Последняя Певерелл (джен)

Поздно вечером Юфимия аппарировала вместе с Жасмин и Сириусом на площадь Гриммо. Оба надели лучшие парадные мантии. Сириус, конечно же, нервно теребил ворот рубашки. Последние два часа он метался по Поттер-мэнору и придумывал нелепые планы побега. Жасмин понимала, откуда берутся его стресс и тревога. Впервые после неожиданного ухода из дома прошлым летом ему предстояло оказаться среди родных. Вот только его откровенный пессимизм ей не нравился. Перед приходом Жасмин убедилась, что ей ничего не угрожает. Отец Сириуса поклялся, что ни с одним из них ничего не случится. А если нарушит слово, магическое возмездие не заставит себя долго ждать.

Когда они подошли к двери, Юфимия в шестой раз за вечер хлопнула Сириуса по руке, отгоняя её от ворота.

— Веди себя прилично, Сириус. Жасмин, я полагаюсь на тебя: присматривай за ним, — строго, но не без усмешки велела она и аппарировала.

Оставшись вдвоём на улице, они уставились на особняк. Из-под двери доносилась классическая музыка. Ни одному из них не хотелось двигаться. Жасмин надеялась, что Сириус сумеет перебороть страх, но нервы никак его не отпускали.

Вот тебе и гриффиндорская храбрость…

— А если они попытаются нас убить? Если всё, что отец говорил мне последние полтора месяца, — ложь? — спросил Сириус, когда Жасмин уже собиралась постучать — её кулак замер в каком-то сантиметре от двери.

Ей почти удалось.

Жасмин скрестила руки на груди. Кружевная отделка нефритового и угольно-серого цветов на краю её мантии блеснула в свете фонаря. Всё это уже становилось смехотворным. Жасмин могла выслушивать одни и те же вопросы Сириуса лишь до определённого предела, а он твердил их весь вечер.

— Тогда я вызову их всех на дуэль и убью, — ответила она и постучала, не дав Сириусу больше оттягивать встречу с семьёй.

Дверь открыл Кричер, который поприветствовал их единственным известным ему способом: презрительно оскалился на Сириуса.

— Хозяин Блэк вернулся домой и привёл… мерзкую…

— Довольно, Кричер, — одёрнул его чей-то резкий, властный голос из глубины прихожей.

Сириус напрягся, и Жасмин ободряюще положила ладонь ему на руку, напоминая, что он не один.

Не мешкая, они вошли и оказались лицом к лицу с Орионом Блэком. По крайней мере, Жасмин решила, что это Орион: он был слишком похож на Сириуса, чтобы оказаться дядей или тётей юноши… хотя при таком-то кровосмешении…

— Здравствуй, отец, — приветствовал его Сириус и слегка склонил голову, как полагалось наследнику, вернувшемуся домой после долгого отсутствия.

Орион оказался не так уродлив, как воображала Жасмин в бытность Гарриет. В нём было нечто по-королевски величественное, как и полагалось чистокровному, и сразу становилось ясно, от кого её другу достались такие черты лица и телосложение. Сириус всегда изображал отца каким-то обезображенным тираном. Впрочем, её крёстный любил… приукрасить.

— Не представишь меня своей спутнице?

Фу, этикет.

Жасмин надела лучшую маску чистокровной леди. Последние несколько вечеров она репетировала перед зеркалом. Жасмин пришлось немного изменить движения, чтобы достичь идеального сочетания безукоризненной осанки и полного безразличия на лице, которое в этих кругах считалось верхом приличия.

Дафна бы ею гордилась: Жасмин без всяких усилий овладела мимикой и шагнула вперёд, играя роль традиционной чистокровной наследницы.

— Отец, это наследница Жасмин Певерелл. Ты наверняка о ней слышал.

Жасмин присела в подобающем реверансе, а Орион в знак приветствия поцеловал ей руку. Старомодно, ужасающе старомодно, но он по крайней мере проявил учтивость и не плюнул на неё за общение с полукровками и маглорождёнными.

— Как приятно наконец познакомиться с юной леди, которая вернула моего заблудшего наследника домой. Добро пожаловать в Древнейший и Благороднейший род Блэков.

