Резервист (джен)

Конец ноября — декабрь 2000 года

Вейл поймал снитч над самой головой Кросса. Капитан даже не прервал разворот: квоффл уже ушел к Келли, и Данкан продолжал движение, пока свисток не заставил его поднять голову. Гарри стоял под навесом с расстегнутой накидкой. Несколько секунд назад ему казалось, что Эдриану придется обойти обоих охотников; теперь золотые крылья торчали из чужого кулака, а на поле никто никому не помешал.

На табло появилось триста десять — сто девяносто. Пушки выиграли у Портри за четыре часа тридцать шесть минут, и Рон наконец отлетел от колец, растирая предплечье. Гарри захлопнул блокнот. Записей было немного: задание Хейла требовало следить за определенными переходами, а не переписывать весь ноябрьский день.

Вейл начал последнюю погоню еще до того, как Гарри заметил мяч. Остался на внутренней стороне, пропустил перед собой Кросса и дождался, пока снитч выйдет из-за оранжевого плеча. Не пришлось ни резко менять высоту, ни бросаться за уходящим золотом; достаточно было протянуть руку. Гарри видел подготовку, понимал, почему все получилось, и все равно завидовал прежде всего тому, как просто выглядел конец.

В первой половине матча Эдриан дважды упустил снитч. Один раз слишком близко подошел к собственному загонщику, затем исправил положение, не вынудив того прекращать удар. После короткого разговора с Хейлом стал раньше освобождать Келли нижний выход. Ошибки не исчезали, но возле каждой не требовалось заново собирать половину команды.

Гарри убрал блокнот, помог передвинуть стойку с метлами и вышел навстречу остальным. Вейл шел рядом с Кроссом. На подбородке у него темнела грязная полоса: в последней погоне задел лицом мокрый воротник.

— Я думал, упрешься в Данкана, — сказал Гарри, протягивая флягу. Эдриан взял ее, но сперва расстегнул перчатку. — С моей стороны вы почти сошлись.

— Он уже отдавал. Я видел руку Мэйв, — ответил Вейл. Он вытер подбородок запястьем и только размазал грязь. — Если бы оставил мяч у себя, пришлось бы уходить выше. Тогда бы, наверное, опять не достал.

Кросс оглянулся и сообщил, что оставлять мяч не собирался: у Келли наконец нашлась свободная сторона. Они начали спорить, когда именно она открылась. Гарри шел рядом, слушал и с неожиданной досадой понимал, что никакого особенного секрета у Вейла нет. Он просто достаточно рано замечал то, что действительно происходило.

В раздевалке Эдриан сел, положил обе ладони на колени и некоторое время не двигался. Гарри впервые за день увидел, как тот устал: плечи опустились, на лбу собралась испарина, хотя мантия уже была расстегнута. Потом его позвали на осмотр, и он поднялся, предварительно опершись о скамью. Ровный матч тоже оставил следы.

Хейл, поздравляя семерку, задержался у ловца. Отметил не только последнюю поимку, но и выходы после потери мяча: Келли не приходилось ждать, пока освободится ее сторона, Пайк успевал вернуться к охотникам. Вейл спросил о втором часу. Тренер назвал один неудачный переход и оставил подробности до разбора.

Гарри мог бы сам перечислить, где Эдриан помог: в записях стояли те же минуты. После октябрьского разговора с Роном особенно хотелось провести такой же день — чтобы никто не сердился на него уже после хорошей поимки.

Дома он раскрыл блокнот рядом с тарелкой. Зарисовал последний заход Вейла, обозначил Кросса и Келли, а внизу написал: «Не торопиться. Не менять начатое без необходимости». Прочитал обе строчки и добавил третью: «Не вытаскивать трудный мяч, если можно подойти к нему нормально». На бумаге это выглядело почти точным описанием того ловца, которому Хейл доверял больше.

* * *

На следующей тренировке Гарри действительно стал меньше дергаться. Дождался передачи Келли, не полез за снитчем поперек Пайка и вернулся к своей высоте, не заставив Рона прерывать пас. Первые два отрезка прошли без замечаний. Когда Хейл попросил сохранить начало, Гарри услышал в этом подтверждение всему, что накануне записал за ужином.

Он смотрел на Вейла внимательнее обычного. Тот редко тянулся, когда золотой шарик уже уходил за плечо: сначала доворачивал метлу, старался снова видеть мяч перед собой. Иногда этого хватало, иногда снитч исчезал раньше. Гарри прежде замечал главным образом упущенную возможность; теперь ему казалось важнее, что после промаха Эдриан остается готов к следующему движению.

