Под несчастливой звездой (гет)

— Как ты могла быть такой пустоголовой? Вести себя похлеще уличной шлюхи?! Мало того, из всех Лордов — с Малгусом?!

Порция продолжала хранить угрюмое молчание. Она не выдумывала себе оправданий и не собиралась этим заниматься.

— Из вас обеих тебе полагалось быть умнее! Серьёзнее! Ты была той, на которого, как я верил, я могу положиться во всём!

Да-да, она была умной, серьёзной Порцией Метелл, надёжной опорой брату. Примерной сестрой и прилежной дочерью. Но каких бы похвал ни заслуживали эти качества, они не заставляли сердце биться чаще, как жаркая переписка в комлинке Гая.

Наверное, именно из-за репутации унылой зануды это так долго сходило ей с рук. Потому что Аполлония была права — она скучная… Точнее, это было правдой до позавчерашней ночи, после которой её жизнь погрузилась в нескончаемую оглушительную круговерть.

— Видимо, нашей семье было мало происходящего, раз ты удумала выкинуть ЭТО? ПРЯМО СЕЙЧАС?! — не скрывая горечи, Като с презрением глянул в её сторону. — К твоему сведению, со дня на день мы ждём нападения.

Да, Порция помнила о нависшей над Дромунд-Каасом угрозе. Из-за неё она и решилась на авантюрную свадьбу. Посчитала, что лучше умереть леди Малгус, чем прежней тоскливой леди Порцией. Не воссоединиться с Тёмной стороной скорбной девой-мученицей, а хоть капельку пожить настоящей перед тем, как некий рыцарь-джедай проткнёт ей горло световым мечом. Именно так в древние времена святоши поступили с беззащитными женщинами и детьми. Сострадание Светлых — приторная ложь для тех, кто раболепствует перед джедайскими идеалами, чего Порция не собиралась делать ни за что в жизни. Поэтому, если перед ней ставили выбор склонить голову или погибнуть при вторжении, она без колебаний предпочтёт казнь, лишь бы умереть с проклятием джедаям на устах.

— У меня до сих пор в голове не укладывается, что это сделала ты! Моё разочарование не знает границ! Я рад, что отец не дожил, чтобы лицезреть ЭТО! Ты опозорила себя и всю нашу семью! Совет — весь ТЁМНЫЙ СОВЕТ — любовался, как ты кидалась на защиту случайного! Это было отвратительно!

— Я оказалась во дворце только потому, что туда отправился ты, — вздохнула Порция. Нескончаемая череда обвинений, изрыгаемая Като, утомляла. Для недавнего раненого, разлёгшегося на диване с пересаженным лёгким, которое не успело полностью прижиться, и дышащего через торчащую из носа кислородную трубку, её брат, похоже, неплохо оклемался, чтобы высказать всё накипевшее. И вдобавок на максимальной громкости.

Аполлония, естественно, тоже отиралась здесь же. Сестра блаженствовала, утвердившись в статусе образцовой дочери. И хотя разборки не имели к ней непосредственного отношения, сестрица не пропускала ни одной, даже если ограничивала своё участие немым злорадством. Как сейчас.

Раззадоренная Порция отвела взгляд. Самодовольство Аппи действовало на нервы.

Это началось со вчерашнего вечера, когда Като вернулся из больницы после обморока от кислородного голодания во дворце. Как только подтвердилось, что состояние его здоровья не ухудшилось, домашние переключились на вопрос, что делать дальше. Однако мало-мальски адекватное обсуждение быстро скатилось в поливание оскорблениями. Всем вдруг нашлось что сказать. И все высказывались — кроме Порции, разумеется. В её адрес один за другим летели патетические вопросы, в большинстве своём носящие риторический характер. От неё требовалось сидеть и помалкивать. Пусто упоминать, что, не прошли и сутки, как за подавленным состоянием девушки начало клокотать возмущение.

Она налетела на Като с огнём, не уступающему его собственному.

— Ты вообще не должен был появляться во дворце! Это было сугубо личным делом, пока тебе не взбрендило заявиться туда!

— Честь требовала, чтобы я прижал к стенке Лорда, который посмел опорочить мою младшую сестру!

— Матушка просила не лететь туда, но ты всё равно попёрся как твердолобый вонскр! — прошипела она. — Из-за тебя пошла огласка! Из-за тебя всё превратилось в катастрофу!

— Я должен был забрать грёбаный комлинк!

— Я забрала комлинк, помнишь? Гай не обнародовал бы эти сообщения, никогда! Он без промедления отдал бы его мне или тебе, не поднимая шума! Всё можно было решить в частном порядке.

— Не хватало того, что ты сделала то, что сделала, как тебе понадобилось увековечить свои художества! — Като свирепо замолк, чтобы отдышаться, но потом с рыком продолжил: — Я не имел права допустить даже малейшего шанса, что случайный примется выкладывать фотографии, которые он наделал, пока ты с азартом сосала его…

— Като, довольно! — одёрнул его голос матушки, вплывшей в гостиную в облаке духов. На лице леди Одеринт застыло выражение, своей царственной надменностью, равно как неодобрительно опущенными уголками губ, охладило бы пыл любого Лорда.

— Но, матушка…

— Я сказала: довольно! Препирательства бессмысленны. Что сделано, то сделано. Поведение твоей сестры безобразно, но твоё не в пример глупо. Она права — ты сам обострил ситуацию. И да, я знаю, что у тебя были благие намерения. Но теперь положение усугубилось, — с этим неутешительным заявлением леди Одеринт, прерывисто вздохнув, картинно опустилась на диван.

