Рождённый василиском (джен)

Информация: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Забросить наживку

* * *

Дорогие читатели!

С гордостью представляю вам новую колонку в «Придире». Наш новый колумнист Оливер Твист познакомит вас с фактами о магическом мире, о которых вы никогда не знали и даже не задумывались.

Ксенофилиус Лавгуд

Главный редактор «Придиры»

* * *

Факты об основании

Конец августа, и скоро придёт пора снова возвращаться в Хогвартс. Уверен, каждый из вас помнит каменные стены Хогвартса, домашний уют и то тепло, что наполняет тебя, стоит лишь ступить на школьные земли.

А с началом нового учебного года прибудут и новые ученики. Они войдут под своды Хогвартса с распахнутыми глазами, ещё не знающие жизненных невзгод. Они будут с восхищением смотреть на этот прекрасный замок и полюбят его так же, как родной дом.

Но там они будут учиться не только магии; они научатся межфакультетской вражде, межфакультетской вражде и предрассудкам. Зачем оставаться друзьями с лучшим другом детства, если его или её распределили в Слизерин, а тебя самого — в Гриффиндор? Основатели Гриффиндора и Слизерина ненавидели друг друга — эту кровную вражду не погасить и за тысячу лет!

Пусть Распределяющая шляпа твердит о школьном единстве, пусть поёт. Вражду между Гриффиндором и Слизерином ничем не исправить! Дружбы между факультетами не бывает — как нет и учителей, которые хотя бы попытались быть справедливыми ко всем факультетам!

Ты так думаешь?! Правда?!

Тогда позволь рассказать тебе одну историю.

В библиотеке Хогвартса есть одна старая книга. Она спрятана в маленькой комнатке и называется «Учителя Хогвартса».

В прошлом году я наткнулся на неё совершенно случайно. Так что… кто бы ты ни был, если ты всё ещё учишься в Хогвартсе, пойди и отыщи её. В ней написано немало любопытного. Например, важные факты об учителях, которые преподают или когда-то преподавали в Хогвартсе. Просто спроси у книги об Основателе своего факультета — а может, и о каком-то другом Основателе?! — и почитай сам. Я так и сделал — и узнал то, о чём ты бы ни за что не догадался…

Знаешь ли ты, что Слизерин спорил о безопасности Хогвартса и не хотел, чтобы в замок приходили родители -маглы?! Знаешь ли ты, что пусть даже они с Гриффиндором и разругались посреди Большого зала, всего три дня спустя остальные Основатели уступили его требованиям?!

Прочитав об этом, я принялся искать в библиотеке сведения об исторических событиях того времени. Знаешь ли ты, что в те времена на Британию часто нападали корабли викингов? Они убивали, калечили и увозили людей в рабство к себе домой.

Знаешь ли ты, что маглы в те времена порой винили в набегах викингов именно волшебников — просто потому, что волшебники умели прятаться, но даже не думали укрывать соседей?!

Не все были столь же храбры и безрассудны, как Гриффиндор, который едва не погиб, защищая соседнюю деревню маглов. Что ж, пожалуй, он бы и погиб, если бы Слизерин не пришёл ему на помощь…

Так что Слизерин пытался защитить своих учеников от гнева маглов, которых родители этих учеников не стали защищать, — и не забывай: в те времена маглы знали о нас. Мы жили среди них и даже вступали с ними в браки.

Узнай они о школе, они смогли бы проникнуть туда, ведь защитных чар против них тогда не было…

И Основатели даже попытались поступить справедливо. Они закрыли доступ не только родителям-маглам, но и родителям-волшебникам. Или почему, по-твоему, ни один родитель никогда не переступал порог Хогвартса, разве только если его ребёнок был смертельно ранен?! Да и тогда их должны были провести внутрь — сами они прийти не могли…

Но вернёмся к истории.

Мы знаем: Слизерин ушёл.

Что ж, с этим утверждением я спорить не стану. Слизерин ушёл. Умерла Ровена, затем Хельга, потом Годрик, и лишь в самом конце Слизерин ушёл. «Чего?! — подумаешь ты. — Разве порядок не перепутан?!»

