Империя Поттеров (джен)

Ледяной ноябрьский ветер свирепствовал вокруг Малфой-мэнора куда сильнее, чем в более мягком климате той части Британии, где находился Поттер-мэнор. Впрочем, он мало волновал Генри — теплая мантия из "Твилфитт и Таттинг" с вшитыми в подклад согревающими рунами надежно хранила тепло. Ворота, которые были выкованы из железа в виде фигурной решетки, сегодня были широко распахнуты и открывали вид на ухоженную подъездную аллею.

У ворот вытянулся в струнку и трепетал на ветру домовой эльф в ливрее с гербом Малфоев. Он держал в длинных пальцах пергаментный свиток с именами гостей, который казался бесконечно длинным.

Генри протянул эльфу тяжелое кремовое приглашение с серебряной печатью. Несмотря на то, что Люциус в письме любезно предлагал ему пригласить спутницу, Генри явился один. Эльф с благоговением принял приглашение, пробежался глазами по списку, глубоко поклонился и торжественно объявил:

— Добро пожаловать, лорд Поттер!

К воротам тут же подъехала повозка, которую тянула пара лошадей, а на козлах сидел кучер. Внутри вовсю работали встроенные чары тепла и защиты от ветра, и было ощущение, что он сел в маггловский автомобиль премиум класса, а не в старинное средство передвижения. Поездка до главного входа заняла всего несколько минут, но была совершена с невероятной помпой, будто он прибывал на коронацию.

Малфой-мэнор, надо сказать, был великолепен, когда ты был в нем желанным гостем — а не пленником в годы войны. Огромный особняк сиял сотнями огней. Окна горели теплым золотым светом, который отражался в покрытых инеем газонах. Вокруг входа были расставлены высокие фонари, пламя внутри которых серебрилось магическим светом. Из открытых настежь дверей доносились звуки живого оркестра, скрипки и виолончели выводили сложную приятную мелодию и смешиваясь с гулом голосов и хрустальным звоном бокалов. Атмосфера праздника распространялась волнительной аурой вокруг огромного величественного дома.

На крыльцо уже поднимались другие гости. Дамы с изящными прическами и сверкающими украшениями что-то обсуждали с кавалерами в нарядных мантиях модного в этом сезоне фасона с широкими плечами, а в холле их встречал швейцар с безупречной осанкой и манерами.

— Лорд Поттер, добро пожаловать в дом Малфоев, — почтительно произнес он, принимая из рук Генри теплую мантию. Под ней был надет идеальный черный костюм. — Позвольте проводить вас в бальный зал.

Генри кивнул, хотя и без швейцара сложно было не догадаться, куда идти. Из распахнутых резных дверей в конце коридора лился поток света и музыки. Шум голосов становился все громче, превращаясь в гул светской беседы.

Генри переступил порог и на мгновение замер. Зал был невероятен. Благодаря магии пространства он был раза в три больше, чем позволяли внешние размеры особняка. С высокого потолка, украшенного богатой лепниной, свисали хрустальные люстры, стены были задрапированы тяжелым синим бархатом, а вдоль них тянулись ряды колонн, увитых живыми цветами.

Здесь собрался весь цвет волшебной аристократии Британии. Едва Генри переступил порог, его тут же заметили. Люциус Малфой, великолепный в своей мантии цвета воронова крыла с серебряной вышивкой, мгновенно оказался рядом.

— Лорд Поттер! Какая честь видеть вас в моем доме, — Люциус крепко пожал ему руку. — Позвольте представить вам других наших гостей. Лорд Крэбб, леди Гринграсс..

Генри изобразил на лице светскую улыбку и приготовился играть эту роль. Он пожимал руки, обменивался ничего не значащими фразами о погоде и последних новостях мировой волшебной политики и сохранял на лице выражение любезного интереса, пока Диана в его сознании тихо комментировала каждое слово собеседников, выделяла скрытые смыслы и давала сжатые биографические сводки по новым для Генри лицам, которые в его времени уже были мертвы и кого он до этого момента не знал лично. Все шло ровно, пока рядом с ними не оказалась она.

— Позвольте представить вам мою супругу, хозяйку этого вечера — Леди Нарциссу Малфой, — сказал вдруг Люциус. Генри обернулся, и мир вокруг на секунду потерял краски, сосредоточившись только на ней.

