Человек с Луны (гет)

«Ожидаемо. Этот сигнал исходит буквально от всего», — отметил Эмия, возвращаясь к своему дому в Серрисе.

За время полёта над морем этот «звук» не стих, но будто бы стал немного тише, так как рядом оставались только те устройства с функцией связи, что он носил с собой. Но стоило ему вернуться к дому, как возникало ощущение, будто он оказался посреди тысячи крошечных визжащих приборов. Болью это пока не было... однако оно раздражало его всё сильнее, особенно потому, что он не мог понять причину.

Словно почти всему на свете вдруг разом обновили прошивку, и зачем, было совершенно неясно.

Припарковав свой аэрокар, он выскочил наружу и направился к двери своей квартиры. На полпути Эмия вдруг замер, так как что-то было не так.

«Кто-то сейчас внутри.»

Открыв дверь, он огляделся и сразу увидел в гостиной темноволосую красавицу. Он моргнул, ещё раз глянул на дверь, словно проверяя, не ошибся ли адресом, потом вошёл и закрыл её за собой.

— Прошу прощения, а как вы сюда попали?

Миранда улыбнулась, подняв на него взгляд, в котором поблёскивала понимающая искра, и закинула ногу на ногу.

— Это несущественно, Широ Эмия.

Он снова моргнул и медленно втянул воздух через нос. Она лишь улыбнулась в ответ и жестом предложила ему сесть напротив.

Эмия вздохнул, отметив пистолет в её второй руке под столом. Оружие было скрыто от глаз, и по ней нельзя было понять, догадывается ли она, что он уже его заметил.

— Нет, я, пожалуй, постою. Не возражаешь, если я пока приготовлю что-нибудь поесть? Я ведь так и не обедал.

Она моргнула, слегка склонив голову, и покосилась на хорошо оборудованную кухню слева. Там лежала дюжина ножей и масса других вещей, которые при желании можно было превратить в оружие.

Не дожидаясь ответа, он просто прошёл на кухню и начал доставать посуду и продукты. Он почти физически ощущал её озадаченный взгляд у себя между лопаток, и от этого он едва не усмехнулся.

«Если уж ты играешь в тонкие намёки и скрытые угрозы, то стоит противнику прикинуться непонятливым и всё твоё преимущество испаряется, если ты не готова сразу поднять ставки. Ну что, Миранда? Перейдёшь к жёсткой игре?»

То, как она сейчас поступит, скажет ему о многом.

— Что ж, тогда я, пожалуй, составлю тебе компанию, — отозвалась она секундой позже, с едва заметной заминкой, выдавшей импровизацию. Но и этого ему было достаточно.

«Стрелять в меня она не собирается. По крайней мере пока. Что... странно? Впрочем, кто я такой, она толком не знает. Наверное, это логично, да?»

Внешне лишь пожав плечами, он кивнул на шкафчики:

— Да без проблем. Тогда накрой на стол на двоих. Всё там.

Миранда на миг замешкалась, но всё же поднялась и сделала, как он сказал. Краем глаза он заметил, что она явно не сразу понимает, что именно доставать.

«Хм-м. Похоже, ей и впрямь никогда не приходилось накрывать на стол.»

— Плоские тарелки пойдут. Ножи и вилки тоже. Стаканы в верхнем угловом шкафу, — подсказал он, доставая тессийскую рыбу холодного копчения, которую приготовил ещё на прошлых выходных, и раскладывая порции на двоих.

Затем он взял местные овощи и отправил их в свою многоярусную скороварку на полях эффекта массы. Хорошего названия он для неё пока не придумал и про себя звал её просто «пагодой»: в одну систему можно было поставить пять отдельных ёмкостей, где каждая была со своим уровнем давления и герметизации, и все они стояли друг над другом.

Скороварки его времени работали за счёт повышения давления внутри: температура кипения воды росла, воду можно было перегревать и за счёт этого сокращать время готовки. У азари принцип был отчасти похож, только вместо этого они с помощью биотики понижали массу продуктов, меняя их теплоёмкость и получая поразительно точный контроль над процессом. До их уровня Эмия, конечно, не дотягивал, но со своей пагодой мог подойти уже довольно близко.

Хитрость заключалась в том, чтобы вернуть массе нормальное значение, не потеряв тепло, а для этого нужно было настолько тонко чувствовать обратную связь, что обычным машинам такое было не под силу. Его скороварка на поле эффекта массы умела выполнять лишь самые простые операции, опираясь на расчёты и прогнозные модели, но даже этого ему хватало, чтобы очень быстро доводить до ума простые ингредиенты.

Овощи, например, готовились за считанные минуты. Для сравнения, повара азари могли на ходу создавать целые блюда.

«Мне ещё расти и расти.»

Хотя прямых земных аналогов у местных овощей не существовало, про себя он давно окрестил их картошкой, капустой и морковью. И текстура, и форма были другими, но вкус и то, какие зоны языка они задевали, были достаточно похожи, чтобы такое сравнение казалось уместным.

Достав пряный майонезный соус, который он сделал из местных трав и яиц, он поставил его на стол, пока его пагода наполнялась водой. Выставив таймер и давление, Эмия перекрыл подачу воды и активировал генератор поля эффекта массы. Теперь оставалось только подождать.

И всё это время он параллельно тянулся восприятием к Миранде. После операции и кибернетизации часть его мозга заменили схемами и процессорами. Одно из преимуществ этого он понял довольно быстро: из-за его постоянного состояния «полупогружения» взаимодействовать с цифровыми системами было ему невероятно легко. Это получалось у него почти инстинктивно.

Он просто потянулся к её омни-инструменту и сосредоточился.

Архитектура того была похожа на ту, с которой он сталкивался у «Цербера» в прошлом, хотя с тех пор их подход к кибербезопасности заметно продвинулся.

Жаль только, что с их последней встречи его собственные навыки в этой области выросли куда сильнее.

— Итак, чем я могу вам помочь, мисс? — спросил он, обернувшись к Миранде, которая уже вернулась к столу.

— Лоусон. Миранда Лоусон, — с лёгкой улыбкой представилась она, снова закинув ногу на ногу. — Для начала, скажи-ка мне настоящее имя человека, которого я знала как «Эмиль».

Эмия медленно выдохнул через нос и приподнял бровь. Одновременно он продолжал просеивать содержимое её омни-инструмента. На первый взгляд там почти ничего не было: только скопированное расписание и почтовый клиент, который получал лишь уведомления о письмах, приходящих на другой аккаунт.

«Значит, её настоящий омни-инструмент где-то в другом месте.»

— Он никто, — сказал он, пожав плечами. — Хотя Эмией он тоже называет себя.

Сначала она только насмешливо улыбнулась, но на последних словах сразу посерьёзнела.

— Понятно. Значит, всё и правда так... — она окинула его оценивающим взглядом и продолжила: — И где он сейчас?

Эмия на секунду задумался, как лучше ответить, но в итоге решил сказать правду. Ну, одну из её форм.

— Ты ведь слышала о взломах и утечках информации, которые продолжаются уже несколько лет?

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание:

— Так и думала. Вполне в его духе, продолжать заниматься тем, что он умеет лучше всего. Что ж, приятно хотя бы знать, что моё дело не было случайностью. Но, если говорить прямо, ты ведь имеешь в виду «Красного Хакера»?

— Сразу уточню: это прозвище ему прилепили СМИ, он...

— Никогда не пользовался именами и не оставлял опознавательных знаков, да, я заметила. Он ведь никто, — кивнула она. — Это прозвище и мне показалось... слишком уж вызывающим для его стиля. Значит, он на Цитадели?

— Он должен быть где-то, откуда есть выход в экстранет на всю галактику. Цитадель для этого подходит идеально, — Эмия пожал плечами и поднялся, заметив, что его пагода почти закончила работу.

Проследив цепочку через почтовый клиент, он обнаружил соединение с другим омни-инструментом, похожим на тот, что был у неё на руке. Только этот уже не был вычищен: в нём оставалось изрядно данных. Устройство находилось неподалёку, не дальше чем в пятидесяти метрах от его квартиры.

«Скорее всего, в её аэрокаре или челноке.»

Миранда моргнула, провожая его взглядом, пока он выключал питание и сливал лишнюю воду. Как только он сбросил избыточное давление, температура кипения резко упала, и почти треть воды в считанные секунды обратилась в пар.

Откинув овощи на сито, он перенёс их на стол, а затем подал и рыбу холодного копчения. Сев, он кивнул ей на еду.

— Ну, скромно, конечно, но угощайся.

Налив себе воды, он заметил, как она берёт понемногу всего и ждёт, пока он тоже не возьмёт.

«Думает, что я мог отравить еду. Какая прелесть.»

Ничего не сказав, он сам наложил себе понемногу всего, коротко произнёс «Итадакимасу» и принялся за еду. Не обращая внимания на выжидательный взгляд Миранды, он ел в собственном темпе. Голоден он был уже несколько часов и не собирался откладывать это дольше.

Параллельно он разбирал найденные данные, убеждаясь, что они и правда принадлежат Миранде.

«Значит, она вышла на меня по фотографии, которую кто-то выложил в соцсети, а я просто попал на задний план. Я-то думал, что успешно подменяю сигналы всех камер, чтобы моё лицо нигде не всплывало, но, как и следовало ожидать, на “тупую машину” в реальном времени фиг ты, а не повлияешь.»

