Лучший друг (джен)

Асока упала на колени и закашлялась, сплевывая кровь с разбитых губ. Земля под ногами качалась в разные стороны, и Асока встала с заметным трудом. Она ругнулась по-мандалорски и выпрямилась, глядя в глаза мятежнику.

На этой планете наконец-то воцарился мир. Отгремели последние выстрелы войны. Боевая техника покинула ее леса и поля, оставив залечивать страшные раны на теле планеты ее жителям. Но вот снова здесь стали появляться недовольные новым порядком.

— Не такие вы и всесильные, как говорят, — сказал ударивший ее человек, подходя ближе.

У нее кружилась голова от усталости и всей палитры запахов этой планеты, которые были для тогруты слишком резкими.

Я ведь хочу немного. Мира, спокойствия, любви.

Глупо было полагать, что в этом мире ее кто-то любил. Совершенно глупо, а вот ненавидели ее многие.

Асока притянула световой меч, выбитый из ее рук во время внезапной атаки, и активировала его. Ее противник перехватил бластер и пустил в девушку очередь плазмы. Асока уклонялись и отбивала их, а потом незаметно скользнула за спину мятежнику. Она ударила быстро, без размаха. Мужчина слегка вопросительно открыл рот и распахнул глаза, когда обе его руки упали в грязь под ногами. Вслед за ними полетела и голова.

— Чтоб его! — прошипела Асока, снова опускаясь на колени и хватаясь за голову, пульсировавшую болью.

Она облизнула губы, тяжело сглатывая кровь. Она не заметила, как заплакала. Горячие соленые слезы текли по лицу, смешиваясь с кровью и обжигая свежие раны.

* * *

Зайдя в комнату, она сползла по холодной металлической стене. Последние душевные силы покинули ее, и Асока в полуобморочном состоянии глядела невидящими глазами в серую стену. В голове не было ни одной связной мысли. Только темнота и алые разводы крови, золотое пламя взрыва и пожара, злость, ненависть, ревность, боль, тоска, обида, снова ненависть и снова боль. Все это смешивалось и переплеталось, создавая в голове девушки уродливые лживые образы. Или не лживые? Или это были реальные воспоминания?

— Этого мало, — Энакин глядит на нее сверху вниз и строго отчитывает.

За что? Она все правильно сделала! Она справилась с задачей лучше многих. Она победила. Ее похвалили даже некоторые магистры, но…

— Это очень простой экзамен, его проходят все.

Все ли? Она к нему готовилась несколько месяцев. Она столько нервничала из-за него. Она видела достаточно падаванов, которые его не прошли, но…

— В настоящем бою с такими приемами тебя убили бы сразу же.

Но она прошла уже несколько реальных боев. Она же выигрывала дуэли с такими приемами, но…

Он ведь даже не видел начала экзамена. Он ведь опоздал на половину стандартного часа. Она так нервничала из-за этого, и все равно замечательно справилась, что даже Оби-Ван ее похвалил, но…

Она снова зашлась судорожным кашлем. Силы кончались. Она не могла больше даже делать вид, что все под контролем. Ее выносят на носилках товарищи клоны. Рядом Падме в таком же состоянии.

Энакин подходит к ним. С ним спасение. Он принес антидот. Она снова будет жить, ведь он ее не бросил. Ведь он всегда спасет ее, но…

— Падме, как ты? — он подходит к другим носилкам и берет за руку другую. Другой заглядывает в глаза. Не ей, но…

Просто он верит, что Асока сильная и справиться сама. Просто Падме выглядит хуже. Просто Асока продержится и сама. Просто Асока — настоящий джедай, но…

Почему он не говорит ей об этом? Почему он дарит слова поддержки Падме, а не своей ученице? Он должен быть рядом с ней. Она его падаван, но…

Но он снова с Падме.

Прошло некоторое время. Возможно, час, возможно, день, а может быть, целая вечность. Образы менялись, складывались в мысли, но лучше бы и их не было. Лучше бы не было ничего.

Смысл жить куда-то пропал. Ничего не изменится, если… когда она умрет. Этого даже не заметят. Энакин с таким же каменным лицом прочитает отчет и отложит его на дальнюю полку, уйдет решать общегалактические проблемы. Возможно, Рекс с ребятами поднимут стаканы с мандалорским самогоном и скажут тост. Всего один. Они вместе выпьют и разойдутся. Ее личный легион, не весь, только двадцать самых близких к ней солдат, присоединится к Рексу. Палпатин задумчиво потрет руки. Некоторые мятежники обрадуются. Но никто не вспомнит о ней, когда пройдет месяц. Даже Энакин и Рекс. Так зачем тянуть? Зачем растягивать пустое существование?

