Цикл Неизбежности (джен)

Когда Люмиан очнулся в сером тумане, первым делом он не стал проверять собственное состояние, а резко сел и посмотрел на стол у окна. Три цветка красного каштана и стеклянная бутылочка с порошком из листьев белого тополя спокойно лежали там, ловя скупой свет, пробивавшийся сквозь густой туман высоко в небе.

«Она и впрямь доставила сюда вспомогательные материалы…» Люмиан облегчённо выдохнул, повернулся, поднялся с кровати и принялся разминаться.

К своей радости, он обнаружил, что боль в шее и спине бесследно прошла, как и внутреннее недомогание.

«Выходит, если в реальности всё стало лучше, сон тоже восстановился. Хотя тяжесть ран с обеих сторон совсем не равна…» Люмиан быстрым шагом подошёл к шкафу с зеркалом в полный рост, разделся до пояса и внимательно осмотрел себя.

Пять кроваво-красных отпечатков пальцев, вздувшаяся синевато-чёрная шишка и кровоподтёк за кровоподтёком исчезли без следа. От этого Люмиан невольно заподозрил, что ночная охота на потустороннее чудовище была всего лишь сном. К счастью, тёмно-багряный сгусток в тканевом мешочке, деньги с несколькими лишними медными монетами и лежавшее рядом охотничье ружьё вместе доказывали, что пережитое было настоящим.

Сердце Люмиана успокоилось. Взяв мешочек с тёмно-багряным сгустком и сунув за пазуху немалую сумму денег, он вышел из спальни, направился прямо на первый этаж, прихватил бутылку красного виноградного вина, достал пивной бокал, взял банку базилика и вернулся. Разумеется, он не забыл захватить и учебные приборы вроде мерного цилиндра и небольших весов, которые старшая сестра Аврора покупала для занятий с ним.

Глядя на письменный стол, заставленный разными вещами, он на миг разволновался и вместе с тем не мог унять лёгкую нервозность. Всё было готово. Оставалось только приготовить зелье!

Но зелье — не напиток: оно опаснее алкоголя, и малейшая ошибка могла стоить выпившему жизни или превратить его в чудовище.

Люмиан вдохнул и медленно выдохнул, затем с помощью мерного цилиндра налил в пивной бокал 80 миллилитров красного виноградного вина. Следом он один за другим добавил 10 граммов базилика, 5 граммов порошка из листьев белого тополя и один цветок красного каштана. За весь процесс не произошло ничего необычного: по сравнению с прежним в красной жидкости в пивном бокале лишь появился небольшой осадок, а на поверхности плавал свежий цветок.

Тут же Люмиан поднял лежавший под рукой мешочек и сосредоточенно следил, как тёмно-багряный сгусток скользит в пивной бокал. Беззвучно этот тёмно-багряный сгусток словно стремительно растворился, но вместе с тем казалось, будто вся окружающая жидкость была втянута в его тело. Булькающие пузырьки поднимались один за другим, кровавый цвет пропитал весь бокал, а цветок красного каштана уже неизвестно когда растворился.

«Это и есть зелье «Охотник»?» Люмиан сглотнул и взял пивной бокал.

Потусторонняя сила, которой он мучительно добивался, была уже совсем близко. Без колебаний Люмиан выровнял дыхание, немного унял волнение, слегка запрокинул голову и сразу начал пить зелье. Бульк-бульк-бульк. Ему почудилось, будто в ноздри пробирается резкий запах крови, а у уха снова возникло что-то вроде слабой слуховой галлюцинации.

Едва он допил зелье и поставил бокал, как сразу ощутил колющую боль — она шла отовсюду внутри тела. Она была настолько сильной, что Люмиан усомнился, не выпил ли он комок огня, который теперь жжёт его пищевод, желудок, сердце, лёгкие, тонкую кишку, толстую кишку и все кровеносные сосуды. В то же время от горла наружу расходился густой запах железной ржавчины.

