На пороге будущего (джен)

Первым делом я вытянул из мыши всё до последней капли, окончательно превращая её в обычный мёртвый комочек шерсти. Если повторное оживление после такого в принципе невозможно, то мой эксперимент закончится даже не начавшись.

— Какая же ты мелкая. И как с таким работать?..

Работа предстояла буквально ювелирная — любое неловкое колебание магии просто разрушило бы всю намеченную структуру.

Я замер, закрыл глаза и мысленно визуализировал схему: что, куда и какими маршрутами нужно протянуть внутри этого крошечного тела. Когда картинка устоялась, я начал шёпотом зачитывать катрен.

Исходящую при этом энергию пришлось пережать почти полностью, оставив лишь тончайший, едва заметный ручеек, иначе контролировать процесс такой тонкой настройки было бы невозможно. Почти не дыша, боясь сделать резкое движение, я начал проращивать структуры. С трудом, миллиметр за миллиметром, удалось направить четыре тончайшие нити: две пошли к глазам, еще две — к ушам. Вроде бы получилось.

Выдохнув и проморгавшись, чтобы снять напряжение, я перешел ко второму этапу. Теперь нужно было влить энергию смерти в автоматически сформировавшийся центр в районе лёгких мыши. Действовал точно такими же микроскопическими дозами. Только в самом конце, когда объем был заполнен, я попытался аккуратно уплотнить всю эту структуру, чтобы контур не слетел при потенциальных нагрузках. Всё вместе заняло у меня целых пятнадцать минут, но тут виноват размер объекта.

Связь вернулась. Я мысленно приказал мыши подняться и подойти к самому краю постамента. На команды она реагировала быстро и чётко, как обычно. Я отошёл и сел в кресло возле стола, прикрыл глаза и начал исследовать новую связь. Не знаю, почему «новую», но именно так я почувствовал.

Я попробовал провалиться в неё целиком, получилось легко. Обратно — тоже. Потом потянул не за саму магистральную связь, а за едва ощутимые, тонкие волоски, которые проецировались в моем восприятии где-то в районе своего-чужого носа. Те самые, что вели к глазам мыши. Реальность тут же изменилась. Родной мир расплылся, подернувшись серо-синим маревом чужого зрения. Я осторожно провел рукой по своему человеческому лицу, и на периферии этого обзора почудилось какое-то движение.

Я встал и, продолжая «вслепую», смотреть чужими глазами, осторожно пошёл вперёд, пока передо мной не сформировалась собственная фигура. Мышь стояла на постаменте в двадцати-тридцати сантиметрах от меня. С такого расстояния я видел свои очертания: слегка размытые, но всё же узнаваемые. Попробовал приказать грызуну повертеть головой и пройтись по кругу постамента. Не сделал сам, а именно приказал, сохраняя при этом контроль над собственным телом. Картинка закружилась и поехала вперёд, а я едва подавил желание самому сделать несколько шагов вслед за ней. Если сохранять концентрацию, то вполне терпимо.

Отключив зрение, я перевел дух и решил повторить то же самое, но уже со слухом. Я ходил по всей Выручай-комнате, попутно что-то наговаривая вслух, декларировал стихи, громко и шёпотом. Звуки двоились, но один из каналов был поразительным: я отчетливо, громко и во всех деталях слышал свои шаги и собственный голос со стороны, да даже шелест мантии. Я отключил слуховой канал и отпустил связь с нежитью.

— Да-а, — В груди разрасталось удовлетворение. Почти восторг. — О да, малышка. У нас всё получилось.

С лица не получалось убрать широкую счастливую улыбку. Я подошёл к центру зала и нежно приподнял меховой комочек, слегка поглаживая его между ушками.

— Готовься заступать на дежурство, мой верный миньон.

Следующее занятие с Каркаровым было через два дня, и я твёрдо вознамерился заменить мышь в его кабинете на новую, с правильной связью. Старую я планировал переподнять по той же методике. Теперь, когда я знал, как это делается правильно, процесс должен был пойти быстрее и проще.

Но всё это — позже. Сегодня у нас было воскресенье, законный выходной, который я планировал провести в максимальном покое.

