Mlp and zero (джен)

( Спойлер: если не хотите драму читать, то лучше пропустите главу. Это для тех, кому нужен лор).

( Спойлер: нет я серьезно, тут очень много того, что лучше не читать, если не хочешь читать о подобии глубокой драмы).

После всех этих бурных вечерних приключений на площади за кулисами шоу наконец-то завершилось. Великая и Могучая Трикси с гордым видом отправилась спать к себе в гастрольный фургон, а Зеро и Твайлайт Спаркл вместе со Старлайт Глиммер дружно вернулись под хрустальные своды Кристального замка.

Парень в маске шёл по коридорам и тяжело, гнетуще вздыхал. Его суровый внутренний кодекс и мужская гордость буквально выли от дискомфорта — Зеро подсознательно чувствовал себя обременённым чужим гостеприимством и обязанным лавандовой принцессе за то, что ему приходится временно проживать в её замке. Для векового независимого воина это был ощутимый тактический удар по самолюбию.

Твайлайт, едва переступив порог, пулей умчалась в библиотеку лихорадочно конспектировать сегодняшние кантерлотские открытия. Старлайт Глиммер по дороге увлечённо расспрашивала великана о том, как именно прошёл их утренний королевский приём у Селестии. Зеро лаконично доложил ей суть переговоров, после чего ленивым шагом ушёл в свою выделенную комнату. Маленький Спайк к тому времени уже сладко и безмятежно спал на своём матрасе — после целого дня работы реактивной сиделкой для Скуталу у бедного дракончика просто начисто закончились все физические ресурсы.

Устроившись в углу комнаты на полу, Зеро закрыл свой единственный зрячий глаз и плавно погрузился в сон. Оказавшись в привычной, родной атмосфере своей бескрайней монохромной каменной пустыни, парень спокойно сел на валун и принялся ждать Принцессу Луну. На этот раз ожидание растянулось примерно на пару долгих часов. Зеро ни капли не злился и расчётливо относился к этой задержке — его прагматичный разум прекрасно понимал, что ночная аликорн не может принадлежать только ему одному, ведь прямо сейчас её королевские обязанности требовали бдительно патрулировать миллионы других сновидений по всей Эквестрии, спасая маленьких пони от ночных кошмаров.

А Принцесса Луна в это самое время на максимальной, реактивной скорости летала по астральным мирам Эквестрии. Она старалась проверять чужие сны как можно быстрее и чётче, безжалостно разгоняя своей магией лозы Вечнозелёного леса и тени монстров. Тёмно-синяя правительница ночи отчаянно спешила по одной простой причине: ей безумно, до глубины души хотелось поскорее закончить официальный дозор, чтобы прилететь в уединённую серую пустыню Зеро. Ей хотелось снова от души повеселиться с этим странным парнем, искренне поболтать о вековом прошлом без дворцовых масок или просто посидеть вместе с ним в абсолютной, комфортной и леденящей тишине, где никто никуда не спешит.

Примерно к двум-трём часам ночи в монохромном пространстве сна наконец-то соткался знакомый тёмно-синий силуэт. Принцесса Луна плавно опустилась на серую гранитную плиту, слегка запыхавшаяся из-за того, что ей пришлось выполнять свои королевские обязанности на пределе скорости. На её мордочке промелькнуло лёгкое смущение. Взмахнув крыльями, она негромко произнесла:

— Извини, Зеро... Извини, что заставила тебя так долго ждать в одиночестве. Кошмары сегодня были на редкость упрямыми.

Зеро даже не шелохнулся. Он лишь лениво перевёл на неё свой единственный зрячий глаз, поправил воротник тёмной куртки и ответил абсолютно спокойно, непривычно мягким для себя тоном:

— Ничего. Всё нормально, принцесса. Мой тактический радар времени работал исправно, я всё прекрасно понимаю.

