала свою пару. И туда, где в его душе зияла рана от обрыва волшебной связи между ними, хлынул стремительный поток ее магии.

Нарцисса тоже это почувствовала. Ее собственная магия дрогнула и откликнулась. В том будущем, которого больше не должно было случиться, они прошли через древний обряд волшебного брачного союза. И сейчас, несмотря на то, что она была связана волшебным браком с Люциусом, а ее душа принадлежала другому дому, отпечаток их связи в ауре Генри заставил ее магию вспыхнуть ответным пожаром.

Глаза Нарциссы распахнулись. В них мелькнуло неподдельное потрясение, растерянность и страх. Она замерла и уставилась на него во все глаза, забыв об улыбке и этикете.

Но уже спустя мгновение она сумела взять себя в руки. Лицо приняло прежнее вежливое и приятное выражение. Она грациозно высвободила руку, и Генри с трудом ее выпустил, чувствуя, как возвращается привычная тоскливая пустота внутри.

— Прошу меня простить, лорд Поттер, — с почти незаметной дрожью в голосе сказала Нарцисса. — Я должна поприветствовать леди Забини. Счастлива была познакомиться.

Она сделала реверанс и быстро отошла, направляясь к группе дам у колонны. Но Генри видел, как напряглись ее точеные плечи, прежде чем она вновь обрела свою королевскую осанку.

К счастью, все это заняло считанные секунды. Никто из волшебников, поглощенных разговорами и бокалами с шампанским, ничего не заметил. Для всех они просто обменялись вежливыми приветствиями.

Весь дальнейший вечер Генри чувствовал на себе ее взгляд. Растерянный, задумчивый, изучающий. Нарцисса украдкой смотрела на него сквозь толпу, пытаясь понять, что же между ними произошло, почему прикосновение незнакомого мужчины вызвало такую бурю в ее магии. Генри же старался вообще не смотреть в ее сторону. Он не мог позволить выдать себя. Ему требовалось сосредоточиться на деле.

И он погрузился в дело с головой.

Весь вечер он переходил от одной группы гостей к другой, «знакомясь» с влиятельными людьми, многих из которых уже знал в будущем, — некоторых даже ближе, чем хотелось бы. Плавно текли разговоры: обсуждались последние постановления Министерства, сплетни о новых назначениях, капризы погоды. Некоторые лорды намекали на возможное сотрудничество в том или ином волшебном бизнесе, другие делали прямые деловые предложения.

Генри отвечал уклончиво, делая вид, что еще только вникает в тонкости местного общества.

— О, это крайне интересное предложение, лорд Нотт, — говорил он, слегка покачивая бокалом, пока лорд Нотт, явно перебрав шампанского, покачивался сам. — Но я пока только осматриваюсь. Мне нужно понять, как все устроено здесь, в Британии. Мой опыт ведения дел в Америке был несколько иного толка.

Он обещал подумать, благодарил за доверие, но никаких обещаний не давал. У него было свое видение, с кем и какие дела он будет вести в обозримом будущем, но другим об этом пока знать было необязательно. При этом Диана молниеносно анализировала каждое сказанное слово, вычисляя скрытые мотивы, финансовые риски и потенциальные выгоды, чтобы позже провести полный анализ и внести нужные корректировки в его планы.

И разумеется, почти каждый собеседник неизбежно спрашивал его о Гарри.

— А как поживает маленький Гарри Поттер? — интересовалась полная дама с пышной прической. — Правда ли то, что писали в газетах?

Некоторые спрашивали из чистой вежливости, другие из любопытства, но были и те, в чьих глазах читалось искреннее беспокойство.

— Бедный мальчик, — вздыхала леди Гринграсс, поправляя ожерелье. — Пройти такие испытания...

Генри терпеливо рассказывал о том, как Гарри осваивается в мэноре, упоминал гувернера, мистера Уиллоуби, хвалил успехи мальчика в учебе. И тут же на него обрушивался шквал советов. Особенно старались дамы, у которых были дети или внуки.