Твёрдо помня слова той дамы, он изо всех сил удерживал сознание, не позволяя себе сразу лишиться чувств: это почти наверняка означало бы, что зелье его одолело, а последствия нетрудно было представить. В полузабытьи Люмиан опустил голову и увидел, что все сосуды на тыльной стороне ладони выступили наружу: они пересекались вдоль и поперёк, густо сплетались и сияли яркой алостью. Колющая боль и жжение приходили быстро и уходили так же быстро; уже через две-три секунды у Люмиана возникло ощущение, что они вот-вот исчезнут.

И именно в этот момент в голове у него загудело, а у самого уха снова прозвучал тот таинственный голос — он будто шёл с бесконечной высоты и в то же время словно раздавался совсем рядом. Этот голос был подобен стальным шипам: они вонзились ему в голову и принялись с силой всё там перемешивать.

Ощущение близкой смерти снова обрушилось на Люмиана, и уже почти исчезнувшие жжение и колющая боль вслед за этим усилились. В этот миг Люмиан широко распахнул глаза, крепко сжал кулаки и почувствовал только одно: что-то вот-вот раскроет его кожу и вылезет наружу из плоти и крови.

Серый туман вокруг него, казалось, снова чуть сгустился. Ужасный голос, разобрать который он никак не мог, стих, а шевеление плоти и крови внутри тела Люмиана исчезло, словно галлюцинация. Страшная колющая боль, жжение, густой запах ржавчины и запах крови тоже исчезли вслед за этим.

Люмиан наконец снова вдохнул воздух с лёгкой прохладцей и заново обрёл контроль над телом. Он не удержался, согнулся, упёрся руками в колени и начал шумно, большими глотками, хватать воздух.

Теперь он куда глубже понял опасность, о которой говорила старшая сестра, когда речь заходила о поисках потусторонних сил. Всего лишь зелье Последовательности 9 едва не стоило ему жизни!

Конечно, само по себе оно не должно было быть настолько опасным; можно было лишь сказать, что оно действительно сравнительно опасно. Но в ключевой момент таинственный голос, вызванный особым символом на груди, почти довёл его до полного срыва.

С каждым вдохом Люмиан словно возвращал себе часть силы; вскоре он почувствовал, что полностью восстановился. Люмиан попробовал сжать кулак, нацелил его в пустоту и с силой взмахнул.

Бах!

Он неожиданно для себя одним ударом заставил воздух хлопнуть, будто поток разорвало. О такой силе он прежде даже не мечтал!

Люмиан раззадоривался всё сильнее и прямо в небольшой спальне, легко переступая, начал отрабатывать одну из боевых техник, которым учила старшая сестра.

Бах-бах-бах!

Каждый его удар сопровождался звонким хлопком, и даже при таком шуме и в такой тесноте каждый шаг ложился точно куда надо, не задевая ни единой вещи. Закончив связку, Люмиан не только не почувствовал усталости — напротив, был полон сил и бодрости.

Он тут же начал оценивать собственное состояние:

«Не хуже Авроры…

Сила, скорость, реакция, контроль над телом — всё резко усилилось. Уже есть какой-то нечеловеческий оттенок…

И сила медведя, и лёгкая ловкость кошки. Почти равноценно их совокупности…

Без зелья я, наверное, за всю жизнь не смог бы дойти до такого уровня…»

Он ещё не закончил осматривать себя, когда внезапно почувствовал запах крови. Сердце у него невольно сжалось, и он инстинктивно принюхался.

Тут же он обнаружил, что способен различить, где находится источник запаха крови. Он исходил от его же тела!

Люмиан опустил голову и увидел, что тыльная сторона ладони вся залита кроваво-красным, словно на ней было множество точек кровотечения. Он снова подошёл к зеркалу в полный рост и обнаружил, что лицо тоже всё испачкано кровью. Люмиан провёл рукой по лицу и стёр часть кровавых следов, но не увидел ни единой раны.