Стоя за спиной отца, Сириус изобразил рвотный позыв и чуть не рассмешил её. Самую малость не хватило.

— Всё удовольствие моё, лорд Блэк. У вас прекрасный дом.

И впервые за все прожитые жизни дом и впрямь был прекрасен. Он ещё не простоял заброшенным многие годы и не начал разрушаться от магического упадка. Весь особняк кипел жизнью и гудел от родовой магии. Разумеется, Жасмин чувствовала повсюду тёмные артефакты, но обои по-прежнему держались на стенах, а по потолку ещё не ползала ядовитая плесень. В ярко освещённых коридорах и проходах толпились гости, беседовавшие друг с другом. Мимо проплывали подносы с вполне съедобной на вид едой.

В целом дом казался на редкость уютным, хотя на вкус Жасмин и слишком показным.

— Что здесь случилось? У матери был удар, и она заново всё украсила? — спросил Сириус достаточно громко, чтобы его услышали отец и Жасмин.

Ага, значит, такая обстановка для дома необычна.

— Она гостит в доме своего отца, пока я разбираюсь с некоторыми весьма серьёзными обвинениями против неё. Регулус попросил меня обновить обстановку и сделать её более приятной для твоих гриффиндорских чувств.

Да, те самые обвинения: мадам Блэк собиралась его убить. Жасмин анонимно отправила Ориону документы. Если Вальбурга исчезла, значит, в них была хоть доля правды. Возможно, Жасмин сумела намного отсрочить убийство Ориона Блэка или вовсе спасла его от преждевременной смерти.

— Надеюсь, моё письмо вам понравилось, лорд Блэк. Обычно я не делюсь подобными сведениями бесплатно, — с небрежным пожатием плеч произнесла Жасмин. — Но в праздники следует отвечать добром на добро. А я ведь союзница вашего рода.

Орион так резко повернулся к ней, что Жасмин показалось, будто он свернул шею. Сириус не произнёс ни слова — видимо, от потрясения у него и впрямь отняло дар речи.

— Так эти сведения были от тебя… Откуда. Ты. Их. Взяла? — сквозь зубы спросил он.

Орион шагнул к ней и едва не схватил за плечи, чтобы потрясти, но всё же сдержался.

Это было бы крайне неприлично.

Плутоватая ухмылка Жасмин заставила Сириуса встревожиться даже за спиной отца. Пришла пора немного солгать. Зато эта ложь могла открыть перед ней нужные двери в ближайшие месяцы.

— Я знаю прирождённую провидицу. Она сообщает мне имена и даты, а я разгадываю их смысл. Она известна тем, что предсказывает даты смерти, а иногда и время будущих убийств. Не стоит благодарности.

Когда Жасмин ещё была рабыней дуэльной арены, она и впрямь знала юную провидицу с подобным даром. Бедняжка погибла в жестоком бою в клетке против четверых куда более взрослых бойцов, но её предсказания никогда не ошибались — даже в дате её собственной смерти.

Плечи Ориона слегка опустились. Жасмин поняла, что опасность ей не грозит. Провидцы были людьми замкнутыми. Если провидец доверял кому-то, то делился с этим человеком предсказаниями; если нет — исчезал из его жизни навсегда. Кто станет опровергать слова Жасмин, если она заявит, что знает провидицу? Настоящие провидцы редко выставляли свой дар напоказ. Ни один уважающий себя провидец не стал бы торговать своим талантом ради денег или дешёвой славы.

Лорд Блэк это понимал и поэтому усмехнулся. Жасмин могла поклясться, что услышала, как Сириус сглотнул за спиной отца.

— А вы полны сюрпризов. Я рад, что мы приняли вас в союзники. С такими ресурсами я удивлён, что вы до сих пор не добились большего, — ответил он.

В этот момент в прихожую с громким хохотом ввалилась целая толпа пышногрудых ведьм в возрасте. Им не терпелось узнать, кто отвлёк хозяина от праздника.

— Орион, дорогой, неужели это юный Сириус? — пропела одна из них заплетающимся языком, держа в руке бокал вина.

— Думаю, он! Ой, Касси, он даже привёл ту самую новую наследницу, о которой все шепчутся! — с икотой подхватила ведьма слева.

