Быть человеком-2 (гет)

Это был провал. Это было то, о чем кричало «Потому что», советуя остаться на корабле. Это было то, что никак, категорически не сочеталось с его попыткой восстановить доверие капитана.

Потому что очень трудно восстанавливать доверие капитана, попавшись тому во время наглой самоволки. В армии за такое сажали на гаупвахту — людей, потому что самоволку в исполнении киборга даже предположить не могли. На «Черной звезде» били по почкам и отправляли «вразумляться» в карцер. В текущих условиях карцер представлялся маловероятным, но лучше бы он. Потому что хуже были — презрение во взгляде, сухой выговор, разочарованный тон. Опять.

Шаги уже раздавались в коридоре, и он наконец понял, что с ними было не так: они были знакомыми. Этот рисунок хранился в памяти ещё со времен Степянки. Непривычный вариант: Станислав редко крался, обычно ходил открыто и шумно, а если и крался, то босиком (и в форме одежды отдых/сон). Но он сразу его узнал, как только перестали мешать внешние переборки.

Что Станиславу понадобилось ночью в крепости старика, он не анализировал. Скорее всего — обнаружил, что подчиненных на месте нет, сложил два и два и отправился следом. Капитан умный. И наверняка поймет, где их искать. Рано или поздно, но поймет. Вариант «отсидеться в парнике» сиротливо моргал двадцатью с небольшим процентами на успех.

Капитан понял рано. Система подсветила контур крепкой фигуры сквозь листья. В одной руке фонарик, в другой бластер, кортизол с адреналином плещутся по самому низу красной зоны. Контролируемое напряжение, готовность ко всему. Почти боевой режим, каким он бывает у людей.

И всё это резко провалилось вниз, уступив место изумлению, когда в поле света и капитанского обзора попала темная макушка Теда.

Как всё было бы просто, если бы вместо Станислава на этом месте стоял старик! Бросок, захват, нетравматичная фиксация, Тед со своей ворованной ампулой. Доступ к гасилке, который с некоторой вероятностью сгладил бы факт самоволки. Возвращение на маршрут…

И как сейчас всё оказывалось сложно. Никаких оправданий. Никаких возможных выходов из ситуации.

Он предпочел бы десяток пиратов Балфера. Два десятка. Всё лучше, чем так.

* * *

— Что ты?.. — начал было растерянный капитан, а потом скользнул фонариком по ботве напротив — луч ударил прямо мне в глаза, заблестел пламенем на волосах Дэна. — Что вы здесь делаете?! — тут же поправился Стас Федотыч.

— Это я их заставил! — булькнул из помидоров Тед, но, кажется, не убедил.

Меня же внезапно пробило на неуместное «хи-хи» — очень уж сцена напоминала пионерлагерь и строгого вожатого, пришедшего надавать пацанам по шапке за то, что пробрались в девчачье крыло. Только вот вожатому положено гонять непонятливых пионеров, а наш-то как и зачем тут оказался так вовремя-невовремя?! Как бы там ни было, сразу ощутимо полегчало: уж с «вожатым»-то мы сейчас быстренько со всем справимся! В угол, может, потом и поставит (точнее — применять швабру с тряпкой по назначению), но сперва поможет одолеть квест.

Квест, однако, пришел одолевать нас сам. В лице искомого деда с ружьем и в тапках. Ружье тут же уставилось в грудь Стас Федотыча. Дэн рядом со мной подобрался (неужели я сейчас наконец увижу легендарный боевой режим?!), но капитан обошелся и без него. И вообще без насильственных методов.

Гениальность новой тактики я смогла оценить не сразу, потому что в первые секунды мне показалось, что чокнутых в этом помещении теперь два. Зато когда сообразила… С психами не спорят, правильно? Им поддакивают.

— Ладно, отпираться бессмысленно, — старательно (и очень убедительно, как будто тоже в театралку ходил) поддакивал Стас Федотыч. — Мы и верно космические мозгоеды.

Дальнейшая телега сводилась к тому, что суть нашей мозгоедской миссии — забрать с собой бедного измученного мозгоедика, сдуру поселившегося… в дедуле. Чтоб, значит, пересадить в более подходящее, молодое и здоровое тело (тут капитан выразительно покосился на смущенно потупившегося Теда).

Дедуля сперва не поверил. Пришлось спешно подключаться, повторяя на бис свой выход в роли безумного ученого. Роль мозгоедки не сильно отличалась: в обоих случаях требовалось пафосно и уверенно нести чушь.

— Нашему вождю нет смысла тебя обманывать, — возвестила я, вставая во весь рост в обрамлении помидоров. — Ты действительно носишь в себе нашего родича. И ему пора домой!

— Быть того не может… — дед явно засомневался, провел дрогнувшей ладонью по плеши, потом по тощей груди. — Я же… так берегся! Когда б он успел?!