Просто проверь даты. Пусть даты смерти Слизерина нигде нет, зато есть дата, когда он окончательно покинул Хогвартс, — и это произошло более чем через двадцать лет после смерти Годрика Гриффиндора. Так что, когда Распределяющая шляпа поёт тебе, будто единство рухнуло после ухода Слизерина, она попросту говорит о том, что Основатели оставались едины до тех пор, пока большинство из них не умерло.

Итак, вернёмся к нашим первокурсникам…

Вернёмся в Хогвартс.

Подумай вот о чём: если Основатели могли быть едины до самой смерти — неужели ты не сможешь так же? Забудь о межфакультетской вражде, забудь о предвзятых учителях и самопровозглашённых Наследниках Слизерина. Взгляни на тех, с кем учишься. Они ничем не отличаются от тебя. Они тоже нервничают, они способны любить, ненавидеть, грустить, радоваться…

Даже если они любят учиться, даже если живут в подземельях… они всё равно такие же люди, как и ты. Вы всё равно можете дружить.

Просто забудь о красном, синем, жёлтом и зелёном на их форме. Сама форма у всех чёрная. Все они ходят на уроки. Все они едят в Большом зале.

Так почему бы сегодня не примерить немного зелёного — или немного красного?

А если тебе захочется возразить, подумай вот о чём: Распределяющая шляпа даёт выбор — так откуда тебе знать наверняка, что красный, синий, жёлтый или зелёный цвет на чёрной форме твоего соперника действительно заслужен?

Быть может, ты гриффиндорец и всё это время делил спальню со слизеринцем…

Оливер Твист

* * *

— Спасибо, — сказал Гарри, возвращая «Придиру» сидевшей напротив светловолосой девочке.

Она одолжила ему газету, когда он попросил, — в конце концов, он вряд ли мог достать собственный экземпляр и приняться за чтение, раз официально даже не знал о событиях, связанных с Оливером Твистом.

— Мне не жалко, — ответила девочка — Джинни назвала её Луной Лавгуд — и забрала газету. — Всегда полезно быть в курсе самых важных вещей в магическом мире.

Джинни фыркнула, а Невилл едва не поперхнулся слюной.

— Э-э… ну да, — отозвался Гарри.

Джинни лишь закатила глаза на его слова, а Невилл шепнул ему на ухо:

— «Придира» известна своим… несколько эксцентричным взглядом на мир…

— А… понятно, — произнёс Гарри, немного подумал и добавил: — Ну, статья о Хогвартсе, по-моему, не выглядит слишком уж эксцентричной. Там были подробности, которых я не знал, но в целом всё похоже на правду. А это больше того, о чём сейчас пишет «Ежедневный пророк».

Невилл уставился на него, затем повернулся и спросил у Луны, можно ли взять газету ненадолго. Он открыл «Придиру» и принялся читать, а Джинни заглядывала ему через плечо, тоже вчитываясь в строчки.

— Ну как? — спросил Гарри, когда они закончили.

— Ты… ты правда думаешь, что здесь написана правда? — с широко раскрытыми глазами спросил Невилл.

— Конечно, правда, — сказала Луна. — Папа всегда печатает правду, а с тех пор как для него пишет Оливер Твист, газетой наконец заинтересовалось куда больше людей. Теперь папа даже подумывает нанять несколько человек, потому что уже с трудом успевает печатать выпуски для всех подписчиков…

— А… ясно, — произнёс Невилл, явно не зная, как к этому относиться.

Прежде чем он успел добавить что-то ещё, дверь купе открылась и вошли Рон с Гермионой. И пока Рон сразу принялся выискивать их запасы еды, Гермиона выхватила «Придиру» из рук Невилла.

— Вы ведь читаете статью Твиста? — спросила она.

— А? Откуда ты?..

— Я слышала, как взрослые говорили о мальчике, который пишет письма в «Придиру», — ответила Гермиона. — Миссис Уизли считает, что в таком возрасте мальчику следовало бы думать о школе, а не слушать сплетни, но Си… Нюхчик считает, что это просто великолепно. До сих пор у меня не было времени взглянуть на статьи самой. Можно?

