Время и терпение (гет)

Всех в Хогвартсе удивило, когда директор Снейп объявил, что отныне в школе ежегодно будет проводиться Святочный бал. Он не желал иметь ничего общего с его организацией — этим с радостью занялись Флитвик, Помфри и Синистра — но хотел, чтобы последний вечер триместра был отмечен праздником: экзамены сданы, ученики готовы разъехаться на каникулы. Главной домовой по этому случаю он назначил Тилли, чем привел ее в неописуемый восторг; каждый раз, когда Гермиона видела Тилли в течение недели перед окончанием триместра, та буквально светилась от гордости, рассказывая о приготовлениях на кухне и о декорациях, готовых к развешиванию сразу после окончания обеда.

Гермиона была рада, что от нее не требовалось ничего, кроме простого присутствия: последние недели ушли на проведение и проверку экзаменов, подсчет оценок для учеников Гермионы и Септимы. Вдобавок Гермиона собирала данные по результатам экзаменов всех первокурсников, чтобы обработать их во время зимних каникул. Объем информации был колоссальным, но Гермиона и Септима были почти уверены, что формула, созданная девушкой, верна и позволит превратить сырые цифры в пригодную статистику. Она надеялась, что результаты подтвердят теорию, выдвинутую в начале триместра, хотя совсем не хотела видеть провалы учеников.

Покупка платья почти не казалась чем-то значительным, не так, как в ученические годы. Теперь Гермиона была сотрудником школы и не должна была никого впечатлять… разве что Северуса, хотя тот видел ее растрепанной и взмыленной после целого дня у котлов и, похоже, нисколько не изменил отношения. Если и существовал мужчина, которому она была интересна именно своим умом, то это был Снейп. Потому в одни из выходных, когда ученики не превращали Хогсмид в непроходимое столпотворение, Гермиона просто зашла в «Шапку-нивидимку» и купила простые готовые мантии зеленого цвета с золотой отделкой, достаточно праздничные для Рождества и вполне подходящие для других школьных мероприятий, когда черные формальные мантии казались излишне строгими.

Последние экзамены проходили ранним днем, а бал должен был начаться в шесть вечера. Во вторник Гермиона уже завершила занятия со своими классами и дала ученикам выходной, чтобы те собирались на каникулы и готовились к балу. Сама Гермиона зашла к Септиме на чашку чая и неторопливую беседу о работе: наставница уезжала в Кент навестить семью. Они договорились при необходимости консультироваться по совиной почте, хотя вряд ли у Гермионы появятся окончательные цифры до возвращения Септимы после Нового года. Обеим было любопытно, какие выводы даст арифмантика о школьных успехах.

Они снова встретились у своих комнат, чтобы вместе спуститься в Большой зал: Гермиона в зелено-золотом, Септима — бледно-серебристо-голубом, словно ночной снег. Войдя в зал, обе ахнули. С потолка мягко падал снег, несмотря на ясное, усыпанное звездами небо; по стенам тянулись гирлянды из остролиста и сосновых ветвей, сверкавшие золотыми и серебряными шарами; в дальнем конце зала возвышалась огромная ель, украшенная яркими огнями и мишурой; зачарованные инструменты играли праздничные мелодии — и маггловские, и волшебные. Это было не менее волшебно, чем при Дамблдоре.

— Прелестно, — сказала Септима и растворилась в толпе.

Гермиона еще стояла, впитывая происходящее, когда в нее врезалась стайка учеников. Хихиканье оборвалось, глаза расширились.

— Простите, профессор Грейнджер!

Гермиона кивнула:

— Счастливого Рождества.

Ученики поспешно ретировались. Гермиона заметила подносы с едой и Минерву в клетчатом платье, внимательно следившую за пуншем. МакГонагалл помахала Гермионе, когда та подошла за бокалом.

— Сегодня они будут неуправляемыми, — сказала Минерва. — Бал в конце занятий сделал их чрезмерно разнузданными.

— Семестр был хороший, им нужен выпуск энергии, — ответила Гермиона, осторожно отпивая. Пунш оказался безопасным — по крайней мере, на первый взгляд.

— Филиус пока держит музыку в рамках приличий.

— Ненадолго, — усмехнулась Гермиона, наблюдая, как профессор накладывает новые чары на инструменты.

Девушка пропустила момент, когда Северус вышел вперед.

— Ученики и сотрудники Хогвартса…

Гермиона резко обернулась. Сквозь цветные огни было видно: на нем темно-зеленая мантия.

— Я надеюсь, что Святочный бал вновь станет ежегодной традицией. В светлые времена мы должны их отмечать.

Директор кивнул Флитвику, и рождественские гимны сменились "Вальсом цветов" Чайковского, и Северус вывел Минерву на танец. Постепенно к ним присоединились другие. Гермиона заняла пост у столов с пуншем и успела отогнать двоих шестикурсников.

— Он хорошо танцует, — заметила Минерва.

— Он в зеленом? — удивилась Гермиона.

— Да, — шепнула Минерва. — Я сама едва не сбилась с шага.

Позднее Северус танцевал со всеми преподавательницами. Гермиона танцевала с Невиллом, Флитвиком и даже Хагридом. Лишь под конец вечера Северус подошел к ней.

— Подмастерье Грейнджер?

Северус подал руку. Гермиона приняла ее, и через мгновение они уже кружились под падающим снегом.

— Зеленый — прекрасный выбор, — сказал Северус.

— Вижу, это популярный цвет сегодня, — улыбнулась она.

— Что-то более праздничное показалось уместным.

— Тебе очень идет.

Северус наклонился:

— Не так, как тебе.

Музыка стихла. Северус отпустил Гермиону и формально поклонился. Затем ушел объявлять конец вечера.

Позже, патрулируя коридоры, Гермиона столкнулась с темной фигурой.

— Прости, Гермиона, — сказал Северус. — Мы оба крались слишком тихо.

— Вина целиком на мне.

Они продолжили обход вместе, разгоняя учеников. Почти в полночь он привел ее к скрытому проходу возле ее комнаты.

— Это односторонний ход.

— Хогвартс и его тайны.

— Он по-прежнему делится ими с тобой?

— Да… Он дружелюбен.

— Значит, он тебя любит, — тихо сказал Северус. — Ему будет приятно, что ты остаешься на каникулы.

— Мне тоже нравится замок.

— Если тебе захочется компании на таких прогулках… я буду здесь.

Северус поцеловал тыльную сторону ладони Гермионы и исчез во тьме.

Девушка долго стояла у двери, пока сердце не успокоилось. Для человека, утверждавшего, что они должны быть лишь друзьями, Северус выглядел куда более неуверенным, чем она в попытках избежать чего-то большего. Со вздохом и последним взглядом в темноту, куда он исчез, она вошла в свои покои.