Напротив него Миранда осторожно пробовала всё то же, что и он, в том же порядке, явно не желая есть ничего, что он сам не счёл безопасным. Однако настороженность на её лице постепенно сменялась сначала удивлением, а потом и всё более явным увлечением едой. В конце концов, если чем он и мог по праву гордиться, так это своей готовкой.

Продолжая копаться в её файлах, он вдруг моргнул прямо посреди еды. Но прежде чем Миранда успела что-то заметить, спокойно продолжил.

«Её начальник ничего не рассказал ей о моём похищении, но она сама всё раскопала и приехала сюда, никому не сообщив? И что это такое, спрашивается?»

— А это очень вкусно. Как называется? — внезапно спросила Миранда, потянувшись за второй порцией.

Он поднял на неё взгляд и чуть склонил голову, не сразу сообразив, что ответить:

— Да вообще-то никак не называется. Я просто приготовил. Рыба холодного копчения с варёными овощами, наверное?

Она посмотрела на него чуть внимательнее:

— Из тессийских продуктов? Я слышала, что из-за следовых количеств нулевого элемента и более высокой гравитации вкус большинства местных продуктов заметно отличается от земных.

— ...Ну, это правда. Но в конечном счёте ингредиенты есть ингредиенты. Если понимаешь, что делаешь, и знаешь вкусы тех, для кого готовишь, то сама по себе готовка не так уж сложна.

Она с сомнением приподняла бровь, явно не разделяя его невозмутимости. Но для него это и вправду было просто: стоило разобрать ингредиенты на базовые свойства и необходимость в рецептах как таковых почти исчезала.

Он продолжил есть, накладывая себе уже третью порцию, и одновременно углублялся в её файлы.

«Так. Она написала программу возрастного моделирования, скормила ей все известные обо мне данные и оставила искать меня годами. Ну и женщина.»

На миг он задумался, как с этим быть. Пока что он просто играл роль гостеприимного хозяина дома, пусть она и вломилась без приглашения. По большому счёту у него не было ничего личного ни против неё, ни против «Цербера». Они создали ему проблемы, он отплатил им сполна, а дальше передал дело Альянсу Систем. Если после этого они готовы были оставить его в покое, он не видел причин продолжать вражду.

Но ведь он использовал их. Использовал её. И он не питал больших надежд, что они относятся ко всему столь же легко, как он сам.

«Постойте-ка... Сам “Цербер” не знает, что я тайком перебросил самого себя на Цитадель? Или что сейчас я на Тессии? Это знает только она? И, похоже, ни ей, ни “Церберу” ничего не известно о моей кибернетизации, проведённой ГОР.»

Эмия взглянул на Миранду.

«Так что же ты здесь тогда делаешь?»

— Итак, чем я могу тебе помочь? — спросил он, когда они уже почти закончили есть. Понемногу всего ещё оставалось: он нарочно придержал часть, чтобы ей хватило и на третью порцию, если захочет.

Она посмотрела на него, тихо фыркнула и чуть улыбнулась:

— Нет, ты уже и так сделал немало. Но если позволишь... ещё несколько вопросов?

Он пожал плечами, и она кивнула:

— Какие у тебя намерения здесь? Я знаю, что ты уже несколько лет живёшь на Тессии. Да, занят ты были немало — твой смешанный учебный план говорит сам за себя, — но что именно ты ищешь?

Причин лгать, в общем-то, он не видел:

— Я хочу узнать больше о протеанах. Прежде всего, об их культуре.

Она моргнула, явно удивлённая этим ответом. Потом задумалась и медленно кивнула:

— Ах да. Профессор Хенелл ведь должна вернуться на этой неделе. Тогда, пожалуй, всё действительно сходится.

Они молчали добрых десять секунд, прежде чем Миранда наконец покачала головой, словно она пришла к какому-то выводу, который давно обдумывала.

Она встала и убрала пистолет, всё это время лежавший у неё на коленях, в кобуру. Если она и поняла, что он о нём знал, то никак этого не показала. Подойдя к нему, всё ещё сидевшему за столом, она улыбнулась ему сверху вниз.

Сейчас он уже был заметно выше неё, так как скачки роста довели его до его окончательного взрослого роста. Но в сидячем положении он, конечно, оказывался ниже её.

И в следующий миг он испытал совершенно искреннее замешательство. Она гладила его по голове. Причём явно понимала, насколько это странно, он успел уловить, как у неё чуть расширились зрачки, когда она заметила его реакцию.

— Держись подальше от неприятностей, Эмия. И не слишком докучай своему брату, — сказала она и направилась к входной двери.

— Э-э... Ладно? — только и сумел выговорить Эмия, моргнув.

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно. И прости за столь бесцеремонное вторжение, — добавила она уже в дверях, со знающей улыбкой и лёгким взмахом руки, после чего вышла и закрыла за собой дверь.

«...И что это сейчас было?»

Он подошёл к окну и увидел, как Миранда идёт к аэрокару, припаркованному за соседним кварталом; именно там он и засёк её омни-инструмент. Подключиться к машине оказалось для него несложно: она была арендованной и, по сути, пустой.

«Проследить за ней? Или устранить её прямо сейчас?»

Он замешкался.

По большому счёту у него не было ничего личного ни против неё, ни против «Цербера». Он не сомневался, что организация эта мутная, но он почти не видел своими глазами, чем именно они занимаются. Отчасти поэтому он и вывел на них человеческие власти, а не попытался разобраться с ними сам.

Он считал, что уж они-то лучше знают, что делать с организацией такого рода.

Для него самого эта история осталась далеко в прошлом. А вот для них, вряд ли. Даже если она не собиралась причинять ему вред, можно ли сказать то же самое обо всём «Цербере»?

Он смотрел, как её аэрокар набирает скорость, и вот уже его корма начала растворяться на горизонте.

«Не буду я её убивать. Но... проследить всё-таки за ней стоит. Мне надо понять, что ещё она знает.»

С этой мыслью он вернулся к столу, сел и вышел из своего тела, переведя кибернетику в дежурный протокол: тот должен был поддерживать организм в режиме минимального энергопотребления, будто он просто медитирует.

И тут же что-то пошло не так.

Он заметил это лишь потому, что его мозг всё ещё оставался в полупогруженном состоянии: стоило ему ослабить контроль, как его кибернетика начала делать что-то сама. В ту секунду, когда он почти полностью освободил своё тело, тянувшийся уже несколько часов пронзительный вой внезапно откликнулся прямо из его собственной головы.

«Что?» — он моргнул и мгновенно нырнул обратно в себя. Он нашёл исходящий сигнал и отсёк его. — «Почему оно это делало?»

Эмия расширил своё восприятие и с внезапным холодком понял: сигнал уже перехватили, и теперь каждый компьютер вокруг ретранслировал его дальше. Эмия чётко мог сказать, что этот сигнал ощущался совершенно иначе, чем всё прочее; он был абсолютно уникальный, не похожий ни на один из тех сигналов, что ему доводилось замечать раньше.

«Чёрт. Что это вообще такое?».

Тут же рассудив, что, раз этот сигнал шёл от него и тот отличался от всего остального, ему голову пришла мысль: это ловушка именно на меня? Он попытался начать стирать сигнал, но на каждый экземпляр, который он успевал уничтожить, приходилось по два новых, уже ушедших на другие устройства.

«Я не успеваю.»

Поняв, что просто задавить всё у него не выйдет, он вместо этого попробовал размазать источник по как можно более широкой области. Если это способ вычислить его местоположение, то, как только они точно определят точку выхода, ему конец. Ему придётся снова исчезать.

«Нет, даже если я размою зону происхождения, я всё равно один из немногих людей на Тессии. Проклятье, эту штуку мне нужно убирать полностью!»

Эмия сосредоточился, вливая всё больше магической энергии в погружение и постепенно выводя своё сознание из тела, оставляя внутри лишь тонкую нить связи, лишь бы сигнал не стартовал оттуда снова.

«Он уже распространился по компьютерам Серриса. И это не просто попытка добраться до одного терминала, который легко отследить. Словно это специально затачивали под меня...»

Его магическая энергия уходила с пугающей скоростью, и где-то на краю восприятия он отметил, что выдох обжигает ему зубы, будто он выпускает сквозь них пламя.

«Мне нужно закончить раньше, чем моё тело сдаст. Если бы я мог просто выскочить и не думать о теле, я бы развернулся в полную силу. Но тогда сигнал тут же снова пойдёт из меня.»

Эмия резко вернул часть внимания к своему телу, встал на ноги и, оттолкнувшись от стола, вытянул руки.

— ...Trace, on! — «начать проекцию,»

Стальной саркофаг мгновенно сомкнулся вокруг всего его тела. Стенки были втрое толще того короба, которым он пользовался годы назад, а внутри шли четырнадцать слоёв изоляции, подобной клетке Фарадея.

Сквозь такое никакой сигнал пройти не должен.

Он тут же выскочил из своего тела и нырнул в ближайший кухонный терминал.

«Итак, хорошо. Моё тело больше ничего не излучает. Значит, мне можно не сдерживаться.»

Он нырял всё глубже, снова проваливаясь в тёмный океан. Но на этот раз не стал ждать, пока опустится к голубой плоскости внизу, а сразу сосредоточился и с силой развернул своё существо наружу.