Подумав немного, он пришёл к одному предположению:

«Когда я только что принял зелье, все капилляры, о которых говорила Аврора, полопались? А когда зелье усвоилось, раны быстро зажили?»

Объяснить происходящее могло только влияние потусторонних факторов.

Раз ран нет, Люмиан больше не стал на этом задерживаться и сосредоточился на обонянии, в котором, похоже, произошли заметные перемены. Когда он сконцентрировался, запахи, стоявшие в воздухе, мгновенно разложились по видам и резко ударили в нос.

«Запах крови, остаточный запах спиртного, цветочный аромат, запах пыли…» Люмиан различал их один за другим и не упускал даже самые тонкие.

Одновременно он видел на полу один за другим следы, которые обычно невозможно увидеть, видел разное распределение пыли в спальне, слышал биение собственного сердца, слышал лёгкий ветерок, тянувший снаружи дома…

«Второе изменение — способности органов чувств резко усилились, а умение читать следы превзошло человеческое… Неудивительно, что то чудовище так умело выслеживало…» Люмиан был этим весьма доволен.

И, что ещё важнее, такое усиление не мешало повседневной жизни: оно проявлялось, только когда он сосредотачивался, а в обычное время оставалось в ослабленном виде.

После множества проб и самонаблюдения Люмиан нашёл ещё две перемены, которые принесло зелье «Охотник»:

«Третье изменение в том, что при внимательном наблюдении за окружением я могу точно и интуитивно находить определённые ключевые точки. Например, как легче обрушить стену. Так я смогу ставить ловушки лучше и быстрее… То же самое может действовать на людей, зверей и чудовищ, позволяя мне эффективнее завершать охоту…

Четвёртое изменение — в голове прибавилось немного знаний о диких растениях и органах животных. Так мне будет легче выживать в глуши; после ранения я быстро найду подходящее кровоостанавливающее средство, а при необходимости — удобнее изготовить яд для нанесения на оружие…»

Предварительно всё это подтвердив, Люмиан не смог отделаться от лёгкого чувства абсурда:

«Я и правда сумел прикончить то чудовище с охотничьим ружьём?

Теперешний я стал куда, куда сильнее прежнего, а оно не намного слабее теперешнего меня…»

Внимательно всё припомнив, он подвёл итог в двух пунктах:

«Способности важны, но голова не менее важна!

Если хорошо использовать окружение, можно заметно усилить собственные возможности!»

Подумав, Люмиан мысленно добавил ещё одну фразу:

«И ещё: никогда нельзя терять осторожность и терпение…»

Он подошёл к окну и снова посмотрел на ту область руин в сновидении. Неописуемое чувство давления, страха и опасности тут же нахлынуло на него; прежде такого не было — во всяком случае, не с такой силой.

«Э-э, пятое изменение — это усиление какой-то интуиции…» Люмиан слегка кивнул.

Он прошёл в умывальную, отмылся чистой водой, переоделся и, прихватив деньги, снова лёг на кровать. Он хотел поскорее вернуться в реальность и посмотреть, перенеслись ли полученные способности «Охотника» наружу; а если перенеслись, не ослабли ли.

…

Среди ночи деревня Корду затихла; облака высоко в небе закрыли Багровую Луну и звёзды, и над этой местностью воцарилась глубокая тьма. Люмиан смотрел на такой ночной пейзаж, и на душе у него было необычайно легко. В реальности он тоже стал потусторонним, и по сравнению со сном способности ничуть не ослабли!

Следуя подсказке интуиции, Люмиан расстегнул пуговицы рубашки и опустил взгляд на грудь. Чёрный символ, похожий на цепь из терний, медленно бледнел.

«Он появился и в реальности…» Люмиану почему-то стало немного не по себе.

А синевато-чёрный символ, который должен был давить сверху на цепь из терний, похоже, пока существовал только во сне.

Вдруг в сердце Люмиана что-то шевельнулось, и он поднял голову. На вязе неподалёку та сова из предания о Чернокнижнике безмолвно смотрела на него.