— Я убью Малгуса! — прорычал Като, сжимая руки в кулаки.

Они заходили на уже знакомый круг. Затухающий спор разгорался с новой силой. Но Порция, ополчившись на истерику брата, послушно играла отведённую смирную роль.

— Тебе его не убить.

— Вздор!

— Она права, — вздохнула Аппи. Даже сестра зрела правду. — Като, в поединке ты ему не ровня. Никто не побеждал Малгуса, кроме джедайской ведьмы, сбежавшей с Коррибана.

— Я могу победить его! Как только я исцелюсь…

— Ты всё равно с ним не справишься, — на этот раз приговор вынесла сама матушка. — Като, ты просто погубишь себя. Нам необходимо найти другое приемлемое решение. Пора отставить крики и начать думать. Ты выместил достаточно гнева на сестру.

Като мрачно глянул на неё и, подняв брови, едко поинтересовался:

— У тебя есть идеи, как ещё следует решить вопрос?

— Да, — леди Одеринт раздражённо расправила плечи и с покорным Силе видом объявила: — Я много размышляла над этим и пришла к заключению, что твоей сестре следует выйти замуж за Малгуса.

— Что? — эхом повторила Аппи.

— Что? — заморгала Порция.

— ЧТО?! — проревел Като.

— Это принесёт счастье им обоим, это минимизирует риск скандала, и это избавит тебя от необходимости бросать ему вызов, — рассудила матушка. — Для общества мы признаем, не вдаваясь в подробности, что у нас старомодный брак по любви. Таким образом, станет объяснима твоя личная нерасположенность к вопросу.

— Ты предлагаешь поощрить такое поведение? — ужаснулась Аполлония.

— У тебя есть решение лучше? — парировала матушка.

— Отец не допустил бы подобного! — горячо воскликнул Като.

— Твой отец мёртв, — напомнила леди Одеринт с той суровой прямотой, которая характеризовала поступки и решения кланов Тёмной стороны. За закрытыми воротами поместий никто не стеснялся в выражениях, когда в накале страстей речь шла о вопросах чести, положения в общества или престижа. — Хотя твой отец, вероятно, не одобрил бы действия Порции и хотел видеть в качестве зятя Лорда благопристойней, чем этот Малгус, в текущих условиях он счёл бы разумным поскорее выдать её замуж. Лучше сделать её женой Малгуса и смириться с романтической подоплёкой, чем найти другого Лорда, которого отвратит случившееся, из-за чего он будет плохо с ней обращаться. Твой отец кое-что смыслил в любви и влечении, — сказала матушка и, кривя губы, заметила: — Возможно, он в чём-то понял бы её неразумие.

— Ты забыла, что Дворец выступил против этого брака? — нахмурился Като.

— Лорд Тенебре был против, да. Но, вполне допустимо, его мнение можно изменить.

— Что ты предлагаешь?

— Сегодня днём у меня назначена с ним встреча. Ты тоже будешь присутствовать, Порция. Ты принесёшь самые искренние извинения за своё неподобающее поведение и несдержанные речи, и вместе мы будем заклинать Тенебре дать добро на этот брак.

— Ты не посмеешь! — осклабился Като. — Я никогда не приму его в нашу семью!

— Като, я люблю тебя как сына и почитаю как главу нашего дома, — промолвила леди Одеринт с материнской строгостью, — но сейчас помолчи. Позволь нам уладить это. Ты и так уже достаточно натворил.

— Ни за что! Я не позволю ей стать его женой!

— При любых других обстоятельствах я бы согласилась с тобой. Но сейчас вопрос дошёл до точки, когда в опасности и сердца, и репутация. На чаше весов стоят жизни. И это всё меняет.

— Это ничего не меняет!

— Бывают времена, — назидательно продолжила матушка, обводя детей цепким взором и задержав его на младшей дочери, — когда даже нашей семье уместно отступить от своих принципов. — Следом она обратила глаза к Аполлонии, делясь женской мудростью патриархального мира Теневой стороны: — Вот тебе урок, моя дорогая. Мужчины бесполезны в решении подобных вопросов. Они слишком зациклены на своём статусе, слишком зависимы от своего эго, слишком воинственны, чтобы нащупать узкую тропинку верного пути. Такие случаи требуют женской руки. Не забывай об этом после свадьбы с Траверсом. Есть вещи, справляться с которыми отведено супруге, ибо у леди больше свободы манёвра для компромисса.

— Да, Mater.

Глаза Като обвиняюще сузились.

— Ты вздумала умаслить Тенебре!

— Я планирую попробовать. Наша семья не лишена влияния в Империи, и в военное время эта карта может сыграть большее, чем когда-либо. Если у меня не получится, мы вольны поступить по-твоему. Никогда не поздно спровоцировать прямое столкновение, но давай оставим его как крайнюю меру. Порция, поднимись наверх и надень фиолетовое платье. Вечернее, с открытыми плечами. Я пришлю свою горничную, чтобы она уложила тебе волосы. И не дуйся. Потрудись сделать вид, что тебе очень стыдно.

— Скорее, потрудись выглядеть невинной, — оскалился Като, — потому что любой, кто видел её во дворце, решил бы, что это она соблазнила Малгуса, а не наоборот.

Матушка отправила ему колкий взгляд.

— Мне не нравится твой тон, сын, — ледяным голосом сказала она.