С того момента, как первый сигнал из его кибернетики начал расползаться по сети, прошло всего две секунды. За эти две секунды сигнал уже успел пройти через всё вокруг, размножаясь в каждом новом узле и тут же распространяясь дальше. Он почти добрался до узлов экстранета, которые могли бы увести его за пределы планеты. Только то, что Эмия в первую очередь отсекал именно эти линии, пока ещё удерживало несостоявшуюся катастрофу.

Но чем дольше он тянул, тем меньше оставалось у него шансов что-то исправить: сигнал разрастался экспоненциально, а сам он мог действовать лишь в куда меньшем масштабе.

Значит, ему нужно выжечь всё прямо сейчас. Пока он ещё мог.

«Я — кость мечу моему.»

И в ту же секунду всё вокруг него начало искажаться.

Когда-то он уже пробовал проецировать разные предметы внутри этой цифровой реальности, наблюдая, к чему это приводит. Обычно для того, чтобы система вообще выдержала результат, требовалось чрезвычайно мощное оборудование. Он предполагал, что дело не столько в свойствах самого Благородного Фантазма, сколько в насильственном вталкивании в ограниченный контейнер чего-то слишком большого, а ведь даже само его присутствие в погружении уже давило на систему. Какова бы ни была настоящая причина, итог почти всегда оставался одним и тем же: даже Благородный Фантазм вроде Разрушителя Клятв, сама природа которого исключала нанесения вреда жертве, всё равно создавал для системы ощутимое «давление».

На этот раз он собирался зайти куда дальше.

Эмия увидел перед собой четырнадцать тысяч двести шестнадцать компьютеров с беспроводной связью, распространявших сигнал, и в этом цифровом мире каждый такой был отмечен отдельной точкой света. Они были разбросаны по всему Серрису, с его домом примерно в центре.

Ему нужно было уничтожить их все. Сразу.

Подготовка завершилась. Он поднял руку.

«...все процессы завершены. Все проекции в режиме ожидания. Декомпрессия прекращена.»

Над ним возникли четырнадцать тысяч двести шестнадцать виртуальных мечей, и каждый был нацелен на известный ему источник сигнала. Его рука резко опустилась, точно топор палача, падающий на шею.

«...всем проекциям — огонь!»

Мечи сорвались вперёд, а его магическая энергия взревела, сотрясая всю эту реальность. Казалось, в глубине рванула глубинная бомба, и последовавшая за ней ударная волна оказалась ещё страшнее.

Белая рябь. В тот миг не могло существовать ничто — сама реальность складывалась внутрь себя и рушилась.

Цифровой океан взорвался, и Эмию насильно выбросило обратно в реальный мир. Лишь на долю секунды он успел увидеть, как его мечи достигают целей. Тряхнув головой, он уставился на дымящийся терминал, в который только что нырнул и из которого сейчас был вышвырнут. Экран того погас, а внутренности выгорели.

«Сломался», — подумал он.

Развернувшись на пятке, он рванул наружу и, проходя сквозь стену, выскочил из дома.

Аэрокар Миранды встал, заглохнув, и она недоумённо оглядывалась по сторонам, явно не понимая, что произошло. Эмия даже не удостоил её взглядом, а бросился искать рабочий омни-инструмент, в который можно было бы нырнуть.

Снова оказавшись в цифровом мире, он сразу же начал искать любые следы сигнала с тем самым уникальным отпечатком, что пошёл от него. В этом и заключалась главная слабость его погружения: оно не работало так, как работа опытного хакера. Он не писал код, который мог бы самораспространяться и действовать независимо, как лесной пожар. Даже самые ранние компьютерные вирусы человечества умели сами расползаться по системам и выполнять задачу без постоянного участия создателя.

Он же мог действовать лишь сам и только на то, что способен был воспринять.

Если хоть один сигнальный пакет ускользнул от его внимания, тот уже мог уйти далеко за пределы досягаемости. А если так, ему оставалось только бежать, пока кто-нибудь не решил явиться с разбирательством в реальном мире.

Эмия начал проходить систему за системой, перепрыгивая с сервера на сервер и проверяя всё, что только приходило ему в голову. Не найдя ничего, он наконец перевёл дух и с облегчением выдохнул. Тут же он полез в экстранет выяснять, во что, чёрт побери, он вообще вляпался.

Наткнувшись на новостную статью, которая явно имела отношение к делу, он моргнул.

«Совет Цитадели продавливает новый закон о тотальном кибернадзоре, позволяющий собирать метаданные со всех компьютеров!»

Он пробежался глазами по тексту.

«В попытке дать отпор участившимся в последние годы вредоносным атакам со стороны хакеров Чёрных шляп Совет Цитадели утвердил закон, позволяющий собирать информацию обо всех компьютерах, имеющих возможность подключения к экстранету. Этот спорный законопроект поддержали триста крупнейших компаний, работающих в Пространстве Цитадели, а также представители Саларианского Союза и турианский примарх. По их утверждению, недавняя череда взломов сделала безопасное ведение бизнеса невозможным, а столь открытая уязвимость правительственных коммуникаций создаёт серьёзную угрозу для всех рас Совета, если она не будет устранена».

Эмия стиснул зубы. Это свалилось не с неба. Об этом ведь говорили ещё в утренней новостной ленте, а он попросту пропустил мимо ушей.

«Критикам закона указывают, что экономика в целом не пострадала: напротив, доверие потребителей находится на историческом максимуме, хотя доверие инвесторов за последние годы немного снизилось. (Нажмите здесь для подробностей) Кроме того, возражения вызвала установка отслеживающего ПО на все компьютеры, поскольку это создаст заметную нагрузку на вычислительные ресурсы любой системы. На этой неделе также поднимался вопрос о нарушении права разумных существ на неприкосновенность частной жизни, однако после того как базирующийся в Ули Совет по правам разумных существ, возглавляемый азари, одобрил закон, многие из прежних громких противников внезапно умолкли. В социальных сетях известная группа за свободу информации «Хакеры Истины» продолжает кампанию против нового закона, но на сегодняшний день, похоже, это никак не повлияло на развитие событий.»

— Да твою же мать... — вздохнул Эмия, закрывая лицо ладонью.

Это ведь всё из-за него, так?

Он перестал читать и сразу же двинулся на один из знакомых хакерских форумов. Это была площадка верхнего уровня, но и там хватало опытных и осведомлённых специалистов, которые наверняка уже разобрались, что происходит. Нужную ветку обсуждения закона он нашёл почти сразу и углубился в сообщения.

Как и следовало ожидать, там уже нашлись люди, уловившие связи и с ГОР, и со Спектрами. Один из пользователей утверждал, что азари по имени Тела Вазир навещала Совет по правам разумных существ в Ули за несколько дней до того, как тот получил на рассмотрение этот законопроект, и делал вывод, что дело это едва ли сводится к простому визиту вежливости.

Но, как он и опасался, во всём этом и правда был виноват он сам.

«Красный Хакер стал действовать слишком уж без разбора. Одно дело вскрыть, что корпорация отмывает деньги или использует детский труд на колониальном мире... Но лезть в министерства саларианцев и азари, вытаскивая наружу грязное бельё и закулисные делишки? Даже если виновных потом судят и сажают, власти не могут просто смотреть сквозь пальцы на того, кто такое вытворяет. Это было лишь вопросом времени».

Эмия выдохнул, вышел из сети и вернулся в реальный мир. Одним прыжком он оказался у дома, вернулся в тело и развеял созданный им саркофаг.

— Какой же писец...

Всё началось около четырёх лет назад, когда, читая новости, он наткнулся на странные признаки; смутно знакомые, неуловимо тревожные. Какое-чувство внутри заставило его копнуть глубже, и в итоге он нырнул во внутренние архивы одной компании, связанные с далёкой планетой у границы систем Терминус.

Там он и обнаружил полномасштабное восстание рабов в процессе.

Корпорация безжалостно эксплуатировала колонистов ради прибыли, пользуясь негостеприимными условиями планеты и её чудовищной удалённостью от любых населённых звёздных систем и масс-ретрансляторов, чтобы держать их в полной изоляции. Место было настолько отрезано от всего остального мира, что на происходящее попросту никто не обращал внимания. Настолько, что и сам он не имел возможности добраться туда лично.

Почувствовав собственное бессилие, он долго ломал голову, что делать.

В конце концов он просто решил открыть правду миру, не раскрывая ни своей личности, ни точного способа, которым добыл информацию. Разбросав доказательства по социальным сетям и параллельно обнародовав попытки компании заставить его замолчать, он сумел поднять такую волну, что замять всё уже не вышло. Галактика пришла в ярость, акции той компании рухнули, а соцсети захлестнул шквал требований немедленно вмешаться.

Совет Цитадели действительно вмешался, и всё, на удивление, закончилось сравнительно хорошо: компанию заставили ответить за содеянное, а условия жизни на далёкой колонии улучшились. Конечно, поскольку разумные там по-прежнему жили в том же суровом и изолированном краю, их жизнь улучшилась в основном только в краткосрочной перспективе.

Но он всё же им помог.

Так он и начал.

Он взламывал всё, что казалось ему подозрительным, и, обнаружив что-то незаконное или просто откровенно мерзкое, делал эту информацию достоянием общественности. Он застрял на Тессии, но видел, что творится по всей галактике, и это казалось ему самым разумным, что можно сделать.