— Ему обязательно нужно пить отвар из корня прыгучего имбиря, это укрепляет ауру!

— А вы видели новые метлы для малышей? Мои их просто обожают!

— Если подхватит чесоточный грипп, сразу обращайтесь к целителю Смиту в Святом Мунго, он лучший! Я напишу ему, чтобы принял вас без очереди.

Генри вежливо кивал, запоминал полезные советы и обещал непременно обратиться за помощью, если возникнет нужда. Казалось, дамы были твердо уверены, что одинокий холостяк совершенно не представляет, как справиться с пятилетним мальчишкой и вот-вот растеряется перед первыми трудностями воспитания.

В разгар вечера на приеме появилась новая и довольно мрачная фигура. Северус Снейп прибыл с неприличным опозданием, и весь его вид красноречиво говорил о том, что он пришел сюда исключительно по принуждению. Его черная мантия поглощала свет, лицо было непроницаемо-холодным, а губы сжаты в тонкую линию. Он явно предпочел бы провести вечер где угодно, но не в этом обществе.

Люциус тут же направился к нему, увлекая за собой Генри.

— Северус, позволь представить тебе лорда Генри Поттера, — сказал Люциус с легкой ноткой гордости за то, что сводит таких людей. — Генри, это мой старый друг, Северус Снейп, лучший зельевар нашего времени.

Снейп холодно кивнул, его черные глаза скользнули по Генри с привычной для Гарри неприязнью. "Еще один Поттер", — читалось в них. Выскочка, невоспитанный грубиян и наглец, — уже наверняка была дана Генри мысленная характеристика.

— Очень приятно, — произнес Снейп сухим, тягучим голосом, в котором не было ни капли приязни.

Как же он был молод. Генри не сдержал усмешки — скорее над самим собой, чем над этим закрытым человеком, который столько раз спасал ему жизнь, чтобы в конце погибнуть ради победы над их общим врагом. Мальчишкой он представлялся ему взрослым злодеем, жестоким, несправедливым, мерзким. Теперь же он видел перед собой молодого мужчину, у которого в жизни произошло слишком много плохого.

— Я читал о ваших исследованиях аконитового зелья, мистер Снейп, — сказал Генри, глядя Снейпу прямо в глаза. — Это настоящий прорыв. Что вы скажете, если я выделю вам персональный грант для дальнейшей доработки методики?

Это было единственное за весь вечер прямое предложение сделки. Генри хотел посмотреть на реакцию Снейпа, расшевелить его, увидеть его наконец не глазами обиженного мальчишки, а взрослого волшебника.

Снейп прищурился и изогнул губы в ядовитой усмешке.

— У вас личный интерес, мистер Поттер? — спросил он, намеренно игнорируя титул «лорд».

В этом был весь Снейп. Едкий, подозрительный, бестактный. Назвать главу древнего рода «мистером», да еще намекнуть на то, что тот болен ликантропией, было откровенной грубостью. Но Генри только весело рассмеялся.

— Я не оборотень, если вы об этом беспокоитесь. Хотя, должен признаться, у меня бывали встречи с оборотнями за мою долгую жизнь. Один даже оставил мне на память шрам, весьма живописный, должен сказать.

Снейп приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на интерес, прежде чем маска безразличия вернулась на место.

— Ах, так вот что это за шрам, лорд Поттер, — раздался рядом сладкий игривый голос.

Рита Скиттер возникла словно из ниоткуда, вклинившись между мужчинами в своем кричащем пурпурном платье и сверкающих крупными камнями очках.

— Прошу меня простить, джентльмены, — она положила руку на локоть Генри, настойчиво уводя его в сторону от Снейпа, который смотрел на нее с откровенным отвращением. — Но я должна украсть лорда Поттера для небольшого приватного разговора.

Генри с усмешкой извинился перед собеседниками, кивнул Люциусу и позволил Рите увести себя из зала.

Разумеется, он прибыл в Малфой-мэнор не только ради того, чтобы заново завести все эти нужные и не очень знакомства. Светская половина вечера подходила к концу. Начиналась вторая часть его плана.