Порция вскочила на ноги.

— Я иду наверх! — объявила она, холодно глянув на брата. План матушки пришёлся кстати не только из-за Гая, но из-за возможности покинуть опостылевшую гостиную и наконец-то оказаться подальше от Като.

Даже сейчас, несмотря на переполох, Порция не чувствовала вины за свою неудавшуюся затею. Точнее, правильнее сказать, она сожалела о том, что попалась, а не о том, что сделала. И, если уж начистоту, именно это больше всего бесило Като. Его бы наверняка тронуло, опустись она до истерики и слёзной мольбы о прощении. До унижения. Но вот в чём дело: она не могла заставить себя пасть так низко.

Буйство Като не стихало и явно не собиралось стихать в ближайшее время. Такое ощущение, что её обескураженный, упавший духом брат наконец-то вернул былую веру в себя. После поражения Като был сам не свой, однако перспектива сразиться с Малгусом, чтобы защитить честь семьи, похоже, разожгла в нём искру, которая успела погаснуть. Он обрёл цель и, к сожалению, целью стала месть. В перерывах меж тем, как бить себя по груди кулаками, и поливать младшую сестру обвинениями, братец не замолкал, перечисляя все процедуры физиотерапии, которые непременно пройдёт, чтобы вернуть форму и прикончить Малгуса. А всеобщие вздохи по поводу слабости для поединка лишь подстёгивали его форсировать выздоровление. Раньше такой настрой показался бы благом… но сейчас он имел все шансы закончиться трагедией.

Спустя два часа, после того как матушка постановила, что они обе выглядят подобающе, и после краткого обмена репликами с Като, они отправились в главный планетарный храм при дворце. Заняв место в семейном спидере, матушка подняла перегородку, отделяя салон, где сидели леди, от передней части и шофёра. Ей явно хотелось побеседовать без свидетелей, и это не сулило ничего хорошего. Впрочем, приватность была бессмысленной, ведь после того, как Дарт Тенебре доставил дочь семейства в поместье посреди ночи, и после всех воплей Като, каждый слуга в доме наверняка догадался, что именно приключилось.

Прежде чем заговорить, матушка долго смотрела в окно. Если подумать, это был их первый разговор наедине после заварушки в храме. Като, пылающий негодованием, чувствовал своим долгом влезать в каждое их общение, как и злорадствующая Аполлония. Но сейчас они с матушкой наконец-то остались одни. И у матушки, похоже, имелось, что сказать.

— Мне кажется, я знаю, почему ты это сделала… — начала она, покачав головой.

От одной фразы внутри всё возгорелось. Порция была убита горем, и она устала от всеобщих обвинений.

— Ты не знаешь меня.

В этом и крылся смысл: её поступок шокировал всю семью, но во многом так случилось из-за перевёрнутых вверх дном чужих ожиданий. Нудная и ответственная, высокая и пухленькая, Порция казалась последней леди из всего обширного клана Метелл, которую кто-то мог заподозрить в сумасбродной запретной любви. Поэтому она стиснула зубы и повторила:

— Ты не знаешь меня…

В голосе всплыли годы обиды, что делало его особенно едким.

— Я твоя мать. Я знаю тебя.

— Нет, не знаешь. Не так, как ты думаешь.

Матушка вздохнула.

— Я не всегда была рядом с тобой так, как должна была… Я понимаю.

— Ты просидела взаперти почти всё моё детство!

— Дело не во мне, — словно не услышав, матушка гнула свою линию. — Дело в Малгусе. Что такого особенного в этом мальчике? Он окружил тебя вниманием? Он льстил тебе? Поэтому ты позволила скомпрометировать своё имя?

— Он не такой, как все. В этом весь Гай. И поэтому он мне нравится, — надулась Порция.

— Так это бунт? Я верно понимаю?

— Нет! Может быть. Я не знаю… Он появился и никак не исчезал, и я по-своему к нему привязалась, — Порция не знала, как ещё описать свои чувства. Любовь подкралась незаметно.

Оценивающий взгляд матушки медленно прошёлся по ней.

— Я вижу, он много значит для тебя.

Порция вызывающе вздёрнула подбородок.

— Я люблю его. А он любит меня.

— Тебе только кажется, что ты испытываешь эти чувства, — вздохнула леди Одеринт.

— Я люблю его! — Порция буквально взвизгнула от переполнивших душу эмоций, но приличия её не волновали. — Я люблю его, и тебе меня не переубедить!

— Это детская влюблённость, это гормоны. Со временем это пройдёт…

— Нет!

— …и поэтому я спрашиваю тебя сейчас, Порция Флавия Метелл, абсолютно ли ты тверда в убеждении, что желаешь видеть его своим мужем. Поскольку, если наша встреча пройдёт успешно, и Дворец дарует нам разрешение, тебе придётся выйти замуж за Малгуса. — Матушка пристально взглянула на неё. — Когда просишь об одолжении такого человека, как Дарт Тенебре, оно должно быть выполнено до конца. Итак… ты в полном смысле слова уверена, что хочешь стать его женой?

Порция не колебалась.

— Я уверена.

— Что ж, прекрасно, — кивнула леди Одеринт. — Если это сработает, я приложу все силы, чтобы устроить хороший спектакль и поприветствовать его в нашей семье. Но не жди такой же любезности от брата. Вам обоим придётся иметь дело с Като.

— Я понимаю.