Светлые волосы Нарциссы Малфой переливались нежными бликами под светом люстр, глаза цвета океана были отстраненными и немного холодными, а нежные губы складывались в сдержанную очаровательную в меру приветливую улыбку. Точеную фигуру обнимало платье, которое струилось вниз водопадом расшитого серебряными нитями бледно-голубого шелка. Она была молода, безмятежна и невероятно прекрасна. На ее лице не было ни тени боли и утраты, которая отпечаталась на нем в будущем, когда она потеряла все — и всех. Она была живой и полной сил.

У Генри перехватило дыхание. Сердце замерло, а затем бешено забилось. Он призвал всю свою силу воли, чтобы ноги не подкосились, когда он шагнул ей навстречу.

— Леди Малфой, — произнес он и склонился в глубоком старомодном поклоне, взяв протянутую ею руку.

Когда его губы коснулись холодной тонкой кожи, между ними пробежала искра безумной невозможной магии. Аура Генри, прошедшая через горнило смерти и времени, узнала свою пару. И туда, где в его душе зияла рана от обрыва волшебной связи между ними, хлынул стремительный поток ее магии.

Нарцисса тоже это почувствовала. Ее собственная магия дрогнула и откликнулась. В том будущем, которого больше не должно было случиться, они прошли через древний обряд волшебного брачного союза. И сейчас, несмотря на то, что она была связана волшебным браком с Люциусом, а ее душа принадлежала другому дому, отпечаток их связи в ауре Генри заставил ее магию вспыхнуть ответным пожаром.

Глаза Нарциссы распахнулись. В них мелькнуло неподдельное потрясение, растерянность и страх. Она замерла и уставилась на него во все глаза, забыв об улыбке и этикете.

Но уже спустя мгновение она опомнилась и вернула на лицо прежнее вежливое приятное выражение. Она грациозно высвободила руку, и Генри с трудом ее выпустил.

— Прошу меня простить, лорд Поттер, — с почти незаметной дрожью в голосе сказала Нарцисса. — Я должна поприветствовать леди Забини. Счастлива была познакомиться, — она сделала реверанс и быстро направилась к группе дам у колонны.

К счастью, все это заняло считанные секунды. Никто из волшебников, поглощенных разговорами и бокалами с шампанским, ничего не заметил. Для всех они просто обменялись вежливыми приветствиями.

Весь дальнейший вечер Генри чувствовал на себе ее растерянный изучающий взгляд. Нарцисса украдкой смотрела на него сквозь толпу, пытаясь понять, что же между ними произошло, почему прикосновение незнакомого мужчины вызвало такую бурю в ее магии. Генри же старался вообще не смотреть в ее сторону. Он не мог позволить выдать себя. Ему требовалось сосредоточиться на деле.

И он погрузился в дело с головой.

Весь вечер он переходил от одной группы гостей к другой и "знакомился" с влиятельными людьми, многих из которых уже знал в будущем, — некоторых даже ближе, чем хотелось бы. Они обсуждали последние постановления Министерства, сплетни о новых назначениях, непредсказуемую британскую погоду и цены на драконью шкуру. Некоторые лорды намекали на возможное сотрудничество в том или ином волшебном бизнесе, другие делали прямые деловые предложения.

Генри отвечал уклончиво и делал вид, что еще только вникает в тонкости местного общества.

— О, это крайне интересное предложение, лорд Нотт, — говорил он, слегка покачивая бокалом, пока лорд Нотт, явно перебрав шампанского, покачивался сам. — Но я пока только осматриваюсь. Мне нужно понять, как все устроено здесь, в Британии. Мой опыт ведения дел в Америке был несколько иного толка.

Он обещал подумать, благодарил за доверие, но не давал никаких обещаний. У него было свое видение, с кем и какие дела он будет вести в обозримом будущем, но другим об этом пока знать было необязательно. При этом Диана молниеносно анализировала каждое сказанное слово, вычисляя финансовые риски и потенциальные выгоды, чтобы позже провести полный анализ и внести нужные корректировки в его планы.

И разумеется, почти каждый собеседник неизбежно спрашивал его о Гарри.

— А как поживает маленький Гарри Поттер? — интересовалась полная дама с пышной прической. — Правда ли то, что писали в газетах?

Некоторые спрашивали из вежливости или любопытства, но многих действительно беспокоила судьба маленького волшебника.