Обе обратились к стоявшей между ними высокой, безупречно одетой женщине. Её волосы уже поседели, и лучшие годы остались далеко позади, но она по-прежнему производила впечатление. Женщина без труда прошла между своими пьяными… кузинами… приятельницами… и направилась к Жасмин. Она ни разу не пошатнулась и для ведьмы с пылавшими от выпивки щеками держалась удивительно прямо.

Итак, перед ней стояла печально известная Кассиопея Блэк — хранительница всех долгов и компромата, которыми род Блэков так дорожил, прежде чем пресёкся ещё через пять лет.

— Я ожидала увидеть кого-то более… чужеземного, — заметила Кассиопея Блэк.

Оскорбить она не пыталась, но и комплиментом это не было. От неё пахло мёдом и вином, а ещё закусками с проплывавших мимо подносов. Если она пила не на пустой желудок, то могла оказаться не такая пьяная, как её приятельницы.

Удачное прикрытие для сбора чужих тайн.

Жасмин ожидала от неё совсем другого вопроса, но на этот ответить было нетрудно.

— Мой отец был чистокровным британским подданным, как и его родители. Я с детства учила и английский, и немецкий, но отец знал, что однажды ему придётся сюда вернуться. Поэтому он познакомил меня с языком, манерами и культурой английского чистокровного общества. Акцент — почти единственное, что осталось у меня от матери.

— Какой странный выбор для сувенира. Орион, мне она нравится! Она меня не боится! — расхохоталась Кассиопея.

Её смех почти перешёл в визг, и Орион с Сириусом закрыли уши. Жасмин не шевельнулась: она понимала, что это должно быть какое-то испытание. Когда в будущем Жасмин расспрашивала Сириуса о его семье и о том, как они обходятся с незнакомцами, тот упоминал нечто подобное. Его двоюродная бабушка любила проверять людей и их стойкость перед её выходками. Оставалось надеяться, что Жасмин выдержала.

Кассиопея по-пьяному привалилась к кузену, но Орион и бровью не повёл.

— Эту надо брать! С характером, не из робких — как раз то, чего этому роду не хватает! А теперь прошу меня извинить! — прокричала она, на миг оступилась, но тут же схватилась за перила и направилась к приятельницам в главную гостиную.

— Сириус, познакомь гостей со своей новой… подругой. А мне надо усмирить твою двоюродную бабушку, — пробормотал Орион так тихо, что его услышали только они двое.

Отец Сириуса торопливо ушёл на доносившиеся из глубины дома громкие крики Кассиопеи, а Сириус вздохнул.

— Да, некоторые вещи не меняются.

— А я думала, твоя двоюродная бабушка страшная? — спросила Жасмин, пока Сириус вёл её в глубь дома.

Вокруг небольшого столика с наполовину пустыми бокалами толпилась группа подростков — их ровесников и ребят постарше. Здесь были Регулус, сёстры Блэк Нарцисса и Беллатриса, а также приглашённый на приём Северус, который уже начинал походить на наследника, а не на запуганного оленёнка. Марианне Дюбуа предстояло однажды стать матерью дорогого сердцу Жасмин друга Блейза. А рядом с девушками мрачно сидел Теодор Нотт, которому со временем предстояло стать Ноттом-старшим.

Было странно видеть Беллатрису в парадном наряде, а не с палочкой в руке, готовую проклясть всё вокруг. Даже после побега из тюрьмы она оставалась лишь тенью прежней себя. Беллатриса так и не набрала прежний вес, а её безумие заставило бы покраснеть многих обитателей сумасшедших домов. Но здесь и сейчас Жасмин понимала, почему многие считали, что когда-то она была красива. Масса ухоженных локонов полностью оправдывала фамилию Блэк. Макияж был ровно таким, чтобы она выглядела элегантно, но не чресчур накрашенной. Парадная мантия выглядела довольно смело и открывала значительную часть груди, но крупный изумрудный кулон над грудью прекрасно сочетался с остальными слизеринскими зелёным и серебряным цветами наряда.

Нарцисса, как всегда, была ослепительна — ни один волосок не выбивался из причёски. Если не считать одной-двух морщинок, с возрастом в её облике ничего не изменилось.