Быстро, эффективно и без лишней крови: он не вершил правосудие, а всего лишь открывал людям правду, позволяя им самим решать, что с ней делать. И, как ни странно, это даже было приятно. Ему не нужно было пачкать руки, не нужно было ломать голову над тяжёлыми нравственными выборами, если речь идёт, например, о генеральном директоре, который отмывает деньги и торгует наркотиками. Ему не нужно было даже выходить из своей квартиры. Большинство ночей, пока его тело отдыхало, он проводил в погружении: бродил по экстранету, искал зацепки, проверял их и копал дальше, если считал нужным.

Он никогда не оставлял ни подписи, ни намёка на то, как именно это делает; он не видел смысла привлекать к себе внимание. Но, похоже, сама его способность вытаскивать правду откуда угодно и о ком угодно, да ещё и с почти неопровержимыми доказательствами, не оставляя следов, и стала в глазах публики его почерком.

Конечно, нашлись и подражатели, и те, кто пытался проехаться на чужой дурной славе. Но если он видел, что кто-то перегибает палку, то точно так же раскрывал галактике и их обман. До сих пор ему казалось, что на этом его хлопоты и заканчиваются, что кроме нескольких отдельных людей, никто всерьёз не займётся последствиями его действий.

Теперь он понимал, насколько наивным было ожидать, что правительства и корпорации будут сидеть сложа руки, ничего не предприняв.

Он вздохнул и потёр переносицу. Выглянув наружу, он попытался отыскать Миранду. Её аэрокар всё ещё висел там же, мёртвым железом, но её самой уже не было. Похоже, она быстро убралась оттуда, поняв, что происходит что-то неладное.

В духовной форме Эмия взмыл сквозь крышу и попытался разведать окрестности. Но Миранды нигде не было.

Вернувшись обратно в квартиру, он закрыл глаза и взвесил варианты. Искать Миранду, или продолжать следить за происходящим здесь? Она могла застрелить его. Могла забрать. Могла сделать ещё десяток разных вещей, ведь у неё был пистолет, а он, с её точки зрения, был безоружный.

А значит, ему можно предположить, что по крайней мере сейчас устранять его она не собиралась.

«Наверное. Может быть», — подумал Эмия, вернувшись к столу и доев остатки обеда. После всей этой истории он сжёг слишком много магической энергии, и ему стоило восстановиться на случай, если всё снова покатится под откос.

Куда меньше уверенности у него было насчёт происходящего здесь и сейчас. Он мог что-то упустить. Кто-то мог уже ехать разбираться, а потом вполне выйти на него. В сущности, сейчас ему следовало неотрывно наблюдать за развитием ситуации.

Он кивнул самому себе, наконец определившись.

В худшем случае он должен быть готов покинуть Тессию за считанные минуты. Как только он подготовит всё на случай такого исхода, он тут же снова нырнёт в сеть и продолжит своё расследование.

* * *

Мордин закатил глаза и с тяжестью на сердце закрыл письмо.

Ещё один его старый коллега умер; приближение старости снова довело кого-то из рядов ГОР до такого отчаяния, что тот решился на очередную безумную авантюру. Саларианцы могли доживать до весьма преклонных лет, но чего не могли, так это отрицать смерть.

Обещание долголетия путём самомодификации манило саларианцев так же сильно, как и всегда. А когда перед глазами был пример того, кто столь явно отодвинул смерть подобными методами...

В последние годы некоторые из них становились всё смелее и смелее. Неудачи следовали одна за другой, но тот единственный случай по-прежнему дразнил и соблазнял. Наверняка они что-то упустили. Наверняка из той операции ещё можно извлечь некий ключик. Наверняка и они сумеют сделать себя скорее синтетиками, чем саларианцами.

Лишь бы выиграть себе ещё немного времени.

Он уже читал подробный доклад об экзотической материи, извлечённой из мозга того аномального человека, и всё закончилось именно так, как он и ожидал: надежды не оправдались. Один из тех, кто занимался этим делом, решил использовать экзотическую материю как своего рода связующий материал и попытался провести на себе крайне сложную и глубоко инвазивную операцию по кибернетизации, рассчитывая, что восстановится так же быстро, как восстановился тот человек.

— Глупость, — покачал головой Мордин.

Как он сам ещё тогда указал в своём первом анализе, когда работал непосредственно с самим Широ Эмией, экзотическая материя была нестабильна и постепенно исчезала. Сам человек искал способ её заменить, так что приписывать ей его восстановление было глубоко ошибочно. К тому времени из мозга её уже полностью удалили, и считать именно её катализатором безупречной кибернетизации было попросту нелепо.

Значительная часть той экзотической материи продолжала распадаться, и к тому времени, как ГОР нашла способ остановить её деградацию, у них осталась лишь малая доля исходного объёма. С тех пор попыток исследовать это вещество было немало, но ни одна из них пока не привела к по-настоящему серьёзным результатам.

И всё же для многих оно продолжало казаться ключом к святому Граалю.

Ни похорон, ни поминок, ни даже прощания с недавно умершим саларианцем не будет. Коллеги не стали ждать, пока тело остынет, сразу же принялись за биопсию.

Мордину всё больше казалось, что это уже превращается в одержимость.

Ещё одна веская причина для него держаться подальше от этого подразделения ГОР. Вместо этого он какое-то время работал в киберподразделении, используя собственный опыт общения с Широ Эмией как основу для новых планов и сценариев реагирования. Там уже давно сопоставили факты и связали Широ Эмию с фигурой, известной широкой публике как Красный Хакер. Попытки выйти на этого человека предпринимались не раз, но пока безуспешно.

Было проведено несколько операций-ловушек и попыток отслеживания; в результате нашлось множество побочных находок — аресты, любопытные открытия, данные о распространённости неучтённого ИИ, — но всё это было лишь сопутствующим результатом. Порой у Мордина и вовсе возникало ощущение, что очередная зацепка это не более чем ложный след, специально подброшенный кем-то, чтобы натравить ГОР на ту или иную преступную сеть. Торговцы тяжёлыми наркотиками, оружейные посредники, чёрный рынок органов, политическая коррупция, похищения — стоило ГОР сунуть нос куда поглубже, и всё почему-то так или иначе оказывалось связано с Красным Хакером. Мордин всегда был рад приносить пользу, но с профессиональной точки зрения его всё же несколько раздражало, что из него, по сути, делали мальчика на побегушках.

Пытались они и осторожно прощупать разведслужбы Альянса на предмет сведений о Широ Эмии, но, кроме данных, добытых из активов «Цербера» о розыске некоего «Никто», ГОР пока нечего было предъявить. В итоге, по прямому распоряжению Совета, обратно передавалось крайне мало информации, и между разведслужбами Цитадели и Альянса Систем постепенно наметился разлад. Люди из Альянса понимали, что ГОР что-то знает, но, кроме связи между «Цербером» и этим Никто, вряд ли они могли узнать что-то ещё.

Положение это было весьма неловким и, откровенно говоря, постыдным — особенно потому, что Красный Хакер, похоже, и не думал ни останавливаться, ни хотя бы сбавлять темп.

Неудивительно, что Совет Цитадели становился всё более отчаянным в своих действиях. В последние месяцы всерьёз стали рассматривать некоторые крайние меры, и, вопреки возражениям ГОР, новый закон о безопасности всё же был принят. Мордин считал это глупой политикой, поскольку в её основе лежало допущение, будто «Широ Эмия» это продвинутый ИИ, привязанный к компьютеру типа «голубого ящика», хотя доказательств этому не существовало. Но на Совет давили со всех сторон, остановить его было уже невозможно, а потому полумеры сочли лучшим вариантом, чем полное бездействие.

И уже теперь, на стадии внедрения закона, становилось ясно: всё обернётся большими сложностями. Уже одно только открытие, что у ГОР имеются модели почти всех операционных систем, используемых в галактике, и что ГОР способна встраивать в их базовый код дополнительные прошивочные модули — причём не в теории, а при наличии всей необходимой практической инфраструктуры, — наглядно показывало, насколько далеко тянется рука Цитадели. Ни одна сколько-нибудь компетентная разведка не могла этого не заметить.

Мордин снова закатил глаза, размышляя о том, какими будут долгосрочные последствия нового закона. Альянс Систем никогда не терпел ни ограничений, ни слишком пристального надзора, так что одним из первых результатов станет неизбежное охлаждение отношений между человечеством и расами Цитадели.

Но теперь это уже было не в его власти.

Он отложил омни-инструмент и начал собираться. Его переводили на другой объект, где ему предстояло заняться иной проблемой, притом куда более старой и развивавшейся куда медленнее, но, если обращаться с ней неосторожно, представлявшей куда более коварную угрозу. Подготавливаясь заранее, он уже читал всё, что мог, о планете и о самой сути будущей работы.

— Никакого отдыха, всё работа да работа~, — негромко промурлыкал он, вспомнив песенку, которую недавно сочинял для одной постановки. Может, ему стоило бы снова попробовать что-нибудь опубликовать.

Впрочем, это подождёт, пока не будет улажена вся эта история с генофагом.

* * *

Эмия вздохнул и потёр лоб.

После ухода Миранды успел наступить вечер, потом ночь, а за ней пришёл и рассвет нового дня. Он только что вернулся в своё тело, рассеял саркофаг и снова наскоро перекусил, восполняя запас магической энергии.