В гостиной нашего факультета было относительно тихо, если не считать предматчевой суеты. Я устроился за угловым столом, завалив его пёстрыми каталогами магазинов Косого переулка. Погода в середине ноября окончательно испортилась. Похолодало, небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, и мелкий противный дождь барабанил в высокие круглые окна гостиной, заставляя светильники гореть ярче обычного.

Я с тоской посмотрел на улицу и в очередной раз поразился магической логике: зачем было дотягивать квиддичные матчи до самого ноября, когда на улице уже откровенно мерзко? Вроде как их проводят шесть за год: три в начале учебного года и три после зимы. Сегодня должен был состояться последний, третий матч перед долгим перерывом. И ради того, чтобы остаться в сухой, протопленной гостиной, мне пришлось держать самую настоящую осаду. Фанатики квиддича в лице Оливера и Розмари упорно пытались утащить меня на трибуны, а Эбигейл оказывала им молчаливую моральную поддержку.

— Твид, побойся б... М-мерлина! — я устало потёр переносицу, откидываясь на спинку кресла. — Я обещал ходить только на твои матчи! У меня сейчас такой завал, что прямо вот... — я поднял ладонь значительно выше уровня собственной макушки. — Если бы ещё погода нормальная была, можно было бы прогуляться. Но если я там, под дождём, подхвачу какую-нибудь заразу и заболею, это мне весь рабочий график убьёт.

— Магия... — начала было она, но я перебил:

— Магия вылечит, да. Но легче мне от этого не будет, я всё равно потеряю время и силы.

— А как же честь факультета? — вякнул подошедший сбоку укутанный Браун.

В ответ я молча повернул к нему голову и наградил тяжёлым, обещающим долгие неприятности взглядом. Парень машинально сделал шаг назад и примирительно поднял ладони. Вопросов про честь у него больше не возникало.

Эбботт, сидевший неподалёку, слушал нашу перепалку с откровенно кислым видом. Когда от меня наконец-то отстали, осознав бесперспективность штурма, он попытался повторить мой манёвр и тоже тихонько слинять под предлогом домашней работы. Но куда ему. Что наш скромный и правильный Эдмунд мог противопоставить двум решительно настроенным девушкам? Розмари смотрела на него с хваткой и жёсткостью породистого питбуля, а взгляд второй девицы был настолько переполнен укоризной и немым обвинением в предательстве, что несчастный парень сдался моментально. Эта крепость пала даже без единого выстрела.

Я проводил их взглядом и наконец выдохнул с облегчением. Гостиная заметно опустела, большинство барсуков отправилось на матч, оставив меня в компании пары одиночек, которые либо тоже не любили квиддич, либо просто не хотели мокнуть под дождём.

Странное дело. Я ведь не общительный человек. По большому счёту — почти мизантроп. Мне комфортнее в одиночестве, с книгой или за каким-нибудь интересным занятием. Но почему-то вокруг меня постоянно собираются люди, которые хотят моего общества. Майкл и Диана в приюте, теперь вот эта компания в Хогвартсе. Они тащат меня на матчи и прогулки, в библиотеку, на кухню, не дают замыкаться в себе. Загадка.

Я покачал головой, отгоняя философские мысли, и снова уткнулся в бумаги. Каталоги отправлялись в сторону один за другим, пока на столе не остался последний, с аляповатой, излишне цветастой обложкой «Магазина волшебного оборудования для умников».

— Колбы, телескопы, весы... всё не то. Так, сырьё. Медные слитки, латунные, железные, серебряные... золотые?! Ну ничего себе ассортимент.

В списках магазина не было именно необработанного железа. Того самого, которое использовалось в ритуалах отсечения. Но с учётом специфики этого заведения и его ассортимента вполне могло оказаться, что такие материалы лежат где-нибудь в неафишируемых закромах. Можно попробовать уточнить напрямую.

Я вытащил чистый лист пергамента и быстро набросал письмо. Подложив пару галлеонов на всякий случай в качестве аванса, я запечатал его и направился в совятню.

— Ну привет, разбойница, — улыбнулся я, едва завидев знакомый силуэт.

Фиби с тихим шелестом крыльев слетела с верхней балки и аккуратно опустилась мне на плечо.