— Во время аварии, — поднялся справа от меня и Дэн. Машинный безразличный голос в его исполнении звучал истинно по-мозгоедски. — Когда ты был молод и полон сил. А теперь ты стар и немощен и больше не подходишь на роль носителя. Одна инъекция освободит его…

— Брешете! — панически взвизгнул дед. — Почему я тогда ничего не заметил?!

— Ты заметил, — снова пришел мой черед, на этот раз — профессиональный. — Одышка, учащенное сердцебиение, скованность конечностей по утрам и ломота в суставах на перемену погоды, — пошла я по списку симптомов начинающегося ревматизма, надеясь, что он деда не миновал. — Скажешь, ничего такого не наблюдал?

— Наблюдал… — не подвел меня дед, и тут к игре наконец подключился и Тед, до того, сдавленно кашлявший в ботве:

— А ещё он с тобой иногда разговаривает, правда же?

Это был риск: кто его знает, продуцировала ли дедова шиза голоса в голове или нет. Но попал пилот в яблочко.

— Вон оно что… — потерянно пробормотал дедок, канув в пол взглядом и дулом. — А я уж грешил, что просто чердаком помаленьку еду…

Тут бы его и брать тепленького, но внезапно сверху что-то загрохотало. В одном месте, потом в другом, точно на обшивку кинули лопату-другую крупного щебня.

* * *

Первым кинулся к иллюминаторам дед, а следом, едва не наступая ему на пятки, мы. Под конец рассредоточившись, так как небольших и довольно высоко расположенных иллюминаторов хватило на всех. В моем ничего интересного не обнаружилось, я поспешила вдоль ряда, заглядывая через плечи сначала к парням (тоже пусто), а потом к кэпу. И вот тот прилип к стеклу намертво.

— Твою ж в душу через колено!.. — со свистящим выдохом через зубы пробормотал бывший космодесантник.

Такую же тварюшку, как подбил вчера Дэн, почти размазало по иллюминатору и приклеило к нему неприятного вида соплеобразным чем-то. «Туда ей и дорога», — успелось подуматься, но оказалось, что это была домашняя любимица дедка. С функциями сторожа. И кто-то, от кого она не усторожила, ее того… размазал и приклеил.

Тут-то и выяснилось, что термодатчиков на дедовых турелях благодаря Дэну больше нет, вернее — есть, но отключенные. И благополучно пробрался мимо них не только наш кэп, но и ещё хрен знает кто.

Дед убежал и очень быстро вернулся с ворохом стволов в охапке — как с вязанкой хвороста.

— Напаскудили! — негодующе визжал он, пока до меня доходило, зачем деду нужна была стена. — Оно и видно, что своих мозгов у вас нет, только заемные! Термодатчики я врубил, но главоклюи ж теперь во двор налетели! Разбирайте, кому говорят! — ссыпал он «хворост» между грядками.

Под горохом сыплющиеся комментарии хозяина крепости: напротив рыла не стоять, целиться в пасть или по крыльям, Стас Федотыч поднял одну из винтовок. Дэн — вторую, небрежно и отточенно закинув ремень на плечо. Тед любовно огладил приклад третьей. Я потянулась тоже.

Винтовки были точно такие же, из которых мы стреляли лису, только настоящие. Гораздо тяжелее, чем современные имитации (эта б от удара по робо-собачьей морде, глядишь, не разлетелась бы — скорее, не поздоровилось бы морде), и стрелявшие пулями, а не красным лучом, но в целом конструкция за многие часы наших «охот» успела стать привычной.

— Какой антиквариат! — не удержалась от комментария я.

— Ты хоть знаешь, как из него стрелять? — недоверчиво покосился на меня капитан.

— У меня была обширная полевая практика, — несколько нервно улыбнулась я.

Вскоре из продолжения «полевой практики» выяснилось, что главоклюи — слегка похожие на наш импровизированный флаг (то бишь тряпку) под ветром, только в десять раз больше и черные — плюются едучей дрянью и орут инфразвуком, от которого муторно ныло в груди. Едучая дрянь, которой скотина успела харкнуть, прежде чем ее замочили Стас Федотыч с дедом, растворила толстенную дверь наружного шлюза на добрую треть в глубину, прежде чем начала застывать, свернувшись неопрятными комками.

Ещё одним открытием стало, что алкают они не нашего мяска, а дедовых помидоров, мы же для них — только досадная помеха на пути к тепличному Эльдорадо.

— Харкнут вот так на ботву — а дальше только всосать останется, — пояснил дед, указуя на металлические потеки, и, на правах аборигена, начал раздавать указания, кому в каком месте двора держать оборону.