Во время своей очереди Гарри выбрал такой же широкий заход. Снитч выскочил под руку, и тело привычно подалось вбок, однако Гарри вернул ладонь на древко. Довернул, выровнялся, отыскал золото снова. К этому времени мяч уже оказался по другую сторону Келли; пришлось начинать новую погоню, а та закончилась у ограждения без поимки.

— Почему руку убрали? — спросил Хейл, когда Гарри спустился. Тренер стоял возле ящика, придерживая крышку коленом. — До охотницы. Там мяч еще был рядом.

— Хотел подойти лицом, не выворачиваться вслед. На возвращении так ровнее, — ответил Гарри. Он показал дугу, которую только что прошел. — В первом отрезке Эдриан тоже сначала довернул.

— У Эдриана начало было другое. Этот кусок оставьте в записи, посмотрим после общей работы. — Хейл выпустил следующего снитча и повернулся к Вейлу. — Начинайте с дальней стороны. Уизли меняется с Флинтом.

Гарри отошел, раздосадованный тем, что даже осторожность требовалось уточнять. В остальном тренировка складывалась хорошо: не пришлось извиняться ни перед Роном, ни перед Келли. Гарри поймал один простой мяч перед собой и вечером именно с него начал собственную оценку.

На разборе выяснилось, что потерянный у плеча снитч был ближе, чем Гарри запомнил. Хейл попросил в следующий раз не путать завершенный поворот с удобным положением для поимки. Гарри записал замечание рядом с утренними правилами. Получилось еще одно условие, которое предстояло проверить прежде, чем позволить руке двигаться.

За несколько дней все эти условия начали помещаться в голове одновременно. Гарри видел мяч, смотрел, кому помешает, прикидывал, где окажется после промаха, и только потом собирался ловить. Иногда действительно успевал. Чаще обнаруживал, что за время проверки снитч перестал лететь там, где для него приготовили самый удобный путь.

Пайк первым спросил, не болит ли у него плечо. Гарри только что отказался от бокового броска, хотя загонщик отвел бладжер и показал свободную сторону. Пайк выслушал отрицательный ответ, но при следующем заходе оглянулся, проверяя, идет ли ловец за ним. Прежде Гарри уже был бы рядом.

— У меня тоже не каждый спокойный поворот хороший, — заметил Вейл за обедом. Он услышал, как Гарри объяснял Рону утреннее упражнение, и отложил ложку. — Вчера на втором я просто опоздал. Видел мяч, решил, что еще успею обойти, и отдал тебе внутреннюю сторону.

— А я ее не взял, — сказал Гарри. Эдриан кивнул, и Гарри пришлось вспомнить попытку, которую он успел записать как удачное возвращение. — Там хотелось сначала проверить Пайка.

— Он уже был под нами. Я потому и понял, что ты можешь пройти. — Вейл вернулся к еде, не предлагая переписать гаррин лист. Рон еще некоторое время смотрел на друга, потом потянулся за хлебом.

* * *

Против Катапульт Гарри поставили в начале декабря. Этот старт обсуждали до матча с Портри, и Хейл не стал менять распределение нагрузки после победы Вейла. Гарри обрадовался, хотя теперь перед воскресеньем хотелось прежде всего не испортить выученное. Про хороший разгон он знал и без очередной проверки.

На поле было сухо. Небо оставалось светлым и ровным, ветер почти не менялся; даже флажки на кольцах тянуло в одну сторону. Гарри отметил это еще на разминке и с облегчением решил, что сегодня хотя бы не придется поправлять каждую вторую траекторию из-за погоды.

Первый час он провел аккуратно. Рон отдавал Келли, Кросс разворачивался через середину, Гарри оставался снаружи и вовремя показывал возвращение загонщику. Ловец Катапульт дважды приближался к снитчу, но не настолько, чтобы Гарри пришлось бросаться с неудобной стороны. Можно было следить и ждать следующего появления.

При счете сорок — пятьдесят мяч возник над Кроссом. Гарри увидел его, пошел вниз и на полпути различил поднятый локоть капитана: тот отдавал квоффл Уэсту. Над левым плечом оставался просвет, за которым сверкнуло золото. В ноябре Вейл прошел почти так же, только с другой стороны; Гарри попробовал повторить его дугу.

