Приглашение (гет)

Ужин прошёл в привычной уже атмосфере лёгкого хаоса. Рон с Гарри обсуждали, кто из них быстрее проплывёт до буйка и обратно, а Джинни подкалывала брата. Ханна и Невилл делились планами на завтрашний поход к местному травнику, у которого, по слухам, можно было раздобыть семена редкого средиземноморского вьюнка. Луна задумчиво рисовала на салфетке схему созвездий, уверяя, что расположение звёзд над виллой идеально подходит для медитации.

Ант, как и положено радушному хозяину, поддерживал разговор, подливал вино, шутил. Но Гермиона, украдкой наблюдая за ним, замечала едва уловимое напряжение в линии плеч, чуть более резкие движения. Он тоже ждал. И тоже нервничал — только прятал это за безупречными манерами.

После десерта он извинился:

— Прошу меня простить, накопились неразобранные счета. Нужно ответить на несколько писем, — он поднялся из-за стола и бросил короткий, почти неуловимый взгляд в сторону Гермионы. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Ант, — хором отозвалась компания.

Гермиона проводила его взглядом и, выждав пару минут, тоже встала.

— Пойду на террасу, почитаю. Хочу на свежий воздух.

Никто не обратил внимания — Рон с Джинни уже зевали, а Невилл и Ханна поднялись наверх, унося с собой горшок с только что пересаженным суккулентом. Гарри остался сидеть в гостиной на диване, рассеянно подбрасывая в руке снитч.

Терраса встретила девушку прохладой и запахом моря. Гермиона прислонилась к каменной балюстраде, подставив лицо ночному ветру. Внизу в темноте едва угадывался силуэт бухты, и лишь пена прибоя светилась бледной полосой. Она смотрела на воду и пыталась унять дрожь в пальцах.

Прошло около получаса. На втором этаже один за другим гас свет в окнах. Наконец из гостиной донёсся тихий скрип — Гарри, убедившись, что все разошлись, зашёл в кабинет.

Гермиона выждала ещё минуту и направилась в дом. В коридоре первого этажа было темно. Она шла почти на ощупь, ориентируясь на тонкую полоску света из-под двери кабинета. Толкнула её.

— Гермиона? Что происходит? — шёпотом спросил Гарри, хотя в кабинете, кроме них троих, никого не было.

— Сейчас узнаешь, — она ободряюще коснулась его плеча и подняла палочку. — Подожди немного, это для твоего же спокойствия.

Она наложила на кабинет несколько защитных чар. Гарри молча наблюдал, как вокруг стен вспыхивают и гаснут тонкие линии заклинаний.

— Как в лесу Дин.

— Чтобы ты чувствовал себя в безопасности, — пояснила она, закончив. — И… Гарри, пожалуйста. Сейчас не нервничай. Что бы ты ни увидел, сдержи себя. Не делай глупостей. Хорошо?

— Ты меня пугаешь, — Гарри нахмурился, его ладонь легла на карман куртки, где лежала палочка.

— Знаю. Прости. Подойди ближе, — последняя фраза была адресована Анту, стоявшему в дальнем углу кабинета. Он был всё в той же светлой рубашке, но что-то в его позе изменилось. Плечи расправлены иначе, взгляд — тяжелее, старше. Или, может, Гарри просто показалось.

— Гермиона, объясни, — Гарри переводил взгляд с одного на другую. — Что происходит?

— Сейчас, — она подняла палочку и направила её на Анта. — Не дёргайся, пожалуйста.

— Я и не собирался, — спокойно отозвался тот.

— Ревело Спеллум.

Заклинание было лёгким, почти невесомым. Золотистый луч скользнул по фигуре Анта, и на его левом предплечье проступило чёрное клеймо. Череп. Змея. Тёмная Метка.

Гарри дёрнулся вперёд, его рука инстинктивно схватилась за палочку. Но Гермиона решительно подняла руку, останавливая его на полпути:

— Не надо.

Он замер. Дыхание сбилось, глаза расширились. Метка медленно тускнела, возвращаясь под маскирующие чары, но образ уже врезался в память.