— Правда? Потому что твоё положение в обществе неизбежно пострадает из-за мезальянса. Брак с Лордом Малгусом вычеркнет тебя из списков гостей и закроет двери во многие клубы, комитеты и советы директоров.

— Эти вещи меня не заботят.

— Возможно, сейчас это действительно так. Но со временем всё имеет свойство меняться, — предупредила матушка с видом сведущего. — Лорд Малгус — воин, по долгу службы его не будет рядом много месяцев. Рано или поздно тебе захочется отвлечься и посвятить себя проектам, чтобы как-то занять время.

— Я же сказала — мне всё равно, — фыркнула Порция.

— И когда у вас появятся дети, и у тебя будет светлокожий сын или дочь с русыми волосами, с которыми другие родители запретят играть своим отпрыскам, твоё мнение может измениться. Однажды ты рискуешь обнаружить, что цепляешься за связи и общественные дела, чтобы облегчить жизненный путь своих чад.

— Всё изменится, — отмахнулась Порция.

— Может быть, и так. Но я сомневаюсь, что это произойдёт так быстро, как хотелось бы вам с Малгусом. Когда вашего ребёнка впервые спутают со слугой, я хочу, чтобы ты вспомнила этот разговор, — матушка устало вздохнула.

— Дети могут быть похожи на меня.

— Я очень на это надеюсь.

Повисла долгая пауза, и матушка снова повернула лицо к окну. Вид её острого аристократического профиля побудил Порцию затронуть ещё одну щекотливую тему. Следовало рассказать о ней матушке прежде, чем это сделает Дарт Тенебре. Поэтому, набрав воздух в лёгкие, чтобы собраться с духом, Порция решилась:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Еле заметный надлом в интонации, должно быть, выдал всю серьёзность того, что последует дальше. Матушка резко повернулась и широко открыла глаза.

— О помилуй Великая Сила, ты всё-таки беременна…

— Нет! — рефлекторно вскрикнула Порция. — Нет! Это насчёт Гая!

— И?

— Он… эм… не совсем случайный. Во всяком случае, Лорд Тенебре утверждает, что это не так.

— Что сие означает? — нетерпеливо воскликнула матушка. — Что ты пытаешься мне сказать?

— Его матерью была леди, но отец был колонистом, — выпалила Порция. — Он… э-э… наполовину чистокровный, получается.

— Он что, полукровка?! — голос матушки взлетел до пронзительных нот.

— Получается. Видимо, лицом он пошёл в отца. И, — Порция вжала плечи, — его родители не были женаты.

— Он бастард? — Матушка поднесла дрожащую руку ко лбу и в смятении закрыла глаза. — О, Порция… Кто этот молодой человек, с которым тебя угораздило связаться?

— Его мать была послушницей…

— ЧТО?!

— …отправленной в храм за прелюбодеяние. Думаю, Гай унаследовал Силу от неё.

— О Сила, час от часу не легче! — сдавленно пробормотала леди Одеринт. — Кто семья его матери?

— Тенебре не сказал.

— Кому ещё известно об этом?

— Никому. Гай сам не знал. Я стояла рядом, когда жрец рассказал ему. Он был потрясён.

Матушка навострила уши.

— Никто не знает? Ты уверена?

— Да, но можешь спросить Тенебре, если он упомянет это.

Прозорливый ум матушки уже анализировал загвоздку, разрабатывая стратегию дальнейших действий.

— Раз никто не знает правды, пусть всё остаётся как есть. Будет лучше, если мы не станем поднимать эту тему при Тенебре, чтобы не получить официального подтверждения. Таким образом, мы сможем всё отрицать, буде это нежданно всплывёт.

— Хорошо…

— Никто не должен знать! — убедительно повторила матушка. — Это касается и Като с Аполлонией. Это слишком… слишком… чудовищно, чтобы даже держать в голове. Для нашей семьи Дарт Малгус останется случайным.

— Значит… тебя это устраивает? — спросила Порция, немного изумившись.

— Нет! Ничто из этого меня не устраивает! — горячо возразила леди Одеринт. — Но я стараюсь помочь тебе. Ты моя дочь. И раз ты, про твоему уверению, любишь этого Лорда, я хочу, чтобы он стал твоим. Я помню, что такое первая любовь, — призналась матушка сдавленным голосом, выдающим глубину её тоски по отцу. — Я хочу, чтобы у тебя это было… даже если твой избранник невероятный, неотёсанный бастард-случайный, — сказала она и тут же добавила, сокрушаясь: — Даст Сила, я поступаю правильно… Если ты сумеешь выйти за него, и Като откажется от своей идеи мести, тогда это поможет вам обоим.

— То есть, в основном ты придумала это из-за Като? — ворчливо спросила Порция. — Потому что беспокоишься за него?

Матушка всегда любила братца больше всех.

— Это ради вас обоих. Я люблю вас одинаково. — В глазах матушки блеснула сталь. — Я пытаюсь найти благоприятный выход из крайне сложного положения. — И промолвила сквозь стиснутые зубы: — Я надеюсь, ты ценишь сей факт.

Да, Порция всё понимала, конечно, но…

— Не думаю, что это сработает.

Трудно забыть ядовитое ликование Дарта Тенебре, когда он сорвал их с Гаем церемонию в храме. Она не представляла, что может заставить его передумать. Проникнутый злобой старик выглядел максимально несговорчивым.

Но матушка не собиралась выбрасывать белый флаг.