Луна благодарно кивнула, устроилась поудобнее на соседнем валуне и, ловя лицом прохладный ментальный ветер пустыни, оживлённо заговорила:

— О чём ты хочешь поговорить сегодня? Или, может быть, ты снова хочешь оторваться от души и устроить здесь какой-нибудь безумный хаос? Ты ведь определённо заслужил хороший отдых после того грандиозного переполоха, который ты устроил днём на королевском полигоне Кантерлота... Хотя, скажу тебе совершенно честно, со стороны это выглядело скорее безумно весело, чем грозно!

Луна на секунду осеклась, удивлённо моргнув. Она сама от себя не ожидала, что начнёт так много, открыто и без умолку говорить с первой же минуты встречи. И на это у принцессы ночи была своя, глубокая и болезненная причина. Аликорн физически не могла подолгу разговаривать по душам со своей старшей сестрой Селестией — ведь когда Селестия правила днём, Луна должна была спать, а когда Луна выходила на ночной дозор, Селестия отправлялась на заслуженный отдых. Их графики никогда не совпадали полностью. А найти во всей Эквестрии существо со схожей судьбой, которое тоже пережило века глухой изоляции, изгнания и ментальной тьмы, для принцессы ночи было практически невыполнимой задачей. До сегодняшнего дня.

Зеро молча выслушал этот эмоциональный монолог ночной правительницы. Чёрные кристаллы за его спиной отозвались тихим, сочувственным звоном. Парень посильнее скрестил руки на груди, устремил серьёзный взгляд в серую даль горизонта и тихо произнёс:

— Давай сегодня обойдёмся без хаоса и безумных забав. Мы можем просто спокойно поговорить. Мне жизненно необходимо кое-что сказать тебе, принцесса ночи. Кое-что очень важное.

Принцесса Луна озадаченно наклонила голову набок, её ушки настороженно прижались к синей гриве. Заметив непривычную, давящую серьёзность в позе великана, она тихонько подошла ближе, присела рядом с ним на гранитный валун и обеспокоенно произнесла:

— Зеро... Ты точно в порядке? Просто выглядишь сейчас так, будто... ну, совершенно не в своей тарелке?

Сказала она, мягко улыбнувшись и отчаянно пытаясь хоть немного разбавить эту внезапно сгустившуюся, мрачную атмосферу. Парень в маске на такое заявление лишь глухо, лениво хмыкнул под своей треснувшей маской и ровным тоном ответил:

— Надо же... Неужто ты у меня потихоньку учишься каламбурить, принцесса ночи?

Ночная аликорн весело закивала головой, и в её звёздной гриве промелькнули яркие искорки:

— Ну, если хорошенько вспоминать всё то, что происходило между нами в прошлых снах, то да! Я действительно стараюсь разбавить обстановку твоим фирменным, «монолитным» юмором.

Закаламбурила она, забавно подражая его сухой загробной интонации. Зеро тяжело, затяжно вздохнул, устремив свой единственный зрячий глаз в серую даль горизонта, и тихо произнес:

— Как бы так тактически правильно объяснить то, что я хочу сейчас тебе рассказать и показать... Это чертовски трудно для меня. Но я всё же попробую.

Парень сделал долгую, гнетущую паузу, посильнее скрестив руки на груди, и продолжил:

— Когда я только-только попал в вашу разноцветную Эквестрию и впервые увидел местных жителей, я на полном серьёзе думал, что окончательно и в край сошёл с ума. Мой тактический радар логики просто сгорел. Всё-таки долгое, четырёхсотлетнее изгнание в абсолютном, глухом одиночестве среди мёртвых скал оставляет свой неизгладимый, тяжёлый след на психике любого существа. И ты, как никто другой в этой стране, прекрасно понимаешь меня в этом.

Принцесса Луна грустно опустила крылья, её взгляд стал бесконечно понимающим и полным застарелой боли:

— Да... Честно говоря, я понимаю тебя как саму себя, Зеро. Я ведь сама лично проходила через весь этот ад. После возвращения с Луны меня очень долго все панически боялись, прятались по домам, да и чего уж греха таить — до сих пор многие пони смотрят на меня с явной опаской, ожидая возвращения Найтмер Мун.