— Моим подругам ты понравилась, сказали, что ты очень милая сова, — птица от таких слов довольно надулась, распушив перья, и утвердительно, даже как-то гордо заухала. — Да, я тоже с ними согласен. Но, красавица, пожалей хоть чуть-чуть мои нервы. Мы же ведь друзья?

В ответ раздалось короткое, миролюбивое «Ух!».

— В приюте ведь все нормально? — несколько нервно, понизив голос, уточнил я.

Птица сделала вполне осознанный, согласный кивок. Я с облегчением выдохнул и аккуратно погладил её между перьевыми рожками.

— Вот и славно. Погодка сегодня, конечно, не очень, а мне в голову стукнуло отправить письмо. Ты как, справишься?

Сова с готовностью переступила лапками и протянула одну из них вперёд. Я привязал к ней свернутый конверт, указал адресата и отпустил птицу в окно, провожая взглядом её силуэт, исчезающий в туманной дымке ноябрьского дождя.

Фиби вернулась уже к вечеру и принесла посылку из лавки как раз к тому моменту, когда мы заканчивали ужин. Мне вручили увесистый мешочек размером с кулак и тугой свёрток, перемотанный тонкой бечевкой. Там оказалось письмо, сдача и уменьшенный каталог, оказавшийся несколько толще чем тот, который у меня уже был.

«Уважаемый мистер Олдридж!

Мы счастливы, что вы выбрали наш магазин в качестве партнёра на ниве созидания и ремесла! Касательно Вашего заказа: у нас, разумеется, имеются всевозможные руды. Все фрагменты в прекрасном состоянии, обладают чистым составом, и несомненно послужат прекрасной заготовкой под любой артефакт или механизм!

Я высылаю Вам требуемый самородок, который обойдётся Вам ровно в двадцать сиклей.

Также позвольте предложить Вам наш специальный расширенный каталог для мастеров и артефакторов! Там Вы найдёте любые редкие (и не очень) материалы, компоненты и инструменты, которые могут Вам понадобиться.

(Работаем также с доставкой из магловского мира!!!)

Если Вы чего-то там не найдёте, то можете смело писать нам напрямую, и мы приложим все усилия, чтобы достать нужную вещь! (Стоимость спецзаказа в зависимости от сложности)

С надеждой на плодотворное и долговременное сотрудничество,

Барнаби Крук, Магазин волшебного оборудования для умников.

П.С. Высланный минерал находится под чарами уменьшения и облегчения веса. Пожалуйста, не покалечьтесь!»

Я с подозрением покосился на холщовый мешочек, лежащий около тарелки.

— Что за посылка? — полюбопытствовал Браун.

— Не поверишь, кусок железа, — задумчиво проговорил я. — Только продавец пишет, что уменьшил и облегчил его. Что довольно подозрительно в свете того, что он умоляет меня не покалечиться.

Оливер поперхнулся от удивления и повторил мой взгляд на мешок. Розмари, которая до того со скукой пыталась построить на столе пирамиду из столовых приборов, оживилась и предложила:

— А давайте отменим чары и посмотрим!

— Нет!! — хором выдали Эбботт и Вейн.

— Надо отменять хотя бы в спальне, а ещё лучше в гостиной, — Эдмунд начал торопливо говорить, а потом задумался. — Хотя… лучше найти неиспользуемый класс или большой пустой зал. Что? — смутился он под нашими взглядами. — Маме однажды пришла небольшая посылка из магазина Таттинга. Её не было дома, а отец начал проверять коробку и в конце наколдовал отменяющее. Лучше вам не знать, что было дальше и что сказала мама, когда вернулась…

В итоге сошлись на одном из пустых классов на первом этаже. В спальне страшновато, вдруг там реально метеор какой, а места маловато. В гостиной есть другие люди — опять же, вдруг его разнесёт. Будь я один, то сбегал бы в выручайку, но тут уже без вариантов. Всем внезапно стало очень интересно, какого же размера камень мне прислали.

Я положил его в центр комнаты. На вид ничего особенного: серо-серебристого цвета обломок с шероховатой поверхностью, довольно тяжёлый для своего размера. Мы отошли к стене, и я бросил в него Финиту.

— Хмм… Ну всё не так уж и ужасно, — задумчиво проговорил Оливер. — Хотя да, в руках отменять эту штуку не стоило.