Но не успели мы разделиться, как сверху спикировала ещё одна «тряпка», и в нее начали палить все. Кажется, я тоже попала пару раз, но «контрольный в голову» ей положил дед. Еще шесть штук топтались по крыше теплицы. Несколько залпов их расшевелили, но не уложили — стрелять куда-то, помимо указанных дедом мест, было почти бессмысленно. А расшевеленные, они сдвинулись и перестали прикрывать еще одного, проплевывавшего себе путь в вентиляцию.

— Пичка материна! — не совсем понятно ругнулся дед. — Дырку просверлит — всё померзнет к херам!

Он унесся обратно внутрь «замка» прикрывать амбразуру, оставив нам «всего лишь» разобраться с остальными. Те вились над головами сорванными с мачт траурными парусами и периодически поплевывали. Не то чтоб издалека и не то чтоб сильно метко — но страшно, жуть.

Мы с Тедом почли за лучшее залечь за скелетом непонятного назначения конструкции, капитан отстреливался откуда-то из района кладбища. Дэн… хотелось мне посмотреть, что такое боевой режим DEX’а? Нате, как говорится, распишитесь. Он метался по двору молнией, залегал, выскакивал, стрелял с переката — и всё это на такой скорости, что у меня кружилось в глазах. Пристрелил одного главоклюя, подбил второго (тот спикировал недалеко от нас — и я тоже засветилась с «контрольным»), третьего, самого проворного — выгнал короткими очередями за периметр стен, и там зверя встретили дружелюбные пулеметы. С четвертым устроил что-то вроде сумасшедших салочек с препятствиями в виде арматурин и железных бочек.

Из крепости тоже гулко грохало, а потом крыша в том месте, где была вентиляционная решетка, а теперь, должно быть, зияла оплавленная дыра, как на двери (только сквозная, в шахту), взорвалась облаком плотного пара, тут же застывающего кристаллами льда.

— Дед! — затревожился Стас Федотыч с другой стороны двора, но до теплиц через толстые стены внешняя связь не добивала. А до киборга вполне: — Дэн, сбегай проверь, он там в порядке? У тебя патронов хватает?

— Да, — ответил тот, после того как завершил сальто через груду бочек, а те, потревоженные, придавили главоклюя к земле. Это было, конечно, красиво и эпично, но не очень понятно: пристрелить же куда быстрее и эффективней, а Дэн, вроде, не был раньше замечен за склонностью к выпендрежу.

Проводить его взглядом я не смогла — предпоследняя холера как раз решила спикировать на нас сверху, и нужно было садить в нее пули одну за одной (какое там рыло, хоть куда-нибудь, чтоб отпугнуть подальше, а там уж и прицелиться), чем мы с Тедом и занялись. Последнюю холеру за это время уконтрапупил кэп, и последней стала наша, когда в шлеме зазвучал привычно спокойный голос Дэна:

— Нелли, что у вас?

— Добиваем вот! — крикнула я, промахиваясь.

— Шустрая больно! — прибавил пилот и тоже промазал.

— Оставьте ее, — удивил нас Дэн, — пусть лезет сюда.

Мы послушались, и оставленная в покое гадина тут же ввинтилась в проплеванную до нее дыру в вентиляции. Сначала долго было тихо, я, успевшая накрутить себе невесть что (чертова фантазия, порой от тебя одни проблемы!), уже вскочила на ноги, чтоб бежать в крепость, но у шлюза меня догнал звук одинокого выстрела: одновременно и в уши сквозь шлем, и в динамик. В наступившей тишине он прозвучал особенно громко.

Мы одновременно с капитаном, прибежавшим с другой стороны, и Тедом, нагнавшим нас в коридоре, ввалились в теплицу. Признаться, меня резко отпустило, когда посреди парников я увидела спокойно и прямо стоящего Дэна. Волноваться за боевого киборга, конечно, глупо, но…

Туша дохлого главоклюя, убитого тем самым единственным точным выстрелом прямо в раззявленную перед плевком глотку, почти идеально закупорила собой проплавленную дыру снаружи. Дед мог быть спокоен: урожай не пострадал. Впрочем, он не был спокоен, а лежал и матерился на полу под свалившейся на него вентиляционной решеткой.

— Сектор очищен, утечка ликвидирована, — как-то чересчур машинно отрапортовал Дэн и отправился в матерящийся угол, походя шевельнув плечом и позволив ремню винтовки сползти с плеча и брякнуться оземь, как той самой палке от швабры.

Оружие подкатилось к моим ногам, и я ахнула, увидев красный мигающий ноль в окошечке счетчика зарядов.

— Ты как с оружием обращаешься?! А если бы она от удара… — начал капитан, но я молча ткнула ему в индикатор.

— Дэн, я же тебя спрашивал! — тоже осознав значение этого нуля, загрохотал Стас Федотыч.

— Я ответил, — так же ровно сказал тот, выволакивая деда из-под решетки. — Хватило.