Не хватило места на выходе. Он не столкнулся с капитаном, но пришлось взять шире, и снитч исчез за уходившим охотником Катапульт. Гарри продолжил поворот, не дернув метлу, восстановил высоту и нашел соперника у дальних колец. Все движения были спокойными. Возможность закончилась раньше третьего из них.

Во втором часу Гарри отказался от бокового рывка, потому что не был уверен в положении Пайка. Здесь решение оказалось верным: загонщик как раз выходил на удар. Через несколько минут Гарри пропустил очень похожий мяч, уже при свободной стороне; Пайк показал продолжать, но ловец успел приготовить себе обход. Снитч проскользнул под древком и больше не появился.

На перерыве Хейл спросил, видел ли он последний сигнал. Гарри ответил, что видел, и начал объяснять, где хотел оказаться после поворота. Тренер выслушал до конца, затем указал на ближнюю стойку.

— Вы уже были там, откуда могли достать. До вашего следующего места мяч не долетел. — Хейл дождался, пока Гарри посмотрит на него. — Не прекращайте погоню только потому, что ее нельзя закончить тем способом, который приготовили.

Гарри поднялся с намерением исправиться. На следующем появлении резко ускорился, вышел к мячу сбоку и почти протянул руку; затем вспомнил, как в сентябре увлекся собственным движением, и стал искать более надежный вариант. Пока выбирал, соперник прошел ниже. Тот тоже не поймал, однако возвращаться Гарри пришлось уже за его спиной.

После третьего часа он начал смотреть на Хейла. Не постоянно — только всякий раз, когда удавалось хорошо освободить охотникам сторону или вовремя выйти из прикрытия. Хотелось знать, достаточно ли этого хотя бы сейчас. Тренер смотрел на поле, а не раздавал отдельные подтверждения каждому, кто справился с передачей.

Рон отбил трудный бросок и отправил квоффл вперед. Келли подняла руку, Гарри пропустил ее без малейшей заминки; на табло вскоре стало сто двадцать — сто тридцать. Он видел весь выход. Только потом обнаружил, что ловец Катапульт уже второй раз за несколько минут проверяет тень под дальней трибуной, куда сам Гарри давно не смотрел.

Туда пришлось возвращаться быстрее. Гарри почувствовал знакомую легкость разгона, обошел соперника на прямой и неожиданно оказался ближе к снитчу, который выскочил из-за перил. Золотой шарик шел у левого бедра. Он мог достать его коротким движением назад, не меняя линии метлы; вместо этого Гарри начал разворот, чтобы поймать перед собой.

Мяч ушел под скамьи. Гарри выровнялся, посмотрел на левую ладонь и с досадой подумал, что раньше взял бы. Мысль показалась слишком удобной: раньше он и Стрикленда уводил, не дождавшись Рона. Гарри вернулся к поиску, словно между двумя поступками непременно следовало выбирать только один.

К пятому часу Катапульты вели на десять. Хейл не требовал от Гарри немедленной поимки, Пайк продолжал подавать сигналы, Рон время от времени окликал охотников. Никто не мешал ему играть. От этого собственная осторожность становилась все тяжелее: оправдать ее чужими ошибками не получалось.

Последний снитч появился возле середины поля. Гарри увидел его одновременно с соперником, но тот начал снижение сразу, а Гарри проверил свободную сторону и потерял короткое мгновение. На прямой почти наверстал. Две метлы вышли к кольцам рядом; когда мяч качнулся вниз, чужая рука уже была вытянута, а Гарри еще заканчивал поворот.

Свисток застал его с ладонью на древке. Катапульты выиграли триста сорок — сто восемьдесят, часы остановились на пяти двенадцати. Пожимая сопернику руку, Гарри никак не мог вспомнить, в какой момент решил, что сначала должен до конца повернуть.

* * *

В раздевалке Кросс разбирал с Келли последнюю передачу. На соседней скамье Пайк вытряхивал из ботинка мелкие камни: набрал их, пока ждал мяча у боковой линии. Гарри переоделся, прошел осмотр и вернулся за блокнотом. Он записал счет, затем начал перечислять переходы, в которых не заставил остальных менять работу. Список получался длиннее, чем хотелось.

— Ты пойдешь? — спросил Кросс. Он уже убрал схему в чехол и теперь искал ремень своей сумки. — Хейл завтра оставил время до общего сбора. Сегодня нам здесь больше ничего не покажут.