Зеро спокойно кивнул, принимая её слова:

— Именно поэтому, несмотря на всё то, что произошло со мной за эти дни, ты — единственная живая личность во всей Эквестрии, которой я могу искренне и полностью доверять. Да, я знаю, у многих местных обитателей тоже есть свои мрачные истории за плечами. Например, у Старлайт Глиммер, у Великой и Могучей Трикси. Даже ваш Дух Хаоса Дискорд во время чаепития мельком упоминал, что именно с ним творилось, когда он был безумным злодеем. Однако... они все были частью этого мира, их понимали. А ты по-настоящему понимаешь мою изоляцию. И именно поэтому я хочу открыть тебе то, о чём до смерти боялся рассказать Твайлайт Спаркл и всем остальным принцессам. Я расскажу тебе то, что на самом деле случилось со мной до моего изгнания в каменную пустыню. Историю того, как я стал таким, каким сейчас меня видят.

Тяжело вздохнув, Зеро начал говорить, устремив взгляд куда-то в сторону:

— Это случилось очень давно, когда я ещё был тем, кого вы называете человеком. Обычным шестнадцатилетним пацаном, школьником. У меня были друзья, и, более того, я был признанным лидером всей нашей школы.

В этот момент в мире грёз начали медленно проявляться живые картины его воспоминаний — благодаря магии Луны они визуализировались прямо в воздухе, иллюстрируя историю как для него самого, так и для неё.

— Осень. Дети. Все вокруг бегают, веселятся и с нетерпением готовятся к новому дню, — Зеро глухо кашлянул. Луна увидела в дымке воспоминаний прежнего Зеро — тогда он был самым обычным, жизнерадостным и весёлым ребёнком. — Мы вовсю готовились к важнейшему ритуалу, который по традиции проводится строго раз в сто лет. Это были масштабные соревнования, в которых испокон веков соперничали две наши школы. Зачем? Таковы древние устои, от которых категорически нельзя отказываться, иначе на оба учебных заведения обрушится страшное проклятие. Но за пару месяцев до начала состязаний в школе соперников произошло ЧП, из-за которого сразу несколько их учеников не смогли принять участие. Им критически не хватало людей для проведения ритуала. В нашей школе началось всеобщее голосование, чтобы определить, кто добровольно перейдёт к конкурентам ради спасения традиции. Но никто не захотел уходить. В итоге... я вызвался пойти туда сам. Исключительно ради справедливости и честной игры.

Зеро горько усмехнулся под маской. На экране воспоминаний промелькнули злые, осуждающие лица его прежних товарищей:

— Но этот благородный шаг привёл лишь к тому, что все бывшие друзья в один миг начали считать меня презренным предателем. Я знаю, сейчас это звучит глупо, но дети в таком возрасте часто бывают жестокими и слепыми. В конечном счёте, я начал учиться среди вчерашних оппонентов, и, к моему удивлению, они отнеслись ко мне на редкость тепло и уважительно. Наши школы кардинально отличались друг от друга. Их доктриной была суровая учёба, соперничество и культ силы, в то время как наша всегда строилась на дружбе, командной работе и справедливости. За те несколько месяцев я разительно изменился. В новой школе я перенял их повадки: стал тихим, задумчивым, постоянно ходил, сурово скрестив руки на груди. Но за месяц до соревнований всё окончательно перевернулось.

Иллюзия сна показала, как ученикам раздают странные тёмные минералы.

— Нам всем раздали по куску загадочного тёмного кристалла, и каждый должен был придать ему свою уникальную форму. Мне, как новичку, достался самый огромный и необработанный кусок. Я должен был изменить его очертания своими руками, у меня было полно времени, но я так этого и не сделал. Мне просто безумно понравилось, как он выглядел в своём первозданном виде. Никто не стал делать мне замечаний — для них это было проявлением чистой индивидуальности. И вот, командные игры официально начались. Сборная моей старой школы вышла против меня и моих новых товарищей. На душе у меня было неспокойно. Бывшие друзья смотрели на меня исподлобья, словно я был для них каким-то бездушным чужаком. Перед самым выходом директриса строго предупредила меня: я ни в коем случае не должен поддаваться эмоциям и уступать им, иначе эти тёмные кристаллы сотворят со мной что-то по-настоящему ужасное.