За всё это время Эмия так и не сомкнул глаз: он искал любую информацию и одновременно следил за расследованием, начавшимся после его оплошности. Несмотря на недавнюю уверенность, ничего по-настоящему внятного о природе сигнала он так и не нашёл — только следы некоего закона, недавно протолкнутого Советом Цитадели. Судя по всему, сигнал работал как своего рода пинг-эхо: всё, что обладало нужными протоколами экстранета и могло подключаться к сети — хоть по кабелю, хоть по беспроводной связи, — отзывалось на него, формируя уникальный идентификатор на основе физических характеристик самого устройства.

И даже это он знал лишь со слов анонимного автора на форуме, а вскоре и сам этот аккаунт был вычищен из всех записей. За эти годы Эмия успел нахвататься знаний в самых разных областях, но прочной базы по узконаправленной связи у него всё-таки не было, чтобы действительно понять, что происходит. Во время погружения он действовал не как талантливый хакер. Он попросту жульничал, проламывая любые преграды грубой подпиткой магической энергией.

Он не понимал и другого: почему сигнал срабатывал только в тот момент, когда он покидал тело. Возможно, само его погружение внутрь аппаратуры каким-то образом перекрывало базовую функцию того, необходимую для отправки ответного отклика? Пока он оставался в теле и пребывал в постоянном полупогружении, его кибернетика работала не самостоятельно, а лишь служила вместилищем для половины его сознания. Единственной контрмерой, до которой он пока додумался, было заключать собственное тело в достаточно мощную клетку Фарадея, чтобы отсечь любую возможность связи. И это, как он теперь понимал, серьёзно ограничивало его как героического духа, ведь каждый раз ему приходилось бы заново проецировать этот саркофаг. Ночью, пока он спал, это ещё не было проблемой.

Но если днём ему вдруг понадобится действовать как героическому духу, всё придётся заранее и очень тщательно продумывать.

В конце концов, после долгих часов бесплодных поисков он отступил и окончательно вернулся в тело. Пока, похоже, никто так и не понял, что именно произошло: нанесённый им ущерб расползся по городу слишком широко, чтобы по нему можно было напрямую выйти на его местонахождение.

Чиновники и специалисты пребывали в полном недоумении. Ходили слухи то о гамма-всплеске, то об ЭМИ-атаке, то о разбушевавшемся хакере, то и вовсе о вышедшем из-под контроля ИИ. Но никаких официальных заявлений от полиции Серриса пока не было.

Омни-инструменты, машины, бытовая техника и общественные терминалы, которые он в своей панике просто выжег, дали материальный ущерб, который даже по самым осторожным оценкам уже тянул на десятки миллионов кредитов. К счастью, серьёзно никто не пострадал, хотя несколько аэрокаров потеряли управление прямо в воздухе и пошли вниз.

Ситуацию спасли лишь многочисленные системы безопасности и простые, «тупые», не зависящие от сети резервные контуры — именно благодаря им всё обошлось без катастрофы.

«Я поторопился тогда, перегнул палку. Мог ведь кого-нибудь убить», — мысленно ругал он себя, снова просматривая список пострадавших. То, что все отделались лишь ушибами да ссадинами, было уже маленькой милостью.

Он посмотрел на свою раскрытую ладонь, вновь взвешивая последствия своего решения. Может, стоило просто пропустить сигнал? Он ведь мог тогда просто исчезнуть, разве нет? Снова вздохнув, он поднялся и покачал головой. Нет, выбор он уже сделал: возможность остаться на Тессии, когда до занятий у профессора Хенелл было рукой подать, того стоила. Никто не погиб, никто не получил необратимых травм. Со временем он всё возместит. А вот такого образования он не получит больше нигде, такой логики он придерживался.

Эмия закрыл файл, отметив, что список ущерба уже полчаса не обновлялся. За самый серьёзный ущерб он собирался расплатиться лично: кашу-то заварил он. Но нынешних средств у него не хватало, а значит, с этим ему придётся что-то делать.

«Впрочем, основа-то уже готова — мне остаётся лишь запустить производство.»

Покачав головой, он встал и посмотрел на часы. До сегодняшней дневной лекции профессора Хенелл — первой в курсе этого года — оставалось ещё несколько часов, так что спешить ему было некуда.

Но ему нужно было как-то выбросить всё это из головы.

— Пожалуй, загляну к Балии, — сказал он вслух, поднимаясь.

Выйдя из квартиры и сев в аэрокар, он направился к Серрисскому Университету. Когда он оставлял машину на стоянке, то обычно глушил её наглухо; именно поэтому после вчерашнего она и осталась на ходу. Это был просто ещё один его способ не дать никому незаметно в ней покопаться.

Впрочем, даже если бы аэрокар вышел из строя, в Серрисе общественный транспорт работал прекрасно.

Оставив аэрокар на стоянке, где дальше всё брала на себя Автоматическая парковочная система, он вышел и направился к западному крылу главного корпуса. Там располагался музей Серрисского Университета — древние залы, где хранились артефакты как с Тессии, так и со множества других планет. Обычно секции, которые ему нравилось навещать, были закрыты для публики, но за эти годы он сумел войти в доверие к профессору Хафии. Как оказалось, умение чинить что угодно дёшево — а то и вовсе бесплатно — ценили в любой точке галактики.

Пройдя через главный вход, он кивнул охраннице за стеклом поста безопасности. Азари в форме подняла взгляд и ответила таким же кивком, когда он прошёл мимо.

По пути к служебной части здания он скользнул взглядом по выставленным скульптурам и произведениям искусства — тем вещам, которые сочли наиболее интересными для широкой публики азари. Дверь, обычно запертая, открылась перед ним, едва он приложил выданную ему цифровую карту доступа.

Шагая дальше по хранилищам, он окидывал взглядом бесконечные шкафы и выдвижные ящики, помеченные по эпохам и местам происхождения. Были стеллажи, посвящённые одному-единственному виду растений, а были и целые комнаты, отведённые под отдельные города Тессии.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: здесь хранится прошлое едва ли не половины известных галактике рас. Он шёл дальше, не замедляя шага, чтобы рассмотреть что-нибудь внимательнее. Это был не первый его визит, и первый трепет давно уже притупился в нём.

Добравшись до кабинета в самой глубине музея, он постучал и заглянул внутрь. Свет был погашен, но компьютеры всё ещё работали.

«Хорошо, что сбой не добрался сюда. Мне бы очень не хотелось уничтожить университетские компьютеры при ценности того, что здесь хранится.»

— Балия, ты здесь?

Из-под стола донеслось невнятное мычание, и он с тихим вздохом обошёл стол, обнаружив её спящей на полу, на надувном матрасе.

Присев на корточки, он осторожно тронул её за плечо и посмотрел, как она медленно приходит в себя.

«Вот тебе и матриархи — воплощение достоинства и авторитета.»

— Только не говорите, что опять просидели всю ночь. Я же сколько раз говорил вам: берегите себя хоть немного.

— Н-н...? — сонно промычала азари, лениво отмахиваясь одной рукой.

— Я ненадолго возьму ключ, ладно?

— Н-н...

Звук этот он уже хорошо знал: с равным успехом он мог означать и разрешение, и просьбу отстать.

«Ну, будем считать, что разрешили.»

Хмыкнув, он выпрямился, взял из верхнего ящика стола карту-ключ и решил пока оставить её в покое.

Хоть Балия Хафия и была одним из старейших профессоров Серрисского Университета, по-настоящему её волновал только музей. Уже больше трёхсот лет она была его куратором, и разбор, каталогизация и упорядочивание всего, что хранилось в этих стенах, давно стали её страстью и смыслом жизни.

Выйдя из кабинета, он прошёл дальше, пока не остановился у другой двери. За этой усиленной, герметичной, стальной дверью хранились самые древние и ценные экспонаты музея. Дверь за его спиной закрылась, он сунул карту-ключ в карман и посмотрел на нужную стену.

«Третья секция слева, четвёртый ящик от пола», — точно помнил он.

Протянув руку, Эмия выдвинул ящик. Внутри лежала коллекция артефактов азари возрастом в среднем больше шести тысяч лет: от полуметра до почти полутора метров в длину, из заточенной стали, с удобной рукоятью и точкой баланса в нижней четверти клинка, чуть выше гарды.

Мечи.

Целая дюжина, запаянная в прозрачные контейнеры и покрытая патиной, которая говорила о благородном старении — таком, на какое способны только сплавы на основе нулевого элемента. Прекраснейшие вещи: плавные линии, струящийся узор, редкие мерцающие вкрапления нулевого элемента, точно отблески океана и ночного неба.

С первого взгляда ему было ясно: это работа мастеров.

Проблема заключалась лишь в одном.

С точки зрения Кузнецы Бесконечных Мечей они мечами не считались.

Впрочем, не совсем так. Стоило ему прикоснуться к одному из них, ощутить его вес и подумать: это меч, как тот сразу становился мечом, появляясь в его Зеркале Души.

Но дальше начиналась загвоздка: даже тогда он не мог прочитать прошлое клинка. Во всяком случае, не дальше того мгновения, когда сам к нему прикоснулся.