Гарри закрыл блокнот. Они вышли вместе; у служебного входа ветер гонял сухой бумажный пакет, не позволяя ему приблизиться к корзине. Кросс поймал его ногой, поднял палочкой и бросил куда следовало. Гарри придержал дверь, все еще думая о списке.

— Я хотя бы не ломал вам выход, — сказал он. Капитан остановился, пропуская двух работников с ящиком. — Но все равно хуже получилось. В октябре мешал, теперь вроде не мешаю, а мяча вообще не могу взять.

— Один выход ты нам сегодня хорошо оставил. Я благодаря ему получил пас, — ответил Кросс. Он проверил, закрыт ли чехол со схемой. — Только ты не для того здесь летаешь, чтобы мы тебя не замечали. У тебя тоже есть работа.

Гарри посмотрел на двери арены. Спорить было не с чем, однако от этих слов снова захотелось разложить весь день на отдельные правильные движения и выяснить, какое все испортило. Он сказал, что пытается наконец стать достаточно надежным, чтобы к возвращению в Торнадос его не учили тому же самому.

Кросс перестал поправлять ремень. Некоторое время смотрел на Гарри, потом отступил под навес: за спиной снова открывали дверь. В его лице не было ни удивления, ни готовности сделать вид, будто ничего особенного не прозвучало.

— Я не против, чтобы ты вернулся туда сильнее. Но до июня у нас остаются матчи. Сегодняшние сто восемьдесят останутся тоже, — сказал он. — Для тебя это год аренды. Я здесь двенадцатый сезон, и не очень хочу проводить его только для того, чтобы у Торнадос прибавился опытный ловец.

— Я не говорил, что мне все равно, как мы сыграли. Я же тоже хотел выиграть. — Гарри ответил быстро и тут же почувствовал, что капитан не собирается оспаривать его желание. — Просто мне нужно понять, что исправлять.

— Тогда начни с нашего матча. Не с того, что про тебя потом скажет Торн. — Кросс поднял сумку, но задержался еще на мгновение. — И не надо теперь обещать, что навсегда останешься в Пушках. До июня вполне достаточно делать свою работу здесь.

На дорожке капитана догнала Келли. Ей понадобилась схема: на утренний разбор она хотела принести другой вариант выхода от колец. Кросс достал чехол, прижал сумку коленом и начал искать нужный лист. Гарри остался рядом. Когда Мэйв показала участок, который сегодня пришлось облетать, он наклонился посмотреть вместе с ними, хотя его самого там не было.

Дома Гарри вынул из блокнота ноябрьскую страницу с тремя правилами. Положил рядом с сегодняшними записями, прочитал и впервые заметил, что ни в одной строчке нет Пайка, Кросса или самого снитча. Все они касались того, каким надлежало выглядеть Гарри: спокойным, ровным, не вынужденным тянуться назад.

Кричер принес ужин и поставил его на свободный край. Гарри попросил оставить лампу поближе, но есть начал сразу; после матча все еще хотелось пить, и вода показалась приятнее чая. Он закончил запись о двух упущенных мячах. Слова «Вейл сделал бы иначе» сперва вывел, потом зачеркнул: в сегодняшней погоне Вейла вообще не было.

* * *

Наутро Хейл ждал его у ближнего поля. Там уже убрали мячи, оставив низкую тренировочную стойку и две ленты на шестах; Гарри решил, что снова придется проходить торможение. Однако тренер не попросил взять метлу. Протянул несколько листов с последовательными снимками вчерашней игры и предложил начать с того, что Гарри сам считал хорошим.

Он назвал выход после роновского перехвата. Показал Келли на внешней стороне, Пайка ниже и собственную метлу над ними. Хейл согласился: здесь все получилось. Затем положил рядом другой лист, где золотой шарик находился почти у гарриного левого бедра.

— А здесь? — спросил тренер. Гарри узнал перила дальней трибуны, короткий разгон и руку, которая осталась на древке. — Не нужно сразу объяснять, что следовало сделать. Скажите, почему не стали ловить.

— Он уходил назад. Я хотел довернуть, чтобы не выворачивать корпус. — Гарри провел пальцем по краю снимка, не закрывая мяч. — Если бы промахнулся, остался бы снаружи. Опять пришлось бы возвращаться из неудобного положения.

— Пришлось бы. Что еще? — Хейл дал ему посмотреть на следующее изображение. Там Гарри уже начинал широкий поворот, а снитч уходил под скамьи. — Вы этого боялись или чего-то другого?