— Э-э… по-моему, ты уже взяла, — заметил Невилл. — Но вообще читай, наверное… Хотя газета не моя. Она принадлежит вон той девочке, Луне…

Гермиона даже не стала слушать. Вместо этого она принялась читать вслух.

Гарри лишь закатил глаза, глядя на «свою» лучшую подругу. Будто сам он не умел читать…

— Слизеринец в Гриффиндоре?! — выпалил Рон, когда Гермиона закончила. — Это… это шутка такая, да?!

— О чём это ты мелешь, Уизли?! — раздался другой голос, на сей раз от двери купе.

На пороге стоял Малфой и насмешливо кривился, глядя на Рона.

— О статье Оливера Твиста, наследник Малфой, — ответил Гарри, забрав газету из рук Гермионы и протягивая её Малфою. — Там говорится о выборе — и о слизеринцах в Гриффиндоре.

Малфой странно посмотрел на Гарри, фыркнул, помедлил, но всё же взял статью и пробежал её глазами.

— Чушь, — произнёс он наконец. — Обычная чушь, как всегда. Не стоит верить газетёнке полоумного редактора, Поттер!

Гарри лишь наклонил голову.

— Но не стоит и сбрасывать со счетов подобную статью, наследник Малфой, — мягко сказал Гарри. — В конце концов, всегда остаётся вероятность, что написанное там правда. Или что эта статья — даже если она ошибочна — повлияет на тех, кто не знает ничего лучшего. Вы можете оказаться в невыгодном положении, если не будете осведомлены о подобных вещах, наследник Малфой.

Рон уставился на Гарри, разинув рот. Гермиона нахмурилась, а Невилл переводил взгляд с Гарри на Малфоя и обратно, словно следил за дуэлью.

Малфой лишь презрительно скривился.

— К чему такие церемонии, Поттер? За каникулы разучился оскорблять?!

Гарри лишь улыбнулся.

— Разумеется, нет, наследник Малфой. Но после той бестактности, которую я допустил на первом курсе, я не могу просить у вас прощения без соблюдения церемоний.

В купе стало так тихо, что было слышно, как падает иголка. Друзья Гарри смотрели на него так, словно он сошёл с ума, а Малфой, казалось, внезапно засомневался, как себя с ним вести. Конечно, до этого лета прежний Гарри ни за что не стал бы любезничать с наследником Малфоем. Но новый Гарри воспитывался по законам чистокровного общества и решил следовать им: в конце концов, куда разумнее сокращать число противников, чем воевать со всем миром в одиночку. Да и Малфой при случае мог пригодиться…

— Поттер… что ты задумал? — сощурился Малфой, но Гарри не дрогнул.

Он знал, что прежний Гарри нанёс оскорбление наследнику Малфоев. Гарри решил наладить отношения с семьёй Малфоев. Ему было необходимо загладить промах первого года, прежде чем двигаться дальше по намеченному плану.

Поэтому он пропустил тон Драко Малфоя мимо ушей и низко поклонился наследнику.

— Я хочу принести извинения за своё поведение в минувшие годы, — ответил он. — На первом курсе я не желал нанести вам оскорбление: я был всего лишь ребёнком, некому было объяснить мне, что в этом мире правильно, а что нет. Как лорд семьи Грим и ваш кровный кузен, я прошу у вас прощения, наследник Малфой.

— Кузен? — опешил Малфой.

Гарри не поднял взгляда, отвечая:

— Моей бабушкой была Дорея Блэк.

Он знал, что родство имеет решающее значение при просьбе о прощении. Малфой не смог бы запросто простить Гарри, не будь они связаны кровью. Будучи же кровным родственником, Гарри мог добиться прощения куда легче, и наследник Малфой при этом не терял лица. Семья, в конце концов, должна держаться сообща.

Конечно, у Гарри имелись и другие способы сделать так, чтобы Малфой не вставал у него на пути, — но к чему ломать силой то, что можно исправить иначе? В конце концов, юный наследник Малфой потерял бы лицо, если бы отмахнулся от официальных извинений члена семьи. Убей Гарри кого-нибудь из Малфоев, тот имел бы полное право отказать, но промах Гарри не тянул даже на кровную вражду между их семьями… по крайней мере до тех пор, пока Гарри не вступит в Визенгамот полноправным членом…

Малфой колебался лишь мгновение.