Эбигейл насмешливо посмотрела на подругу:

— Роуз, а представь, если бы мы сняли чары на столе в Большом зале?

— Да там стола бы не стало, я думаю, — вместо неё ответил Эбботт, а потом повернулся ко мне. — Как уносить будешь?

— Обратно уменьшать придётся, — вздохнул я. — И облегчать. Как бы мне ещё сломать эту штуку…

М-маги… Всё то у них не по-человечески. Вот зачем мне спрашивается осколок породы объемом в четверть куба? Нет, я конечно тоже не написал в письме, какого размера кусок мне нужен, но зачем вот такой-то?! Придётся каким-то образом умудриться разбить эту глыбу, забрать сколько надо, а остатки спрятать в той же лаборатории или… в Выручай-комнате. Внести свою лепту, так сказать.

* * *

— На текущий момент мы с вами отработали два базовых вида защиты, Олдридж: универсальные щитовые чары и уворот. — Как думаете, каким ещё образом можно защититься от вражеского заклинания?

— Каким-нибудь материальным предметом, сэр, — ответил я не задумываясь. — Перехватить траекторию, найти укрытие и поймать момент для контратаки.

— А если у нас ничего нет? — Каркаров обвёл рукой пустой зал. — Ни столов, ни стульев, ни стен, за которыми можно спрятаться. Только вы, я и голое пространство.

— Трансфигурация? — неуверенно предположил я.

Каркаров одобрительно кивнул.

— Одно из направлений боевой трансфигурации как раз полностью охватывает защиту, второе, соответственно, атаку. Вашему директору, к слову, в этой дисциплине практически нет равных. Боевые трансфигураторы — одни из самых опасных противников. Их действия невозможно просчитать заранее, на них физически тяжело успеть среагировать. Углубляться в это вам ещё рано, но основы и некоторые полезные приёмы мы с вами изучим…

* * *

Вот уже где-то месяц я хожу на дополнительные занятия по ЗОТИ и должен сказать, что за это время я здорово вырос. И дело даже не в скорости реакции, наработке техники, увеличении арсенала заклинаний и улучшении физической формы. Хотя, безусловно, всё это имеет место быть. Боёвка, как оказалось, очень хорошо дисциплинирует разум. За пределами зала, когда тебе в лоб не летит заклинание и с потолка не падают обломки каменных глыб, ты перестаёшь торопиться и нервничать по пустякам. Решения принимать стало несколько проще, а новая информация усваивалась лучше.

Первое время мы учились боевой, с позволения сказать, акробатике и физике тела. Тот самый пресловутый контроль ног, правильные падения, перекаты, увороты, стойки, контроль дистанции, колдовство в движении. Потом было использование небоевых заклинаний для атаки или дезориентации противника. Небулус для плотной туманной завесы, Глациус и Глиссео — чтобы превратить пол под ногами врага в идеальный каток. Серпенсортию за спину противника для создания ещё одной точки давления, и тому подобное.

Попытки Каркарова выжать из меня «полезное в бою» Акцио и Левиосу закончились тем, что он меня всё-таки выбесил, и я уронил его на близкой дистанции невербальным телекинезом, умудрившись затем приложить Петрификусом.

И что вы думаете? Этот чудак, едва я снял с него паралич, обрадовался как ребёнок. Ей-богу, у меня порой складывается ощущение, что он использует наши спарринги, чтобы элементарно релаксировать и сбрасывать напряжение. С его-то навыками мог бы с Флитвиком поспарринговать или поучить уму-разуму семикурсников, но нет — предпочитает со мной «развлекаться».

Правда, после того случая с телекинезом у него появилась новая навязчивая идея. Теперь он планомерно и упорно пилил меня, заставляя нарабатывать невербальное исполнение для стандартного боевого арсенала.

— Это же совсем просто, Олдридж! Тот же Протего у вас уже на автомате, тело само реагирует на угрозу, и разум знает, что нужно делать. Просто колдуйте! Можете для начала вместо слов или шёпота проговаривать формулу мысленно, беззвучно артикулируя. Рано или поздно барьер упадёт, и магия пойдёт напрямую через намерение.