Получалось странное перевёрнутое отражение истории с протеанским оружием: то, что не должно было копироваться, копировалось; а то, что вроде бы обязано было копироваться, нет. Впрочем, он не удивился. Ещё пять лет назад, на самой Цитадели, он уже понял, что дело обстоит именно так. Одного взгляда на традиционные турианские кухонные ножи-когти, которые крепились на пальцах и при этом не возникали в его Зеркале Души, хватило, чтобы это сообразить.

Но это его не остановило. Скорее, наоборот: подсказало ему новое направление.

О протеанах он не знал почти ничего и хотел узнать больше: постичь их логос и тем самым понять те странные пушки, что ему удалось найти. Разумеется, задача была далеко не простой, и с какого конца к ней вообще подступаться, он вначале не представлял.

И потому эти мечи азари открывали перед ним одну возможность.

Научиться самому способу постижения логоса.

Протеане давно исчезли, и от их некогда галактической цивилизации остались лишь следы. Азари же были живы, более того, процветали. Логично было предположить, что понять их будет легче, чем давно ушедших протеан. А уж потом, разобравшись, как вообще изучать чужой логос на примере азари, можно будет выстроить путь и к протеанам.

Таков был план. И именно над этим он работал уже добрых пять лет.

Эмия знал обычаи азари, их языки, их повадки. Он знал, как они живут и как умирают, как празднуют и как скорбят. Знал историю Тессии, её религии и конфликты. Знал о взлёте республик и падении империй. Ему казалось, что он понял азари настолько, насколько это вообще возможно человеку.

И всё же это ничего не меняло. Он знал точный физический состав этих клинков, примерно понимал, как ими пользоваться, знал теорию их устройства и работы. Знал, когда они были созданы, и даже сумел примерно восстановить методы изготовления каждого.

И всё равно перед ним они оставались безмолвны.

За год с его прошлого визита сюда ничего не изменилось, хотя за это время он сильно продвинулся в понимании нулевого элемента и теории поля эффекта массы. Благодаря всей этой работе он сумел создать свою особую скороварку, подражающую азарийской кулинарии, — вещь, которую пока никто больше в галактике так и не сумел заставить работать.

Он даже всерьёз занялся и'усу и, несмотря на очевидные ограничения из-за отсутствия биотики, добился заметных успехов. По сути, это было что-то вроде азарийского кэндо с биотикой, но, поняв принцип работы клинков с прослойками нулевого элемента, он освоился довольно быстро.

Когда-то он задавался вопросом, значат ли эти мечи для азари столько же, сколько меч значил для человечества. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что, скорее всего, да. В культуре они встречались повсюду. От древних сказаний, мифов и уцелевших театральных текстов до современных боевиков и симстим-спектаклей. Во множестве игр даже существовали доступные только азари классы вроде «Повелительницы клинка» или «Святой мечницы» по мотивам старых легенд о тех азари, что в одиночку сдерживали целые армии, имея в руках лишь один меч.

Большинство считало всё это не более чем красивыми мифами и небылицами, которые пересказывали снова и снова, с каждым разом делая всё пышнее и грандиознее, пока из них не выросли легенды, записанные в древних текстах. Современные реконструкции ясно показывали пределы возможностей подобных клинков, и в глазах многих это служило доказательством, что старым историям верить не стоит.

Но у него был особый взгляд на подобные вещи. До сих пор он не нашёл в галактике никаких следов магии, но это ещё не означало, что когда-то её здесь не было вовсе. Глядя на всё это, он вполне допускал, что древние клинки азари и впрямь были способны на нечто, сопоставимое с тем, о чём говорили легенды.

Вот только доказать это он не мог.

Эмия вздохнул, глядя на мечи. Он провёл на Тессии уже много лет, а ничего так и не изменилось. Где-то в глубине него шевелилось ощущение, что даже если он узнает о протеанах больше, это всё равно ничего не даст; что даже останься он здесь ещё на десять лет, это не приблизит его к пониманию того, что произошло в том зале глубоко под поверхностью Марса.

«Хотя не то чтобы я все эти годы сидел сложа руки... Но, может быть, мне пора отказаться от этой затеи с протеанами?»

Что, если ему просто бросить эту ниточку и сосредоточиться вместо этого на своём «хактивизме»? Разве так он не принесёт больше пользы? Протеане давно мертвы и исчезли без следа, так ли важно вообще понять причину их исчезновения?

Он покачал головой и задвинул ящик. Нет, пока ещё рано признавать это тупиком. Если уж на то пошло, он узнал здесь очень многое, достаточно, чтобы дальше жить в галактике без особых проблем.

— Время здесь я потратил не зря, — сказал он себе, вздохнул и повернулся к выходу.

Когда он вернулся в кабинет Балии, та уже сидела, выпрямившись, и сонно озиралась. Увидев его, она прищурилась и склонила голову набок.

— Фудзимура? Я, кажется, видела, как ты заходил...

— Доброе утро, профессор, — отозвался Эмия, лишь чуть заметно развеселившись. Случай этот был далеко не первый, так что новизна давно исчезла. — Сварить вам кофе?

— О, да... пожалуйста...

Хотя зёрна стоили недёшево, Тессия не зря считалась сердцем галактической торговли. Импортировать кофе было лишь вопросом хорошего поставщика.

Азари, как правило, этот напиток не особенно жаловали, но Балия, проводившая всё своё время в помещении и по возможности игнорировавшая естественный суточный ритм, быстро оценила его бодрящий эффект. Сначала она жаловалась на горечь, но со временем превратилась в того, кто не признавал ничего, кроме свежемолотого чёрного кофе.

Достав кофемолку, которую когда-то сделал для неё сам, он засыпал зёрна и начал готовить ей чашку, пока азари медленно собирала себя в нечто отдалённо похожее на бодрствование.

— Вижу, вы заняты. Раз экспедиция вернулась с раскопок, значит, новых протеанских артефактов теперь будет предостаточно как разбирать, так и каталогизировать.

Она подняла взгляд, и глаза её тут же загорелись:

— Да! Ты бы только видел, что они там нашли. Всё! От материалов третьей эпохи до произведений искусства первой, и почти в идеальном состоянии! А это ведь только первая из трёх партий. Я теперь неделями отсюда не вылезу!

Он только хмыкнул, ставя воду кипятиться. Из всех способов заваривания, что он ей показывал, больше всего она полюбила френч-пресс. Впрочем, Эмия подозревал, что дело тут прежде всего в том, что именно этот вариант он сделал для неё особенно удобным.

— Только не забывайте есть и хоть немного двигаться. Не хочу в следующий раз снова обнаружить вас в коме из-за переутомления, хорошо?

Она фыркнула и небрежно отмахнулась от его забот. Потом она принюхалась к себе и скривилась.

— Ах, надо будет сходить помыться и переодеться до возвращения Нириды. Она вечно такая вся безупречная, всё твердит: мол, надо выглядеть как подобает профессору. Тц... Если бы не её талантище, я бы её на дух не переносила!

Эмия лишь приподнял бровь и издал неопределённый звук, давая понять, что услышал её.

— ...Ты ведь не скажешь ей, что я это сказала, а?

В ответ он только улыбнулся, и она тут же поднялась и подошла к нему почти с умоляющим выражением.

— Да ладно тебе, я не всерьёз. Если расскажешь, она в следующий раз опять посмотрит на меня этим своим взглядом. Мы с ней уже пятьдесят три года ладим — не порть всё!

— Ну, там видно будет. Сегодня у меня как раз первое занятие у неё, — сказал он, улыбаясь и разливая тёмный напиток по двум чашкам.

Вообще-то он предпочитал добавлять немного молока, чтобы смягчить горечь, да и в целом куда больше любил чай. Но на Тессии его любимые сорта достать было непросто. Кофе здесь ценили скорее за кофеин, чем за вкус. Да и молока в привычном ему виде на Тессии почти не было. Впрочем, даже будь оно здесь, он всё равно не стал бы держать что-то настолько быстро портящееся в этом кабинете. Балия могла сколько угодно утверждать, что любит чистый чёрный кофе, но он прекрасно знал: так она его пьёт в основном потому, что ей лень хранить у себя в кабинете что-то сверх самого необходимого.

Однажды он нашёл в кабинете стакан воды, который успел наполовину высохнуть и покрыться изнутри налётом — жидкость годами испарялась, собирая пыль. Он тогда даже прикинул расчёты: при средней влажности и температуре тот стакан должен был простоять в комнате нетронутым не меньше тридцати, а то и пятидесяти лет.

«Я лишь надеюсь, что не все, кто увлечён протеанами, настолько... самобытны», — подумал он, протягивая ей чашку.

— Спасибо, — сказала она, дважды подув на напиток, и тут же опрокинула в себя половину.

Комментировать её манеру пить он не стал: как обычно, следом она просто запила обжигающую жидкость холодной водой из другой чашки.

«Хотя, опять же, весь этот вид словно тяготеет к крайностям. Может, побочный эффект их способа размножения?» — его мысль была скорее шуткой, и всерьёз он её, конечно, не рассматривал.

— Ты уже пять лет здесь, да? А кажется, будто мы только вчера познакомились, — сказала Балия, ставя чашку и усаживаясь за стол. Матрас, на котором она спала, она свернула ногой и отпихнула в сторону. Включив терминал, она тут же поморщилась. — Уф, рабочая почта с утра всегда наваливается грудой... И почему все непременно жмут «разослать всем»? Мне ведь до половины этого вообще нет дела!