— Я прощаю вас, лорд Грим, — ответил он наконец, не забыв назвать титул. — Но вы всё ещё должны мне верность.

— Поддержку, наследник Малфой, — поправил Гарри. — Я лорд. Я не могу следовать за вами.

Малфой снова помолчал минуту, затем кивнул:

— Пусть будет поддержка. Вы не пойдёте против меня или моего дома — даже если мы окажемся по разные стороны.

— Да будет так, — ответил Гарри и выпрямился.

Малфой пристально посмотрел на него.

— Вы мне всё равно не нравитесь, лорд Грим, — бросил он, повернулся и закрыл за собой дверь.

Гарри же лишь усмехнулся.

— А вы и не обязаны, — ответил он закрытой двери.

— Гарри, что?.. Зачем? — спросила Джинни, глядя на него круглыми глазами.

— Потому что был должен, — просто ответил Гарри. — Альбус Дамблдор, возможно, и не видит ничего плохого во взаимных обидах, но я не позволю детской ссоре перерасти в кровную вражду между нашими семьями. Пока я ещё не заседаю в Визенгамоте, я мог всё исправить. Будь я уже его членом, я бы этого сделать не смог.

Невилл кивнул.

— Я понимаю. Бабушка не раз говорила мне, что нельзя оскорблять людей почём зря: враг в Визенгамоте мне совершенно ни к чему.

— И уж точно не пойдёт на пользу, если этот враг окажется родственником, — подтвердил Гарри.

— Это уж точно, — согласился Невилл.

Остальные лишь ошарашенно таращились на него.

— Но… но это же был Малфой! — выдавил наконец Рон. — Малфой, Гарри!

Гарри фыркнул.

— Знаю, Рон, — ответил он. — Но я не могу разгуливать и оскорблять его просто потому, что он мне не нравится. Я лорд, Рон. Лорд — ты понимаешь, что это значит?!

Рон лишь ошарашенно хлопал глазами.

— Гарри, — это была Гермиона. — Я не понимаю. Что значит: «Я лорд»?! Ты не можешь быть лордом… В смысле… как это вообще?!..

На этот раз Гарри вздохнул, а затем нахмурился.

— Всё просто, Гермиона. Мой отец был лордом, а поскольку он погиб и мне уже пятнадцать, теперь лорд — я.

— Твой отец… но откуда ты это знаешь?! То есть… я думала, ты ничего не знаешь о своей семье!

— И не знал, — искренне ответил Гарри. — Но узнал этим летом — и уж точно больше не стану позорить доброе имя своего рода.

— Но… как ты узнал?! Тебе ведь даже уезжать не разрешали…

— Нам пора переодеваться, — оборвал её Гарри на полуслове. — Через десять минут мы будем в Хогвартсе.

— Ты не можешь просто так взять и прекратить… — начала Гермиона, на этот раз с решительным видом.

Гарри вздохнул.

— Знаю, Гермиона. Просто это не то, о чём я могу… — Он замолчал, затем покачал головой: — Мне рассказал Нюхчик, — сказал он наконец.

— Ой, — покраснела Гермиона. — Могла бы и сама догадаться…

Гарри просто вышел из купе, чтобы дать девочкам переодеться. Он чувствовал лёгкий укол вины за ложь — но впрочем, лгал он не впервые и уж точно не в последний раз. Оставалось только надеяться, что Гермиона не спросит у Сириуса, почему тот не рассказал Гарри о его месте в этом мире до нынешнего лета…

* * *

К тому времени, когда они наконец добрались до Хогсмида, Гарри совсем притих. Друзья болтали о каникулах, о новом учебном годе и гадали, кто же на этот раз станет преподавателем Защиты.

Гарри же смотрел в темноту за окном. В сознании он ощущал тяжёлый, давящий гул магии. Он закрыл глаза, вслушиваясь в это наполнявшее воздух гудение.

От одного этого звука его мутило!

И чем дольше он слушал, тем сильнее становилась тошнота от того, что он слышал.

— Гарри? Ты в порядке?