Что любопытно, запястья у всех были обнажены, и каждый выставлял напоказ чистую, неповреждённую кожу. Ни одной Тёмной Метки. Никто ещё не встал на сторону Волдеморта, что было на руку и Жасмин, и Смерти. Скорее всего, главы родов ещё не решили, присоединяться ли им к Пожирателям смерти. Жасмин надеялась, что сумеет убедить их не служить тому, кто уничтожит их мир.

— Тётя Кассиопея по-настоящему ужасна. Тебе просто повезло, что мы пришли достаточно поздно и она успела хорошенько выпить. У неё даже была приготовлена для тебя целая речь, — вмешался Регулус, не дав брату даже начать рассказ о том, насколь ужасающей была их тётя.

— Так это и есть та самая малышка, о которой я слышу уже несколько месяцев? Крошка-малышка Жасмин Певерелл? — спросила Беллатриса, глядя серыми глазами на шрамы у неё на лице.

Её голос звучал выше, чем Жасмин помнила по жизням Гарриет, и ещё не так безумно, но Жасмин знала, что всё может измениться в любой момент. Беллатриса схватила Жасмин за лицо и стиснула его ладонями, отчего губы гриффиндорки вытянулись трубочкой.

— А ты грозная малышка со всеми этими шрамами. Правда, я представляла тебя повыше…

Ладно, возможно, Беллатриса всё-таки была слегка не в себе.

— Белла, веди себя прилично и представься, — тихо потребовала Нарцисса.

Её светлые волосы были уложены на макушке изящным узлом, а в ушах покачивались серебряные серьги. Как всегда, из причёски не выбивался ни один волосок, а обручальное кольцо на пальце подсказывало Жасмин, что перед ней будущая леди Малфой.

Оставалось надеяться, что Люциус ещё не превратился в полного придурка. Времени спасти почти каждую семью магического мира у Жасмин было не так уж много.

Беллатриса надулась — в самом деле надулась! — и отпустила лицо Жасмин. Затем протянула руку. Это напомнило Жасмин о первой встрече с Драко Малфоем. Ей не хотелось, чтобы и это знакомство закончивалось соперничеством, поэтому она приняла руку. Не успела Жасмин опомниться, как Беллатриса принялась трясти её руку с куда большей силой, чем того требовалось.

— Я Беллатриса Блэк. Рада видеть, что появляется всё больше сильных наследниц, готовых потеснить светлых волшебников, крошка Певерелл.

— Белла, она пришла не для того, чтобы обсуждать твои странные политические взгляды, — простонал Теодор.

Похоже, Беллатриса заводила об этом речь не впервые. Неужели она мечтала о политической карьере? В будущем Сириус никогда не упоминал ни о чём подобном. Он всегда говорил, что Белла сошла с ума и ненавидела маглорождённых и полукровок. Но сейчас Жасмин старалась не позволять будущему слишком сильно искажать её восприятие каждой новой встречи. Её Сириус накопил за жизнь немало обид. Он слишком долго пробыл в тюрьме, и это сделало его ожесточённым. Жасмин вмешается, когда полетят расистские оскорбления, но не раньше.

— Я тесню всех. В этом вся прелесть нейтрального рода: в политике я могу поддерживать кого захочу. Амелия Боунс тоже расширяет границы дозволенного. Она не собирается замуж и уже занимает довольно высокую должность в ДМП, — ответила Жасмин, не обращая внимания на страдальческое бормотание наследника Нотта о противоестественных женщинах.

— И чем же, по-вашему, они должны заниматься, наследник Нотт? — спросил Сириус.

Он обратился к Нотту с подчёркнутой формальностью, чем застал того врасплох. Сириус одарил его дьявольской ухмылкой и стал ждать, когда слизеринец сам загонит себя в ловушку.

— Для благородной чистокровной женщины неестественно желать работать. Ей следует растить детей и заниматься домом. Так было испокон веков.

Беллатриса презрительно фыркнула, а Жасмин изобразила рвоту, чем вызвала у старшей из сестёр Блэк приступ хохота.

— Ведьмы веками работали вне дома. Родить наследника важно, но в большой семье нет нужды беспокоиться о преемнике. Да и если есть — карьера всё равно возможна.

Кто бы мог подумать, что Жасмин согласится с Беллатрисой?