— Бедный мальчик, — вздыхала леди Гринграсс, поправляя ожерелье. — Пройти такие испытания...

Генри терпеливо рассказывал о том, как Гарри осваивается в мэноре, упоминал мистера Уиллоуби ("Ах, прекрасный гувернер," — одобряли его выбор леди и лорды), хвалил успехи мальчика в учебе. И тут же получал шквал советов. Особенно старались дамы, у которых были дети или внуки.

— Ему обязательно нужно пить отвар из корня прыгучего имбиря, это укрепляет ауру!

— А вы видели новые метлы для малышей? Мои их просто обожают!

— Если подхватит чесоточный грипп, сразу обращайтесь к целителю Смиту в Святом Мунго, он лучший! Я напишу ему, чтобы принял вас без очереди.

Генри вежливо благодарил, запоминал полезные советы и обещал непременно обратиться за помощью, если это понадобится. Казалось, дамы были твердо уверены, что одинокий холостяк совершенно не представляет, как справиться с пятилетним мальчишкой и вот-вот растеряется перед первыми трудностями воспитания.

В разгар вечера с неприличным опозданием в зале появилась новая мрачная фигура. Весь вид Северуса Снейпа говорил о том, что он не хотел приходить, но его заставили. Черная мантия мало походила на парадный вариант, а на лице было ледяное выражение на грани отвращения. Он явно предпочел бы провести свободный вечер где угодно, но не в этом обществе.

Люциус тут же направился к нему, увлекая за собой Генри.

— Северус, позволь представить тебе лорда Генри Поттера. Генри, это мой старый друг, Северус Снейп, лучший зельевар нашего времени.

Снейп холодно кивнул. Черные глаза скользнули по Генри с привычной для него неприязнью. "Еще один Поттер", — читалось в них. Выскочка, невоспитанный грубиян и наглец, — уже наверняка была дана Генри мысленная характеристика.

— Очень приятно, — произнес Снейп сухим тягучим голосом, в котором не было ни капли приязни.

Как же он был молод. Генри не сдержал усмешки — скорее над самим собой, чем над этим закрытым человеком, который столько раз спасал ему жизнь, чтобы в конце погибнуть ради победы над их общим врагом. Мальчишкой он представлялся ему взрослым злодеем, жестоким, несправедливым, мерзким. Теперь же он видел перед собой молодого мужчину, у которого в жизни произошло слишком много плохого.

— Я читал о ваших исследованиях аконитового зелья, мистер Снейп, — сказал Генри, глядя Снейпу прямо в глаза. — Это настоящий прорыв. Что вы скажете, если я выделю вам персональный грант для дальнейшей доработки методики?

Это было его единственное за весь вечер предложение сделки. Генри хотел посмотреть на реакцию Снейпа, расшевелить его, увидеть его наконец не глазами обиженного мальчишки, а взрослого волшебника.

Снейп прищурился и изогнул губы в ядовитой усмешке.

— У вас личный интерес, мистер Поттер? — спросил он, намеренно игнорируя титул "лорд".

В этом был весь Снейп. Едкий, подозрительный, бестактный. Назвать главу древнего рода "мистером", да еще намекнуть на то, что тот болен ликантропией, было откровенной грубостью. Но Генри только весело рассмеялся.

— Я не оборотень, если вы об этом беспокоитесь. Хотя, должен признаться, у меня случались встречи с оборотнями. Один даже оставил мне на память весьма живописный шрам.

Снейп приподнял бровь с чем-то, похожим на интерес. Но они не успели продолжить разговор на эту тему.

— Ах, так вот что это за шрам, лорд Поттер, — раздался рядом сладкий игривый голос.

Рита Скиттер возникла словно из ниоткуда и без капли стеснения вклинилась между мужчинами в своем кричащем, слишком обтягивающем пурпурном платье и сверкающих крупными камнями очках.

— Прошу меня простить, джентльмены, — она положила руку на локоть Генри, настойчиво уводя его в сторону от Снейпа, который смотрел на нее с откровенным отвращением. — Но я должна украсть лорда Поттера для небольшого приватного разговора.

Генри с усмешкой извинился перед собеседниками, кивнул Люциусу и позволил Рите увести себя из зала.

Разумеется, он прибыл в Малфой-мэнор не только ради того, чтобы заново завести все эти нужные и не очень знакомства. Светская половина вечера подходила к концу. Начиналась вторая часть его плана.