Гарри вздрогнул и посмотрел на Гермиону — та глядела на него с тревогой на лице.

— Э-э… да. Всё хорошо, Гермиона, — ответил он.

— Уверен? — спросил Рон. — Вид у тебя такой, будто тебя мутит.

— Просто нервничаю, — ответил Гарри. — Знаете… не уверен, стоит ли вообще ждать чего-то хорошего от этого года…

— Почему? — удивилась Гермиона.

Гарри лишь фыркнул.

— Четыре слова, Гермиона: Квиррелл, василиск, дементоры и Турнир.

— А… ну да… но, может, в этом году всё обойдётся?.. — проговорил Рон с явным пониманием в голосе.

В этот миг они пересекли защитные чары Хогвартса, и Гарри пришлось прикусить щеку, чтобы не закричать от боли, навалившейся, едва чары легли ему на плечи. Точно каменная глыба, они обрушились на него, едва не сломав своей тяжестью. Тошнота накатила с новой силой, а в голове запульсировала боль, будто по ней ударили боевым молотом.

Рот наполнился кровью, пока он сдерживал крик боли. Гарри отвернулся к окну, чтобы никто в карете не увидел исказившей лицо муки и готовых сорваться слёз.

— Не думаю, что этот год будет спокойным, Рон, — отозвался Гарри, гордясь тем, что голос почти не дрогнул, хотя голову буквально разрывало от боли.

Теперь-то я точно знаю, за что браться первым делом, — подумал он про себя. — Я просто свихнусь, если придётся терпеть такую тяжесть весь год, пока я здесь!

В то же мгновение мягкое, успокаивающее ощущение ласково коснулось его сознания, и давящая тяжесть отступила.

Слёзы снова едва не брызнули из глаз, но он сдержался. Плакать нельзя — остальные ни о чём не должны узнать!

— Ну, надеяться на спокойный год тебе никто не мешает, — заметил тем временем Рон.

Гарри пожал плечами, по-прежнему отказываясь смотреть на друзей.

— Я подумаю об этом, как только выяснится, что преподаватель Защиты не мечтает о моей смерти, — ответил он.

— Уел, — хмыкнул Рон. — Тогда давай не будем надеяться хотя бы до конца пира.

— Вот именно.

С этими словами Гарри отвернулся и закрыл глаза. Успокаивающее тепло всё ещё ласкало его сознание, прогоняя тревогу. Именно это тёплое чувство наконец напомнило Гарри, почему он так любил Хогвартс. Почему считал Хогвартс своим домом. И почему решил явиться прямо сюда, в самое львиное логово, чтобы уничтожить охотящийся на него прайд.

Возможно, глупый шаг — но он не отступился бы от своего решения, даже если бы обдумал всё снова. Даже если бы ему пришлось разрушить школу и всё, что она собой олицетворяла, — он всё равно пришёл бы сюда ради мести и никогда бы не пожалел…

И тут голову заполнил знакомый шепот — он исходил из того самого ласкового тепла, что коснулось его разума.

Добро пожаловать домой, — прошептал он. — Добро пожаловать домой, дитя. Добро пожаловать домой, дитя моего дитяти.

— Гарри? Ты точно в порядке? — в этот миг снова спросила Гермиона.

Рон тоже смотрел на него со странным выражением лица.

— Да в порядке я, Гермиона, правда в порядке, — ответил он, купаясь в тёплых объятиях, помогавших отмахнуться от боли. — С чего бы мне быть не в порядке?

— Не знаю… просто у тебя вдруг стал такой вид, будто ты где-то далеко… — ответила Гермиона.

Гарри лишь улыбнулся.

— Не переживай, Гермиона, — сказал он. — Я правда в порядке. Просто рад вернуться, понимаешь?

— А я думал, ты переживаешь… — подал голос Рон.

Гарри пожал плечами.

— Я и переживаю. Но я вернулся в Хогвартс — и будь что будет… даже с Волдемортом… Я всё равно ничего не смогу изменить, даже если бы захотел…

Рон фыркнул.

— А минуту назад у тебя был такой вид, будто ты готов пойти на попятный…

Гарри пожал плечами.