Занятия у нас проходили довольно весело. Чтобы не пугать мисс Помфри постоянными посещениями, пришлось даже заказать себе универсальную аптечку у Малпеппера. Ничего серьёзного, но Каркаров особо не церемонился и не жалел. Периодически приходилось напоминать себе, что этот самый человек скоро примкнёт к сумасшедшему тёмному магу и будет ходить в рейды, убивая простых людей и волшебников. Сложно сформулировать моё отношение к нему, тем более не зная всех вводных. С одной стороны, он реально учил. С другой — он будущий Пожиратель смерти. И эти две истины никак не хотели укладываться в голове в единую картину.

Мышь я всё-таки подкинул в его кабинет. Не знаю, зачем и что я хочу услышать. Думаю, что во мне проснулся скорее спортивный интерес к этому делу. Номер два я обработал по той же схеме и поймал себя на мысли, что было бы очень интересно поработать с птицей. Мышь это хорошо, но у неё слишком ограниченный обзор и плохое зрение. А сова... сова могла бы видеть в темноте, слышать на расстоянии, летать. Мечты-мечты.

* * *

— Вы уже знаете, что Протего плохо задерживает большие физические предметы. Небольшие камни, осколки, одиночная пуля ещё ладно, но большие глыбы или очередь из магловского пулемёта простой щит не удержит. То же касается предмета с чрезмерной пробивной силой. В таких случаях Протего необходимо специально модифицировать против физических атак или использовать другие методы защиты. Первое требует углубленных знаний и время мы тратить на это мы не будем, сами изучите в будущем, если будет желание. А вот со вторым вариативно.

Профессор взмахнул палочкой, и несколько камней с пола взлетели в воздух.

— Представьте ситуацию: противник использует Редукто, чтобы раздробить пол перед вами, а затем трансфигурирует осколки в снаряды и отправляет их в вас. И следом, в довесок, запускает Ступефай. Протего осколки может и удержит, но гарантированно рассыпется. Уворот может не сработать, снарядов много. Что будете делать?

— Редукто перед собой, — медленно произнёс я, проговаривая логику вслух. — Раздробить атакующие снаряды в пыль. Или трансфигурировать что-нибудь в щит. Уже не магический, а физический, который остановит летящие камни.

— Попробуем на практике. Я буду атаковать медленно, вы — защищаться. Начинаем.

Стандартный приветственный обмен. Ступефай, Редукто, Экспеллиармус. Я отработал щиты и увороты, но на этот раз профессор добавил в комбинацию камни.

Я наколдовал Редукто прямо перед собой, разломав пол, и крупный осколок трансфигурировал в широкий щит. Поднялось небольшое облако пыли. Заряда трансфигурации хватило, чтобы сдержать картечь, но Ступефай, наложенный следом, доломал его. Вместе с щитом рассыпалась и поднятая взвесь, и я увидел, как прямо в лицо летит второй Ступефай. Я поймал его на Протего. Уклоняться бесполезно, он каким-то образом делал их самонаводящимися. Инициатива потеряна, но ничего.

— Вингардиум Левиоса!

Три обломка взмыли в воздух. Одним я встретил его Экспеллиармус, второй и третий изо всех сил швырнул в профессора. Ловлю Петрификус на щит. Пока он уклоняется от камней, швыряю ещё пару Редукто: один в него, а второй мимо, чуть левее.

Меня снова начинают давить. Пытаюсь сбить ему ритм, подняв поток воздуха. Пыль взметнулась стеной, скрывая меня от его взгляда. Заодно отвлекаю от того, что творится сзади.

Ох ё... как бы самому не задохнуться.

А давайте-ка ещё обрушим кусок потолка. Маги крепкие, выдержит.

— Редукто!

Потолок над его головой пошёл трещинами. Несколько камней рухнуло вниз, поднимая ещё одну тучу пыли. Какой-то грохот, хлопок, и воздух с пылью раздался в стороны от центра зала. Всё видно, отлично.

— Экспеллиармус!

— Так, стоп, — Каркаров поднял руку, останавливая меня.

Но я сразу за вспышкой, как можно быстрее и незаметнее, успел сотворить Акцио. Здоровый булыжник размером с голову, который выпал из стены после одного из моих Рерукто, с грохотом сшибает профессора под колено сзади. Тот теряет равновесие и падает на спину.

Ха. Не всё же ему меня валять по залу.