— Итак, — голос девушки был ровным, но в нём звучала та самая решимость, которую он знал с первого курса. — Давайте представимся заново. Гарри, знакомься. Это Регулус Арктурус Блэк. Младший брат Сириуса. Тот самый Р. А. Б.

В кабинете повисла тишина. Гарри смотрел на Анта — нет, на Регулуса — и в его глазах менялись десятки эмоций: недоверие, растерянность, гнев, проблеск узнавания. Он медленно опустился в ближайшее кресло. Снитч, который он всё ещё сжимал в кулаке, тихо звякнул, упав на пол.

— Тот самый Р. А. Б., — медленно повторил он. Посмотрел на Регулуса. — Ты умер.

— Умер, — согласился тот. — Формально.

— Формально?!

— Гарри, — вмешалась Гермиона. — Выслушай меня. Пожалуйста.

Она быстро изложила суть временной петли. О том, как нашла дневник, на котором стояла невозможная дата — декабрь 1998 года. О том, что она спасла его, потому что он написал, что она сможет его спасти, потому что уже спасла. Замкнутый круг. Поттер слушал молча. Его взгляд стал рассеянным, а шрам на лбу покраснел — мозг Гарри, кажется, на секунду закипел. Он зажмурился, потёр виски, затем медленно открыл глаза.

— Я почти понял, — признался он. — Это как с патронусом на озере. Я знал, что смогу, потому что уже видел, как это делаю. Только тут… сложнее.

— Гораздо, — согласилась Гермиона.

— И когда вы это провернули? Почему ты молчала?

— В самый первый день каникул, — тихо ответила она. — Я и сама всё поняла окончательно только вчера. Для тебя прошло несколько дней, Гарри, а для меня в охотничьем домике — целый месяц. Месяц тяжёлого лечения и чужого времени. Самое безумное, что когда мы с тобой в девяносто восьмом прятали там профессора Снейпа… на втором этаже этого же дома под действием Напитка живой смерти крепко спали другая версия меня и юный Регулус.

— Напиток живой смерти?

— Да, — подал голос Регулус. Его акцент полностью исчез, сменившись ровной, чистой английской речью. — Одна Гермиона уже была в этом мире, а меня считали мёртвым. Нам нужно было просто пропустить эти годы сном. Но просыпались мы в разное время. Я очнулся раньше, сразу же покинул Англию ради безопасности и принял магию крови рода Бурке. С Гермионой я не общался до её пробуждения на этих каникулах.

Гарри горько усмехнулся, взъерошивая волосы.

— А я… я, как дурак, водил тебя в декабре по дому Блэков, показывал гобелен, портреты. Думал, тебе как иностранцу интересен старый особняк.

— Я не был там очень давно, — тихо отозвался Регулус. — С семьдесят девятого года. А в девяносто шестом посещал только одну комнату.

Гарри замер. Шестерёнки в его голове, до этого медленно вращавшиеся, вдруг сцепились с оглушительным щелчком.

— В девяносто шестом, — повторил он. — Ты был там в девяносто шестом. В июне?

Регулус встретил его взгляд.

— Да.

— Ты виделся с Сириусом.

Это был не вопрос. Гарри уже знал ответ. Регулус кивнул.

— Я проснулся первого июня. Специально раньше срока. Я знал, что произойдёт в Отделе Тайн. Знал, что не смогу предотвратить. Но я хотел… — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел увидеть его в последний раз. Сказать то, что не успел. Попрощаться.

Гарри смотрел на него, и его глаза блестели.

— И он… он всё узнал?

— Да. Я рассказал ему. Что с ним произойдёт. Что он спасёт тебя, — Регулус сделал паузу. — Он был рад, Гарри. Он смеялся. Сказал, что это хорошая смерть. Что лучше так, чем сгнить в этом доме запертым бесполезным псом. Он шёл туда с улыбкой. Ради тебя. Ради Джеймса.

Гарри отвернулся. Его плечи дрогнули. Гермиона хотела коснуться его руки, но он покачал головой — не сейчас.