— Беллатриса права, наследник Нотт. — Жасмин сама едва не стошнило от этих слов. — Ведьма вольна сама решать, хочет ли она работать. Кто сказал, что именно муж занимает в роду более высокое положение? Вдруг она родовитее, а он останется дома с детьми, пока жена работает?

Нотт закатил глаза, но Марианна одарила его взглядом, вполне достойным её будущего прозвища Чёрная Вдова и положения главы последнего сохранившего нейтралитет рода магической Британии.

— Мой род ждёт, что я и выйду замуж, и буду работать, наследник Нотт. В этом нет ничего неприличного. Вы оскорбляете многие роды, заявляя, будто их ведьмы недостаточно хорошо воспитаны, раз работают вне дома, — с сильным, но вполне понятным французским акцентом произнесла она.

Её неестественно фиолетовые глаза вспыхнули необузданной, но отчётливой мощью.

Спор продолжался ещё несколько минут. Нотт оказался в явном меньшинстве, а никто из остальных юношей-наследников не спешил ему на помощь. И тут Жасмин поняла, что не так уж плохо проводит время. Ей и впрямь хотелось узнать Беллатрису до того, как та сойдёт с ума. Если сейчас в ней ещё не проснулось желание убивать, значит, в ближайшие годы должно было случиться нечто страшное, что заставит её не только присоединиться к Волдеморту, но и потерять себя. Нарцисса не оказалась заносчивой стервой, а Регулус был таким же очаровательным, как щенок.

— По крайней мере ещё одна женщина в этом доме хочет сдвинуть мир с мёртвой точки. Мерлин знает, наша Кисси хочет только нарожать наследников будущему мужу.

На щеках Нарциссы вспыхнул яркий румянец.

— Нет ничего плохого в том, чтобы мечтать о семье и доме. Для этого нас и растили, Белла. По крайней мере одна из дочерей мамы точно подарит ей внуков.

Беллатриса фыркнула в бокал с напитком, похожим на тыквенный сок, но Жасмин готова была поспорить на золото, что его чем-то подкрепили. Глаза Беллатрисы слишком блестели, а речь звучала слишком раскованно, чтобы она была совершенно трезва.

Спор сестёр привлёк внимание почти всех гостей в главной гостиной. Разговоры о будущих детях явно вызывали у юношей всё больше неловкости, а Жасмин не хотелось разнимать предстоящую дуэль между Нарциссой и Беллатрисой.

— За кого ты обручена? — спросила Жасмин, не дав спору окончательно выйти из-под контроля.

Вся компания страдальчески застонала, когда глаза Нарциссы затуманились.

— За Люциуса Малфоя. Мы ухаживали друг за другом в последние годы моей учёбы в Хогвартсе. Он был на курс старше меня. И он наследник состояния Малфоев.

Нарцисса рассказывала о Люциусе ещё пять минут, а остальные тем временем строили за её спиной гримасы и соревновались, кто успеет скорчить больше, прежде чем его заметят. Как ни странно, победил Северус. В будущем ему предстояло в совершенстве овладеть умением скрывать эмоции — если только он уже не тренировался.

Вскоре Жасмин пришлось ненадолго отделиться от компании ради посещения уборной. Сириус предупредил её, чтобы она не уходила далеко. Любой из его родственников мог попытаться передать её прямо Волдеморту, если решится предать союз с отцом Сириуса.

До сих пор всё шло гладко, но только Жасмин вышла из уборной, как лицом к лицу столкнулась с Кассиопеей Блэк. Её тёмные глаза сузились, плечи были расправлены, а от недавнего опьянения не осталось и следа. Жасмин оказалась права: Кассиопея притворялась пьяной, чтобы её недооценивали. На всякий случай она сжимала палочку под мантией, готовая защищаться от двоюродной бабушки Сириуса.

— Зачем ты здесь, девчонка? Твоё маленькое разоблачение Вальбурги стало для нашего рода настоящим потрясением. Эту предательницу выслали прочь. Теперь, когда Сириус вернулся и снова стал наследником, наше положение в этой войне стало неопределённым… Ты это задумала? Ты — новое орудие Дамблдора в борьбе за власть?

Жасмин подавила желание фыркнуть при одной мысли о том, что Дамблдор мог использовать её для борьбы с тёмными ведьмами и волшебниками, когда сам считал её одной из них.