Эмия улыбнулся, пока она привычно ворчала о совещаниях, предстоящих светских сборищах и студентах, засорявших почту бесконечной рекламой.

— Ладно, мне пора. Спасибо, что одолжили ключ, — сказал он, допив свою чашку, плеснув в неё воды, чтобы смыть остатки кофе, и выпив её тоже.

— А? Да не за что. Тебе здесь всегда рады, Фудзимура, — ответила она, подняв на него взгляд, и тоже допила остатки кофе. В отличие от него, запивать водой она не стала: вокруг азари вспыхнула тёмная энергия, и остатки напитка сами скользнули ей в рот.

Он кивнул и уже повернулся к двери.

— Эй, погоди, — окликнула она его прежде, чем он успел выйти.

Эмия моргнул и обернулся.

— Тут письмо пришло... так, посмотрим... Ты же спрашивал про вводный курс Нириды по протеанам, верно?

— Хм-м? Ну да.

Она подняла глаза, и на лице у неё появилось тревожное выражение.

— Похоже, его почему-то отменили.

Он сразу насторожился, хмуря брови:

— Там сказано почему?

— Нет. Но хочешь, я спрошу? Они сейчас все в сети.

Эмия кивнул:

— Буду благодарен.

Он вернулся к её столу и встал рядом, скрестив руки. Ответ пришёл примерно через минуту.

— Хах. Её всё ещё нет. Она должна была улететь с Дретиропа на последнем корабле, но так и не вернулась. И тот небольшой дежурный состав, что остался с ней, тоже до сих пор числится пропавшим. Больше они ничего не знают, так что пока занятие просто отменили, — сказала Балия, поднимая на него нахмуренный взгляд. — На неё это не похоже. Обычно она очень пунктуальна... По крайней мере, я бы ожидала, что она хоть как-то сообщит о задержке.

Эмия нахмурился:

— Спасибо, что сказали. Мне нужно идти.

Азари, вырванная из своих мыслей, подняла голову и кивнула:

— А? Да, конечно. Заходи в любое время, Фудзимура.

— Вы это говорите только потому, что, кроме меня, вам никто не варит кофе, — с усмешкой бросил он.

Отрицать она даже не стала и только отмахнулась, пока он выходил.

По дороге к аэрокару он уже мысленно подключался к университетскому интранету: он проверял занятие, отслеживал письмо и смотрел, что известно на факультете. Как и сказала Балия, занятие отменили внезапно, и, кроме того, что Хенелл не вернулась на Тессию, никаких подробностей не было. Если бы не Балия, он, скорее всего, не знал бы даже этого.

«Я мог бы нырнуть и присмотреться...»

Ему пришлось одёрнуть себя. Теперь ему нужно быть вдвое осторожнее. Он уже настолько привык к этому постоянному звону сигнала, что почти перестал о нём помнить.

Вместо этого он просто сел в аэрокар и выбрал более медленный путь, копаясь в данных, не покидая своего тела. Наложив поток информации поверх картинки одного глаза, он попытался найти хоть что-то о профессоре Хенелл, но, как ни искал, ничего сверх уже известных фактов в записях не находилось.

Покачав головой, он включил аэрокар и поднялся в воздух. Полёт обратно прошёл без происшествий.

Вернувшись к дому, Эмия на всякий случай сделал круг по кварталу, проверяя, нет ли поблизости наблюдения. После Миранды и последствий попытки проследить за ней у него больше не было причин считать своё прикрытие по-настоящему надёжным. Он даже подумывал перебраться в другую квартиру, на другом конце Серриса, но это только вызвало бы лишние вопросы, если кто-то всё-таки начнёт копать. Записи-то он бы подчистил, вот только соседи уже знали его в лицо, и они никуда бы не делись.

Он сел на кухне и, глубоко задумавшись, снова углубился в экстранет. За последние три десятилетия о профессоре Хенелл написали десятки статей. В своей среде она была фигурой почти легендарной, но привычка исчезать с радаров и уходить в экспедиции на далёкие планеты ради протеанских раскопок делала её сущностью далёкой и трудноуловимой.

Пока, похоже, никто толком не заметил её исчезновения — или, точнее, невозвращения. С глаз долой — из памяти вон, как любят говорить.

Вздохнув, он сменил тему и принялся изучать последствия нового закона. Полиция Серриса продолжала расследование вызванного им массового отключения, хотя в публичном заявлении уже говорилось, что признаков злого умысла не обнаружено и дело будет передано киберспециалистам. Основной рабочей версией пока оставался сбой после обновления прошивки Цитадели, породивший логический вирус, который и повредил часть близлежащих компьютеров.

Он не знал, считать ли удачей то, что так долго возился с сигналом; но именно потому, что тот успел расползтись так широко, ничей подозрительный взгляд пока не обратился на него. В этой части Серриса жило около ста тысяч азари, и хотя большинство в тот момент было на работе, так что пострадали главным образом стационарные компьютеры, масштаб возможных проверок всё равно оставался огромным.

Вопрос был в другом: выдержит ли его прикрытие вообще хоть сколько-нибудь серьёзную проверку? Если полиция Серриса заведёт на него досье, сможет ли ГОР получить к нему доступ по умолчанию? Сумеет ли он изменить их снимки, не дав полиции понять, что с ним что-то нечисто? Если Миранда сумела его найти, то при желании смогут и другие службы — а значит, оставлять всё как есть ему было нельзя.

Но и уклоняться от полиции Серриса, если она придёт к нему задавать вопросы, тоже не вариант. Сейчас любое мельтешение с его стороны только усилит любопытство.

— И если Хенелл так и не появилась, есть ли у меня вообще причина оставаться здесь? — негромко спросил он сам у себя.

В его нынешнем положении важнее всего было не выделяться. Пока его прикрытие оставалось надёжным, он мог действовать почти бесконечно. Но, с другой стороны, чем лучше он был вписан в местную среду, тем больше мог сделать: вне информационной сферы он всё равно оставался привязан к той планете, на которой находился.

«С другой стороны, если я уеду, можно будет сбросить эту личину.»

И это было более чем весомым плюсом.

Но означало ли это, что придётся отказаться от попыток понять протеан?

Наткнувшись на свежую статью, он прервал ход своих мыслей.

«Совет Цитадели объявил об успешных результатах кампании против ИИ!»

Эмия моргнул и открыл материал.

«В результате действия нового закона о сборе метаданных в рамках кибербезопасности СБЦ сообщила об успешном обнаружении и задержании трёх различных вышедших из-под контроля ИИ, действовавших на территории Цитадели. По словам представителя Совета, закон оказался именно настолько эффективным, как и предполагалось, и уже помогает сдерживать злонамеренных хакеров, которых давно подозревали в том, что они сами являются ИИ. “Опасность искусственных интеллектов известна давно, а потому лучшие умы рас Цитадели объединились, чтобы подготовить надлежащие меры противодействия таким угрозам как сейчас, так и в будущем.” На данный момент подтверждены как минимум три случая, но, учитывая число сбоев по всему пространству Цитадели, мало кто сомневается, что вскоре обнаружится ещё немало подобных инцидентов.

Республики Азари, Саларианский Союз и Турианская Иерархия — вместе со многими своими клиентскими расами — уже согласились следовать новому постановлению, однако Альянс Систем, что вызвало немало споров, отказался участвовать в этих мерах. Ссылаясь на доводы прежних критиков законопроекта, посол человечества Доннел Удина дошёл даже до угрозы покинуть Цитадель, если Совет не прекратит продавливать закон о слежке на территориях Альянса Систем».

Эмия моргнул и замер, несколько секунд просто глядя в текст, словно пытаясь убедиться, что понял его правильно.

— Это ещё что за чёрт?

Порывшись дальше, он нашёл ещё множество статей: одни клеймили вводимые меры слежки как чрезмерные, другие, напротив, горячо их поддерживали. Складывалось ощущение, что почти вся галактика встала на дыбы из-за кибербезопасности.

«...Неужели это я всё запустил?» - вздохнул он, закрывая статьи и снова потирая лоб.

Да, в выборе целей он и правда порой действовал слишком широко, но наружу вытаскивал только то, что действительно должно было увидеть свет. Если дело не касалось чьих-либо жизней — вроде какой-нибудь мелкой офисной махинации, — он обычно оставлял это без внимания. Как ни крути, если бросаться разоблачать каждую мелочь подряд, вреда порой будет больше, чем пользы от такого разоблачения. Нельзя было за деревьями не видеть леса и, наказывая одного, калечить судьбы сотен других.

Прежде чем действовать, он всегда старался как можно внимательнее прикинуть, кого именно это заденет; обнажённый меч не так-то просто вложить обратно в ножны. И даже сейчас он по-прежнему считал, что в сумме его действия принесли галактике больше пользы, чем вреда. Но такого разрастания последствий он никогда не ожидал.

«Капец просто. Вот поэтому при жизни я предпочитал действовать в реальном мире. У меня вообще возникали тогда такие же проблемы?»

Он попытался вспомнить, перебирая в памяти бесконечные жалобы своего старого напарника на разные вещи, но ничего определённого так и не всплыло. Вздохнув, он открыл следующий заголовок.

«Таинственный компьютерный сбой в Серрисе! Эксперты разводят руками и винят новый закон о слежке!»