Гарри хотел ответить про дисциплину. Вместо этого вспомнил, с каким облегчением слушал похвалу Вейлу после Портри, и рассказал о трех правилах. О том, как Эдриан поворачивает прежде, чем тянуться. О хороших матчах, после которых не нужно полчаса объяснять, почему пытался сделать что-нибудь особенное.

Хейл выслушал, не перебивая. Попросил показать страницу; Гарри протянул блокнот, испытывая почти школьную неловкость от собственных аккуратных выводов. Тренер прочитал и вернул его открытым.

— Кто просил вас не менять начатое? — спросил он. Гарри указал на конец строки, где было написано «без необходимости». — Снитч возле другой руки — это необходимость или нет?

— Я сам написал. Чтобы не бросаться сразу за всем, что увидел. — Гарри посмотрел на поле и продолжил уже тише: — Я понимаю, что нужно различать. Только каждый раз, когда я хорошо достаю, потом находится что-нибудь неправильное до этого.

— Не каждый. С Осами поимка была отличной, мы так ее и оставили. Передачи Мэйв вы испортили в другом часу. — Хейл положил листы на скамью, прижав флягой. — А с Пустельгами вы позвали второго загонщика без подтверждения. Ни наклон, ни рука за спиной там причиной не были.

Гарри смотрел на последний снимок. Вчера он не собирался никого уводить от Рона, не пересекал чужой пас и даже успел предупредить Пайка. Но все это время оценивал возможный бросок так, словно за ним непременно должна последовать еще одна октябрьская раздевалка.

— Здесь я мог сам, — сказал он. Хейл кивнул, однако не позволил остановиться на коротком ответе. — До снитча было меньше руки. Слева свободно. Можно было тянуться, сохраняя ход вперед, а после промаха уходить наружу. Там никто не поднимался.

— Вы проверяли пространство перед появлением мяча? — Тренер дождался подтверждения и указал на метлу Пайка. — А сигнал видели? Значит, у вас уже было достаточно сведений. Вы стали ждать не свободного прохода. Вы стали ждать, когда можно будет поймать красиво спереди и не оказаться неправым.

Гарри хотел возразить против слова «красиво»: за фотографиями он больше не гонялся. Потом посмотрел на собственные правила: в них тоже получался снимок, только другой — ровный полет, спокойные руки, ничем не испорченное возвращение. Мячу предлагалось дождаться, пока все сложится именно так.

— Вы же сами говорили смотреть на Вейла. И я вижу, что ему чаще хватает обычного поворота. — Гарри закрыл блокнот, затем снова открыл на той же странице. — Я пытаюсь сделать то, за что вы его ставите.

— Я просил смотреть, как он сохраняет выход для охотников. А не выбирать его способом каждую поимку. — Хейл присел на край скамьи. — Эдриан хорошо знает, до какого мяча дотянется с такой посадки. Вы иногда можете взять там, где ему придется сначала развернуться. Если оба начнете поворачивать, преимущество достанется ему. Он умеет это лучше и дольше.

Гарри вспомнил майский матч со Стрелами. Тогда сумел уйти от чужой метлы почти без опоры, выправился и продолжил видеть партнеров; Торн не заставлял считать весь эпизод плохим из-за неудобного положения ног. На снимках прошлой недели все было спокойнее. Только продолжать борьбу после них зачастую было уже не за что.

— Значит, мне опять рисковать, — произнес он. Фраза не понравилась еще прежде, чем Хейл поднял голову. — Не опять, я понимаю. Но если потом придется поправлять, это ведь тоже моя ошибка.

— Иногда ошибка. Иногда цена попытки, которая была нужна. Разбирать все равно придется. — Тренер повернул верхний лист лицом к Гарри. — Рон не ловит каждый квоффл с первого касания. Мы не просим его пропускать трудные, чтобы больше не обсуждать отскоки.

Гарри коротко усмехнулся. Рон наверняка нашел бы гораздо менее терпеливое объяснение такой просьбе; уже одно выражение «пропускать для надежности» звучало в его голосе достаточно убедительно. Хейл позволил ему убрать листы и поднялся.

— Мне не нужен второй Вейл, который хуже знает его игру. Мне нужны два ловца, способных по-разному решить задачу Пушек. — Он указал на метлу у скамьи. — Дисциплину оставляем. Вашу быструю руку тоже. Сейчас попробуем выяснить, где вы перестали позволять ей работать.