— Асока Тано, вас вызывает лорд Вейдер, — написано на экране ее датопада.

Она встает и идет по пустому и очень темному коридору с идеально гладкими металлическими стенами. Ее шаги отдаются гулким эхом. Она останавливается, но эхо продолжает идти за ней.

— Асока! — ее окликает Энакин.

Она оборачивается и смотрит в золотистые глаза друга. Он протягивает ей руку. Она тянется к нему, делает шаг. В его руке вдруг появляется световой меч. Клинок вспыхивает алым. Асока делает шаг назад, но оступается и падает. Она протягивает руку к Энакину, но тот заносит над ней алый клинок.

* * *

Ее истребитель набирал ход. Асока снова жива, снова чувствовала, какая прекрасная жизнь вокруг нее. Она смеялась, уворачиваясь от выстрелов пиратов.

— Только бы выдержали щиты! Выдержат. Конечно, выдержат!

Корпус корабля сотрясло еще одно попадание, но щиты исправно выдержали его.

Асока резко развернула истребитель и, отдав управление движением корабля астродроиду, все свое внимание направила на пушки.

Золотистое пламя на секунды охватило корабль пиратов. Оно образовало яркое желто-голубое кольцо, и корабль разлетелся на тысячи кусочков космического мусора. Та же судьба постигла и второе пиратское судно.

* * *

Асока шла по тускло освещенному коридору. Сзади послышался звук быстрых шагов. Девушка обернулась, заглядывая в темноту.

Фигура в длинном плаще с капюшоном стоит и смотрит на нее. Фигура скидывает капюшон и из-под него смотрит лицо Оби-Вана. Он поглаживает рыжую бороду и осуждающе смотрит на бывшего джедая, собираясь отчитать за неподобающее поведение.

Асока схватилась за меч, активируя кроваво-красный клинок. Она размахнулась и ударила по Оби-Вану.

Длинный серо-коричневый плащ падает, разрезанный на две части световым мечом.

Асока закрыла глаза и стояла так несколько секунд с включенным алым клинком. Потом медленно открыла глаза и медленным движением клинка осветила пол. На нем ничего не было. Асока тяжело отрывисто вздохнула и убрала меч на пояс, направляясь в сторону командного центра.

* * *

— Ты скажешь мне, где вы укрываете джедаев! — звонко воскликнула Асока, поднимая Силой в воздух громадного вуки.

Ее глаза горели красно-золотым огнем. Она вытянула вперед руку и душила волосатого гиганта, рычавшего что-то невнятное.

— Он говорит, — начал механическим голосом серебристый дроид-переводчик, стоявший за спиной девушки, — что вы и ваша империя могут идти утопиться в озере, но он вам ничего не скажет.

— Ах вот как? — Асока отпустила хватку и кивнула клону, статуей стоявшему у дверей, если можно было так назвать вход в дом вуки-повстанца. Клон вышел из помещения.

Вуки упал мохнатым мешком у ног тогруты, которая хищно оскалила острые зубки и прищурила золотые глаза. При ярко-оранжевом оттенке кожи и темными тенями под глазами рожица получилась очень страшненькая. Вуки что-то снова прорычал.

— Вы ничего не добьетесь, если продолжите терроризировать его родную планету, — перевел дроид.

— А он ничего не добьется, если продолжит сопротивление! — Сказала Асока и подождала, пока из динамиков дроида не донесется рычащий гулкий звук, — Кашиик — один из миров Империи, и вы должны соблюдать имперские порядки, в которые укрывательство мятежников и джедаев никак не входит. Я повторяю свой вопрос: где вы прячете джедаев?

* * *

Почему он снова не выходил на связь? Почему молчал в прошлый раз? Почему ей так жутко рядом с ним теперь? Почему ее теперь пугают эти золотые глаза?

Асока стояла, глядя на стол переговоров, за которым сидели имперские сенаторы и сенаторы сепаратистов. Они обсуждали новые решения для проблем, доставшихся новому государству в наследство от Республики. Асока пыталась снова и снова сосредоточиться на сенаторах, их окружении или своих чувствах, которые бы могли подсказать ей о приближении опасности, но все мысли снова и снова вертелись вокруг старых вопросов.

Где он сейчас? Почему Рекс опять отмалчивается? Почему ребята каждый раз так смотрят на нее? Почему стоило ей назваться генералом и встать при Императоре, как ее начали уважать офицеры? Зачем все это, если сейчас они и не живут вовсе?