— Вовсе нет, — искренне ответил Гарри. — Я, может, и переживаю о том, что случится в этом году, но Хогвартс… Хогвартс — это дом, понимаешь, дружище?

Рон моргнул, затем пожал плечами.

— Если ты так считаешь, дружище, — ответил он, и Гарри не стал продолжать. Он знал: Рон никогда не поймёт его чувств. Гарри даже не был уверен, поймёт ли хоть кто-нибудь ещё. Хогвартс был домом. Но не так, как он был домом для тысяч сирот и обездоленных. Нет. Для Гарри Хогвартс значил больше — куда больше, чем для прежнего Гарри, который был всего лишь несчастным сиротой.

Но уж этого Гарри точно не стал бы обсуждать ни с кем из «своих» друзей.

* * *

Когда Распределяющая шляпа запела, Гарри вздрогнул. Он знал, что последняя статья Оливера Твиста в «Придире» была посвящена Основателям, но всё равно удивился, что Распределяющая шляпа решила в этом году спеть об их истории.

Пусть даже история, о которой пела Шляпа, была не совсем верной…

Гарри вздохнул, когда Шляпа выкрикнула, будто Слизерин сказал: «Учить лишь тех, чья кровь чиста». Он знал, что тут история ошиблась. От гордого человека, каким был Слизерин, никогда не слышали речей о чистоте в том смысле, как её понимали сегодня, — но всё это давно затерялось во времени…

Поэтому Гарри прикусил губу и промолчал. Вместо этого он воспользовался моментом, чтобы внимательно разглядеть женщину, которой предстояло стать их новой преподавательницей Защиты от тёмных искусств. Он не сомневался, что на её уроках они ничему не научатся, — а когда она заговорила, лишь окончательно убедился в своей правоте.

Он мысленно вздохнул.

Проверю защитные чары, — подумал он про себя. — Мало того что они ощущаются так, будто хотят убить меня одним своим присутствием, так ещё и выбор преподавателей Защиты просто невероятен! На этой должности просто обязано быть проклятие. Никому не может настолько не везти с учителями… Ну, если только это не часть плана: от директора вполне можно было ожидать, что он намеренно нанимает никудышных профессоров, если это хоть как-то укладывается в его замыслы…

И всё же лучше проверить защитные чары замка сейчас, чем в следующем году получить очередного преподавателя Защиты, не способного ничему научить.

Надо было проверить их ещё в прошлом году, — подумал Гарри. Но сейчас с этим уже ничего нельзя было поделать, а в прошлом году он был слишком занят подготовкой к году нынешнему. И эта подготовка была куда важнее какого-то проклятия, лежащего на должности преподавателя Защиты…

Ох, как же я ненавижу быть собой, — с усмешкой подумал Гарри. — Порой мне искренне хочется, чтобы я вообще никогда не начинал воплощать этот план мести. Слишком уж много нужно сделать, а времени на всё слишком мало…

И именно в этот миг он пожалел, что не привлёк ещё кого-нибудь себе в помощь…

Но никого не было — ну, кроме Регулуса и Августы, которые понятия не имели, что он задумал. Не то чтобы он ей не доверял… но он ещё не решил, что стоит ей рассказывать, а что нет… и до тех пор ему оставалось рассчитывать лишь на Регулуса, домовых эльфов да собственный безумный разум. Но помощь всего одного человека и двух домовых эльфов была ничем, если сравнить его силы с силами Альбуса Дамблдора или Тома Риддла, более известного как Волдеморт.

Что ж, я никогда и не планировал выходить против них один на один, — с усмешкой подумал Гарри. — Мы были бы мертвы ещё до того, как в нас полетело бы хоть одно проклятие…

Риддл и Дамблдор задушили бы их голыми руками за одну лишь дерзость вмешаться в их планы…

Гарри улыбнулся этой мысли. Затем спрятал её под щитами окклюменции, повернулся к «своим» друзьям и включился в разговор, будто ничего и не произошло.

Этот год станет переломным.

В этом году он намеревался свести их всех с ума. И начнёт с человека, который ждал этого больше четырнадцати лет…

Гарри подавил безумную усмешку, когда встретился взглядом со своей первой целью на этот год.