Я замер с палочкой наготове, слегка закашлявшись. Из облака снова взметнувшейся пыли раздался хриплый, сдавленный смех.

— Хитро, — сказал Каркаров, медленно поднимаясь. — Именно так и надо действовать. Использовать всё окружение, чтобы застать противника врасплох. Главное не забывать, что он будет пытаться сделать то же самое. И да, если бы вы успели трансфигурировать этот булыжник в лезвие или нечто иное с заточенной кромкой, вы вполне могли бы отрубить мне ногу.

Я непроизвольно передёрнулся, живо представив себе наглядную картину. Нашёл, блин, что говорить двенадцатилетнему пацану. Я, конечно, прекрасно понимал, что суровые брутальные маги из Дурмстранга привыкли натаскивать молодняк сразу на кровь, кишки и выживание в условиях тотальной мясорубки, но всему же есть предел. Отрубленные ноги в мои ближайшие планы как-то не входили. Мы вообще-то в двадцатом веке живём.

Каркаров, между тем, даже не заметил моего скепсиса. Он перехватил палочку и заговорил уже совершенно другим тоном, пытаясь донести до меня важную по его мнению информацию.

— А теперь слушайте меня внимательно, Олдридж. Это фундамент вашей безопасности на будущее. Самое главное, что вам нужно усвоить о защите трансфигурацией: физический щит, созданный вовремя и из правильного материала, способен защитить от Непростительного заклинания.

Я внутренне подобрался. Тема Непростительных всегда стояла особняком, и в замке невозможно было услышать даже упоминаний об этих заклинаниях. Не говоря уже об их названиях, которые являлись частью вербальной формулы.

— Никакая магическая защита, никакой Протего не удержит Убивающее или Пыточное проклятие. Они просто прошьют ваш купол, не заметив его. Металл, дерево, камень, пластик. Толщиной минимум в палец и с приличным вложением сил, если это трансфигурация. Никакого стекла! Заклинание, врезавшись в зеркальную или стеклянную поверхность, может повести себя абсолютно непредсказуемо — отрикошетить в случайную сторону, расщепиться или превратить саму преграду в мириады смертоносных осколков, которые убьют вас быстрее чем враг.

Закончив сегодняшнее занятие на этой отчетливо минорной ноте, Каркаров вздохнул и принялся неторопливо приводить в порядок наш многострадальный, разнесённый к чертям зал.

Тьфу. Я пошевелил челюстью: мелкая каменная взвесь от разбитых булыжников, казалось, мерзко скрипела даже на зубах. Боюсь даже представить, какое гнездо из пыли и крошек сейчас у меня на голове. Вытащив палочку, я применил пару очищающих чар к мантии, решив немного привести в порядок и себя, и пространство вокруг. Потом я молча начал помогать профессору стаскивать крупные обломки в кучу для последующего восстановления.

— Сэр, а зачем вы вообще приехали в Англию?

Каркаров на секунду замер, медленно повернул голову и мрачно посмотрел на меня. Всё довольство и азарт недавнего боя с его лица смыло начисто.

— По приглашению, Олдридж. Разве это не очевидно? — сухо отрезал он.

— Директора Дамблдора?

Вместо ответа Каркаров молча отвернулся и взмахнул палочкой, заставляя кусок потолка с глухим стуком встать на своё законное место. Минут пять мы работали в полной тишине, нарушаемой лишь шорохом восстанавливаемого камня.

— Директор Дамблдор посчитал, что мой опыт и методики преподавания принесут ученикам Хогвартса ощутимую пользу. И будут крайне познавательны.

Я едва удержался от того, чтобы картинно не закатить глаза. Браво, профессор. Сдать мне практически слово в слово цитату директора с приветственного пира, вот это откровение.

— Ясно, сэр...

* * *

Так незаметно, неделя за неделей, время подкрадывалось к Рождественским каникулам. В один день, сидя на Трансфигурации и любуясь снежной метелью за окном, я внезапно поймал себя на мысли, что совершенно упустил из виду один критически важный пласт магии.

Обязательные «антимагловские» заклинания.