Луна заворожённо и с нарастающим ужасом наблюдала за раз разворачивающимися картинами великого состязания.

— Игры начались, мы шли абсолютно на равных, ноздря в ноздрю. И вот, остался один-единственный, финальный решающий матч. И этот матч был моим. Вся моя новая команда свято верила в меня. Чтобы поддержать мои силы, они, если можно так выразиться, поделились со мной своими ресурсами — отдали мне абсолютно все свои кристаллы, разделяя со мной частички себя. Я вышел один на один против последнего участника... и в этот момент мне резко стало дурно. Прежде чем я успел дойти до соперника, я рухнул прямо на траву, и всё моё тело пронзила дикая, неописуемая вспышка острой боли. С этими чёртовыми кристаллами явно было что-то не так — я мгновенно понял это по исказившимся от ужаса лицам зрителей и учителей на трибунах.

На живой иллюстрации сна парень на траве истошно закричал, хватаясь за голову.

— Я кричал от нечеловеческой боли, но никто... абсолютно никто не рискнул подойти и прийти мне на помощь. Все застыли в панике. В конце концов, высвободившаяся энергия окутала меня плотной тёмной сферой, внутри которой и началась моя жуткая, насильственная мутация. Небо над стадионом в один миг окрасилось в кроваво-красный цвет. Мои глаза безумно вспыхнули леденящим синим пламенем, и я зашёлся в безудержном хохоте, пока те самые проклятые кристаллы прорастали сквозь моё тело. Они безжалостно вонзались в мою спину, разрывая плоть и кожу насквозь, ломая кости и превращаясь в огромные острые шипы. А тот самый самый большой кристалл, который принадлежал лично мне, намертво пробил мою голову. Он начал стремительно расти, срастаясь с черепом и формируя эту жуткую чёрную корону. У меня за спиной выросли массивные крылья, и с безумным, леденящим душу смехом я начал вслепую кромсать саму реальность, силой открывая порталы в другие миры. Я окончательно потерял рассудок, превратившись в монстра. Все, кто находился на стадионе, отчаянно пытались меня остановить, но их магия и оружие ничего не могли мне сделать. Чтобы одолеть меня, двум школам пришлось объединить абсолютно все свои силы. В конечном счёте им это удалось, конечно... далеко не без трагических потерь. Но простить меня за этот кошмар они уже не смогли. На то было несколько жёстких причин: во-первых, я пускай и невольно, но полностью разрушил их священный столетний ритуал. Во-вторых, я стал слишком опасен для окружающих. В-третьих, я принёс их миру только смерть и разрушение. И в-четвёртых — суровое правило Столетнего Ритуала гласило: если по чьей-то вине состязание срывается, виновник подлежит немедленному и пожизненному изгнанию.

Зеро тяжело вздохнул, и иллюзии сна медленно растаяли, возвращая их в серую тишину пустыни:

— В результате меня навсегда сослали в эту проклятую каменную пустыню, где я и выживал в полном одиночестве все эти долгие четыре века.

Принцесса Луна слушала эту страшную исповедь до самого конца, ни разу не посмев перебить его. Из её глаз непрерывным потоком лились горькие, блестящие слёзы — ей было невыносимо, чуть ли не физически больно слышать и видеть, через какой кошмар пришлось пройти этому парню из-за чужой слепоты и жестоких правил. Ночная аликорн плавно сделала шаг вперёд, подошла вплотную к великану и нежно, со всей возможной материнской и сестринской теплотой крепко обняла Зеро, утыкаясь мордочкой в его тёмную куртку. Она тихо, успокаивающе прошептала:

— Всё хорошо, Зеро... Теперь всё уже позади, всё хорошо. Я здесь, слышишь? Я рядом с тобой, я никогда в жизни тебя не брошу и не оставлю одного... Я... я так глубоко понимаю, насколько сильно тебе сейчас больно. Ты можешь больше не держать это в себе. Ты можешь плакать, Зеро. Здесь, в этом сне, тебя никто-никого не увидит и не услышит. Только я. Ты в полной безопасности.