— Никогда нельзя загадывать наперёд, — произнесла она скорее с решимостью, чем с искренним оптимизмом.

— Наверное… — прошептала Порция и с проснувшейся робостью, опасаясь, что выказала неблагодарность за неожиданную поддержку, отважилась сказать: — Спасибо, что помогаешь.

На губах леди Одеринт мелькнула слабая улыбка, она коснулась руки дочери и сжала её.

— Попробовать стоит. Давай сделаем всё, что в наших силах.

Но по мере того как спидер приближался к величественному храму, примыкающему к огромному дворцовому комплексу, Порция чувствовала, как теряет самообладание перед предстоящей встречей.

— Ничего не выйдет.

Особенно после того, как, увидев Дарта Тенебре во дворце, она чуть ли не прямым текстом прокляла его именем Силы, призывая Гая к отмщению. Но матушка, очевидно, не знала об этой детали или не считала её важной, потому что как будто всерьёз, верила, что есть шансы переубедить верховного жреца Имеется.

— Он ведь согласился на встречу, не так ли? — заметила матушка. — Он был не обязан этого делать. Как знать, вдруг это сигнал открытости к компромиссу.

Когда они покинули спидер, матушка оправила платье и вполголоса предупредила:

— Позволь, говорить буду я.

Затем устремилась к их цели с осанкой императрицы, возвращающейся на порог родного дворца. Порция отчаянно старалась подражать её самообладанию.

Меж тем — предсказуемо — встреча с Дартом Тенебре оказалась настолько бессмысленной, насколько и боялась Порция. Сегодня не громыхало ни криков, ни угроз. Мучительная получасовая дискуссия была чрезвычайно вежливой и светской, но она принесла ещё большую горечь и разочарование.

Встречу назначили в личном кабинете верховного жреца. Когда они с матушкой миновали преторианских гвардейцев, Порция прочитала список титулов, вывешенный на стене перед дверью кабинета жреца.

«Дарт Тенебре — Его Святейшество Великий Приор Тьмы, Защитник веры, Киттатский патриарх Коррибана, Кардинал-крестоносец Силы, президент понтификальной коллегии Силы, член Тайного Тёмного Совета и апостольский комиссар по делам бракосочетаний».

Последнее — главная причина, приведшая их с матушкой к нему на поклон. Однако свод прочих высоких титулов красноречиво раскрывал статус человека, кому они с Гаем умудрились перейти дорогу.

Внушительный кабинет Дарта Тенебре был обставлен скромно, напоминая логово отшельника, но в то же время эта скромность подчёркивала неоспоримость роскоши: незамысловатая, поблёкшая от времени антикварная мебель с богатой бархатной обивкой, тяжёлые драпировки, забранные с нарочитой небрежностью, выдававшей дороговизну. Туфельки Порции утопали в ковре с изображённой на нём звёздной картой Старой Империи. Ничто не отвлекало от изысканной простоты, удивительно не сочетавшейся с обликом склочного, растрёпанного Владыки, который запомнился ей по недавней ночи.

Матушка внимательно изучила обстановку и с одобрением улыбнулась — она всегда ценила внешний вид. Церемонность, с какой она поприветствовала Дарта Тенебре, сгодилась бы для встречи глав планет на саммите высшего уровня по недопущению войны. Порция с трудом подавила улыбку. Безупречность матушки порой зашкаливала, но сегодня это её качество втайне радовало.

— Мой Лорд Тенебре, — леди Одеринт начала разговор с глубокого реверанса, как будто её представляли Его Величеству Тёмному Лорду, — благодарю, что согласились нас принять. Моя дочь желала лично выразить самые искренние сожаления по поводу своего недостойного поведения.

Настала пора Порции склонить повинную голову. После всех формальностей, когда им с матушкой ниспослали приглашение сесть, Порция приложила максимум красноречия, чтобы продемонстрировать готовность загладить вину. Она извинилась за непозволительное попрание дворцовых правил и за выходку в храме. Она покаялась за грубые, непочтительные слова, сказанные в порыве гнева. Она устыдилась дерзких, недопустимых для леди поступков. А когда она добавила, что обычно не бывает такой импульсивной, матушка энергично закивала в знак согласия.

— Тогда что же вынудило тебя это сделать? — обратился к ней с вопросом жрец.

Порция замялась.

— Отвечай Лорду Тенебре, — мягко указала матушка, пока ядрёно-жёлтые глаза хозяина кабинета неотрывно взирали на неё.

И девушка неловко прошептала честный ответ. Причина её поступка была хорошо известна и матушке, и жрецу.

— Потому что я люблю Лорда Малгуса.

— Этот молодой человек, — тут же вмешалась леди Одеринт, — вскружил голову моей впечатлительной дочери. Он заразил её своими радикальными идеями и сподвиг на подражание его самонадеянности.

— Действительно, — согласился Тенебре.

— До его появления она всегда была послушной милой девочкой. Она хорошо учится в школе. Она занята работой в храме. Мой Лорд, прежде Порция и близко не делала ничего подобного. Это просто не в её характере. Боюсь, в совершённом сказалась её незрелость.

— Прямо как у Лорда Малгуса, — пропел жрец и обвинил: — Он потащил её по наклонной.

— Да, — немедля поддержала матушка и пустилась в объяснения, что, несмотря на прискорбные обстоятельства, по её мнению, этой паре следует разрешить пожениться.

Это был ключевой момент встречи, от которого другой Лорд запросто бы отмахнулся, но Дарт Тенебре не мешал матушке высказаться и привести тщательно заготовленные аргументы.

