ГривИстория (джен)

Я проснулась и первым делом подняла одно щупальце к глазам.

— Ну, — сказала я ему. — Давай знакомиться заново.

Щупальце замерло, потом осторожно погладило меня по носу.

— Так, — я села на раскладушке, рассматривая себя со всех сторон. — Вы умеете драться. Вы умеете плести гамаки и качели. Вы умеете делать платья. А что ещё?

Щупальца задумались. Потом одно из них потянулось к столу, взяло яблоко и… очистило его. Тонко, аккуратно, одной длинной ленточкой.

— Ого, — выдохнула я. — С самого начала так умели?

Щупальце образно пожало плечами — мол, не знаем, не пробовали.

— Ладно, — я встала, на ходу трансформируя щупальца в рабочий комбинезон — вчерашний эксперимент очень пригодился. — Сегодня у нас день открытий.

* * *

За завтраком я объявила о своих планах.

— Буду изучать щупальца, — сказала я. — Что они могут, чего не могут, какие у них пределы.

— А мы поможем? — тут же вскочила Льдинка.

— Поможете, — кивнула я. — Вы будете давать задания, а я — пробовать выполнять.

— Ура! — завопили сёстры хором.

Первое задание было от Льдинки:

— А могут они нарисовать картинку?

Я уставилась на щупальца. Те задумчиво покачались, потом одно из них макнулось в яблочное пюре — другой краски не было, и вывело на столе… цветочек. Кривовато, но узнаваемо.

— Рисуют! — восхитилась Тростинка.

— Ещё! — потребовала Льдинка.

Щупальце нарисовало солнышко. Потом домик. Потом, вдохновившись, — портрет Льдинки. Получилось похоже, особенно бантик.

— Я знаменитость! — заорала девочка.

Второе задание придумала Тростинка:

— А могут они написать письмо? Красивым почерком?

Я дала щупальцу перо и бумагу. Оно замерло, примериваясь, потом вывело:

«Дорогая Тростинка, ты лучшая сестра на свете. С любовью, твои щупальца».

Почерк был каллиграфическим — ровные буковки, аккуратные завитушки.

— Это не я, — запротестовала я. — Это они сами!

— Всё равно красиво, — Тростинка прижала листок к груди. — Сохраню на память.

Третьим тестом стала штопка. Нитка как раз собиралась зашивать дырку на Льдинкином любимом одеяле.

— Давай я, — вызвалась я.

Щупальца взяли иголку, нитку и… через минуту дырки не было. Аккуратные стежки, ровно, крепко.

— Ты швея, — констатировала Нитка. — Ещё одно ремесло.

* * *

После обеда мы вышли во двор для серьёзных испытаний.

Молот притащил тяжёлые гири, которыми пользовался для разминки.

— Держи, — он протянул одну, килограммов на пятьдесят.

Я обвила гирю щупальцем, приподняла. Легко.

— Давай две.

Две — тоже легко.

— Четыре.

Четыре гири, подвешенные на четырёх разных щупальцах, — я стояла и чувствовала себя цирковым номером.

— Двадцать три щупальца, — задумчиво сказал Молот. — Если каждое поднимет по пятьдесят… это больше тонны.

— Я не проверяла максимум, — честно сказала я. — Боялась, что дом сломаю.

— Давай не будем, — поспешно сказала Нитка. — Дом нам ещё нужен.

Следующим тестом была скорость. Я пробежала вокруг двора, замеряя время по солнечным часам — грубо, но наглядно.

— Быстрее ветра, — выдохнула Тростинка.

— Не быстрее, — поправила я. — Но быстро.

* * *

Вечером, после работы в кузнице, я занялась самым интересным — исследованием чувствительности щупалец.

Закрыв глаза, я попросила Льдинку прикасаться к разным щупальцам разными предметами.

— Перо, — говорила я, не глядя. — Монетка. Травинка. Яблоко. Леденец.

Льдинка визжала от восторга — я угадывала почти всё.

— Тёплое, — сказала я, когда она приложила нагретый на солнце камушек. — Холодное, — когда принесла воду из колодца.

— Они чувствуют температуру, — записывала я в блокнот. — Давление. Текстуру. Влажность.

— А боль? — спросила Тростинка.

— Боль чувствуют, — кивнула я. — Но быстро заживают.

В доказательство я позволила Молоту легонько уколоть одно щупальце иголкой. Крошечная ранка затянулась на глазах.

— Регенерация, — записала я. — Быстрая.

— Крафт, — позвала Льдинка, когда мы уже собирались ужинать. — А они чувствуют, что я их люблю?

Я посмотрела на щупальца. Те, услышав вопрос, потянулись к девочке, обвили её, прижали к себе.

— Чувствуют, — улыбнулась я. — Ещё как.

— А грусть? — спросила Тростинка тише. — Когда кому-то плохо?

— Тоже.

— А когда ты злишься?

— Тогда они свиваются в петли, — призналась я. — Приходится себя контролировать, чтоб никого не задушить.

— Научишь?

— Чему?

— Контролировать? — Тростинка посмотрела на меня серьёзно. — Я иногда тоже злюсь. На подруг, на школу, на Льдинку, когда она мои вещи берёт. И не знаю, что с этим делать.

Я задумалась. Вот так поворот — я, бывшая злодейка, учу ребёнка справляться с гневом.

— Знаешь что, — сказала я. — Когда злишься, попробуй сначала сделать глубокий вдох. Потом ещё один. А потом задай себе вопрос: «Что я сейчас чувствую и почему?»

— И поможет?

— Мне иногда помогает, — честно сказала я. — Не всегда, но иногда.

— Попробую, — кивнула Тростинка.

Щупальце погладило её по голове — одобрительно.

* * *

Поздно ночью, когда все уснули, я сидела в своей кладовке-лаборатории и записывала результаты дня.

Щупальца:

— Рисуют (яблочным пюре, но можно тренироваться на нормальных красках)

— Пишут (каллиграфическим почерком)

— Шьют (аккуратно, ровно)

— Поднимают тяжести (точный предел не определён, но не менее 50 кг каждое)

— Развивают высокую скорость (точные замеры нужны)

— Обладают высокой чувствительностью (различают материалы, температуру, влажность)

— Быстро регенерируют (мелкие повреждения за секунды)

— Эмоционально связаны со мной и реагируют на настроение окружающих

— Могут трансформироваться в одежду любой сложности

— Имеют собственное «мнение» (иногда делают то, чего не просили, но к месту)

Я отложила блокнот и посмотрела на щупальца. Те мирно покачивались в воздухе, переливаясь в свете свечи.

— Вы чудо, — сказала я им. — Настоящее чудо.

Щупальца довольно обвили меня со всех сторон, создавая уютный кокон.

— И я вас люблю, — прошептала я, засыпая на ходу. Задув свечу, я поползла к раскладушке. — Даже когда вы пижаму с зайчиками делаете.

Одно щупальце легонько погладило меня по носу — мол, спи, хозяйка. Завтра новый день. Новые открытия.

И я уснула, чувствуя себя самой счастливой пони на свете — с двадцатью тремя лучшими друзьями, которые всегда со мной.