Но внутри не оказалось ничего нового сверх того, что он уже знал. Впрочем, судя по всему, полиция вслед за Цитаделью пока склонялась к версии о разбушевавшемся ИИ.

Эмия покачал головой, закрыл все статьи и снова сосредоточился на реальном мире. Всё это до странности напоминало ему типичное мышление Синей команды. Годами ему удавалось прятаться, оставляя после себя лишь те следы, которые он сам считал нужным оставить: растворяться в толпе, избегать внимания и делать добро там, где мог. Он по привычке мыслил как участник Красной команды — и формально им и оставался, — но масштаб его действий уже давно перестал быть локальным.

Когда он был жив, всё, что он делал, в лучшем случае едва попадало на радары новостей. Он мог месяц кряду сражаться, не добравшись ни до одного газетного заголовка. Но теперь, похоже, каждое его действие порождало последствия куда шире и глубже, чем он когда-либо предполагал.

Запищал сигнал напоминания, вырывая его из размышлений. Эмия взглянул на уведомление и нахмурился.

— Ах да, биотибол... Точно, было же такое.

Он поднялся, переоделся и захватил с собой ещё один комплект одежды и полотенце.

Может, немного нагрузки поможет ему прочистить голову.

* * *

Кодекс 4 — Культура азари и нулевой элемент

Из-за чрезвычайной распространённости нулевого элемента на Тессии его присутствие сильно повлияло почти на всю культуру азари. От отсутствия нужды во множестве инструментов, которые другие расы были вынуждены изобретать для решения самых разных задач, до хобби, ремёсел и уникальных способов изготовления вещей — влияние нулевого элемента заметно здесь повсюду.

Один из самых известных примеров: биотическая кулинария. Опытный повар-биотик способен одновременно работать с полудюжиной ингредиентов и использовать внутренние свойства полей эффекта массы, меняя сам принцип приготовления пищи. Изменяя теплоёмкость за счёт изменения массы, можно резко сократить время готовки; а если постепенно воздействовать полями на отдельные участки продукта, удаётся заметно улучшить как вкус, так и консистенцию блюда.

Ещё одна примечательная особенность Тессии состоит в том, что по сравнению со многими планетами, включая Землю, у неё очень плотное и чрезвычайно подвижное расплавленное ядро. Хотя Тессия меньше Земли, она тяжелее, и, по оценкам, общее содержание железа в ней вполне может превышать сорок процентов. Подробные исследования также зафиксировали ряд колебаний, которые некоторые учёные связывают с огромными запасами нулевого элемента на поверхности планеты, хотя окончательно доказать эту связь пока никому не удалось. Кроме того, расплавленное ядро находится в очень быстром движении, создавая у Тессии чрезвычайно мощное магнитное поле.

Как следствие, в культуре азари существует огромное количество применений нулевого элемента в сочетании с простейшими электрическими цепями. Начиная с и'усу и заканчивая биотиболом, даже простое движение может порождать слабые поля эффекта массы. Проще говоря, если следовать так называемому правилу правой руки в электромагнетизме — в частности, применительно к силе Лоренца, — можно получить электрический ток без батарей и генераторов.

Этот эффект можно наблюдать на звездолётах или ховеркрафтах, проходящих через магнитные поля, и в куда более простом опыте — достаточно подключить проволочную петлю к вольтметру и двигать её вперёд-назад. Однако вне области маломасштабной биотики практического применения ему пока не нашли, хотя некоторые азари отмечали, что в теории можно было бы создать гигантский провод, вращающийся по орбите планеты, и вырабатывать таким образом колоссальные объёмы электроэнергии. После изучения информации о похожей попытке, предпринятой людьми на Земле более ста лет назад, большинство специалистов признало этот проект нежизнеспособным.

Зато в маломасштабной биотике эти принципы применяются очень широко. Возьмём для примера простейшую конструкцию ядра на нулевом элементе — по сути, просто кусок этого вещества. У такого ядра однородная структура: весь нулевой элемент в нём ориентирован в одну сторону по направлению создаваемого им поля, изменяющего массу. Поэтому, когда через такое ядро проходит ток, оно формирует поле эффекта массы, которое — в зависимости от направления тока — либо увеличивает массу, либо уменьшает её, и ничего больше.

Если присоединить это ядро к простейшей цепи — например, к проводу, замыкающему оба его конца в единый контур, — этого уже достаточно, чтобы нулевой элемент начал создавать поле эффекта массы. Когда такая цепь движется через неоднородное магнитное поле, в проводе начинают смещаться электроны, возникает ток, и нулевой элемент получает питание для генерации поля. В зависимости от того, как именно система ориентирована при движении, ток будет подаваться на ядро с положительной или отрицательной полярностью, а значит, и тип создаваемого поля окажется разным.

Внутри мяча для биотибола используется более сложная схема: простого броска недостаточно, чтобы она сработала. Мяч необходимо закрутить, чтобы цепь замкнулась и по ней пошёл ток. Поэтому в зависимости от того, как именно его бросают, мяч может вести себя совершенно по-разному. Разумеется, даже при необычайно сильном магнитном поле Тессии этот ток остаётся крайне слабым, достаточным лишь для того, чтобы повлиять на массу мяча. Обычно поле даже не охватывает весь мяч из биотибола целиком, и если внутренний груз фиксируется в одной из его боковых камер, противоположная сторона мяча получает большую массу, из-за чего его поведение становится ещё более непредсказуемым.

Поклонники этого вида спорта утверждают, что именно эта особенность и придаёт биотиболу его непревзойдённую глубину и сложность: даже ста лет практики недостаточно, чтобы в совершенстве освоить все известные розыгрыши и технические приёмы.

Другим культурным символом этой простой технологии, существующей на Тессии уже десятки тысяч лет, стали некогда почти повсеместно распространённые мечи азари — и'усушидж.

Прослаивая и скручивая сталь вместе с нулевым элементом при помощи биотики, можно было создавать клинки, по принципу действия схожие с мячами для биотибола. По стали таких артефактов тянутся текучие узоры нулевого элемента, похожие на струящуюся воду; сами же они являются культурными символами эпохи столь далёкой, что о ней уже не помнят даже долгоживущие азари. Согласно древнейшим преданиям, подобные клинки не только усиливали своего владельца, но и позволяли выполнять одни из самых сложных биотических приёмов, известных азари даже сегодня, а в сочетании со своим носителем были способны на подвиги, которые кажутся невероятными. Самые известные легенды повествуют о воинах, которые одним лишь клинком и собственной биотикой могли остановить целые армии, и о Юстициарах, что остриём своего палаческого меча могли выносить приговор целым государствам.

Истории о таких героях и злодеях популярны до такой степени, что буквально заполонили самые разные виды искусства и развлечений. От классического театра до симстим-фильмов и ММО-игр в экстранете — легендарные биотические воины, как святые мечница, так и владычицы клинка, остаются важнейшими культурными образами азари.

Так, например, многие девы азари мечтали стать принцессой Т'рильей, Девой Меча из Ур-Серрисского цикла. Эту легенду пересказывали и переосмысляли уже более чем в сотне различных вариантов на протяжении всей письменной истории азари, и её влияние на общество трудно измерить. Именно поэтому около тысячи лет назад была предпринята попытка воссоздать это искусство в форме и'усу — слова из старого диалекта азари, означающего «искусство клинка». То, что люди нередко называют его «азарийским кэндо», на практике является соревновательной формой фехтования, сочетающая биотику и обычное владение мечом, и, по последним оценкам, сегодня на Тессии им постоянно занимается более полумиллиона азари.

Однако даже при современном уровне технологий и знаний о теории эффекта массы пока удаётся создавать лишь клинки, способные воспроизводить простейшие биотические способности, такие как «Притяжение», «Бросок» или «Барьер». Попытки создать многоцелевые клинки до сих пор терпят неудачу, поскольку для их активации необходимо взмахнуть мечом строго определённым образом, чтобы замкнуть внутреннюю цепь, а это жёстко ограничивает конструкцию оружия. Кроме того, количество нулевого элемента, которое может содержать стальной сплав, очень невелико, и обычно весь этот объём требуется для выполнения одной-единственной биотической способности.

Даже в этом случае, поскольку такие клинки питаются от магнитного поля Тессии, сила их воздействия остаётся довольно слабой по сравнению с тем же приёмом, выполненным сильным биотиком. Зато именно поэтому они хорошо подходят для спортивного и'усу: риск серьёзных травм при их использовании сводится к минимуму. Разумеется, слухи и легенды о клинках, способных на большее, по-прежнему ходят, но чаще всего речь идёт лишь о городских легендах или о восторженных фантазиях некоторых азарийских дев.

Кроме того, из-за возникающих нагрузок такие мечи со временем изнашиваются: внутренние напряжения ослабляют лезвие и в конечном счёте разрушают его. Подлинные антикварные и'усушидж по этой причине, как правило, тоже не функционируют: их тонкая конфигурация нулевого элемента или внутренняя цепь давно нарушены. Тем не менее даже неработающие подлинники на редких аукционах могут уходить за миллионы кредитов. Впрочем, подобные торги случаются нечасто, поскольку настоящие и'усушидж объявлены на Тессии объектами культурного наследия, а их продажа и оборот запрещены.

Разумеется, все эти примеры лишь поверхностно затрагивают культуру азари; это только самые заметные и сравнительно понятные для посторонних её проявления.