По существу, признавала леди Одеринт, такое решение — целесообразный шаг. Свадьба младшей дочери Метеллов с Лордом Малгусом нивелирует риск скандала, поможет избежать родовой вражды и сведёт на нет зов мести, который ставит под угрозу её и без того пострадавшего сына. Леди надеялась, что её дочь и Малгус будут счастливы вместе, но пусть даже нет, им придётся всю жизнь пожинать плоды своей опрометчивой ошибки.

— Я не хочу этого брака, — не таила матушка, — но в сложившихся обстоятельствах это лучший выход из положения. Всё зашло слишком далеко, чтобы притворяться, будто это не так.

От имени клана Метелл Леди Одеринт пообещала, что семья выплатит любой штраф, который Дворец сочтёт уместным. На этом она замолкла, не предлагая взятку напрямую, но, по сути, просила Тенебре назвать цену одолжения. Также она напомнила Лорду о верном служении её покойного супруга, которое трагически оборвалось из-за его безвременной кончины. Кланы Метелл и Валериан, добавила матушка, перечисляя полдюжины именитых ныне родичей, давние патриоты. Она надеялась, что включение Лорда Малгуса в их ряды сгладит острые углы его натуры и покажет ему новую перспективу. Возможно, рассуждала она, если Малгус отчасти перестанет считаться изгоем, однажды ему доведётся стать достойным Лордом. Но если его участь предрешит какой-нибудь джедай, заявила матушка, под конец позволив себе явить проблеск истинных чувств, такой исход её тоже полностью удовлетворит.

В ответ на замечание Дарт Тенебре улыбнулся.

Порция молча дула губы, приткнувшись под бок матушки. В основном она занималась тем, что наблюдала за жрецом, оценивая его реакцию. Здесь, вне тусклого освещения храма, бледнота кожи отчётливо выдавала в Тенебре уроженца колоний. Его цвет лица был ближе к бежевому, чем бело-розовому, как у Гая. На вид он был среднего возраста. За сорок? Или за пятьдесят? Для юных глаз Порции он однозначно казался старым. Морщинки в уголках глаз, залезавшие на верхнюю часть щёк, говорили о привычке к весёлому расположению духа и остроумию, хоть сегодня он держался ответственно и бесстрастно, как предполагал разговор. Сальные, всколоченные волосы, запомнившиеся по приходскому храму, при нормальном свете оказались светло-каштановыми. Сегодня, явно хорошо вымытые, они были аккуратно зачёсаны назад. Даже причудливая старомодная борода была выровнена и не торчала во все стороны, как у пьяницы из кантины. В целом нынешний вид Лорда Тенебре заметно превосходил первое впечатление. Сутана с традиционным светлым мазком воротничка казалась не менее безупречной как по покрою, так и по опрятности. Только без меча на поясе. Как и при первой встрече у алтаря.

Однако самой заметной переменой в Тенебре была манера поведения. Его речь отличалась богатством и рафинированными интонациями патриция. Исчезла тягучесть и невзрачные акценты, присущие периферийным колониям. Просвещённый и в равной мере безукоризненный, Тенебре общался с матушкой на равных с поправкой на галантность по отношению к леди. Всё было правильно, соответствуя статусу Владыки таких высот, что, естественно, подкупило матушку, хранившую отстранённый и холодный вид.

И сегодняшний лик жреца, круто отличавшийся от виденного в храме, навевал подозрения. Какой же Дарт Тенебре настоящий? Насмешливый колонист, которого легко спутать с бродягой? Человек, который явился на полуночную медитацию с простым котлом, напоминающим простую кастрюлю? Или настоящий — этот, безупречно одетый, манерный и профессионально терпеливый, который внимательно слушал матушку, сидя за столом? А может, и то и другое?

Порция хорошо умела читать людей и всегда гордилась своей интуицией, исходящей от Силы. Но странный жрец был загадкой. По ходу затягивающейся беседы она всё явственней чувствовала обман. Тенебре согласился выслушать вдову своего погибшего соратника из обычая вежливости? Может, смущался своего поведения или внешности, поэтому воспользовался шансом реабилитироваться? Или это очередная западня? Ответа не было, но то, с какой лёгкостью жрец менял свои ипостаси, сбивало с толку.

В конце концов, Дарт Тенебре повторил то же, что сказал в храме ей и Гаю, а затем на следующее утро в доме Метелл: леди Порции и Лорду Малгусу нельзя пожениться. В таком союзе слишком велик риск детоубийства. Ибо, как известно всем главенствующим семьям Тёмной стороны, мальчики, рождённые с избытком Силы, должны быть отданы в жертву, дабы не стать угрозой для Повелителя…

Матушка предвидела эти доводы. Сглотнув и бросив краткий взгляд в сторону дочери, она ответила, что семья готова к такому риску. Если брак с Лордом Малгусом принесёт могущественное дитя, значит, быть по сему.

— Они примут волю нашего Тёмного Лорда, — пообещала матушка, заранее смиряясь с потенциальным убийством будущего внука.

Дарт Тенебре нахмурил брови.

— Существуют аспекты, касательно прошлого Лорда Малгуса, о которых вы, возможно, не подозреваете…

Матушка извинилась, прерывая его, и лаконично пояснила:

— Семье известно о его происхождении. Моя дочь поведала нам, что он… — она сделала паузу, чтобы понизить голос, поскольку щёки заливал румянец. — Внебрачный сын леди, приговорённой к храму. — Леди Одеринт набрала в грудь воздуха, собрала своё непогрешимое достоинство и продолжила: — Наша семья готова смириться с этим обстоятельством. Хотя, безусловно, мы бы предпочли, чтобы оно не стало достоянием общественности.