И Зеро, впервые за долгие четыреста лет глухой изоляции, не выдержал. Его железная броня безразличия окончательно треснула, и парень, крепко прижав к себе тёмно-синюю принцессу, беззвучно и горько заплакал в абсолютной тишине своего сна, позволяя застарелой вековой боли наконец-то покинуть его израненную душу.

Постепенно буря эмоций утихла, и в серой тишине пустыни воцарился долгожданный покой. Принцесса Луна аккуратно отстранилась, ласково вытирая копытом последние слезинки со своей темно-синей мордочки. Она глубоко вздохнула, посмотрела на великана и тихо произнесла:

— За все эти долгие и одинокие годы изгнания я искренне думала, что моя собственная судьба — самая печальная, суровая и жесткая во всем мире. Но оказывается, на свете существуют вещи, о которых даже я не могла помыслить. Знаешь, Зеро... Двигать и поднимать настоящую Луну на небосвод каждую ночь — и то намного легче, чем просто слушать и видеть то, через что тебе пришлось пройти.

Зеро, услышав это мимолетное признание, озадаченно приподнял бровь под своей треснувшей маской и ровным тоном переспросил:

— Подожди секунду. Ты сейчас серьезно говоришь, что физически двигаешь Луну в реальном мире? Я тактически предполагал, что твоя магия ограничивается только патрулированием и перемещением по чужим снам.

Ночная аликорн слабо, но очень тепло улыбнулась, и в её звездной гриве снова заплясали веселые искорки:

— Вовсе нет, Зеро. Я действительно поднимаю и опускаю Луну на небосводе. Довольно иронично, не находишь? Луна поднимает Луну. Самый настоящий каламбур природы, — сказала принцесса, отчаянно пытаясь вернуть диалогу легкий тон и разбавить остатки тяжелой атмосферы.

Однако Черный Король в это самое мгновение выдал свой собственный, каменно-базальтовый каламбур на полную мощность:

— Хм... Раз уж ты у нас хозяйка этого небесного тела, а можешь как-нибудь отколоть и дать мне маленький кусочек Луны на пробу? Мне сугубо с профессиональной точки зрения интересно — вкусная ли она вообще на вашей каменной основе?

Принцесса Луна, услышав этот запредельный астрономический запрос, на долю секунды полностью лишилась дара речи. Её темно-синие крылья рефлекторно и широко распахнулись в разные стороны от шока, а щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. Она возмущенно затараторила, забавно топая копытцем:

— Зеро!! Да как ты... Да что ты себе позволяешь?! Мгхм!! Ну почему, почему ты абсолютно всегда умудряешься превращать глубокую, сильную драму в какой-то несусветный комедийный балаган из-за своих дурацких каламбуров и шуток?!

Зеро на это лишь тихо, искренне рассмеялся под маской, лениво потирая воротник куртки:

— Ну... Такой уж я человек. Мой тактический кодекс велит иногда мазать камни ртутью. Просто для того, чтобы застоявшаяся Драма, словно сухие Дрова, хорошенько разожглась в костре, а после неё остались лишь горячие угли... которые потом можно будет спокойно и с аппетитом съесть.

От столь запредельного, абстрактного и ломающего мозг каламбура Принцесса Луна в край и обреченно застонала, хватаясь копытами за голову:

— Ох, Зеро... Ты просто абсолютно, совершенно невыносим! Ты хоть сам-то это знаешь?!

Парень в маске невозмутимо пожал плечами:

— Ага. Принцесса Твайлайт мне сегодня в полете буквально слово в слово об этом говорила. У вас тут отличный командный радар на мое упрямство.

Однако, несмотря на всё свое возмущение, в самой глубине своей души Луна чувствовала себя невероятно, безгранично счастливой. Ей было безумно радостно от того, что Зеро обладает уникальной способностью за секунду полностью менять жанры их истории, лихо перескакивая с леденящей драмы на чистую комедию и веселый абсурд. Это было именно то, что нужно было израненной ночной принцессе для идеального настроения.