Гарри взял метлу, все еще не уверенный, что сумеет отличить одно от другого достаточно быстро. За ограждением появились Келли и Уэст с квоффлом; Хейл помахал им и открыл ящик со снитчами. Разговор не закончился разрешением снова летать как захочется. Предстояло делать те же выборы, только уже нельзя было считать отказ от попытки заведомо правильным ответом.

* * *

В первую же попытку Гарри слишком широко ушел от Келли. Охотница уже отдала квоффл и опускалась, но он продолжал освобождать ей верхнюю сторону, которой она больше не пользовалась. Хейл не остановил связку. Пока Гарри возвращался, снитч ушел за ограждение; пришлось спускаться с тем же неприятным чувством, которое последние дни называл хорошей осторожностью.

Потом он поторопился. Увидел золото, разогнался и только перед поворотом заметил, что там разворачивается Уэст. Отвернул, потеряв удобный заход, зато не заставил охотника бросать передачу. На земле Хейл отделил позднее начало от правильного ухода. Гарри выслушал и попросил повторить: сегодня не получалось исправить все одним решением летать смелее.

К концу недели новые записи заняли две страницы. Гарри несколько раз спорил с Хейлом о расстоянии до мяча, однажды признал, что собирался тянуться только потому, что в прошлый раз его упрекнули в нерешительности. Тренер вернул его к началу эпизода. Постепенно выяснялось, что и за слишком осторожным, и за слишком резким движением могло стоять одно желание — наконец сделать то, за что не придется оправдываться.

Вейл по-прежнему выигрывал большую часть длинных учебных отрезков. Но на коротких погони перестали выглядеть так, словно один ловец знает дорогу, а второй старательно не хочет свернуть раньше него. Гарри начал оставлять себе другие выходы. Иногда ошибался с ними и получал замечание, иногда заставлял Эдриана менять собственный поворот.

На последнем занятии перед выходным Гарри летал с Роном и Келли. Кросс остался у Хейла наблюдать за новой связкой; Уэст принимал первый пас, затем должен был вернуть мяч наружу. Гарри нашел Пайка, показал сторону возможной погони и поднялся к кольцам. Вейл занял место чуть ниже.

Снитч показался после неудачной передачи. Уэст послал квоффл слишком далеко, Келли развернулась за ним, и оба ловца на мгновение увидели золото возле ее локтя. Эдриан пошел снаружи. Гарри тоже начал готовить обход, но охотница уже поймала квоффл и уходила вниз, оставляя над собой свободный просвет.

Он изменил заход. Пайк отвел бладжер, Гарри проскользнул над плечом Келли и увидел, что снитч уходит обратно, вдоль его собственной метлы. Для полного разворота места хватало; времени — уже нет. Золотой шарик скользнул мимо колена, и Гарри развернул только корпус, удержав древко ногами.

Ладонь ушла назад и вниз. Он видел крыло у края рукава, потянулся за ним коротким движением и сомкнул пальцы, прежде чем успел придумать себе более удобную посадку. Метла накренилась. Гарри вернул руку со снитчем к поясу, выправился и продолжил вперед, не пересекая путь охотницы, которая уже отправляла квоффл Рону.

Свисток прозвучал у него за спиной. Гарри поднял кулак, все еще чувствуя, как свободно получилось последнее движение. Рон поймал передачу, прижал квоффл к бедру и засмеялся; Келли спросила, успел ли Гарри вообще увидеть мяч. Он ответил, что успел, и вдруг обнаружил, что ему не хочется немедленно добавлять объяснение про свободную сторону.

Хейл ее видел сам. На земле велел запомнить момент ухода Келли и показал место, где Гарри до этого опоздал с поиском. Хорошая поимка не убрала замечания. На этот раз от него не захотелось отказываться: первые секунды Гарри действительно потратил зря, а потом сумел воспользоваться тем, что осталось.

— Я туда уже не тянулся, — сказал Вейл у ящика. Он забрал новый снитч у помощника и посмотрел на руку Гарри. — Собирался обойти снаружи. Думал, ты тоже развернешься.

— Я тоже так думал, — признался Гарри. Эдриан усмехнулся, но следующий заход предложил начать с противоположной стороны. Там он уже не собирался оставлять Гарри тот же просвет.

Гарри поднял метлу. Рон у колец требовал от Уэста сначала посмотреть, кому тот собирается отдавать, а Келли уже показывала, где будет подниматься. Гарри ответил, сместился и дождался начала передачи. Вейл ушел ниже; Гарри оставил его сбоку и продолжил свой круг, проверяя просвет за плечом охотницы.