Кажется, Дарт Тенебре оказался не слишком доволен, что его козырное возражение провалилось. Теперь он отбросил учтивые обороты и красивые слова.

— Сила благоволит его семье. Много крат. Ежели Лорда Малгуса не почитали в детстве за выходца из колонии, его бы убили сразу при рождении, — напрямик сказал жрец. — Лорд Малгус рискует не пережить и нынешнюю смену сезонов.

Убить его могли как джедаи, так и Республика. Коли нет, то же мог сделать сам Тёмный Лорд. Лорд Малгус дышал исключительно благодаря своей полезности. С нездоровым блеском в странных жёлтых глазах Дарт Тенебре огласил, что молодой воин пребывает в крайней немилости Императора и вряд ли это когда-либо изменится.

И именно по сей причине, вынес вердикт жрец, он не имел права идти против совести и санкционировать этот брак. Весьма вероятно, что уделом дочери семьи Метелл будет остаться молодой вдовой с приговорённым к проскрипции мужем и мёртвым ребёнком на руках. Лучше отдать её за любого другого, чем допустить союз с Лордом Малгусом.

Каждый аргумент звучал более чем разумно, но, слушая его, Порция не могла избавиться от чувства, что истинная причина в другом. Зловредный старик попросту мечтал разрушить их с Гаем надежды на счастливое будущее, и ради этого был готов на всё.

Жрец с матушкой ещё немного побеседовали, но больше для галочки. Решение принято. Ответ: нет.

Леди Одеринт приняла итог с достоинством. Она поблагодарила Лорда, подняла свою сумочку и уже встала, собираясь откланяться, как вдруг жрец вновь обратился к ней:

— Моя леди?

— Да, мой Лорд?

— Пожалуйста, оповестите Дарта Адрааса, что, если он изберёт искать возмездия, это обойдётся без официальных последствий. Способ я оставлю на его усмотрение. Примите к сведению, что, учитывая высокое расположение Императора к клану Метелл, семье даровано разрешение нанести Малгусу ущерб любым путём, какой вы сочтёте приемлемым. Всё, о чём я прошу, — это дождаться окончания его предстоящей миссии, — добавил Тенебре в качестве запоздалой мысли.

Матушка медленно кивнула. Именно этого она и надеялась избежать — столкновения, в котором её сын мог проиграть.

— Если Лорд Малгус выживет на Слуис-Ване, — плёл интригу верховный жрец, и на его губах медленно расплывалась мягкая улыбка, — он ваш.

Вспыхнув, Порция возмущённо втянула воздух. И снова, разъярённо подумала она, старик показал своё истинное лицо. Он желал смерти Гая и хотел, что Като сделал за него всю грязную работу.

Матушка выразила согласие наклоном головы с присущей ей невозмутимой выдержкой. Стальная леди Одеринт внешне сохраняла хладнокровие — с таким же успехом она могла участвовать в обсуждении покупки приглянувшейся виллы, а не планировании убийства.

— Да, мой Лорд. Благодарю вас, — ответила она так, как будто ей сделали одолжение.

И тогда Порция решила, что с неё хватит. Оттолкнув матушку, она беспардонно оперлась на стол, вперив взгляд в сидевшего за ним жреца, и прошипела:

— Я вижу вас насквозь!

Тенебре, похоже, позабавило её заявление. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и раззадоривающе поинтересовался:

— И кто же я, по-твоему?

— Вы озлобленный, несчастный и ревнивый человек!

— Порция! — матушка неодобрительно вскрикнула и попыталась дёрнуть её назад.

Дарт Тенебре ухмыльнулся. Он склонил голову набок, не сводя с неё глаз, и спросил:

— Какие у тебя основания так считать?

— Сила. Сила подсказывает мне это!

— Порция! — тон матушки стал убийственным.

Девушка неохотно оторвалась от стола, где она всё ещё нависала над сидящим жрецом. Она развернулась на выход, когда в голову стукнула внезапная мысль. Мысль, заставившая оцепенеть.

— Погодите… — Она чуть не задохнулась от непредвиденного озарения. — Вы муж! — Её глаза распахнулись от глубины осознания истины. — Вы муж! Это же на поверхности — вы тот самый муж, который упёк его мать в храм! Вот почему вы так его ненавидите! Потому что Гай — сын вашей жены от другого!

Брови Тенебре опустились.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — прошипел он в ответ.

Порция отреагировала самодовольным, проницательным взглядом.

— Говорила же, я вас раскусила.

— Ты ошибаешься.

— Пусть так, но я всё равно близка к правде.

Всё это время Порция чувствовала, что официальные препятствия между ними с Гаем — это личное. Дворцовые правила — просто предлог для того, чтобы чинить козни. И теперь она, кажется, осознала почему.

Сцена привела матушку в ужас.

— Порция! — сдавленно процедила она. — Не смей лезть в личные дела Лорда Тенебре! Мой Лорд, — леди поспешно обернулась, бормоча извинения, — девочка просто разочарована и расстроена, и ведёт себя неадекватно.

— Сильно в этом сомневаюсь, — сухо заметил Тенебре. — Думаю, перед нами истинная сущность вашей дочери. Такой я запомнил её в храме, когда застал их с Малгусом, готовыми рассечь руки.