На первом курсе эта грань магического искусства как-то прошла мимо меня. А зря. Скоро мне предстоит возвращение в обычный мир, где нужно будет как-то решать вопросы со сдачей экзаменов. Я прошерстил свои учебники за все курсы и выбрал самое необходимое. Конфундус, Маглоотталкивающие чары и Дезиллюминационное заклинание. Обливиейт, хоть и не проверенный, в моём арсенале уже был.

Первое это классика. Сбивает цель с толку, дезориентирует и делает человека временно внушаемым. Маглоотталкивающие чары тоже сидят в разделе менталистики. Они создают вокруг мага или охраняемого объекта своеобразный кокон, который вызывает в разуме обычного человека инстинктивное желание обойти его стороной и даже не замечать. На магов и сквибов не действует. А вот Дезиллюминационное заклинание… Эта игрушка тоже не превращает мага в полноценного невидимку, но маскировала настолько качественно, что человек буквально сливался с окружающей средой. Эдакий хамелеон-эффект. Теоретически, эта штука должна сработать даже против зернистых видеокамер этого времени, но требовалось протестировать на практике.

С теорией по первой парочке я разобрался досконально. И по учебникам, и по дополнительной литературе из Выручай-комнаты. Остальное буду отрабатывать в Лондоне. А вот с практикой третьего мне с удовольствием помогли Браун и присоединившийся позже Эбботт. Мы заняли свободный класс в башне Рэйвенкло, тот самый где меня третирует Вейн.

Для парней это был чистый вызов — чары-хамелеон считались сложной программой пятого курса, и выучить что-то крутое, а потом похвастаться этим дома хотелось обоим. Правда, прежде чем позволить своим друзьям наводить палочки на себя, я заставил их до идеала отработать это заклинание на обычных предметах. Стульев, парт и тому подобного в классе было завались.

Так мы все трое и изучили заклинание, весело подмечая визуальные огрехи друг у друга. Вышло очень забавно, когда мы, наложив на себя чары, шумно шатались по классу под «невидимостью», и в этот самый момент в помещение завалилась парочка воронов-третьекурсников. Они, никого не замечая, принялись доставать и раскладывать на одной из парт какие-то массивные фолианты, увлеченно споря о рунах.

— А-а-у-р-р-гх!!!

Внезапно из того угла, где по моим ощущениям должен был стоять Оливер, раздался утробный, нечленораздельный вой. Рейвенкловцы подпрыгнули как ошпаренные, с грохотом повалив стулья, но книги, надо отдать им должное, из рук не выпустили. Не успели они прийти в себя, как через пару секунд уже от окна донеслось нечто порыкивающее, постепенно перешедшее в глухое угрожающее рычание.

— Грр-а-а-а… У-у-у-р-р!

Одной рукой я намертво зажал себе рот, судорожно соображая: я желаю присоединиться к этому цирку, или просто заржать в голос. Второй рукой я на всякий случай перехватил палочку, приготовившись ставить щиты, если испуганные вороны вдруг решат бахнуть по невидимым чудовищам боевым заклинанием по звуку.

Правда, этого не потребовалось. Представители факультета Рейвенкло в очередной раз доказали, что обладают превосходным чувством самосохранения и не желают бездумно встревать в какую-то непонятную хрень. Проще говоря: сбежали со спринтерской скоростью, не забыв на лету прихватить свои вещи.

Спустя минуту, отсмеявшись, мы тоже решили ретироваться — на тот случай, если паникёры побежали жаловаться кому-то из старших или преподавателей.

Даже не знаю. Будь я на их месте, пожалуй вдарил бы какой-нибудь площадной Финитой для острастки. Возможно, ребята подумали, что это проделки Пивза, а с ним в любом виде связываться — себе дороже.

Как мне потом, активно жестикулируя, попытался объяснить Браун, его искренне возмутило, что эти зубрилы попытались занять НАШ класс. Да ещё и полностью проигнорировали его законных временных владельцев. Красный как рак Эбботт вообще не знал, что сказать, и надо ли ему вообще оправдываться за свой рык. В итоге он смущённо выдал, что просто решил поддержать друга.

Осмыслив сказанное и еще раз отсмеявшись, я порекомендовал парням на будущее: в похожих ситуациях хотя бы смещаться в сторону после подачи голоса. А то неровен час, прилетит вслепую какой-нибудь ответный Петрификус, и лови потом лицом каменный пол.