— Я всегда винил себя, — глухо сказал он. — За то, что он пошёл туда. За то, что попал в ловушку Волдеморта. За то, что…

— Не надо, — Регулус шагнул вперёд. — Не вини себя. Он хотел, чтобы ты жил. Он знал, на что шёл. И был счастлив. Правда.

Гарри поднял на него глаза, и Регулус медленно достал палочку.

— Экспекто Патронум.

Серебристый дым вырвался из кончика палочки и сгустился в огромного пса. Тот приземлился на пол, весело сделал круг по кабинету. Затем ткнулся призрачным носом в колени Гарри и посмотрел на него преданными глазами. Точь-в-точь как Бродяга.

Гарри издал звук, который был где-то между смехом и всхлипом. Он смотрел на Патронуса, и слёзы наконец потекли по его щекам — скупые, злые, облегчающие.

— Он говорил, что ты был дураком, — тихо сказал Регулус, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Но он любил тебя. Больше, чем ты можешь себе представить.

Гарри вытер лицо рукавом. Выдохнул. Посмотрел на Гермиону — долгим, благодарным взглядом.

— Я подумала, что ты должен знать, — сказала она. — Кто он на самом деле.

— Спасибо, Гермиона, — Гарри поднялся и повернулся к Регулусу. — Прости, что я… что не понял сразу и едва не кинулся на тебя. И спасибо. За Сириуса. За то, что был с ним тогда, наплевав на опасность.

Регулус неловко кашлянул, и маска холодной отстранённости, которую он носил под именем Анта, окончательно сползла. Он выглядел почти смущённым.

— Если что, я не претендую на наследство Блэков, — сказал он, и в его голосе наконец прорезалась та самая ирония, которую Гермиона помнила по Круа Вуд. — Меня уже приняли в другой род. Я теперь Бурке. Всё имущество ты получил честно, как дар от Сириуса. Я только буду рад, если ты позволишь мне иногда навещать старый дом. И Кричера. Я не могу его часто вызывать.

Гарри моргнул, переваривая этот неожиданный поворот, а затем рассмеялся — искренне, впервые за весь вечер.

— Кричер, — сказал он. — Мерлин, так он знал, что ты выжил. Вот почему этот старый эльф стал таким послушным в последний год.

— Возможно, — Регулус улыбнулся. — Я навещал его и сказал, кому принадлежит заслуга в моём спасении. Без тебя ведь тоже не обошлось.

Гарри покачал головой, всё ещё улыбаясь. Затем его лицо снова стало серьёзным.

— А остальные? — спросил он. — Рон, Джинни, Невилл, Луна, Ханна. Им тоже скажем?

Регулус и Гермиона переглянулись.

— Да, — ответил Регулус. — Но не сейчас. В конце каникул, когда вернёмся в Лондон. Будет нечестно рассказывать им здесь, на моей территории, где они не смогут просто уйти и подумать.

Гарри кивнул.

— Ты же понимаешь, Гарри, — строго вмешалась Гермиона, скрестив руки на груди. — Если мы выложим им правду о Регулусе, нужно будет как-то объяснить всё это без упоминания спасения профессора Снейпа и домика Альфарда, который принадлежит тебе. Иначе у Рона вскипит мозг от масштаба нашей аферы, а Невилл начнёт икать от страха при упоминании профессора. Нам придётся сочинить облегчённую версию.

Гарри посмотрел на неё, потом на Регулуса. И вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставила весь Хогвартс поверить, что Мальчик-Который-Выжил действительно может всё.

— Пусть узнают обо всём, — сказал он. — Они наши друзья. Они заслуживают знать правду. И Снейп… — он помолчал. — Если он когда-нибудь вернётся, он сам решит, что с этой правдой делать. А мы просто перестанем врать.

Гермиона посмотрела на него с гордостью, а Регулус — с уважением.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, в Лондоне. Всё расскажем в Лондоне.

Гарри кивнул и направился к двери. У порога он обернулся.

— Регулус, — позвал он. Тот поднял голову. — Я рад, что ты жив. Правда.

И вышел, оставив их вдвоём в тишине кабинета.