Джентельменский лоск, который Тенебре тщательно изображал на протяжении всей встречи, окончательно слетел. Жрец вновь превратился в желчного старика, возникшего у алтаря. И, пользуясь его выражением, это-то и была его истинная сущность.

Дарт Тенебре холодно оглядел её.

— Осторожней, девочка моя, или я устрою, что на тебя саму нацепят вуаль. Здесь, в моём храме, ты будешь оплакивать своего ненаглядного Гая, пока жрецы передают тебя по кругу как новую ночную игрушку.

Тошнотворная угроза была приправлена ощутимой долей издевательского пренебрежения.

Матушка поперхнулась и побледнела, но тут же вклинилась, перехватывая ход дискуссии.

— Мой Лорд, уверена, в этом нет необходимости. Мы благодарим вас за уделённое нам время. Отсель с ситуацией разберётся семья. Пойдём, Порция, — матушка схватила её за руку и буквально выволокла прочь из кабинета.

— Как пожелаете, леди Одеринт, — пропел им вслед жрец. Порции не требовалось поворачивать голову, чтобы убедиться, что он смеётся над ними.

Матушка быстро зашагала к выходу из храма. Порции, даже с учётом своих длинных ног, пришлось напрячься, чтобы поспевать за ней.

— Что же, попытка не пытка, — тихо проговорила матушка тоном, который выдавал, как мало она рассчитывала на успех. — Мне жаль. Я питала надежду, что это сработает.

— Что теперь? — встрепенулась Порция.

— План Б.

— Какой план Б?

— Ты выйдешь замуж за Дарта Дефайла.

— Дефайла? В смысле, что?!

— Сейчас ему нужна жена, он друг Като, и мы с гордостью поприветствуем его в нашей семье. Он Клодиан по рождению и Сципио по материнской линии. Его родословная безупречна.

— Разве ему не тридцать или около?

— Ему двадцать девять. Като говорит, что вы двое знаете друг друга и хорошо ладите. И, как я слышала, он остроумен и приятно выглядит.

— Это правда, но…

— Като свяжется с ним сегодня днём, чтобы прощупать, есть ли у него заинтересованность.

— У него? Но…

— Дефайл может оказаться лучшим предложением, которое у тебя будет, — коротко сообщила ей матушка, — так что будь признательна, если он согласится.

— Но как же Аппи и Траверс? Разве не они должны пожениться первыми?

— Исключено при обстоятельствах, когда ты опозорила себя.

— Ясно.

Вопреки резкости слов матушка смотрела на неё с сочувствием, ожидая, пока шофёр подаст спидер.

— Тебе нужно забыть Лорда Малгуса, — посоветовала она. — Отныне вашим судьбам не дано переплестись.

Сглотнув, Порция кивнула, признавая неизбежное. Их с Гаем запретная любовь была безнадёжной. Тонуть в горе неразумно, ведь она знала с самого начала, какими непреодолимыми будут препятствия. Неизвестным оставалось лишь как и когда пресечётся обречённый роман.

Несмотря на настрой крепиться всем назло, Порция вытерла слёзы, упрямо скатившиеся по щекам, и проглотила судорожное рыдание, грозящее вырваться наружу. Затем стоически взглянула на матушку.

— Дефайл сойдёт.

— Хорошо. С этим решено.

Как бы матушка ни сердилась на неё сейчас, и какую бы обиду Порция ни испытывала в ответ… за долгое-долгое время она впервые почувствовала себя настолько близко к своей родительнице. Матушкина поддержка и её ясный ум действительно стали опорой в трудную минуту.

Пока Като с пеной у рта орал на всё поместье, леди Одеринт строила план действий. Кто вообще решил, что братия Лордов ситхов более свирепый пол?

Оценивая поведение матушки, Порция подумала, что доблесть леди-ситх часто недооценивают. Да, они выполняют не столь глобальные задачи — заботятся о семье, следят за поместьями, воспитывают детей, присматривают за учениками и поддерживают социальный статус рода, но угроза любому из этих призваний пробуждает в женщинах хитрость и готовность действовать. Даже в такой затворнице, как леди Одеринт.

Пусть у матушки, возможно, и не получилось переубедить Дарта Тенебре, она не опустила руки и продолжала думать, как помочь Като, нравилось это ему или нет.

— Я постараюсь обуздать рвение твоего брата к поединку. Благо, он ещё восстанавливается, и это даст ему несколько недель, чтобы остыть. Я надеюсь, что со временем он будет открыт к альтернативной мести Малгусу.

— Я тоже.

Дуэль могла обернуться катастрофой для всех, и Порция боялась такого витка событий. Лучше уничтожить что-то из имущества Гая, нанести урон его и без того сомнительной репутации или отомстить каким-нибудь другим способом, при котором никто не пострадает, а честь будет удовлетворена.

— У меня есть идея, — подала голос матушка с интригующим лукавством.

— Какая же? — подняла голову Порция.

— Позволь мне сперва обсудить это с твоим братом, — остудила её любопытство матушка. — При правильной подаче мне, быть может, удастся заставить его поверить, будто это его собственная идея. — Зачин разговора прервал опустившийся спидер. Перед тем как занять своё место, леди Одеринт повернулась к дочери и вполголоса предостерегла: — Даже уповая на то, что у нас получится сманить Лорда Дефайла солидным приданым, это ещё не конец.