На мгновение Северус Снейп почувствовал, как по спине пробежал холодный озноб. Пройдёт немало времени, прежде чем он поймёт, что именно ощутил в эту пору…

* * *

Пока ученики расходились по спальням, воодушевлённый маленький преподаватель поспешил в библиотеку, намереваясь обыскать её целиком. На то, чтобы наконец найти искомое, ушёл почти целый час, но в конце концов он его нашёл.

В маленькой комнатке, спрятанной в самом дальнем углу библиотеки, на пьедестале стояла та самая книга. «Учителя Хогвартса», — значилось на ней.

Крошечный профессор улыбнулся, положил руку на книгу и прошептал:

— Салазар Слизерин.

Книга засветилась и раскрылась ближе к началу. Первым делом крошечный профессор увидел изображение мужчины царственного вида в простой чёрной одежде. У того были поразительные зелёные глаза, и он холодно смотрел на тех, кто открывал книгу на его странице.

Он был весьма хорош собой, но крошечный профессор сразу понял: переходить этому человеку дорогу не стоит. На соседней странице перечислялись деяния Салазара Слизерина и то, чему он обучал. Нашлась там и дата, указывавшая, когда Салазар Слизерин покинул Хогвартс. Ни даты смерти, ни даты рождения указано не было, зато имелась масса других интересных сведений. Крошечный профессор с головой погрузился в книгу: сперва изучил запись о Слизерине, затем — об остальных Основателях. Наконец он принялся исследовать саму книгу.

Спустя ещё час крошечный профессор взглянул на часы и выругался. Он отложил книгу и поспешил вон из библиотеки. Быть может, он ещё успеет на первое в этом году собрание преподавателей…

* * *

— Приветствую вас на первом в новом году совещании преподавателей, — произнёс Альбус Дамблдор, оглядывая лица учителей. — Есть несколько вопросов, которые мне нужно обсудить со всеми…

— Вроде той истории, что напечатал «Придира»? — резко спросила Минерва Макгонагалл. — Не могу понять, как Ксенофилиус мог опубликовать такую чушь! Я знаю, что он немного… со странностями… но прежде он никогда в жизни не печатал откровенной лжи! Ради Мерлина, он же учился в Когтевране!

— Но история, которую он напечатал, вовсе не чушь, дорогая Минерва, — пискнул Филиус Флитвик. — Я проверил стоящие за ней факты — и это чистая правда. В библиотеке действительно есть книга об учителях Хогвартса, и там действительно всё написано точь-в-точь так, как изложил этот Оливер Твист.

— Значит, он ничего не выдумал? — удивлённо спросила Помона Спраут.

Флитвик лишь покачал головой.

— Я проверил всё до единой мелочи, — сказал он. — И подтвердил дату, когда книгу «Учителя Хогвартса» связали с Хогвартсом. Впечатляющая работа с чарами. Я бы не сумел сотворить ничего подобного, даже зная все применённые заклинания.

— Но кое-какие факты вам удалось подтвердить? — спросил Снейп, приподняв бровь.

Флитвик с воодушевлением закивал.

— Да! О да! — сверкая глазами, отозвался он. — И то, что я выяснил, просто невероятно! Книге около тысячи лет! Рискну предположить, что чары, связавшие её с замком, наложила сама Ровена Когтевран!

— Значит, факты в статье…

— Чистая правда! Иначе и быть не может — разве что Слизерин как-то ухитрился запутать книгу, но я сомневаюсь, что даже ему это было под силу!

— Любопытно, — произнёс Альбус.

— Я и подумать не мог, что Хогвартс хранит подобные тайны! — с пылом продолжал Филиус Флитвик. — И это не единственные факты, искажённые временем! Знали ли вы, что названия факультетов даны вовсе не по фамилиям основателей?! У них возникли бы немалые сложности, реши они действительно назвать факультеты своими фамилиями, ведь Хельга Пуффендуй на самом деле была сестрой Годрика Гриффиндора! А Ровена Когтевран — его женой! А ещё Слизерин был целит…

— Филиус, пожалуйста! — перебил его Альбус. — Уверен, мы сможем обсудить это как-нибудь в другой раз. А сейчас нам следует обратить внимание на текущие проблемы.