— Директор скорее сломает собственную палочку, чем попытается меня использовать. Я всего лишь хочу вернуть магическому миру равновесие, которого не было с тех пор, как к власти пришёл Грин-де-Вальд. Из-за его пагубного влияния пресеклось слишком много волшебных родов, а теперь новый Тёмный Лорд замышляет ещё один магический геноцид, на сей раз — против новых поколений магов.

Кассиопея оскалилась.

— Грязнокровки и предатели крови…

— Магическая кровь маглорождённых идёт от сквибов, которых вы и другие чистокровные волшебники делаете вид, что не замечаете, а затем выгоняете в магловский мир. Магия возвращается через несколько поколений. Ей нужна свежая кровь, чтобы сохранять силу родовых даров. Именно поэтому во многих родах исчезло столько спящих талантов, — отрезала Жасмин.

Она почувствовала, как на мгновение ослабла обычная железная хватка, в которой она держала свою магию.

Кассиопея резко вдохнула, ощутив исходящую от Жасмин силу.

— Но у сквибов не может быть магии…

— Есть. Её очень мало, и они не способны к ней обратиться. Примерно через два поколения магия почти непременно проявляется вновь, но большинство сквибов ненавидят магию и никогда не рассказывают детям о своём происхождении. Так они и живут среди маглов, пока кто-нибудь из их потомков не унаследует дар. А вся идея о том, что маглорождённые крадут магию, — полнейшая чушь.

Кассиопея ещё сильнее расправила плечи и нависла над Жасмин. Юная гриффиндорка не дрогнула и встретила взгляд пожилой ведьмы без малейшего страха.

— Надеюсь, у тебя есть доказательства этих слов, девчонка. Иначе ты долго не протянешь. Я лично об этом позабочусь. Я не позволю моему роду пасть, — пригрозила она.

Жасмин напряглась и понадеялась, что сумеет сохранить самообладание до конца разговора.

— Значит, мы друг друга поняли. Я не хочу и не собираюсь уничтожать столь знатный и верный чести род, как род Блэков, — ответила Жасмин. Она сузила глаза, а её голос опустился до едва слышного шипения. — Но если окажется, что кто-то из вас недостоин заявленной чести, не сомневайтесь: я вас устраню. Всем вам известно, чем знаменит мой род.

Пожилая ведьма ухмыльнулась, опустила руку в карман и достала оттуда богато украшенное ожерелье.

— Я знала, что Орион не зря решил заключить с тобой союз. У тебя есть всё необходимое, чтобы выжить в этом мире, леди Певерелл. Род Блэков приветствует тебя.

Кассиопея опустила украшение в ладони Жасмин. Серебряная цепочка обвила резной камень. Ожерелье оказалось легче, чем выглядело, а под его поверхностью гудела магия. Жасмин повернула камень и быстро его осмотрела. По бокам были вырезаны мелкие руны, а на лицевой стороне — герб рода Блэков.

Морщинистая ладонь Кассиопеи сомкнулась вокруг ладони Жасмин.

— Это камень союзника. У рода Блэков много врагов. Если тебе понадобится наша помощь, ты её получишь. Ты вернула нашего наследника и спасла главу рода. Мы у тебя в долгу, а Блэки к такому относятся серьёзно.

У Жасмин задёргался левый глаз.

— Так, значит, всё это было одним продуманным испытанием? — спросила она.

Жасмин уже не терпелось уехать с приёма.

Кассиопея склонила голову набок, и кроваво-красная мантия затрепетала вокруг неё. На лице ведьмы появилось притворно-задумчивое выражение.

— Дорогая моя, о чём ты толкуешь?

Вот и ответ.

Жасмин подавила вздох. Если она позволит себе вздохнуть, Кассиопея победит, выведя её из равновесия.

— Я умею понимать намёки, мадам Блэк. Сириус наверняка уже беспокоится, что меня наконец кто-то убил. Благодарю за своеобразное гостеприимство, — ответила Жасмин и оставила пожилую ведьму одну в коридоре.

Ей было интересно, подслушивали ли их портреты и передавали ли Ориону весь разговор от начала до конца.

Жасмин надеялась, что оправдала его ожидания.