— На Оливера Твиста, — догадалась Макгонагалл.

— Да, — со вздохом отозвался Альбус. — И на него тоже.

— Что ещё?

— Гарри, — ответил Альбус. — Боюсь, он может постепенно подпадать под влияние Волдеморта. Он не должен был знать того, что знал на суде… Мне нужно, чтобы вы приглядывали за ним. Если на него действительно начали оказывать влияние, мы обязаны узнать об этом как можно скорее, чтобы прекратить это.

— Влиять… как?

— Мне жаль, Минерва, — со вздохом отозвался Альбус. — Я не уверен. Знаю лишь, что между Гарри и Волдемортом существует связь, и предполагаю: теперь, вернув себе тело, Волдеморт мог как-то найти способ воздействовать на юного Гарри.

Минерва Макгонагалл в тревоге посмотрела на него.

— Что нам делать?

— Наблюдайте за ним. Если он станет вести себя необычно, немедленно приходите ко мне. Этим вы можете спасти Гарри жизнь.

— Мы поняли, — кивнула Минерва.

Остальные учителя тоже выразили согласие кивками.

— Спасибо. Теперь…

— А как мы поступим с этим Твистом? — перебила Альбуса Минерва Макгонагалл.

Альбус лишь пожал плечами.

— Пока он не сделал ничего, что внушало бы опасения. Нам стоит читать его статьи и действовать, если что-то изменится, но я бы оставил его в покое, пока он не пойдёт дальше критики Министерства и «Ежедневного пророка».

— Но его последняя статья была о Хогвартсе! — обеспокоенно возразила Минерва Макгонагалл. — Что, если он примется критиковать нас? В конце концов, он учится в Хогвартсе, а Ксенофилиус Лавгуд показал ему, что можно писать всё что вздумается и никто за это даже замечания не сделает.

— Не думаю, что он начнёт всерьёз нас критиковать, — уверенно отозвался Альбус. — Пусть он и написал статью о Хогвартсе, но ничего дурного в ней не было…

— К тому же она определённо была основана на чистой правде, — добавил Филиус Флитвик.

— Я вполне уверен, что юноша скоро снова перестанет писать: в конце концов, ему придётся посещать уроки, к тому же есть домашние задания и друзья. Уверен, кем бы он ни был, у него скоро просто не останется времени на статьи…

Минерва Макгонагалл лишь поджала губы, но больше ничего не сказала. Спорить с Альбусом было бесполезно. Если он желал закрывать на что-то глаза, то оставался слеп до тех пор, пока не становилось слишком поздно. А то, что Твист своей последней статьёй уже взялся за Хогвартс, Альбус не увидит, пока его не ткнут в это носом.

И они перешли к более важным заботам на предстоящий учебный год.

К тому времени, когда совещание наконец подошло к концу, Альбус начисто забыл о статье Оливера Твиста. У него из головы не шли другие мысли. Например, оружие, способное обернуться оружием Волдеморта. Альбусу придётся внимательно следить за мальчиком — и решить, каким должен быть следующий шаг…

Быть может, пришло время обучить Гарри тому, что может понадобиться ему против Волдеморта… и, пожалуй, стоит попросить Северуса преподать ему окклюменцию… — подумал Альбус и вернулся к себе в кабинет, не заметив крохотной тени домового эльфа, внезапно исчезнувшего после того, как услышал всё, о чём говорилось на сегодняшнем совещании, и не зная, что где-то в замке мальчику, о котором он думал, уже во всех подробностях доложили об этой беседе.

— Понятно, — выслушав всё, произнёс мальчик. — Что ж, покажем всемогущему Альбусу Дамблдору, что Твиста не стоит недооценивать. Да начнётся война.

Мальчик знал: в конце концов победит тот, у кого окажется больше выдержки. Но это не имело никакого значения. У мальчика имелись ниточки, за которые он мог потянуть, и старик о них даже не подозревал.

Гарри был уверен, что в конечном счёте выйдет победителем из этой маленькой войны, которую начал против директора знаменитой школы магии, — даже если это будет стоить ему всего, что у него есть, лишь бы повергнуть старика к своим ногам…

* * *

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд